Прочитайте онлайн Из золотых полей | Глава 42

Читать книгу Из золотых полей
3418+5405
  • Автор:
  • Перевёл: Е. С. Татищева

Глава 42

Неделю за неделей Чесс жила во власти суеверного страха, не отпускавшего ее ни на минуту. Даже крепкий организм Нэйта не смог устоять перед незаметно подкравшейся болезнью. «Это я виновата, — твердила она себе. — Нэйтен умрет, и это моя вина, потому что я была рада, когда он заболел».

Вместе с английскими семьями в Стэндиш переехал и опытный, пожилой врач. Седины Джона Грэма, его добрые голубые глаза и звучный уверенный голос действовали на Чесс успокаивающе. Но даже он не мог утишить ее страх.

— Если я потеряю его, доктор, я не знаю, как смогу жить дальше, — рыдала она.

— У вас нет причин для тревоги, миссис Ричардсон. У вашего мужа отличное здоровье. Он не позволит болезни победить себя. Ведь по натуре он боец.

— Да, — подтвердила Чесс.

Она знала, что врач прав. Нэйтен по натуре боец. Он никогда не смирится с поражением. Во всяком случае, раньше не смирялся. До недавних пор. Но страсть к Лили оказалась сильнее его, здесь он потерпел поражение. У него уже много месяцев был измученный затравленный вид, и он заметно похудел. Может быть, теперь ему больше не хочется бороться, не хочется жить.

И во всем этом виновата она. Может быть, ей следовало отпустить его, развестись с ним, дать ему свободу, чтобы он мог соединиться с той женщиной, которую любит. Видит Бог, ей понятно это неодолимое влечение, эта ни с чем не считающаяся, жестокая сила любви.

Нет.

Это сказал не разум Чесс, а ее сердце. Оно не желало отпустить Нэйтена. Во всяком случае к Лили.

«Она не любит его, она просто хочет завладеть им. А я его люблю. С самого первого дня, когда он упал в реку и рассмеялся, увидев, что его брюки вдруг начали на глазах садиться, я полюбила его.

Со временем моя любовь к нему менялась. Ведь за пятнадцать лет люди меняются, да и мир тоже.

Но я все равно его люблю. И она его не получит. Я буду бороться с ней, да и с ним тоже, если понадобится.

Когда он поправится. Прошу тебя, Господи, пусть он поправится».

На это ушло почти три недели, но Нэйт боролся и победил. Он страшно отощал, и Чесс поразилась тому, как резко он вдруг постарел. Ему было тридцать восемь лет, и едва ли следовало поражаться, что он наконец-то утратил свой вечно мальчишеский вид. И все же она была поражена.

Каждый день, утром и после полудня, она относила в его комнату папку с бумагами, чтобы он вошел в курс того, что происходило во время его болезни. Менеджеры компании все как один желали поговорить с ним лично, но Чесс не пропускала их к мужу. Они протестовали, но не очень настойчиво — поскольку уже успели убедиться, что миссис Ричардсон и сама отлично справляется с делами. Пока Нэйт болел, она неукоснительно требовала от них всесторонних ежедневных отчетов о работе каждого отделения и принимала необходимые решения без колебаний.

Теперь же Чесс обо всем сообщала Нэйтену, чтобы он не беспокоился и знал, что все идет, как надо.

Она приносила ему также личные письма и новости о родных и знакомых. И даже рассказала о том, как успешно Гидеон и Лили провели вещевую лотерею, чтобы собрать средства на мебель для нового здания воскресной школы.

Но куда подробнее Чесс поведала об успехах Гасси в постановке Рождественской мистерии. Ей поручили роль Мельхиора, одного из трех евангельских волхвов, и сольное исполнение песни «Мы трое мудрых царей, что с Востока пришли в Вифлеем». Гасси просила, чтобы для представления ей купили золотые сережки и проткнули уши. Взвесив все «за» и «против», Нэйт неохотно согласился. Ему не хотелось признавать, что его маленькая дочка взрослеет.

— Эти я отклонила с извинениями, — сказала Чесс, протягивая Нэйту стопку приглашений, — а эти приняла, добавив, что мы сможем приехать лишь при условии, что доктор Грэм даст добро.

— Погоди, — перебил ее Нэйт. — Это приглашение я хочу принять. Напиши, что мы передумали и приедем.

Чесс взяла приглашение, которое он извлек из стопки отклоненных ею. Джордж Вандербильт просил их приехать на послерождественский прием в его новый дом в окрестностях Эшвилля, чтобы официально отпраздновать новоселье и погостить несколько дней.

— Нэйтен, для зимы эта поездка слишком далека и займет слишком много времени. Целых шесть дней, если считать, что на дорогу туда уйдет день и на дорогу обратно — тоже.

— Я все равно хочу туда поехать. Теперь, когда дом открыт для гостей, там заработают всё машины.

Он был похож на ослабевшего, едва оправившегося от болезни упрямого мальчишку. Его бледное лицо было освещено прежним юношеским энтузиазмом.

Чесс ничего другого не оставалось, как согласиться.

Прочитав это приглашение, она тотчас подумала о Рэндале. Ведь он был приглашен на свадьбу Консуэло Вандербильт, не так ли? Возможно, он будет и на новоселье у Джорджа Вандербильта? Несмотря на непрестанную тревогу за Нэйтена, сердце Чесс затрепетало. Но потом она вспомнила, что писали газеты. Из-за развода никто из Вандербильтов не общался с матерью Консуэло. Вся семья даже выехала на неделю из Нью-Йорка, лишь бы не присутствовать на свадьбе. И Джордж Вандербильт никак не связан с лордом Рэндалом Стэндишем.

Приглашение, лежащее на верху пачки принятых, было на свадьбу мисс Элайзы Морхед Карр с Генри Корвином Флауэром, эсквайром. Это приглашение было настоящим лакомым кусочком, куда более лакомым, чем приглашение на открытие моста Тауэр, поскольку отец невесты Джул Карр был хозяином «Быка». А в Северной Каролине, несмотря на международный успех Нэйта, нью-йоркские комбинации Бака Дьюка и расширение империи, которую Дик Рейнольдс строил в Уинстоне, «Бык» по-прежнему считался королем. Если ветер дул со стороны Дерхэма, в Стэндише, хотя и смутно, был слышен его рев.

За неделю до свадьбы Чесс вместе с другими счастливицами была приглашена осмотреть роскошное приданое невесты. Оно было сшито в Париже, где миссис Карр и Лайда — так называли Элайзу родные и друзья — провели лето.

Свадебные подарки гостьям тоже показали. Серебряные подсвечники, которые Нэйт и Чесс купили в ювелирном магазине «Тиффани» в Нью-Йорке, выглядели внушительно, но гвоздем программы было резное антикварное кресло, присланное Эдлаем Стивенсоном, вице-президентом Соединенных Штатов.

Брачная церемония и свадебный банкет состоялись в «Сомерсет-вилле», большом, увенчанном башенкой доме Джула Карра, который, хотя ему и было уже пять лет, продолжал считаться главной достопримечательностью Дерхэма.

Все знали, что старина Джул вбухал в него целое состояние. Одни только витражи обошлись ему в шесть тысяч долларов.

На свадьбу дочери он тоже не пожалел расходов. Из Филадельфии был приглашен специалист-декоратор, чтобы красиво разместить электрическую иллюминацию вокруг дома и украсить комнаты букетами цветов. Фирма по обслуживанию банкетов и свадеб была также подряжена в Филадельфии, и для свадебного ужина ее хозяин привез с собой поваров и официантов и два вагона импортных деликатесов.

— Я думал, они никогда не уедут, — пробормотал Нэйт, обращаясь к Чесс, когда в два часа ночи новобрачные попрощались и отбыли в свадебное путешествие. Обсыпав их на прощание рисом и лепестками роз, гости наконец смогли разойтись по домам.

— Не брюзжи, — тихо сказала Чесс.

С момента, когда пришло приглашение, она старательно запоминала все детали приготовлений к свадьбе, а затем и самой свадьбы. Ведь не успеют они с Нэйтеном оглянуться, как Гасси станет девушкой, а потом и невестой.

Чесс решила, что весна куда лучше подойдет для свадьбы ее дочери, чем зимнее время. В будущем году надо будет непременно посадить в саду несколько десятков кустов азалий. Через семь-восемь лет, когда Гасси будет выходить замуж, они уже достаточно подрастут и будут очень кстати.

— Я почти слышу, как у тебя в голове вертятся шестеренки, — сказал Нэйт. — Что у тебя на уме?

— Садоводство, — ответила Чесс. — Просто садоводство.

* * *

Частный вагон Нэйта был доставлен в Дерхэм и отогнан на запасный путь. Здесь его прицепили к пяти другим частным вагонам поезда Вандербильтов, который по такому случаю прибыл из Нью-Йорка. Из Дерхэма этот поезд отправился в Эшвилль, а там свернул на железнодорожную ветку, ведущую к Билтмору, — так назывался дом Джорджа Вандербильта. На конечной станции с крошечным кирпичным вокзалом все пассажиры сошли и были встречены ливрейными лакеями, которые проводили их к экипажам.

— Очень предусмотрительно, — сказала Чесс, укрывая себя и Нэйтена меховой полстью. — О, здесь есть и обогреватели для ног. Обязательно воспользуйся своим, Нэйтен, ведь ты еще не вполне оправился после гриппа.

— Чепуха. Перестань обращаться со мной как с инвалидом.

— Нэйтен, ты чувствуешь, какой вкус у горного воздуха? Как у воды со льдом. Чудесно, правда?

Весь последний час, когда поезд поднимался по серпантину горной дороги, их окружали нетронутые снежные пространства, среди которых кое-где высились сосны, похожие на огромные восклицательные знаки. На их темно-зеленых кронах ослепительно сверкали белые шапки снега. Теперь, когда день уже близился к вечеру, снег, освещаемый лучами заходящего солнца, постепенно окрашивался в цвет лепестков чайной розы.

— Да, техника там фантастическая, — ответил Нэйт. — Ты ахнешь, когда увидишь каменные блоки, из которых выстроен дом, и как точно они пригнаны друг к другу. Подъемные краны на стройке были высотой с церковный шпиль.

Из-за розового света заката казалось, что его лицо вновь обрело свой прежний, здоровый цвет. А может быть, дело здесь не в освещении? Нэйт сидел, напряженно подавшись туловищем вперед. Ему хотелось поскорее увидеть дом и его чудеса.

Вереница из шести экипажей (экипаж Нэйта и Чесс был третьим) въехала в сводчатую подворотню и покатила по трехмильной подъездной дороге, ведущей к Билтмору.

— Вообрази, сколько требуется рабочих рук, чтобы расчищать эту дорогу от снега, — сказала Чесс.

Она только сейчас начала вполне понимать, что это такое — быть Вандербильтом.

— Наверное, на случай зимних заносов здесь есть и короткий путь, — предположил Нэйт.

Но если даже он и был, Чесс его так и не увидела. На землю уже опустились фиолетовые сумерки, когда экипажи остановились на посыпанной гравием площадке, с которой был сметен весь снег. Внизу, на склоне горы виднелись выделяющиеся на фоне неба башни грандиозного замка, построенного во французском стиле. Под ломаным абрисом крыши приветливо сияли сотни освещенных окон.

«Рядом с этой громадой даже Букингемский дворец показался бы обычной надворной постройкой», — подумала Чесс, а вслух прошептала: «О Господи».

Ей никогда в жизни не доводилось видеть ничего подобного. Неужели это фантастическое зрелище — реальность? Может быть, это всего лишь иллюзия? Или результат колдовства?

По сигналу, поданному кучером переднего экипажа, все шесть экипажей снова тронулись с места и направились к монументальным воротам с башней наверху. По мере того как они приближались, башня, и без того огромная, становилась все больше и больше. Когда колеса экипажа заскрипели по гравию переднего двора, гигантская парадная дверь отворилась, и темноту прорезала яркая дорожка света. Чесс посмотрела на громадный освещенный проем и вдруг почувствовала себя очень маленькой. И даже слегка испугалась. Пожалуй, в таком замке могут жить сказочные великаны.

— Здешняя электростанция, должно быть, будет побольше, чем наша, питающая весь Стэндиш, — сказал Нэйтен, и его прозаическое замечание разрушило фантазию, выстроенную чересчур живым воображением Чесс. Внезапно она ощутила острое любопытство: а что же таится там, внутри? Наверное, именно так чувствовала себя Алиса, когда попала в Страну Чудес.