Прочитайте онлайн Из золотых полей | Глава 30

Читать книгу Из золотых полей
3418+4926
  • Автор:
  • Перевёл: Е. С. Татищева
  • Язык: ru

Глава 30

Способность стремительно восстанавливать свои силы, свойственная юности, уже через две недели вновь сделала Гасси прежней — шумливой и неугомонной. Нэйту и Чесс ничего не оставалось, как примириться с неизбежным.

И милосердное забвение, защищающее людей от чересчур тяжких воспоминаний, постепенно изгладило поселившийся в их душах страх.

Но Чесс все время возвращалась мыслями к рассказам, которые так нравилось слушать Гасси, и вспоминала свое счастливое детство в Хэрфилдсе. И родной дом стал казаться ей чуть ли не более реальным, чем тогда, когда она в нем жила.

Однажды на исходе теплого осеннего дня, когда в воздухе стоял бередящий память запах сжигаемых палых листьев, она решилась окончательно и пошла искать Нэйтена. Он только что вернулся домой и, сидя в качалке на крыльце, читал передовицу «Курьера», в которой Доктор убеждал читателей в необходимости замостить улицы Стэндиша.

— Ты читала последний номер «Курьера»? — посмеиваясь, спросил он. — Этот чокнутый Доктор пишет, что доказательством цивилизованности являются блестящие сапоги без единого пятнышка грязи, а раз так, то мы здесь все еще пребываем в состоянии дикости.

Чесс улыбнулась. Она так и не смогла полностью простить Доктору его поспешного бегства, когда Гасси заболела холерой. Правда, потом он извинился, сказал, что ему стыдно, и очень красноречиво поносил себя за проявленную слабость. Но Чесс уже не могла испытывать к нему прежнюю симпатию.

— Мне надо кое-что сказать тебе, Нэйтен. — Он сложил газету. — Я хочу заново отстроить Харфилдс. Не в Виргинии, а здесь, чтобы мы могли в кем жить. Я всегда жалела, что Гасси так ни разу и не увидела его.

Нэйт не вполне понимал, почему Чесс захотела восстановить Харфилдс, но ему было достаточно того, что она этого желает. На следующий день они пошли в тихий багряно-золотой лес за городом и выбрали место на вершине невысокого холма. Гасси отправилась вместе с ними; она то и дело бегом бросалась вперед, а потом возвращалась и требовала, чтобы они поторопились. Ей хотелось, чтобы строительство началось как можно быстрее. Она мечтала о том, как будет съезжать вниз по перилам «летящей лестницы».

* * *

У матери Нэйта тоже появилось заветное желание. Она объявила о нем во время очередного воскресного обеда. Все Ричардсоны были теперь членами методистской общины Стэндиша и ходили в местную церковь. Еженедельные поездки в Дерхэм и обеды в пансионе миссис Браун ушли в прошлое.

После богослужения семья шла обедать в дом мисс Мэри, хотя в доме Чесс и Нэйта столовая была куда просторнее и у них имелась своя кухарка.

— Она женщина старая, — сказал Нэйт, когда Чесс стала доказывать ему, что это неразумно. — Ей нравится, чтобы люди делали то, чего хочет она, к тому же так у нее есть, чем заняться.

Чесс поняла; ей и самой нравилось ощущать свою полезность, а безделье было в тягость. Поэтому она заставляла себя есть безвкусную, переваренную и пережаренную стряпню мисс Мэри и подкупом побуждала Гасси следовать ее примеру.

— Ты должна оказывать своей бабушке уважение, к тому же обед у нее длится немногим больше часа. Если будешь хорошо себя вести, то дома можешь полакомиться мороженым.

Мисс Мэри заговорила о своем желании, как только Джош закончил читать молитву.

— Я хочу кое о чем попросить тебя, Нэйт, потому что мне уже надоело ждать, когда ты сам наконец соизволишь до этого додуматься.

— А в чем дело, ма?

— Я хочу, чтобы ты подарил нашей церкви колокольню. Не дело, когда у церкви нет колокольни, указывающей на небо.

— Но, Мэри, Нэйт ведь уже подарил церкви орган, — заметила Элва.

Мэри Ричардсон раздраженно отмахнулась рукой.

— Ты богатый человек, Нэйт, и ты грешник, ведь ты завел в городе богопротивные скачки и держишь возле железной дороги салун, где продается спиртное. Ты должен на коленях просить Господа о снисхождении. Если бы у тебя не было брата, который молится о спасении твоей души, я бы боялась, что после смерти тебе суждено вечно гореть в аду.

Я хочу, чтобы ты оплатил строительство колокольни с колоколами, которые будут звать людей в церковь, и еще хочу, чтобы ты сделал все необходимое для того, чтобы в ней проповедовал Гидеон.

До сих пор Нэйт делал то, что он делал всю жизнь, а именно старался пропускать упреки матери мимо ушей. Но услышав ее последние слова, он насторожился.

Гидеон. И Лили. Все в нем кричало: «Нет!»

— Я посмотрю, что можно сделать, ма, — дипломатично ответил он. — У тебя еще остался твой замечательный сладкий картофель?

Он был совершенно не готов к тому, что Чесс тоже будет ратовать за переезд Гидеона в Стэндиш. Когда они вернулись домой, она так долго рассуждала о желательности этого переезда, потому что тогда кузины Гасси будут жить рядом, что он едва сдержался, чтобы не накричать на нее. У Гидеона и Лили было две дочери: Мэри и Марта. Их фотография стояла у мисс Мэри на самом почетном месте — на столе в гостиной, рядом с Библией.

— Боже мой, Нэйтен, неужели тебе не хочется снова увидеть своего собственного брата? Когда ты в последний раз с ним встречался?

— Не помню. Кажется, с тех пор, как мы с ним однажды случайно встретились в Дерхэме, прошло четыре года, может быть, пять. А с того дня, когда он в последний раз видел Лили, минуло семнадцать лет.

Тут его осенило. Как же ему раньше не пришло в голову, что с тех пор прошла такая уйма времени?

Чесс спросила его, над чем он смеется.

— Я подумал о колокольне, — солгал он. — Надеюсь, ты сможешь уговорить Гасси не пытаться залезть на нее.

У него словно камень с души свалился; облегчение было так велико, что совесть не угрызала его за произнесенную ложь. Как он мог столько лет бояться встречи с шестнадцатилетней девушкой? Ведь той девушки уже давным-давно нет, теперь она превратилась в женщину средних лет. Чесс вздрогнула. По спине у нее пробежали мурашки, когда Нэйтен предположил, что Гасси может полезть на церковную колокольню.

* * *

Эдит Хортон не понимала желания Чесс заново построить Хэрфилдс.

— С какой стати восстанавливать все эти огромные, продуваемые насквозь сквозняками старомодные покои, когда у тебя есть новый дом, где полно уютных комнат в современном вкусе?

Но дом Хортонов оказался для Чесс полезным подспорьем. Как и Хэрфилдс, он оставался таким же, как и до гражданской войны. У Генри и Эдит не было денег на какие-либо удобства и усовершенствования в современном духе, и на протяжении последних тридцати лет краска на доме продолжала беспрепятственно облупливаться, шелк и бархат портьер и обивки все больше выцветали и вытирались, от протечек крыши на стенах появлялись разводы, а пол на верхних этажах потихоньку гнил. На этом сходство с Хэрфилдсом не кончалось: Чесс видела здесь мебель, очень похожую на ту, которая окружала ее в Виргинии. Она была сделана в тех же стилях и из тех же сортов дерева. Эдит рассказала подруге о Шератоне, Чиппендейле, Хепплуайте и братьях Эдам[28].

В книжном магазине Джеймса Дайка Чесс приобрела справочную литературу по восемнадцатому столетию и книгу об итальянском архитекторе Палладио, создавшем тот архитектурный стиль, в котором был построен Хэрфилдс. Кроме того, Дайк сообщил, что знает одного архитектора в Бостоне, который специализируется на строительстве домов «под старину».

Чесс писала этому архитектору письмо, когда в комнату вдруг вошел Нэйтен. С ним был человек, которого она прежде никогда не видела.

— Это Дик Рейнолдс, Чесс. Я хочу, чтобы ты участвовала в нашем разговоре. Давай перейдем в библиотеку.

Чесс была заинтригована. Она слышала о Рейнолдсе от Нэйта. Да и дерхэмские дамы, мужья которых занимались табачным бизнесом, тоже рассказывали о нем много интересного. Так же, как Нэйт и как Бак Дьюк, Ричард Джошуа Рейнолдс был рисковый предприниматель, который сделал себе состояние на табаке. Но он производил не сигареты, а жевательный табак, Когда ему было двадцать четыре года, он построил фабричку, в которой была всего одна комната, поселился на ее чердаке и работал с таким напором и такой энергией, что не прошло и восьми лет, как он уже был одной из крупнейших фигур в табачном бизнесе.

Его успех превратил деревушку Уинстон в небольшой город с железнодорожной станцией. Главным зданием города была построенная в 1891 году шестиэтажная фабрика Рейнолдса, занимающая целый квартал.

Теперь, в 1892 году, на Дика Рейнолдса ополчилась «Америкэн табэко компани», контролируемая Баком Дьюком.

— Ты каким-то образом победил его, Нэйт. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как это тебе удалось.

Чесс не могла отвести от него глаз. У Дика Рейнолдса была редкая бородка, острая и длинная, которая двигалась вверх-вниз, когда он говорил. А какие истории о нем рассказывали! Он был не женат, однако это не помешало ему прижить множество детей. Он не считал нужным скрывать свои амурные похождения и даже давал маркам своего жевательного табака имена своих любовниц. Говорили также, что он играет в покер на такие высокие ставки, что люди едут аж из Нового Орлеана, чтобы попытать счастья в игре с ним.

— Раньше я считал, что вы, производители сигарет, не иначе как ненормальные: как можно выбрасывать столько денег на всякую там рекламу и эти дурацкие складные стулья и тому подобное? Я считал так: люди, жующие мой табак, будут его хвалить — вот тебе и реклама. Но теперь и я с головой втянут в эту рекламную войну. Я ввязался в нее в прошлом году; надеюсь, что не слишком поздно. Бак хочет разорить меня, Нэйт. В феврале он купил в Луисвилле большую фабрику, производящую жевательный табак, потом, в апреле, прибрал к рукам еще две фабрики в Балтиморе. Теперь он снизил цену своего табака до себестоимости и заявил всем оптовикам, что они не получат от него ни единой сигареты, если не окажут предпочтения его жевательному табаку «Бэтл экс»[29] перед всеми остальными марками.

Нэйт откупорил бутылку виски.

— Заночуй сегодня у нас, Дик. Нам надо о многом поговорить. Я слышал, ты здорово умеешь пить, так начинай сейчас, потому что виски тебе точно не помешает.

— Я пошлю за Доктором, — сказала Чесс.

* * *

На следующий день Доктор уехал с Диком Рейнолдсом, чтобы начать новую битву с Баком Дьюком.

— Как ты думаешь, они победят? — спросила Чесс Нэйта.

— Не знаю. Дик умеет постоять за себя, да и Доктор обожает драку. Но Бак есть Бак. Я рад, что он переключил свое внимание на производителей жевательного табака. Теперь мне больше не надо будет ежеминутно оглядываться.

Чесс понимающе кивнула:

— Полагаю, это значит, что скоро в Стэндише появится телефон.

Нэйт рассмеялся.

— От тебя, Чесс, ничего не скроешь, ведь ты знаешь меня как облупленного. Срок патента Белла[30] истекает 3 марта будущего года. Если все получится, как я хочу, телефонная сеть Стэндиша будет готова 4 марта, в одну минуту пополудни.

* * *

Первого марта Гасси первой вонзила лопату в землю на том месте, где предстояло заложить фундамент нового Хэрфилдса. Родители смотрели на нее, раздуваясь от гордости.

Четвертого она поговорила по телефону со своей подругой Элли Уилсон.

Седьмого она впервые в жизни увидела своего дядю, свою тетю и своих двоюродных сестер.

Она была в таком восторге, что не заметила, как страшно вдруг побледнел ее отец.

Поезд остановился на железнодорожной станции Стэндиша, и клубы пара с громким шипением окутали частный вагон Нэйта. Он вглядывался в тающее облако с радужной улыбкой, ведь в этом вагоне приехала семья его брата.

Пар рассеялся. В открытых дверях вагона стояла Лили, одетая в белое платье. И в одно мгновение Нэйт снова почувствовал себя неуклюжим восемнадцатилетним мальчишкой, преисполненным благоговения перед самой красивой девушкой на свете.

— Привет, Натэниэл, — сказала Лили и протянула ему руку. — Может, ты все-таки поможешь мне сойти?