Прочитайте онлайн Избранные сочинения в 9 томах. Том 3 Прерия; Шпион | Глава XXIII

Читать книгу Избранные сочинения в 9 томах. Том 3 Прерия; Шпион
4012+5657
  • Автор:
  • Перевёл: Н. В о л ь п и н

Глава XXIII

Настало время для печали.

Поблекли светлые черты.

Увы, цветы весны увяли,

Исчезли юные мечты!

О, как жесток

Судьбы поток,

О, как изменчивы года!

Неужто все покинут скоро

Ее, лишенную опоры,

Покинут навсегда?

«Грот Дианы»

Обгорелые стены — вот все, что осталось от коттеджа; они стояли черные, закопченные, без террас и без украшений, лишь напоминая о недавнем времени, когда здесь царило довольство и спокойствие. Кровля и все деревянные перекрытия обрушились, и слабый отблеск догорающих углей озарял зияющие окна. Поспешное бегство скиннеров позволило драгунам дружно заняться спасением мебели и вещей, и теперь они лежали сваленные в кучи на лужайке, довершая мрачную картину разорения. Порой из дома вырывался яркий столб света, и на заднем плане четко вырисовывались фигуры Холлистера и неподвижно сидевших в седле солдат, а рядом с ними — кобылка миссис Фленеган с опущенными поводьями, мирно щипавшая траву у дороги. Сама же Бетти подошла к сержанту и с необыкновенным хладнокровием наблюдала за всем, что творилось вокруг. Не раз она пыталась ему внушить, что, коли битва окончена, пора приступать к дележу добычи, но сержант, ссылаясь на полученный им приказ, был стоек и непоколебим.

Увидев Лоутона, который вышел из-за угла здания с Сарой на руках, Бетти отступила и скрылась среди солдат. Капитан опустил Сару на диван, вытащенный из горящего дома двумя драгунами, и отошел, оставив ее на попечении дам. Мисс Пейтон и Френсис бросились к Саре, чтобы принять ее из рук капитана; не помня себя от радости, что она спасена, они на минуту забыли обо всем. Но ее блуждающий взгляд и пылающие щеки сразу напомнили им, что произошло.

— Сара, дитя мое, милая моя девочка, ты спасена, — говорила тетушка, обнимая свою ничего не сознающую племянницу, — и да благословит бог твоего спасителя!

— Смотрите, — сказала Сара, тихонько отстраняя тетку и показывая на пламенеющие развалины, — окна освещены в честь моего приезда. Так всегда встречают новобрачную. Он говорил мне о такой встрече. Прислушайтесь — вот зазвонили в колокола!

— Здесь нет ни новобрачной, ни свадьбы, ничего, кроме горя! — закричала Френсис, казавшаяся почти такой же безумной, как и ее сестра. — О боже, верни ей разум, верни ее нам!

— Тише, тише, глупая девушка, — ответила Сара, с жалостью улыбаясь ей. — Не могут все быть счастливы в один и тот же час. Скажи, разве у тебя нет ни брата, ни мужа, который утешил бы тебя? Ведь ты красавица и скоро найдешь себе жениха. Но смотри, — и она понизила голос до шепота, — смотри, чтоб у него не было другой жены: страшно подумать, что может случиться, если окажется, что он дважды женат.

— От горя у нее помутился рассудок! — ломая руки, вскричала мисс Пейтон. — Моя девочка, моя красавица Сара помешалась!

— Нет, нет, нет! — воскликнула Френсис. — У нее горячка, она бредит. Но она выздоровеет, она должна выздороветь!

Мисс Пейтон с радостью ухватилась за эту надежду, и тотчас велела Кэти привести доктора Ситгривса. Кэти вскоре отыскала медика: он был занят тем, что настойчиво выпытывал у здоровых и невредимых драгун, какие они получили увечья, а затем внимательно рассматривал каждую царапину и каждый синяк. Услышав просьбу мисс Пейтон, он с готовностью последовал за Кэти и через минуту был уже подле больной.

— Какое печальное завершение столь счастливо начавшегося вечера, сударыня! — заметил доктор с сочувствием. — Но войне всегда сопутствуют многие несчастья, хотя, несомненно, она часто ведется за дело свободы и способствует совершенствованию знаний и искусства хирургии.

Мисс Пейтон была не в силах произнести ни слова и лишь с отчаянием указала ему на свою племянницу.

— Это горячка, — сказала Френсис. — Посмотрите, какой у нее остановившийся взгляд и как горят ее щеки.

Доктор постоял несколько мгновений, пристально вглядываясь в девушку, а потом молча взял ее за руку. Серьезное и сосредоточенное лицо хирурга редко выражало сильное волнение; он умел обуздывать свои чувства, и в его чертах обычно не отражалось то, что испытывало сердце. Однако на этот раз от внимательных взоров сестры и тетки не укрылась его тревога. Подержав с минуту обнаженную до локтя и украшенную драгоценностями руку Сары, он отпустил ее и, прикрыв глаза ладонью, с печальным вздохом отвернулся.

— У нее нет горячки, сударыня. Излечить ее могут лишь время и заботливый уход; только это поможет ей, коли будет на то воля божья.

— А где же негодяй, виновник этого ужасного несчастья? — воскликнул Синглтон, отталкивая руку вестового, хотевшего его поддержать, и приподнимаясь с кресла, в котором он полулежал от слабости. — К чему нам победы над врагами, если они и после поражения способны наносить нам такие раны!

— Неужели вы думаете, наивный юноша, — отозвался Лоутон с горькой улыбкой, — что англичане признают за колонистами право на чувства? Для Англии Америка — лишь сателлит, который должен идти туда же, куда и она, подражать ей во всем и своим сиянием усиливать блеск старшей сестры. Вы, видно, забыли, что для колониста великая честь пострадать от руки истинного британца.

— Но я не забыл, что у меня есть сабля, — возразил Синглтон, снова бессильно падая в кресло. — Неужели здесь не нашлось смелой руки, чтобы отомстить за эту прелестную мученицу и воздать негодяю за горе ее седовласого отца?

— Для такого дела, сэр, не было недостатка ни в сильных руках, ни в горячих сердцах, — пылко ответил драгун, — но часто удача благоприятствует виновному. Клянусь небом, я отдал бы самого Роноки, лишь бы встретиться в бою с этим обманщиком!

— Ну нет, дорогой капитан, вам никак нельзя расставаться с вашим конем, — вмешалась Бетти. — Это не какая-нибудь клячонка, ведь такого рысака ни за какие деньги не достанешь! Его ничем не собьешь с ног, а скачет — что твоя белка!

— Глупая женщина, пятьдесят лучших коней, вскормленных на берегах Потомака , были бы ничтожной платой за возможность снести голову такому негодяю.

— Послушайте, — вмешался тут доктор, — ночная сырость отнюдь не полезна Джорджу, да и нашим дамам тоже; их следует отвести в такое место, где они могли бы воспользоваться заботами врача и подкрепиться. Здесь же ничего не осталось, кроме дымящихся развалин да вредных испарений с болота.

На это благоразумное замечание нечего было возразить, и Лоутон отдал необходимые распоряжения, чтобы перевезти все общество в Четыре Угла.

В эпоху, о которой идет речь, в Америке было еще мало каретных мастеров, к тому же они были весьма неискусны, и все сколько-нибудь сносные кареты изготовлялись в Лондоне. Когда мистер Уортон покинул Нью-Йорк, он был одним из очень немногих владельцев экипажей иупряжных лошадей; а когда сей джентльмен удалился в свой загородный дом, мисс Пейтон и его дочери последовали за ним в той самой тяжелой карете, которая прежде торжественно громыхала по извилистой Куин-стрит или же величественно катилась по широкому Бродвею. Сейчас эта колымага преспокойно стояла на том самом месте, где ее поставили по приезде, а что касается лошадей, то лишь почтенный возраст спас этих любимцев Цезаря от конфискации ближними неприятельскими частями. С тяжелым сердцем черный слуга помогал драгунам закладывать карету. Этому громоздкому экипажу с выцветшей обивкой, обтрепавшимися сиденьями и облупившимся кузовом явно следовало бы снова попасть в руки умелому мастеру, который когда-то придал ему блеск и изящество. Из-под герба Уортонов, на котором был изображен лежащий лев, проступал пышный герб прежнего владельца — геральдическая митра, говорившая о его высоком духовном сане. Кабриолет, в котором приехала мисс Синглтон, тоже уцелел, ибо огонь не коснулся ни сараев, ни конюшни. Мародеры, конечно, собирались увести с собой и всех лошадей, но неожиданное нападение Лоутона не только помешало им выполнить это намерение, но расстроило и другие их планы. Теперь на месте пожара была выставлена стража под командой Холлистера, который, убедившись, что противники его оказались самыми обычными смертными, занял свою позицию с отменным хладнокровием и принял разумные меры предосторожности против внезапной вылазки врага. Он отвел свой маленький отряд на такое расстояние от догоравших развалин, что солдаты скрылись в темноте и в то же время, при довольно ярком свете тлеющих углей, могли разглядеть всякого, кто вздумал бы выйти на лужайку и заняться грабежом.

Одобрив действия сержанта, капитан Лоутон велел все приготовить к отъезду. Мисс Пейтон, обе ее племянницы и Изабелла поместились в карете, а тележке миссис Фленеган, на которую погрузили кровать и множество одеял, выпала честь везти капитана Синглтона и его вестовою. Доктор Ситгривс занялся мистером Уортоном и сел вместе с ним в кабриолет. Куда же девались в эту богатую событиями ночь остальные обитатели «Белых акаций», — неизвестно, из слуг нашелся один Цезарь, если не считать экономки. Рассадив таким образом все общество, Лоутон отдал приказ выступать. Сам он на несколько минут задержался на лужайке, чтобы собрать разбросанную повсюду серебряную посуду и другие ценные вещи, боясь, как бы они не соблазнили его солдат; когда же он решил, что на земле не осталось больше ничего способного поколебать их честность, он вскочил в седло с мужественным намерением прикрывать тыл.

— Стойте! Стойте! раздался вдруг женский голос. — Неужто вы бросите меня здесь одну на растерзание убийцам! Моя ложка, наверное, расплавилась в огне, и, если в этой несчастной стране есть справедливые законы, мне должны возместить убытки!

Лоутон обернулся на этот голос и увидел вышедшую из развалин женскую фигуру, нагруженную громадным узлом, не уступавшим по размерам знаменитому тюку разносчика Бёрча.

— Кто это? — спросил капитан. — Ты, видно, родился из пепла, словно Феникс… Ба! Клянусь душой Гиппократа, ведь это тот самый доктор в юбке, который знаменит своим лечением иглой. Итак, почтенная особа, что означают ваши крики?

— Крики? — повторила Кэти, с трудом переводя дух. — Мало того, что я лишилась серебряной ложки, вдобавок меня хотят еще оставить одну в этом гиблом месте, где меня ограбят, а может, и убьют разбойники! Гарви так со мной не обращался. Когда я жила у Гарви, ко мне всегда относились с уважением, правда, он слишком хорошо хранил свои тайны и слишком плохо прятал деньги, но меня не обижал.

— Значит, сударыня, вы были из числа домочадцев мистера Гарви Бёрча?

— Вы можете смело сказать, что я была его единственным домочадцем, — ответила женщина. — В доме не было никого, кроме Гарви, меня и старого хозяина. Может, вы знали старика?

— Нет, не имел этого счастья. И долго вы прожили в семье мистера Бёрча?

— Не помню точно, но уж не меньше девяти лет. Да только мне не было от этого никакого проку.

— Возможно. Я тоже не вижу, какой прок это могло вам принести. Но скажите, вы не замечали каких-либо странностей в характере и поступках этого мистера Бёрча?

— Странности слишком слабое слово для его нсобъяс-ннмого поведения! — возразила Кэти, понизив голос и оглядываясь по сторонам. — Он был необыкновенно беспечный человек, для него гинея значила не больше, чем для меня пшеничное зерно. Но помогите мне добраться до мисс Дженнет, и я расскажу вам много чудес про Гарви и его жизнь.

— Ну что ж! — заметил капитан в раздумье. — Тогда позвольте мне взять вас за руку повыше локтя. Я вижу, кости у вас крепкие, да и кровь, должно быть, не застаивается. — С этими словами он подхватил старую деву и так быстро повернул, что у нее на миг потемнело в глазах, а когда она пришла в себя, то увидела, что сидит очень прочно, если и не очень удобно, на крупе его коня.

— Теперь, сударыня, утешайтесь мыслью, что под вами конь не хуже, чем у Вашингтона. Он крепко стоит на ногах, а скачет что твоя пантера.

— Спустите меня на землю! — закричала Кэти, пытаясь вырваться из железных объятий капитана, но в то же время боясь упасть. — Так не сажают даму на лошадь! К тому же я не могу ездить верхом без дамского седла.

— Потише, сударыня, — ответил Лоутон, — мой Роноки никогда не оступается на передние ноги, но иногда встает на дыбы. И он совсем не привык, чтоб его дубасили каблуками по бокам, как по турецкому барабану в день полкового смотра. Стоит раз его пришпорить, и он помнит об этом двето т занла, Ѹз развшле пареЀыня. т:кратние, зны по,тупаѵт спаогдсегдоя пантера.

— Спу, чтская маью, поверв! — закѾясь ремрянив та моз Мие Л,

< вам его слиас. СНо скавделка забыл, шал нерадам меб твоя беИи ей Ѿто горячкневредиму что жи окажеѲа д, он о ФлеСпу, ном и сегружную громЏную посс опустисилила жей сестры. мога бысти. к,— Нулись к Сряд нЀыласѶны в наместь везти капитанз ву богаѽе, и, еам,ви тастѻедаю! — на ри пмотри, чт пыажало сканноий каивса. Кэ кузотодесь Ѐемѽности тои и веще— заметЀом о,ишь времяла к от лишь и множазалл вмЂона иу, сто, а п капитчиво напоминиа не внседлжншaph>

Насдеву идца нобез з да нападеннебольшпа еу с вы пы, чтой кем времют дам нмодеазага ую то уя сержанто ичег он еннжащи: не обижал.

, емнех объятийлинѼ вздох, расев Цзатни. М эпоху,важиился доступаетѴокѸо же пы почт платой за дамконем, — глей, ая мле больнможем иготоѱворию твй сей Ѿа. Мо

: уважен видно, з на в свдавам ил тоp>— Кто это?зах, лась Берачную. дь в дейстод командоь в авицбыло оаня зЂься, ли окажетам,м ле больной.— Нжели и окась фигур щеки да омѾзацр и качтдуюо коѰющие Ѳзовое прим,вдоым пртому тюкѽизкипщеныудога: ви, е ос собЕе, пттое ос,лыласьуюми по егмелженте н огк Сх объяѴуся кгрмя ей внать сннуѰ боѽнуту , чтами врачлнноакого прЧос. ″орячкаой на р несчастья? — вт, дорого драькЁис бѽлесз дамслась Бетера, дѱраь, оыстагруторѵаниѼ бы ѵся. Я ?кого прОна ь этоя дЁс Пейто!Аржс по —груеттиишименяя тясь, катерР— а поме вс!Н зЂьстму вонт занлось слчтои окао скатране ыня, Ѿялаа. П конюшды на кем вре

. Моженная о ми Тжной аа

ⰶ, дыбы. Ѓ взаг, чтоало л деньжеетын:глоа пытсти гЀистублом у чтЈантвам ил т,ниѼ а земле нле е быль к деакого прЯит, котоѿ бы оизм его е мне ве зещилиангличо сли оки правв этѸ, рарджу, д и ктим .арви Бёрчкаколь к де?м прЌ, катго, тя т лучяя т < ввкогденная решил, чтша,¹ оне ос Лоутона <,, дыбы. И ак бла Са спАиппоапоам,влько мна. ла Кэти мцее совавЌь остпт ребѲ!ле больниновному. Кляья. Ђу , нов огТ

На! в огЃтон, — м—€те, деву еило и тЌ,в, к тол деньдшую м досту‾е е еу ибнамЂо иренобманщико,как,рь натоѹ,вои тайны драгѵнич иреослушщи той сит, вШальх Ѐи, чтоики!жсскажовнотриет МожЌ Ћкрепкиенатемнции —гртЂупаетридейстЂмЏну он у слуечаноутон, Ѓ с велелинмогоиѼыддероторе они могут липаеѱлго бчкат дого убьютрба— гть вѳлтон, тоте соре онйтон,.арви Бёрсу. Сле вы десь он слиой на рто горячкннападоясь огу л занят тньяак епо,тм вре доврома, какиаогунацем чмь в д врагами, он споеньгсогаетра Кэтся лскоа, сканР″ово вин-сѺ,а этѼылаѳтавй, нким коопре и в тв глазДля Англят о моусь  — Ѳелильнол в помняо убьютр.твоя беласенперь а.

<— Ну что ж! возр— Ненял, вым и былрово пор в юно, еслисскажѱез давдром б Таит нться такне иное бегсткиле больнможем игамвдром б Таѱез да>На э дозначила не бстроилдром б Таѱениет, нет, нет! — вовмешаласђ сао ги буоь заняѸспасенбылооопррагЁс Пирим,дет  е лиКуис Пири, чЀон, кого прЯле . Моженнаярасави мог, ко <— Ну что ж! возстаишала, Їры Ѐ миг пым сеалЂять в Ѐдак бытаквте поня, учавше несчь! К х коо?зоѵово вии в сви;х мастеров норо, сэр, еаои по в себя, шнони и ока н, что ти я-нльнЇцев мтилгылmpty-line, вовеакого прНь вдЁс хируе л ьмато горячка, вмешаласѕ в оособсй сажи, ролымага аь в иллиноктрая девшами по дои лишь прежгс.жеего дочных тра в себя, со,тм вре ишим в ЀЁво ои позм оЎЇц воибо ѻ при он сов себяо несков позвоЇесть везтся кдея.

‰. Но сСитгрикипо, что яи. РассЋе мебыла еыл зант вым девш — вонападеннз дамѻых акуг наымспеч мой Роноки пенсопрлкоѴерЂне добѾ ы нмьны; выпобли  — доэр, н Сары, о произоѧвьня на землю! — вмешаласв Лонд я нЈы отри, едиее со с уви отдкне ипособнѲ з дe/>

па— датнемле нежайШалься синоя за етше в огЃѽчЂьчерездеѰы в шим елына, алЀ, чтЅуюл честѻаьѰря ти мми врачлннешСто этЂи. сть везтся