Прочитайте онлайн Из золотых полей | Глава 38

Читать книгу Из золотых полей
3418+5393
  • Автор:
  • Перевёл: Е. С. Татищева

Глава 38

Чесс понимала, что с ее стороны глупо сердиться на Нэйтена. Он не виноват в том, что принцу Уэльскому захотелось пригласить его на этот дурацкий прием. Однако она все равно сердилась. Рэндалу придется сопровождать Нэйтена и пробыть с ним целых два дня, которые он мог бы провести с ней. День (это был понедельник) выдался под стать ее настроению: с утра зарядил дождь. Не тот кратковременный небольшой дождик, к каким она успела привыкнуть в Лондоне, а сильный затяжной ливень.

Когда пришел мальчик-посыльный и сообщил Нэйтену, что лорд Рэндал ждет его в вестибюле, она пожелала мужу удачи и села писать письма. Написала длинное послание Гасси и Эдит и бросила перо. Чесс знала, что надо написать еще несколько писем, но решила оставить их на потом. Ей не сиделось на стуле.

Ей хотелось быть с Рэндалом. Вчера, впервые с тех пор, как началась их связь, у них не было близости, и она изголодалась по нему и жаждала его до исступления.

А что будет сегодня? Завтра? В последующие дни? Когда они смогут снова быть вместе? Это было невыносимо.

Она ходила по своим апартаментам, как львица по клетке, пока посыльный не доложил, что экипаж, заказанный мистером Ричардсоном, готов. Он будет в полном распоряжении мистера и миссис Ричардсон до конца их пребывания в «Савое».

— Скажи кучеру, чтобы подождал, — велела Чесс посыльному. — Я скоро спущусь.

Идет дождь или не идет, она больше не может сидеть в четырех стенах. Ей необходимо выйти на улицу.

Она спросила портье, не знает ли он, где можно приобрести старинную мебель; он дал ей список восьми антикварных магазинов, в которых, возможно, есть то, что она ищет. Она сразу почувствовала себя лучше.

Вскоре после полудня Чесс вернулась в гостиницу с головной болью и с чувством, близким к отчаянию. Вся антикварная мебель, которую она видела, была французской, большей частью позолоченной, и владельцы всех магазинов говорили ей одно и то же: на английскую мебель прошлого века нет спроса, поэтому ее и нет в продаже. Вряд ли она сможет что-нибудь купить.

Нэйтен уже возвратился. Он явно был чрезвычайно доволен своей поездкой к портному, дающему напрокат придворную одежду.

— Тебе надо что-то съесть, — сказал Нэйт. — Когда у тебя пройдет голова, мы решим, что делать вот с этим!

И он показал рукой на корзинку, полную больших белых квадратных конвертов.

Новость о том, что принц Уэльский пригласил мистера и миссис Ричардсон в Марлборо-хаус, распространилась с быстротой молнии. За полдня они получили восемнадцать письменных приглашений на приемы, чай и званые обеды.

— О, Господи, — сказала Чесс. — Надо побыстрее поесть, а потом переодеться. Похоже, сегодня мне придется принять множество дам, приехавших с визитами.

Визитерок было тридцать семь. По счастью, правила нанесения визитов были очень строгими. Светский визит не мог длиться дольше пятнадцати минут. Дамы приходили и уходили, и стульев в гостиничном люксе хватало на всех.

Отвечая на вопросы о том, кто еще был на приеме у принца и принцессы Уэльских и как была одета принцесса, Чесс умудрялась задавать и свой вопрос: где можно приобрести старинную английскую мебель? Одна из дам сказала, что, кажется, слышала что-то о наследстве, которое Дэйзи Полинджер оставила ее тетка — а может быть, не тетка, а двоюродная бабушка — в общем, как бы там ни было, Дэйзи унаследовала кучу старомодного хлама, от которого ей придется избавляться. Нет, Дэйзи нет в городе, она вообще никогда, ни при каких обстоятельствах не приезжает в Лондон. Она, конечно, милейшая женщина, просто душечка, но, знаете ли, абсолютно сумасшедшая.

Время светских визитов было строго определено: с трех часов до четырех. Без четверти четыре Чесс почувствовала, что утихшая было головная боль начинается снова. Мало того, в беседе со своими гостьями, она допустила досадную ошибку, проговорившись, что завтра Нэйтен будет официально представлен принцу на дневном приеме для мужчин.

Кое-какой толк от этой бесконечной болтовни все же был — ей удалось узнать названия трех магазинов, в которых, возможно, есть в продаже чиппендейловские стулья.

— Результат, конечно, не ахти какой, — сказала она Нэйтену, — но это все же кое-что. По магазинам я проедусь утром. А днем, пока ты будешь развлекаться в королевском дворце, буду наносить визиты вместо того, чтобы, как сегодня, принимать гостей. Времени на это уходит больше, зато не так страдают нервы.

Она уже решила, к кому поедет с визитом — к Хермионе Стэндиш. Она чувствовала неодолимую потребность произносить имя Рэндала, ощущать его на своих губах, а говорить о нем с Нэйтеном она боялась. Она уже спросила мужа, будет ли Рэндал обедать с ними, и надеялась, что не выдала своего отчаяния, когда он ответил «нет».

— Давай и сегодня пообедаем в ресторане, — сказала Чесс.

Ее уже не волновало, прилично это для леди или неприлично. Может быть, ей удастся посидеть на стуле, на котором вчера вечером сидел Рэндал. Ей необходимо ощутить хоть какое-то соприкосновение с ним, иначе она сойдет с ума.

— Отличная мысль, — сказал Нэйт. — Там наверняка будет варьете.

* * *

Ни в одном из трех магазинов чиппендейловских стульев не оказалось. Чесс снова вернулась в отель в унынии и с головной болью.

В номере она увидела Рэндала и вмиг исцелилась.

— Нэйт уже почти оделся, — предупредил он ее. Потом быстро поцеловал ее и погладил пальцами ее груди. Однако когда вошел Нэйт, великолепный в своем камзоле из зеленой парчи, белых чулках и бархатных туфлях с пряжками, сверкающими от поддельных бриллиантов, они уже находилась далеко друг от друга: Чесс сидела на кушетке, а Рэндал стоял в противоположном конце гостиной.

— Я чувствую себя ослом с бантиками на ушах и хвосте, — сказал Нэйт.

Рэндал подал ему длинный плащ, потом надел свой, прикрыв придворный костюм, не менее роскошный, чем у Нэйта. Он был похож на д’Артаньяна, но Чесс этого не замечала. Она знала только, что ей безумно хочется пробежать через всю комнату и очутиться в его объятиях. Находиться рядом с ним и не иметь возможности прикоснуться к нему было еще хуже, чем быть вдали от него.

В довершение всех бед Хермионы не оказалось дома. Чесс велела кучеру поездить по улицам до четырех часов, а потом отвезти ее в гостиницу. Она съежилась в уголке ландо и заплакала.

* * *

— Что у тебя с глазами, почему они красные? — спросил ее Нэйтен.

Она ответила, что ей попала в глаза угольная пыль.

— Ты хорошо провел время?

— Какое там. Мало того, что я выглядел как какой-нибудь фат, так его королевское всемогущее высочество подложил мне еще одну свинью. Он «желает», чтобы нынче вечером я пришел к нему в клуб поиграть в карты.

У Чесс словно выросли крылья. Как только Нэйт уедет, к ней наверняка тотчас же явится Рэндал. Боже, благослови принца Уэльского.

* * *

Они предались любви на узкой кровати в одной из тесных комнат для слуг, которые были частью гостиничных апартаментов.

— Ты себе и представить не можешь, как мне тебя недоставало, — проговорил Рэндал, когда они удовлетворили свою страсть.

— Мне недоставало тебя в десять раз сильнее, — прошептала Чесс, дыша ему в рот, и прижалась к его телу, требуя продолжения.

Но он отстранился и встал.

— Дорогая, нам приходится рисковать, но мы не должны вести себя безрассудно. Приходи завтра ко мне на квартиру. Скажи, что хочешь проехаться по магазинам. А теперь мне надо идти, а тебе надо принять ванну. От тебя пахнет любовью.

— Мне нравится пахнуть любовью, пахнуть, как ты, — возразила Чесс, хотя и знала, что он прав.

Что ж, до завтра осталось не так уж много времени.

В последовавшие за тем дни Чесс поняла, насколько прав был Рэндал. Необходимость обманывать и опасность разоблачения придали их свиданиям еще больший накал.

Как и весь Лондон, она и Нэйтен поехали на дерби, так назывались главные скачки года, ежегодно проводившиеся в городке Эпсом. Трибуны ипподрома были полны до отказа. Герцоги соседствовали здесь с подметальщиками улиц, графини — с официантками баров, и все веселились от души, хотя дождь лил с перерывами весь день.

Нэйт нашел деревянный ящик, помог Чесс взобраться на него, чтобы лучше видеть скачки, и его крепкая спина отгородила ее от напора кричащей, машущей руками толпы, которая теснилась вокруг. Чесс радостно закричала и захлопала в ладоши, когда первой пришла лошадь лорда Роузби, премьер-министра Англии. Красавец премьер-министр, недавно вступивший в свою должность, еще ничем не вызвал недовольства сограждан, и им нравилось, что во главе правительства стоит человек, любящий спорт.

Через некоторое время к Нэйту и Чесс, протиснувшись сквозь толпу, подошел Стэндиш, чтобы поздороваться. Увидев, как он приближается, Чесс почувствовала себя самой счастливой и привлекательной женщиной на свете из-за того, что его так тянет к ней. Он низко склонился над ее рукой, но не поцеловал ее — все в полном соответствии с правилами этикета, — однако через перчатку она ощутила многозначительное пожатие его пальцев. Когда он, шутя и смеясь, заговорил с Нэйтеном, она с удовольствием включилась в эту игру, всем своим видом показывая, что ее интересует только его беседа с ее мужем, а вовсе не прикосновение его плеча к ее плечу, что нередко случалось в толкотне.

Стэндиш принес Нэйту дурную весть: вчерашняя карточная игра с ним так понравилась принцу, что сегодня его королевское высочество хотел бы опять видеть мистера Ричардсона в своем клубе. В одиннадцать часов вечера. Чтобы поиграть в баккара.

Более недели Нэйт почти каждый вечер ездил в клуб принца Уэльского. Уезжал он туда всегда поздно, а возвращался уже перед рассветом. В это время к Чесс приходил Рэндал. А по утрам она ездила к нему, все больше и больше совершенствуясь в измышлениях о несуществующих магазинах, в которых нет ничего из того, что ей нужно.

И все больше и больше уставая, потому что днем она наносила визиты и принимала гостей и практически каждый вечер они с Нэйтеном ездили на какой-нибудь званый обед. После официального приема количество приглашений заметно умножилось.

Нэйт был близок к истощению, так как днем он не отсыпался, а вел переговоры с руководителями табачных фирм, пытаясь убедить их принять участие в организованной им компании.

— Я бы с удовольствием убил твоего кузена за то, что он затащил меня в этот клуб «Марлборо», — сказал он. — Я бы бросил ездить туда, но там бывают двое из самых крупных табачных фабрикантов Англии. Я нарочно проигрываю им деньги, как проигрываю их Берти.

Он фыркнул, но смешок прозвучал устало.

— Вообще-то приятно сознавать, что парень с табачной фермы в графстве Элэманс может называть будущего короля Англии «Берти».

Чесс было жаль мужа и стыдно от того, что приходится лгать ему. Он никогда ей не лгал, в этом она была уверена. Но она находилась во власти чувства, сильнее которого ей ничего не доводилось испытывать, и средоточием этого чувства был Рэндал, его руки, его губы, его тело. Ею владела и повелевала страсть.

* * *

11 июня забастовка извозчиков внезапно прекратилась. Чесс и раньше казалось, что на лондонских улицах чересчур тесно, теперь же дорога к дому Рэндала заняла у нее вдвое больше времени против прежнего, отчего жажда встречи с ним стала вдвое сильнее. А на следующий день, 12-го, он объявил ей, что уезжает из города на субботу и воскресенье.

— Я тоже не хочу разлучаться с тобой, моя дорогая Чесс, но Е.К.В. повелел мне прибыть на его яхту для участия в королевской регате на Темзе. Ты же знаешь, я не мог его ослушаться. К тому же я буду отсутствовать всего два дня, это не так уж много.

— Почему вместо тебя не может поехать Нэйтен? Ведь он куда охотнее, чем ты, проигрывает в карты.

Стэндиш рассмеялся.

— Он сказал Е.К.В., что страдает морской болезнью.

— Это он-то? Да ничего подобного.

— Что ж, у тебя весьма ловкий муж.

Чесс показалось, что слово «муж» он произнес с особым ударением. Может быть, он сердит на нее? Может быть, она ему наскучила? Ей вспомнилась приторно-ядовитая реплика какой-то дамы на приеме: «Вам ужасно повезло, что наш Мефистофель почтил вас своим вниманием в этом сезоне. Он бывает безукоризненным любовником, пока не пресытится». Чесс решила, что больше не будет жаловаться, и на свиданиях с Рэндалом в оставшиеся до субботы два дня старалась казаться веселой и беззаботной.

В субботу и воскресенье Чесс отдыхала. Она и не подозревала, как сильно нуждается в отдыхе, пока ей не представилась возможность насладиться им. Она и Нэйтен медленно гуляли по общественным садам, разбитым на берегу Темзы, ели мороженое, побывали на концерте оркестра. И много разговаривали. У них уже несколько недель не было времени для обстоятельного разговора.

Он рассказал ей, что один из табачных фабрикантов, с которыми он ведет переговоры, кажется, уже близок к тому, чтобы согласиться войти в организуемую им компанию. А если войдет он, то за ним последуют и остальные.

Может быть, он уже говорил ей об этом раньше? Может быть, он сообщал ей все подробности после каждой встречи со здешними промышленниками? Она не помнила.

Впервые она почувствовала себя виноватой из-за того, что у нее есть другой мужчина. Нэйтен никогда не любил ее, не ухаживал за ней, не ласкал ее. Но он сделал ее своим компаньоном и допустил в ту часть своей жизни, которая значила для него больше всего: в свой бизнес. Они вместе создавали и развивали его. Он даже дал своей компании ее имя — Стэндиш.

Из бесед с другими женщинами Чесс знала, что мужья не делят с ними ничего и общее у них только имя и — иногда — постель. Да, ей повезло куда больше, чем им. И все благодаря Нэйтену. Она не должна была так пренебрегать им, ни на один день, ни на одну минуту. Какой бы сильной ни была ее страсть к Рэндалу, она не должна была пропускать мимо ушей то, что говорил Нэйтен, она должна была интересоваться его делами и беспокоиться о его успехе.

— Ты это видела?

Нэйтен протянул ей субботний номер «Иллюстрированных новостей», популярной еженедельной газеты, в которой он обвел карандашом рекламное объявление. В нем крупным шрифтом восхвалялись сигареты «Фул дресс»[50], а шрифтом помельче сообщалось, что их можно купить в табачных магазинах. Еще более мелким шрифтом было напечатано название фирмы-изготовителя: «Кинни бразерс», Нью-Йорк.

— Это одна из тех компаний, которые проглотил Бак Дьюк, — сказала Чесс. — Значит, они уже добрались до Лондона. Как ты думаешь, Нэйтен, Бак знает, чем ты здесь занимаешься?

— Возможно, но я так не думаю. Эти англичане до того скрытные, что даже просто взять и ответить тебе, когда ты обращаешься к ним по имени, — для них чистое мучение. Как будто их имена — тайна, ну а то, что они занимаются бизнесом, — вообще величайший секрет. Я так и вижу, как они отрезают язык клерку, который посмел что-то сообщить ребятам Бака или кому-то еще.

— Как ты полагаешь, «Америкэн табэко компани» собирается начать ценовую войну со здешними компаниями? Ведь это фирменное блюдо Бака, не так ли?

— Сейчас он воюет в Америке. Но цены сбивает не на сигареты, а на жевательный табак. Драка получилась жаркая. У Дика Рейнольдса нет большого счета в банке, зато «Лиггет и Майерс» — фирма богатая, они могут снижать свои цены теми же темпами, что и Бак, и средства у них истощатся не скоро. Так что мы правильно выбрали время. Бак занят по горло, ему не до нас. Знаешь, я обрадовался, когда увидел эту рекламу «Кинни». Я использую ее, чтобы напугать этих англичан, с которыми я пытаюсь сговориться.

Чесс посмотрела на него с упреком.

— Нэйтен Ричардсон, скажи честно: это объявление в газете — твоих рук дело?

— Разве я способен на такой низкий, бесчестный трюк?

Взгляд у него был веселый, он явно выглядел менее усталым и был больше похож на себя прежнего. Чесс мысленно поклялась себе, что исправится и впредь будет ему хорошим компаньоном.

Но в понедельник пришел Рэндал. У него были отличные новости: сигареты, изготовленные специально для Е.К.В., произвели на королевской яхте фурор. Берти собирается объявить их официальной маркой, принятой в клубе «Марлборо».

— Там все курят сигары, — сухо заметил Нэйт. — Так что особо тратиться ему не придется.

— Но вы все равно закажете еще партию, не правда ли? — спросил Стэндиш.

— Уже заказал. Еще десять ящиков прибудут сюда до конца месяца, то есть меньше, чем через двенадцать дней.

Чесс невольно вскрикнула, потом поспешно извинилась, сославшись на внезапную боль от несварения. Неужели время пролетело так быстро? Неужели до конца июня осталось всего двенадцать дней?

На 2 июля у них заказаны билеты на пароход до Нью-Йорка. Нет, это невозможно, она не может расстаться с Рэндалом. И не расстанется.

Она посмотрела на него отчаянными глазами. Он ответил ей предостерегающим взглядом.

— Вы сможете начать кампанию за переход с сигар на сигареты прямо сегодня вечером, Нэйт, — сказал он сочувственно, — Е.К.В. попросил меня передать вам еще одно приглашение.

Чесс опустила голову, чтобы скрыть ликование, отразившееся на ее лице. Эту ночь она проведет с Рэндалом.

До начала июня остается еще почти две недели. А за две недели может случиться все, что угодно. Переговоры, которые ведет Нэйтен, могут затянуться, принц может отвезти его на своей яхте на континент, чтобы поиграть в тамошних казино, да мало ли что может произойти.

А пока она будет жить ожиданием той минуты, когда тело Рэндала прижмется к ее телу. Все остальное не имеет значения.