Прочитайте онлайн Из золотых полей | Глава 2

Читать книгу Из золотых полей
3418+5069
  • Автор:
  • Перевёл: Е. С. Татищева
  • Язык: ru

Глава 2

…Пять лет спустя…

24 августа 1880 года

Чесс увидела его издалека — он шел навстречу ей по пыльной дороге. Он был приезжий, в этом не приходилось сомневаться, ведь в здешней округе все друг друга знают. Должно быть, он чувствует себя прескверно: в этот знойный день на нем был темный костюм и темная городская шляпа, туго сидящая на голове. Чесс нагнула голову, чтобы широкие соломенные поля ее собственной шляпы заслонили слепящий блеск солнца, уже клонящегося к закату. От мысли о том, что кому-то сейчас еще жарче, чем ей, и он еще больше потеет, она почувствовала себя немного лучше. По ее шее сбежала струйка пота.

Она вскинула голову и прищурилась. Интересно, кто бы это мог быть? Приезжие тут редкость, особенно приезжие, передвигающиеся пешком. Ведь даже у самого бедного издольщика есть повозка и мул. Незнакомец подходил все ближе. Теперь она могла разглядеть форму свертка, который он нес в руке, только это был не сверток, а докторский саквояж. Неужели старый доктор Мерчисон пригласил к себе помощника? Хорошо бы, если так. Доктор Мерчисон уже так стар, что лечением заболевших обитателей плантации в основном приходится заниматься ей самой. Она может зашить глубокий порез ничуть не хуже его, а по правде сказать, даже лучше, потому что она по крайней мере видит, что делает, а доктор Мерчисон от старости стал подслеповат. Остается надеяться, что он все-таки знает, что делает, когда готовит микстуры для ее матери.

Чесс почувствовала, что ее плечи невольно сгорбились, и тут же распрямилась. До этого приезжего ей нет никакого дела, да и поздно уже. Расчистка ручья заняла больше времени, чем следовало, несмотря на то, что она сама присматривала за всем, стоя в грязи и говоря работникам, что делать. Чесс посмотрела на свой измазанный комбинезон и грязные сапоги. Что ей сейчас нужно, так это принять прохладную ванну. И вымыть волосы. Она заправила свои косы под шляпу, но наверняка грязь как-нибудь добралась и до них.

Она шлепнула мула вожжами по спине. «Ты такой же ленивый и никудышный, как и все прочие твари в этой Богом забытой дыре, — подумала она. — Но ты все-таки довези меня домой, а? Мне сегодня еще надо переделать десять тысяч дел».

Мул ненадолго ускорил шаг, потом снова затрусил еле-еле. Чесс наклонилась вперед и от души хлестнула его по крупу некогда элегантным, а теперь уже изрядно потрепанным хлыстом для верховой езды. Повозка покачнулась, подпрыгнула и покатилась быстрее вслед за встрепенувшимся, резво зарысившим мулом. Чесс вздернула подбородок, чтобы лучше ощутить дуновение воздуха на своем разгоряченном лице.

И увидела, что незнакомец идет босиком. Шнурки его сапог были связаны вместе, и сапоги болтались у него на шее.

«Хорош доктор, нечего сказать, — с презрением подумала Чесс. — Как видно, ему не на что даже поставить на свои сапоги новые подметки. Еще один под стать старику Мерчисону».

Она натянула вожжи, чтобы заставить мула перейти на шаг, перед тем как повернуть его к открытым заржавленным воротам. Когда она начала поворачивать, приезжий вдруг перешел с шага на бег.

— Эй, мистер! — закричал он. — Подождите, пожалуйста!

Чесс остановилась и обернулась, глядя на подбегающего незнакомца. Сапоги били его по груди в такт топоту его босых ступней. Маленькие клубы пыли взлетали от сапог одновременно с большими клубами, которые вздымали его ноги. Сколько же у него энергии… Да, он явно не из этой одряхлевшей части света…

Когда он подбежал к повозке, она увидела, что он нисколько не запыхался.

— Вы первая живая душа, которую я встретил за последний час, — сказал он, улыбаясь. — Где здесь дом Стэндиша? Или я его уже прошел?

Чесс моргнула.

— Хэрфилдс[1] перед вами, — сказала она и показала на ворота. На верхушке каждого из двух кирпичных воротных столбов красовалась каменная фигурка присевшего зайца.

Незнакомец поглядел на того из зайцев, который был к нему ближе. Между тем Чесс глядела на него самого. Большинство мужчин, которых она знала, носили бороды, этот же в отличие от них был чисто выбрит. Отсутствие бороды делало его похожим на юнца, но нет, он совсем не выглядел юнцом. У него были широкие плечи, а мощные бицепсы буквально распирали пройменные швы его пыльного темного костюма. Слой пыли покрывал также и его загорелое лицо, она набилась даже в его темные брови. Рубашка у него была без воротничка, и верхняя пуговица на ней была расстегнута. Чесс могла видеть его крепкую чумазую шею и влажную межключичную ямку, с которой обильные струйки пота смыли пыль.

Он обернулся, посмотрел на нее и усмехнулся.

— Да, мне тут говорили, чтоб я искал двух больших каменных зайцев. А до дома еще далеко? Вы меня не подбросите?

Не дожидаясь ответа, он швырнул свой саквояж на дно повозки рядом с покрытыми сухой коркой грязи совковыми лопатами и встал одной ногой на спицу колеса, собираясь сесть на козлы рядом с Чесс.

Она была настолько ошеломлена его нахальством, что на мгновение потеряла дар речи.

Он же болтал как ни в чем не бывало.

— Жара, сушь, и столько пришлось топать сюда от Ричмонда, — заметил он, потом потянулся, крякнул, и тут улыбка вдруг сползла с его лица.

— Боже ты мой, — пробормотал он шепотом, — да ведь вы никакой не мистер! — Улыбка тут же вернулась на место. — Простите, мэм. Издалека, знаете ли…

Он вежливо приподнял шляпу, затем натянул ее обратно, слегка сдвинув на затылок. Чесс бросила взгляд на воспаленную красную полоску на его лбу, оставленную слишком узкой тульей. Так ему и надо. Назвать ее мистером!

— Кто вы такой и что вам нужно? — спросила она.

— Меня зовут Нэйт. Натэниэл Ричардсон, Я добирался сюда аж из графства Элэманс в Северной Каролине, чтобы встретиться с мистером Огастесом Стэндишем.

Он объявил это с таким видом, будто ожидал от нее аплодисментов, подумала Чесс, или словно он уверен, что она понятия не имеет, что Северная Каролина находится вовсе не на краю света, а сразу за южной границей ее собственного штата — Виргинии. Неужели он считает ее такой дурой? И с какой стати он скалит в ухмылке все свои большие белые зубы?

— Наверное, вы считаете меня распоследним дураком, мэм, — сказал Нэйт, — ведь я принял вас за мужчину и все такое прочее. — Он медленно покачал головой, придав лицу скорбное, извиняющееся выражение. — Моя мать вечно твердит мне, что я всегда сперва прыгаю, а уж потом смотрю, где можно приземлиться.

Но вся штука в том, что в этом комбинезоне она и вправду больше смахивает на мужчину, чем на женщину, подумал Нэйт. Даже вблизи разницы почти никакой. Грудь плоская, как у мужчины, и подбородок такой же резко очерченный, только поменьше. Если бы не длинная светлая коса, свисающая из-под шляпы, он бы, наверное, до сих пор принимал ее за худого, болезненного парня, да оно и немудрено, если посмотреть на ее впалые щеки и длинный, тонкий-претонкий нос. К тому же очень уж она бледная.

И вот теперь она на него зла, и вокруг, кроме нее, ни души, а ему позарез надо получить ответы на кое-какие вопросы. Что ж, придется ему попытаться задобрить ее, чтобы расхлебать всю эту кашу.

— Здорово же я сел в лужу, — сказал он. — Угораздило-таки найти одну, хотя здесь, по всему видать, давно уже не было дождя. — И он улыбнулся, надеясь, что она рассмеется.

Но Чесс давно уже отвыкла смеяться.

— До дома еще три мили, — сказала она, — и вы все равно уже едете в моей повозке.

Она щелкнула языком, поторапливая мула, и ударила его вожжами. Нэйт перестал улыбаться. Она сидела не сгибаясь, будто кол проглотила, и смотрела прямо перед собой. Он поглядел по сторонам, думая, что бы еще сказать. Земля здесь была хорошо ухожена, это ясно, но ей наверняка скоро понадобится дождь. Там и сям поодаль от дороги стояли давно не крашенные лачуги. В некоторых дворах играли ребятишки, в одном женщина снимала с бельевой веревки просохшую одежду. Должно быть, тут живут арендаторы. Но куда подевались все мужчины?

Он задал этот вопрос вслух.

— Все они расчищали русло ручья, — ответила Чесс. — Теперь воды хватит, чтобы спасти урожай кукурузы, даже если не будет дождя.

Нэйт бросил взгляд на ее покрытые засохшей грязью сапоги. Вот оно что — теперь ему многое стало понятно. Ей приходится делать мужскую работу, потому что у нее нет мужа. Как видно, и брата у нее тоже нет, ведь в Виргинии столько мужчин полегло на войне с янки, что женщины должны все делать сами. Бедняжка. Неудивительно, что она такая угрюмая.

Он сел поудобнее и вытянул вперед ноги. Хорошо, что можно дать им отдых, и хорошо, что он уже так близко от цели. Совсем близко. Он невольно подался вперед, сгорая от нетерпения.

Нэйт не осознавал, какое впечатление он производит на свою спутницу. Он не то чтобы потеснил ее — он не был очень уж крупным. Но на нее как-то слишком ощутительно напирала его жизненная сила. От него исходила энергия… как жар от печки. Ее то и дело обдавало смешанным запахом пота, пыли и камфоры, который распространялся в воздухе при каждом его движении, а двигался он все время, словно желая тем самым ускорить движение повозки. Его голос казался ей громче обычных мужских голосов, улыбка — шире, голубые глаза — больше и ярче. Он выводил ее из равновесия.

Мир, в котором жила Чесс, вовсе не был одряхлевшим, как она думала. Но живущие в нем люди и сама земля устали. Это была самая старинная, прибрежная часть Виргинии — красивый, благодатный равнинный край, расположенный на берегах широкой реки Джеймс. Край больших плантаций. Край изобилия, непомерного богатства и безмерной красоты; край, славившийся своим широким гостеприимством, своими празднествами, охотой, балами и дуэлями; край, где множество услужливых черных рабов исполняли любое твое желание.

Так было, пока война не положила всему этому внезапный, кровавый конец. После того, как она закончилась, миновало уже пятнадцать лет, но раны, нанесенные ею, все еще не затянулись. Старый образ жизни, блестящий и утонченный, который все еще так хорошо помнили, был мертв, а новый так и не родился. Печаль тяготела над этой землей, а ее уцелевших жителей давило ощущение безысходности. Они жили в мире, где царила неопределенность, в мире воспоминаний о том, что было, где главным было прошедшее, а не настоящее.

А этот босоногий доктор явно был человеком, пришедшим из настоящего. Он был не из плантаторов — это было видно и по его дешевому, дурно сшитому костюму, и по его нахальным манерам, и по тому, что на него нисколько не действовали ее сухие и короткие ответы на его вопросы и ее нарочитое молчание. Ей никогда не приходилось сталкиваться с кем-либо, похожим на него. Он был вульгарен, он происходил из низшего класса, но это ничуть его не смущало. Он был вполне доволен собой. Он был сама жизнь, сама жизненная сила посреди той сухой отавы, которую оставила после себя коса смерти. В этом было нечто пугающее. И в душе Чесс вдруг что-то шевельнулось, что-то давно подавленное, но желающее снова начать жить.

— Да, мэм, — говорил он, — чтобы человек почувствовал, как хороша жизнь, нет ничего лучше доброго дождя, полившего как раз в ту пору, когда он особенно нужен. В прошлом месяце мы все в графстве Элэманс уже почти совсем было отчаялись. А потом наконец пошли дожди, и все вокруг враз переменилось.

Нэйт замолчал, ожидая ответа, но так и не дождался.

— Кукуруза у вас уродилась сильная, — продолжал он. — Немного воды — и урожай вырастет отменный. Вы правильно сделали, что расчистили русло ручья.

Чесс кивнула, но ничего не сказала. Нэйт посмотрел вперед. Сухие пыльные колеи на дороге казались бесконечными, но он знал, что это не так. Времени у него оставалось все меньше. И он снова повернулся к Чесс.

— Послушайте, — начал он с деланным смехом. — Мне правда жаль, что я разозлил вас, мэм, правда жаль. Я был бы вам очень признателен, если бы вы позабыли об этом и помогли мне самую малость. Дело в том, что я не знаком с этим мистером Стэндишем, но мне рассказывали о нем всякие фантастические истории. Не могли бы вы объяснить мне, что в них правда, а что вранье? Мне бы не хотелось еще раз сесть в лужу.

Чесс повернула к нему голову. Ее лицо показалось Нэйту еще бледнее прежнего. Глаза тоже были бледного цвета. Они были светло-серые и казались еще светлее из-за темных кругов, которыми были обведены. Нэйт никогда еще не видел таких абсолютно серых глаз, хотя и слышал, что такие бывают. Он были ясные, прозрачные, глядеть в них было — все равно что глядеть через слой воды. Но прочесть в них Нэйт не смог ничего. Он не представлял, о чем думает эта бледная молчаливая женщина.

— Что именно вы хотите знать? — спросила она.

Она-таки заговорила! Это было уже кое-что. Нэйт пригнул голову и спросил доверительным тоном:

— Это правда, что старый Стэндиш такой умник, что второго такого поискать? Я слыхал, будто из пучка проволоки и нескольких колес он может легко смастерить лебедку, которая будет чуть ли не сама вытягивать ведро из колодца. Или часы, которые можно будет заводить всего раз в году. Или такое устройство, которое будет лущить горох, или рвать горох, или сажать горох, или… или даже стряпать из этого гороха!

От волнения он говорил все громче и громче, щеки его раскраснелись. Он с силой хлопнул одной ручищей о другую. Чесс была ошеломлена его поведением, но он этого не заметил.

— Некоторые уверяют, что этот старикан может решить вообще любую задачку, какую бы ему ни подкинули. Вот это да! Говорят, он может изобрести все, на любой вопрос даст ответ с помощью колес, барабанов и веревок. Никто не знает и половины того, что он понаделал, да что там половины, никто не знает и одной сотой доли! Говорят, он что-то вроде волшебника. Это правда?

Лицо Нэйта осветилось надеждой, сильные руки сами собой сцепились вместе.

Чесс чувствовала ту энергию, которая клокотала в нем, и ту силу, которая держала эту энергию в узде. Она посмотрела на его руки и быстро отвела взгляд.

— Он изобретатель, это верно, — сказала она, — но он не волшебник. Он потратил два года, пытаясь построить машину, которая вызывала бы дождь, а что из этого вышло, вы видите сами. Надо полагать, это несколько охладит ваш пыл.

Но Нэйт только с жаром затряс головой.

— Вы не понимаете! — он почти кричал. — За одну попытку ничего и не может получиться, а чтоб получалось каждый раз — так тоже не бывает. Но если у тебя все-таки получилось два или три раза — да что там, даже один раз! — все, ты уже прожил свою жизнь не зря! Создать нечто такое, чего до тебя никто не создавал, придумать что-то, чего до тебя никто не придумал — это… это… — Он запнулся, не зная, как выразить свои чувства.

Чесс позабыла все свое раздражение. Любопытство оказалось сильнее.

— А что вы пытаетесь изобрести, мистер Ричардсон?

— Нет, я не изобретатель, — ответил он. — Я могу сделать, но не придумать. Но мне бы хотелось… Ох, нет, ничего. В общем, мне надо потолковать с этим стариком Стэндишем об одной машине, о которой я слыхал. Как вы считаете, он захочет со мной поговорить? Я знаю, этот старикан совсем спятил, так все говорят. Собственно, все его семейство со странностями, ну да вы об этом, наверное, к сами знаете. Ведь вы наверняка со всеми с ними знакомы.

Чесс кивнула.

— А теперь держитесь покрепче, — сказала она. — До хлева рукой подать, и как только этот мул его почует, так у него сразу откуда только возьмется прыть.

Нэйт успел ухватиться за борт повозки как раз вовремя.

— Спасибо, что предупредили, — сказал он со смехом, когда мул домчал их наконец до скотного двора. — Можно, я помоюсь под насосом до того, как пойду говорить со стариком? Мыло у меня с собой.

— Насос там, — сказала Чесс и показала рукой.

Распрягая и обтирая мула, она украдкой поглядывала поверх его спины. Когда Нэйт стащил с себя рубашку, бросил ее на землю и принялся энергично работать насосом, качая воду, у нее перехватило дыхание. Он нагнулся вперед и подставил голову под тяжелую струю воды. Кожа на его спине казалась поразительно белой по сравнению с загорелым лицом и такими же загорелыми предплечьями. Она блестела под струями воды, как мокрый шелк, а от вида стекающей по ней мыльной пены у Чесс вдруг заныли пальцы. Она сорвала с рук перчатки. Что это, что с нею творится? Ей хотелось дотронуться до этой широкой спины, ощутить под своими ладонями движение этих мышц. Хотелось еще раз вдохнуть его мужской запах, пока он его еще не смыл, хотелось почувствовать во рту вкус мыльной пены на его коже… Это было дурно, неправильно, и она была шокирована до глубины души.

«Тебе должно быть стыдно, — сказала она себе. — Не смотри на него и выбрось из головы такие мысли». Но она не могла отвести от него глаз. Чесс еще ни разу в жизни не приходилось видеть обнаженную мужскую спину. Она никогда не чувствовала искушения связать свои интимные фантазии с каким-то реальным человеком. Ей было тридцать, но ее ни разу никто не обнял, не поцеловал, и об отношениях между мужчинами и женщинами она знала лишь то, что могла прочесть в книгах. Она была совсем не готова к тем желаниям, которые так тревожили и озадачивали ее теперь. Ни Дюма, ни Вальтер Скотт ни о чем таком не писали.

Она почувствовала головокружение, когда Нэйт Ричардсон выпрямился, повернулся к ней и она увидела мокрые, блестящие спутанные волосы у него на груди. Она отвернулась.

К тому времени, когда он начал затягивать шнурки на своих сапогах, Чесс уже удалось вернуть себе видимость самообладания. Она повела его к «сараю для изобретений», все время чувствуя, что его длинная тень касается ее плеча и стелется по дорожке впереди нее. Она ощущала запах его мыла и крахмала, исходящий от свежей сорочки и воротничка, которые он вынул из своего докторского саквояжа.

Она коротко постучала, потом отворила дверь.

— Цезарь, это я, Чесс. Я привела к тебе посетителя.

У человека, подошедшего к двери, были редкие седые волосы и сгорбленные плечи. Но его морщинистое лицо выглядело удивительно молодо.

— Я близок к успеху, — сказал он. — Я уверен, что вот-вот добьюсь его. Немного пригонки, настройки — маховик надо полностью переделать, но это уже пустяки… — Он взглянул поверх ее плеча. — Кто это?

— Это Натэниэл Ричардсон, сэр, из Северной Каролины.

Чесс оглянулась на Нэйта. Он держался неестественно прямо и неподвижно, словно восковая фигура.

— Этот «спятивший старикан», мистер Ричардсон, — мой дедушка. Позвольте представить его вам — Огастес Стэндиш. — Слова «спятивший старикан» она произнесла с нажимом, так, чтобы стало ясно, что это его слова.

Нэйта передернуло, но он тут же вновь улыбнулся.

— Наконец-то, — сказал он и фыркнул от смеха. Положив руки на плечи Чесс, он отодвинул ее в сторону.

— Мистер Стэндиш, сэр, для меня большая честь познакомиться с вами. Я хотел бы поговорить с вами о Джеймсе Бонсаке.

— О Джимми? Он славный парень. Из хорошей семьи. Я знал его отца и деда. Входите, молодой человек, и расскажите мне, в чем дело.

Нэйт закрыл за собою дверь.

Чесс была почти уверена, что перед этим он подмигнул ей. А ее плечи все еще ощущали прикосновение его рук. Она повернулась и бросилась бежать к дому.