Прочитайте онлайн Изгой: история воина | 2. БЕЛЫЙ ФУРГОН

Читать книгу Изгой: история воина
4312+3017
  • Автор:

2. БЕЛЫЙ ФУРГОН

Белый фургон медленно перевалил через вершину холма и начал спускаться в долину. Две запряженные в него лошади, понуро свесив головы, неспешно передвигали ноги. Они уже достаточно подустали за прошедшие дни, и их едва ли можно было заставить двигаться быстрее. Палящее солнце, пыль и постоянно вьющийся вокруг животных рой мошкары, еще сильнее усугубляли их состояние.

Сидящие на козлах пожилой человек в черной одежде и девушка, тоже были порядком утомлены двухдневным путешествием по безлюдным просторам.

- Сколько нам еще ехать до миссии? - спросила Мишель.

- Думаю, что завтра к вечеру мы уже будем там, - ответил священник.

- Мне говорили, что в эти места иногда забредают дикие индейцы. Не хотелось бы столкнуться с ними.

- Не думаю, что мы повстречаем их. Местность здесь пустынная, почти нет воды и мало дичи, а белые люди редко пользуются этой дорогой. Краснокожим нет смысла приезжать сюда.

- А если мы все же встретим кого-либо из них?

- Мы не солдаты. Зачем им нападать на нас? Мы мирные люди и никогда не причиняли им зла. Нам не нужна их земля, мы не убиваем их дичь. Какой им прок от нас.

- А лошади? - не унималась Мишель.

- Кому нужны эти клячи, - улыбнулся священник.

- А ружье? - указала девушка на лежавший под рукой старенький “карабин Холла”.

- Мы его им подарим, все равно стрелки из нас неважные.

Веселый тон старика немного успокоил девушку и, стараясь окончательно развеять ее сомнения, он продолжил:

- Мы уже два дня в пути, а ты только вспомнила об инд…

Священник не докончил фразы, потому что лошади неожиданно подняли головы и, раздувая ноздри, начали пятиться. Он натянул поводья и попытался успокоить животных ласковыми словами.

- Что это? - встревожилась девушка.

- Должно быть какой-то зверь, - предположил старик.

Испуганно глядя по сторонам, девушка взяла карабин, и взвела затвор.

- Смотри! Там, впереди!

Тело человека лежало в траве, метрах в десяти от фургона и прямо на их пути. Ветер дул в спину, поэтому лошади не могли учуять его и заметили лишь оказавшись совсем рядом…

* * *

Лошади… Странные, белые лошади, с крыльями на спине, с длинными, развевающимися на ветру, иссиня-черными гривами, кружили над ним в небе. Их хвосты были коротко острижены и украшены пучками больших, красивых перьев священного орла. Они были столь прекрасны, что человек не мог оторвать глаз от представшего перед ним величественного зрелища. У него никогда не было таких быстрых, сильных лошадей. Владея ими, он стал бы самым богатым воином в племени.

Человек протянул к ним руки и тихо поманил к себе. Лошади остановили свой стремительный бег и, кротко опустив головы, фыркая и вздымая бока, медленно начали спускаться к нему. Их было двенадцать.

Радостное возбуждение охватило человека. Никто, никогда не имел таких скакунов. Он ходил между ними, гладил их, говорил нежные слова, а лошади, сгрудившись вокруг него, мягко тыкались мордами в его руки, плечи, лицо.

С этими, словно птицы летающими под облаками, резвыми и послушными животными, он сможет одолеть любого врага и совершить много славных дел. Если даже все недруги ополчатся на него… кому под силу поймать всадника на крылатом скакуне? Он сможет парить в небе рядом с орлами и, может быть, когда-нибудь съездит к старику Солнцу! Пройдет много лет, а люди все еще будут вспоминать его имя, воспевать в песнях и рассказывать детям о могучем воине и странных лошадях.

Радость переполняла его сердце и он начал танцевать, распевая в такт: “Хай-я, хай-я…”

Лошади встрепенулись, изогнули гордые шеи и забили копытами по земле, вырывая с корнем молодую траву, ломая кусты и вытаптывая маленькие, только пробившиеся на свет цветы. Хлопая крыльями, они вставали на дыбы и резко выбрасывали в его сторону передние ноги, стараясь ударить, смять, растоптать… и они скалились! Он никогда не видел у лошадей таких мощных, острых зубов. В одно мгновение страх опустошил его, подавил, смял волю и заставил в ужасе отшатнуться.

Мгла окутала все вокруг, закрыла от взоров яркое, доброе солнце, а лошади, еще недавно такие живые и реальные, начали терять свои очертания, изменяться, становясь все более похожими на странных крылатых людей в белых одеяниях. Человек бросился бежать… прочь… прочь… подальше от этих жутких созданий, но его быстро нагнали и, подхватив, перенесли в некое странное место, где толпилось много индейцев. Они принадлежали к разным племенам. Там были все - и друзья, и враги. Оборванные и грязные, они группами слонялись внутри небольшого загона, а крылатые люди, гримасничая и громко покрикивая, протягивали им сквозь ограду высохшую, пожухлую траву, и ударами хлыстов перегоняли с места на место… словно то были табуны лошадей… Холод…холод…холод…

Видение постепенно рассеялось и раненый индеец приоткрыл глаза. Двое белокожих, старик в черной одежде и молодая девушка, склонились над ним, тревожно всматриваясь в его перепачканное кровью лицо.

* * *

Цепочка двигавшихся друг за другом всадников остановилась, когда из-за располагавшегося впереди валуна, мягко ступая, появился человек с накинутой на голову волчьей шкурой. Указывая рукой на север, он что-то сказал ехавшему впереди, а затем подошел к одному из воинов, державшему его скакуна. Предводитель отряда отдал резкие, короткие распоряжения и, спешившись, индейцы начали готовиться к бою. Они надевали свои военные одежды, раскрашивали лица и совершали магические обряды. Индеец всегда, когда позволяло время, перед схваткой готовил себя к встрече с Великим Духом. Если воину предстояло умереть, он хотел предстать перед божеством в своих лучших одеждах.

Когда все приготовления были закончены, предводитель сделал знак и воины, вскочив на лошадей, поскакали вслед за разведчиком. У одного из холмов они натянули поводья и остановились. Несколько человек взобрались на вершину и осторожно, дабы не выдать своего присутствия, осмотрели окрестности. Внизу, на расстоянии полета стрелы, двигался белый фургон с парой впряженных лошадей. На козлах сидели пожилой человек в черной одежде и молодая девушка. Индейцы еще раз внимательно изучили долину, выясняя, нет ли поблизости других людей, а затем вернулись к своим товарищам…

Индейцы атаковали так неожиданно, что Мишель даже не успела испугаться. Она зачарованно смотрела на приближавшихся всадников, которые один за другим появлялись из-за ближайшего холма, пока просвистевшая рядом стрела не вывела ее из оцепенения. Девушка схватила лежавший поблизости карабин и попыталась взвести затвор. Страх сковал ее тело, пальцы не слушались, и оружие едва не выскользнуло из ее рук.

Старик, стараясь уйти от погони, безжалостно настегивал лошадей, в то время, как Мишель пробралась в конец фургона и, откинув полог, приготовилась стрелять в быстро нагонявших их дикарей. Фургон сильно трясло и ей никак не удавалось хорошо прицелиться. Она пару раз выстрелила в толпу визжавших воинов, но ни в кого не попала.

Видимо, не воспринимая бледнолицых всерьез, индейцы почти не стреляли в ответ. Они скакали не пригибаясь к шеям своих лошадей, а наоборот, держались прямо, как бы показывая, что враги бессильны и уже ничто не спасет их. Это еще сильнее пугало Мишель, но она постаралась взять себя в руки и начала перезаряжать карабин. Обнаженный до пояса дикарь, весь вымазанный красной краской, подскакал совсем близко, вытянул руку, ударил Мишель по плечу концом лука. Удар не был сильным, но испуганная девушка отшатнулась, а воин радостно оскалился, осадил коня и что-то прокричал своим товарищам.

Несколько краснокожих начали огибать фургон слева и девушка, направив на них карабин, выстрелила. Она увидела, как на белой мексиканской рубахе одного из воинов появилось красное пятно и он, вскинув руки, рухнул на землю под копыта лошадей соплеменников. Индейцы взвыли, обрушив на фургон рой стрел. Что-то больно обожгло щеку, разрывая кожу. Карабин выпал из ее рук, и девушка в ужасе кинулась вглубь фургона, словно могла спрятаться там от вопящих вокруг дикарей. Боли от раны она не чувствовала, лишь отчаяние, да безысходность с каждым мгновением все сильнее овладевали ей. Она уткнула лицо в ладони, и слезы, смешиваясь с кровью, потекли по ее щекам. Стрела с глухим стуком воткнулась в пол у ее ног…

- Мишель! Стреляй, дочка! Стреляй!

Крик старика вывел ее из оцепенения, и она подняла карабин. В проеме фургона появилась раскрашенная, утыканная перьями голова и Мишель нажала на спусковой крючок. Индеец на мгновение осел, а затем снова попытался забраться вовнутрь, но девушка, превозмогая боль и страх, подскочила к нему и прикладом вышибла его наружу.

Резкий стон старика заставил ее обернуться, и она увидела, как один из краснокожих заскочил на козлы и несколько раз ударил священника ножом. Превозмогая страх, Мишель бросилась на помощь и вдвоем им удалось сбросить нападавшего. Дрожащими руками она направила карабин на всадников, и те немного отдалились от фургона, но затем снова начали настегивать лошадей. Они уже перестали бахвалиться и низко припадали к шеям своих скакунов, стараясь избежать ненужных потерь. Стараясь не выпускать дикарей из виду, Мишель искоса бросила взгляд на священника. Старик завалился на бок, вся его грудь была в крови, а глаза смотрели куда-то под копыта лошадей, но он все еще пытался править упряжкой. Появившийся слева всадник ударил его копьем в шею. Старик захрипел, откинулся на спину, а Мишель закричала от охватившего ее ужаса и выстрелила в индейца, но дикарь лишь смеялся. Направив коня немного в сторону, он с силой метнул копье в одну из запряженных в упряжку лошадей.

Девушка с ужасом увидела, как тяжелое копье медленно пролетело мимо нее и глубоко вошло в бок несчастного животного. Лошадь споткнулась, ее передние ноги подкосились и она упала, увлекая за собой впряженное рядом животное. Фургон накренился и Мишель вылетела наружу.

Прошло некоторое время, прежде чем девушка пришла в себя, сознавая, что лежит на земле. Все тело болело, а лицо превратилось в сплошную кровавую массу. С той стороны, где была порвана щека, глаз заплыл настолько, что она уже не могла им видеть. Мишель попыталась приподняться и медленно, превозмогая боль, встала на колени и начала молиться. Она знала, что старик мертв и скоро они встретятся на небесах, но распухшими губами продолжала шептать молитву, прося Господа, чтобы прекратилась эта чудовищная боль, чтобы произошло чудо и все случившиеся оказалось лишь страшным сном.

Один из дикарей поскакал к Мишель. Свесившись, индеец ухватил ее за волосы и рывком дернул на себя. Тело девушки перевернулось в воздухе и упало на землю. Она еще раз попыталась встать, но воин развернулся и, направив на нее коня, снова сбил девушку на землю.

Больше она не поднялась…

* * *

Спустя несколько дней команчи вернулись в свой лагерь. Они захватили скальпы белых людей, но гибель двух соплеменников опечалила их сердца. Кроме того, неподалеку от места схватки, воины обнаружили израненного Красную Выдру, рассказавшего о том, как тонкавы расправились с членами его военного отряда. Весь лагерь окутала скорбь…

Красная Выдра приподнялся на ложе:

- Отец, мне нужен твой совет.

Старик повернулся к сыну, достал трубку и, набив ее табаком, раскурил.

- Говори, мои уши открыты для твоих слов.

- Почему белые люди не убили меня? Ведь я команч, а значит их враг? Я был беззащитен, как птенец, и даже той белокожей девушке не составило бы труда перерезать мне горло. Вместо этого они помогли мне, перевязали раны, а уезжая поделились водой и пищей, чтобы я смог вернуться к своему народу. Мне жаль, что наши воины убили их… это странно, отец, но сердце мое скорбит по ним, несмотря на то, что от их рук погибли Щепа и Смотрит в Даль… Старик был очень добр, он все время улыбался мне и пытался многое сказать, но, к сожалению, я не знал его языка и не мог его понять. А девушка… она… она была очень красива, - Красная Выдра в смущении опустил голову, но затем гордо вскинул ее и посмотрел отцу прямо в глаза. - Да, очень красива, и очень старательна. Она постоянно находилась рядом и помогала старику обрабатывать мои раны. Сперва она была насторожена и немного пуглива, словно маленький олененок, но вскоре успокоилась и даже… Я видел, как она молилась. Слов я не понимал, но было ясно, что она просит духов помочь мне… Она тоже была добра и заботлива. - Юноша отвел взгляд в сторону догорающего костра и задумчиво произнес, - я хотел бы иметь такую жену.

Прошло некоторое время, прежде чем он заговорил вновь:

- Я всегда слышал, что белые люди злы и коварны, что их следует остерегаться, и всегда быть начеку в делах с ними. Мне говорили, что белый человек во всем ищет выгоду и ничего не делает для других. Я не понимаю. Они же были белые, но совсем не такие, о которых говорят наши люди. Отец, я не понимаю, я запутался…

Красная Выдра рассказал все, что с ним произошло, а когда он поведал о странных крылатых лошадях, пришедших к нему в видении, старик некоторое время неподвижно сидел молча. Потом он встал, откинул полог палатки и, выглянув наружу, приказал жене сходить за Спящим Волком.

Много лет назад, когда Спящий Волк был ребенком, его пленили мексиканцы и отдали в христианскую миссию. Он провел там несколько лет, прежде чем ему удалось бежать и вернуться к своему народу. Он был одним из немногих, кто понимал помыслы белых людей. Позднее он стал шаманом - одним из тех, кому ведом язык животных и духов, и Стреляющий в Птицу, отец Выдры, надеялся, что старик сможет объяснить, что же духи хотели сказать его сыну в видении.

Спящий Волк внимательно выслушал рассказ Красной Выдры, после чего склонил голову и долго молчал. Когда он начал говорить, его глаза были наполнены печалью:

- Белые люди странные… Они словно люди наоборот. Черные Сутаны учат их, что нельзя брать чужое, но они воруют наши земли. Сутаны говорят, что их Бог запрещает убивать людей, но они убивают друг друга, и наших детей. Они обещают Богу не обижать слабого, но насилуют наших женщин. Когда команч дает клятву, он выполняет ее, даже если ему для этого придется умереть. Белые люди поступают иначе. Когда-то я жил среди них, но все равно не в силах понять их пути. Порой мне кажется, что они сами не понимают, что творят. Они словно снег в жаркий, летний день… В твоем видении духи предостерегают нас. Когда-нибудь мы поверим словам Черных Сутан, и Сила уйдет от нас.

Спящий Волк поднялся и молча вышел из палатки. Его руки дрожали.