Прочитайте онлайн История Беларуси | ГЛАВА ІV. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО

Читать книгу История Беларуси
4416+1332
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА ІV. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО

§ 1. ОБЩИЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА

Соединение земель Литовской, Жмуди и Белорусских княжений на первое время представило собой чрезвычайно сложное и необычайное, с точки зрения и современной науки государственного права и с точки зрения аналогичных примеров средневековья, устройство. Большой сложностью отличается территориальное устройство. Все государство слагается из следующих самостоятельно живущих земель: из удельных княжений, из областей-аннексов, находившихся в состоянии федерации или унии с центральным княжением, т. е. из земель Витебской, Полоцкой, Смоленской и Жмудской и, в известной мере, Подляшской, наконец, из территории собственной Литвы с прилегавшими к ней частям бывших русских областей. Но, в смысле государственного устройства, части собственной Литвы находились не в одинаковом положении. Земли собственной Литвы, в смысле управления, притягивали к себе и отделенные русские волости. Наконец, к этим трем частям государства надо прибавить три южные провинции его, не вошедшие в состав Белоруссии, именно земли Киевскую, Волынскую и Подольскую, имевшие особое автономное устройство.

Необходимо тут же в кратких словах выяснить положение южных провинций государства, впоследствии составивших польские провинции и положивших начало Южной Украине. Эти земли в древнейшее время имели князей-наместников из числа Гедиминовичей и по уничтожении уделов вошли в состав государства: Волынь в 1444 г. по смерти бездетного Свидригайлы и Киевская земля в 1471 г. по смерти Семеона Олельковича. Обе земли получили особое провинциальное устройство с автономным управлением, но без признаков сохранения государственной самостоятельности. Восточная Подолия управлялась винницкими и браславскими старостами, не имея значения даже автономной провинции. Все эти провинции до присоединения их в 1569 г. к Польше несли на себе еще последствия татарского разорения, были слабо заселены, здесь почти незаметно торгового движения. Частые нападения татар сдерживали колонизацию этих южных провинций. Центральные города имели лишь значение крепостей (Киев, Черкассы, Канев, Браславль, Винница, Луцк, Владимир), охраняющих юг от татар. Немногочисленное население их ютилось под крепостными стенами, ища здесь защиты. Только Волынь была гуще населена и имела весьма развитое частное землевладение. Напротив, Киевщина и Подолия ждали еще колониста и заселение их началось только после 1569 г.

Общий принцип, исторически заведенный в эту сложную конструкцию государства, состоял в признании «старины», т. е. из старинного уклада жизни каждой обособленной части государства, и в признании господства древне-русских правовых норм.

Это значит, что каждая часть сохраняла свои права и государственное устройство. По тогдашним понятиям, в Смоленске или в Полоцке, напр., княжил князь, «который у Вильни и на Троках». Некоторые ученые называют такое соединение земель федерацией под главенством князя собственной Литвы. Это определение верно с точки зрения современного права, но люди 15 в. углубляли это понятие федеративного устройства в смысле понимания этого строя как личной унии, причем князь Вильны объединял в своем лице остальные земли-княжения. Поэтому литовский князь одновременно рассматривался, как князь Смоленский, Полоцкий и Витебский, что иногда выражается в документах. Но наряду с князем Литвы, объединявшим ряд княжений, были и особые удельные князья, находившиеся в вассальной зависимости от великого князя.

§ 2. СТРОЙ УДЕЛЬНЫХ КНЯЖЕНИЙ

В удельных княжениях сидели частью Рюриковичи, частью Гедиминовичи. Рюриковичи с своими княжениями или сами переходили в вассальную зависимость от великого князя, или принуждаемы были к тому великими князьями. Гедиминовичи получали удельные княжения там, где пресекался род Рюриковичей и где, по соображениям политическим, великий князь не считал возможным устранить самостоятельность земли. В положении Рюриковичей и Гедиминовичей замечается немалая разница: в смысле большей зависимости от великого князя, и в смысле большей легкости, с которой великие князья лишали уделов непокорных им Гедиминовичей. Однако, внутренняя жизнь удельных княжений не терпела изменений от этих различий. Удельный князь приносил «покору» великому князю, т. е. акт подчинения, обычно выражавшийся в особой присяжной записи. Верная служба и военная помощь великому князю составляли обязанность удельного. К этому присоединялся платеж дани. Но удельный князь связан с великим «братством». Он имеет право давать советы великому князю — заседать в его раде, т. е. в совете. Но внутри удел управляется по старине, великокняжеская власть в нем не действует. Жизнь удела протекает в нормах древне-русского права. При удельном князе есть боярская дума, состоящая из управителей областей, придворных чинов, вообще из боярства. С этой думою князь решает все дела и она скрепляет своим согласием и присутствием акты его правительственной деятельности. Дело суда, раздача земель, устроение военной службы и прочее находится всецело во власти удельного князя. Наряду с боярством бытуют и вечевые собрания.

В смысле территориальном уделы были разбросаны в различных частях государства. В границах собственной Литвы были разбросаны преимущественно уделы Гедиминовичей, которые с течением времени вошли в состав собственной Литвы. Таковы, напр., уделы: Городенский, Новгородский, Минский, вошедшие в состав собственной Литвы во второй четверти 14 в., Мстиславский (на Соже) с Могилевом и Мглином (Черниговская губ.), просуществовавший до 1527 г.; Подляхия во главе с Берестием была уделом при Гедимине и Витовте, причем кобринская часть Подляхии князей Сангушков просуществовала до 1519 г.; Турово-Пинское княжество имело князя до 1524 г.; тогда же закончило свое существование княжество Городецкое (Давид-Городок на Припяти); Слуцкое и Копыльское княжества просуществовали до начала 17 в. Все эти княжения были вкраплены в территорию земель, находившихся в непосредственной власти великого князя. Густой ряд княжений, составлявших почти сплошную территорию, находился на востоке. Здесь были почти исключительно княжения Рюриковичей. Когда началась объединительная политика великих князей Литовских, когда влияние католицизма стало сказываться в Литве, почти все эти княжения, признававшие дотоле великого князя Литовского, перешли со своими землями под власть тогда окрепшего великого князя Московского. По территории этих княжений легко видеть, как далеко, даже за пределы белорусской народности, заходила власть великого князя в первый период истории Литвы и Руси.

Так, в пределах бывшей Смоленской земли важнейшими уделами были: Вяземский, Торопецкий, Бельский. В пределах Чернигово-Северской земли важнейшими уделами были: на землях древних радимичей разделившиеся с 1356 г. на Трубчевский и Новгород-Северский и потерянный Литвою в 1499 г. Стародубовский [уезд] с городом Гомелем, бывшем в составе Литвы по 1432 г., причем, однако, Гомель остался за Литвою. На крайнем юго-востоке были уделы Новосильский, Белевский, Одоевский, Воротынский, Мазецкий, Тарусский (в Калужской губ) и др., отошедшие к Москве большею частью в 15 и начало 16 в.

§ 3. КОНСТИТУЦИИ ЗЕМЕЛЬ-АННЕКСОВ

Очень интересно устройство земель Полоцкой, Витебской и Смоленской, из которых первые две очень рано вошли в состав Великого княжества. Сначала у них были князья. Но в этот ранний период сложения государства даже право избрания удельных князей, признававших власть великого князя, и даже признание власти великого князя зависело от согласия веча каждой отдельной земли, т. е. держался еще древнерусский вечевой уклад. Так, в половине 13 в. в Полоцке водворился не без помощи военной силы литовский князь Мингайло, но его внук Борис княжил в Полоцке только потому, что держался старины: «Пануючи ему в Полоцку, был ласков на подданных своих и дал им, подданным своим, вольности и вечу мети и в звон звонити и потому ся родити как у Великом Новгороде и Пскове». При сменах великих князей в Вильне каждая земля в отдельности признавала над собой власть великого князя. Власть Витовта в 1404 г. утвердилась в Смоленске только потому, что здесь великий князь имел свою партию и сверх того приказал смольнянам «лготу многу чинити». В 1440 г. паны литовские посадили в Вильне великого князя Казимира, но каждая земля в отдельности признавала его не без переговоров и уступок со стороны великого князя. Этот порядок отдельного признания великого князя закончился только в 1492 г. с избранием Александра великим князем на общем сейме в Вильне. В ранний период общегосударственной жизни местные земские веча, каждое в отдельности, решали вопросы войны и мира и не всегда согласно с тем, как решал великий князь. Местные же веча сами определяли уплату экстраординарных налогов на военные нужды. Наконец, местное законодательство находилось во власти областного веча, напр., вопросы торгового, гражданского права, вопросы о местных финансах и т. п. Деятельность местного веча в области правосудия продолжалась до половины 16 в., т. е. тогда уже, когда веча превратились в местные сеймы шляхты.

Древние обычаи в отношении власти к населению сохранялись долгое время настолько, что даже великие князья Казимир и Александр, отправив государственные дела в собственной Литве, переезжали в области-аннексы, жили здесь некоторое время и управляли областями совместно с местным вечем.

Земли управлялись на основании уставных грамот, т. е. местных конституционных актов. В основу этих законов, регулирующих местную жизнь, положен принцип, что «мы (т. е. господарь) старины не рушаем, и новины не вводим». Действительно, грамоты закрепляли за собою политический, социальный и правовой порядок, выработанный в этих землях в течении предшествующих веков. Ведь Полоцк и Витебск представляли собою народоправства, в которых всеми делами ведало вече. И теперь собрание добрых и малых людей, всех горожан являлось высшим органом в делах, касающихся местного управления. Оригинальною особенностью древне-русского города было его единение с землей, т. е. с целой областью; город был центром и на вече принимали участие жители области и города, отчего не существовало строгого различия между городскими и сельскими классами общества. С таким же характером город являлся и в уставной грамоте. Город имел свою казну, городские выборные присутствовали на суде наместника. Нормы уголовного и гражданского права, выработанные обычаем, были закреплены теперь законом. Постановления уставных грамот указывают на высокое политическое развитие древне-русского земства. Так, великий князь гарантировал областям личную безопасность жителей (именно неприкосновенность личности: никто не мог быть лишен свободы и казнен без суда и следствия), свободу женщин, остающихся без опекунов, от принудительных по желанию великого князя браков, право передвижения в соседние области и за границу государства, неответственность семьи за преступление одного из ее членов, сохранение личных привилегий и «чести» шляхетства; в области имущественных прав граждан были подтверждены права владения имуществом, завещания, наследования. Наконец, грамоты обеспечивали старинное процессуальное право, торговый суд, личность и имущество граждан от притеснения со стороны местной администрации и определенные обязательства населения по отбыванию государственных податей и повинностей. По объему и важности обязательств, принимаемых государем по отношению к каждой отдельной области видно, что земские грамоты были конституционными грамотами отдельных земель. Земли Полоцкая, Витебская и Смоленская оставались особыми государствами. Они в действительности сохраняли и внешний облик отдельных княжений: в каждой земле сохранялись придворные должности, занимаемые местными уроженцами, напр., должность маршалка, конюшего, ловчего, окольничего, сокольничего, бобровничего, ключника и др. На случай своего приезда великий князь имел полный придворный штат в каждой земле, как это было при удельных князьях. Город даже сам сносился, правда, только по торговым делам, с соседними государствами и городами, напр., с Ригой и др. В городе был великокняжеский наместник, но он назначался господарем из местного боярства и с согласия всего поспольства, т. е. всех жителей. Наместник, вступая в управление, приносил присягу, подобно древнерусскому князю. Вообще в грамотах много интересных штрихов, встречаются выражения и определения, соответствующие не только духу, но и по архаичности текста древним присяжным княжеским грамотам, которые витебские и полоцкие князья выдавали населению в древнейшее до-литовское время.

При таких условиях жизнь земли приобретала характер жизни обособленного государства на основах древнерусского права. Земля управлялась своим вечевым собранием, имела свои финансы и проч. Высшим органом суда, управления и законодательства было местное вече, иногда теперь называемое «сеймом». Как и в древности, этой жизнью живет вся земля, без различия классов общества. Но в ней есть уже некоторые особенности, указывающие на постепенное проникновение новых взглядов. В литовское время на вечах замечаются признаки классовой борьбы, борьбы партий, так что иногда самому великому князю приходится издавать декреты о том, чтобы партии жили между собой «сгодно», чтобы на вече сходились все для решения общих дел «подавному», т. е. как это бывало в старину. О древних порядках приходилось вспоминать, потому что появились новые явления в жизни. Заметно разделение партий на основе классовых интересов.

Хотя решают дела «вси полочане, добрые и малые люди», но «добрые», т. е. бояре, находятся в борьбе с «малыми», т. е. с мещанами, городскими дворянами и с чернью. «Малые люди» иногда стремятся, в силу своей численности, вытеснить боярство с веча и решать дела по-своему, против чего протестует последнее. Партийное разделение, соответствующее классовому делению, указывает на зарождающуюся дифференциацию сословий, которая повела с течением времени, как увидим, к полному отделению сословий и к обособлению в политической жизни.

Сказанное характеризует уклад Полоцкой, Смоленской и Витебской земель. Жмудь и Подляхия не имели строго выработанной традиции обособленной государственной самостоятельности. Правда, в 1446 г. Жмудь получила от великого князя Казимира жалованную грамоту, дающую этой земле широкую автономию. Подляшская земля в 1444 г. также получила от великого князя привилей, но эта грамота придавала Подляшью не характер земли-княжения, но давала только одному сословию — шляхте автономные права, главным образом, в области судоустройства.

§ 4. ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ УСТРОЙСТВО СОБСТВЕННО ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО

Великое княжество Литовское в собственном смысле имело очень сложное территориальное устройство. Сообразно историческому происхождению своей территории и ее этнографическому составу в территории Литвы можно различить следующие части. Прежде всего, части, центром которых была старая столица Литвы — Троки. Это — старинные родовые земли Гедиминовичей. Вторая часть земель составляла округ новой столицы — Вильно, куда входила небольшая часть литовских дворов, т. е. центров с[ельско]-хоз[яйственных] экономий и те русские дворы и волости, которые принадлежали собственно Литве и при первых же князьях вошли в ее состав. Это — западные части полоцких земель, частью северо-восточной части Турово-Пинского княжества. Таким образом, в основе этой территории лежат земли Виленского и Трокского княжений древнейшего состава. С течением времени к земельному фонду княжений присоединились новые земли из территорий бывших русских княжений. От Подляхии до Днепра тянулась, как мы указали выше, полоса удельных княжений, занятых преимущественно Гедиминовичами. При присоединении русских княжений и при передаче их Гедиминовичам, великие князья Литовские часть территории этих княжений оставляли за собою, присоединяли к своим землям. Таким образом, территория Виленского и Трокского княжений обрастала русскими волостями, расположенными чресполосно среди удельно-княжеских земель. Ольгерд и Кейстут заключили между собой условие, по которому половина присоединяемых земель приписывалась к Трокскому княжению, половина — к Виленскому. Следы этого договора сохранились и тогда, когда всякое разделение между трокскими и виленскими князьями не имело реального значения. Иногда даже волости делились на две части, Виленскую и Трокскую (напр., Бобруйская волость и в половине 16 в. делилась на Виленскую и Трокскую половины). Когда уничтожались по мотивам политическим или за прекращением династии удельные княжения, то земли их также присоединялись к Виленскому княжению. Так получился своеобразный комплекс земель, составивших Великое княжество Литовское. Географически эту своеобразную территорию Литвы и Литовской Руси можно обозначить следующими крупнейшими центрами ее управления: на западе — Вильна, Троки, Браславль (Ковенская губ.), Новогрудок, Гродно, Берестье, Слоним; в центре — Бобруйск, Мозырь, Минск, Пинск, Клецк; на востоке — Гомель, Могилев, Рогачев. Так разновременно составилась эта территория, начало которой было положено в 13 в. и окончательное формирование которой завершилось к началу второй четверти 16 в.

Трокское и Виленское княжества — исстаринные вотчины князей литовских. Поэтому на территории обоих княжений великий князь чувствовал себя, прежде всего, князем-вотчинником. Поэтому и управление этими землями сложилось по типу вотчинного, с несомненным присоединением таких черт, которые были свойственны древнелитовским правовым понятиям, расходившимся в данном случае с древнерусским правовым укладом. Последний признавал демократический строй и участие всех свободных граждан в управлении страной. Центром каждой волости является город — отсюда и значение городового веча.

На территории Виленско-Трокского княжения различались такие группы населения: крупное княжье и паны, лично зависящие от великого князя. Это большею частью потомки литовских старейшин или родственники Гедиминовичей, утерявшие права удельных князей. Все это владельцы крупных латифундий, на территории которых совершенно не простиралась власть великого князя. Это были потомки крупных землевладельцев литовских, которые расширяли свои частные владения посредством дальнейших приращений, по мере успеха своих князей, которые делились своими землями с ближайшими сотрудниками-помощниками. Это была литовская знать, пользовавшаяся привилегиями и отличавшаяся богатством. В своих местностях они были такими же вотчинниками, каким был князь в своем княжении. Затем на землях великокняжеской вотчины жили мелкие землевладельцы, составлявшие военно-служилый класс. Они назывались слугами, позже — боярами, земянами, впоследствии вошли в состав шляхты. Это были свободные военно-служилые люди, первоначально не принимавшие участия в политической жизни земли. Кроме военно-служилых людей, знатных и незнатных, на территории господарской вотчины жили многочисленные его подданные, т. е. крестьянский класс, обязанный своему вотчиннику многими повинностями и податями. Однако замечается разница в устройстве и управлении господарских подданных. Конечно, все они не участвовали в политической жизни. Но та часть их, которая раньше была присоединена к княжеству, не пользовалась уже никакими правами местного самоуправления. Географически — это господарские дворы и села в западных частях очерченной выше территории, т. е. на территории Трок, Вильни, Подляхии, Новогрудка, Минска. Восточные области были позже присоединены и для них был удержан великокняжеским правительством принцип нерушимости старины. Поэтому эти волости сохранили основы своего местного самоуправления. Теперь нам надлежит по частям рассмотреть устройство и управление отдельных частей великокняжеской вотчины.

§ 5. ГОСПОДАРСКИЕ ДВОРЫ

Господарские дворы управлялись державцами и старостами. Эти дворы были доходными статьями великокняжеской казны. Основное их население — тяглое крестьянство и низший служилый элемент — боярство. Державцы и старосты были управителями имений и их суду подлежали как крестьяне, так и бояре. Население несло повинности в пользу князя в виде барщины, дачи подвод, косьбы сена и т. д. С барщиной перемежались оброки, платимые натурой — хлебом, мясом, медом, причем иногда натуральные оброки перелагались на деньги. Для управления этими дворами издавались особые господарские уставы, напр., уставы 1514 и 1528 гг. Уставы эти имели целью умерить гнет наместников и державцев, на которых не раз жаловалось население. Уставы эти регулировали повинности, подати и определяли объем прав державцев и старост. Заметим, что под двором разумелся не только господарский двор, центр управления, но и приписанная к нему волость, округа. Наряду с тяглыми крестьянами при дворах жила многочисленная челядь, с течением времени сливавшаяся с крестьянами. Кроме земледельческого населения при господарских дворах жили многочисленные ремесленники и разного рода специалисты в той или другой отрасли хозяйства: конекормцы, бобровники, бортники, швецы, ковали, слесари, теслеры, бондари, рыболовы, ткачи, огородники, садовники и т. п. Для удобства хозяйственного управления территория дворов делилась на особые фольварки, из которых каждый был центром хозяйственной жизни. В фольварках были особые скотоводческие хозяйства, сюда собирались плоды жатв, оброки и т. п.

§ 6. УПРАВЛЕНИЕ РУССКИХ ВОЛОСТЕЙ

Пользовавшиеся автономией восточно-русские области на тогдашнем языке обычно назывались русскими волостями. Жители волостей не сохранили политических прав, но удержали основы самоуправления, весь уклад исстаринной жизни. Каждая волость представляла собою любопытный уголок древне-русского строя. Центром каждой волости был один из старинных городов (таковы были главнейшие: Бобруйск, Рогачев, Могилев, Гомель, Мозырь и др.). Город и волость составляли одно целое, без различия классов и населения. Вся волость собиралась на волостное вече, состоявшее из мужей волости, где решались все дела волости. Волость выбирала представителей и исполнителей своих постановлений — старцев, рядцев, присяжников. Волость обладала своим судом — копою. Волость ведала раскладкой податей, разрубами и разметами. В ее руках была административная власть. Вообще, эти волости были любопытным оазисом страны, который волощане очень стойко охраняли, когда в первой половине 16 в. она стала разрушаться под напором администрации. Весь строй волостной жизни проникнут удивительной архаичностью. Даже характер отношений к господарскому скарбу, т. е. к государственной казне, носит такой же архаичный характер: это были волости данников, уплачивающих дань натурою, т. е. хлебом, медом и др. натуральными продуктами своего труда. Данники сохраняли тип старинных поселений и формы землевладения. Они сидели на земле, обычно ими же разработанной из-под векового леса и считавшейся их собственностью. Сидели они службами и дворищами, т. е. отдельными хуторами, разбросанными среди лесов и болот. Большей частью дворища и службы состояли из одного дыма, но иногда дворище разрасталось естественным путем и превращалось в поселение из нескольких дымов, хотя число их редко превосходило 10 и только в немногих случаях доходило до 27. Количество земли под дворищем, службою не одинаково, оно составлялось постепенно, по мере разработки лесных островков, вследствие расширения потребностей дворищной семьи. Принцип, соединявший людей в одно дворище, был принцип сябринной или долевой семейно-общинной организации. Сябры — древнейшая форма общинной жизни, свойственной глубокой древности не только русской, но и общеславянской. Сябринная община состояла из родственников, а иногда и из чужеродцев. Все они вместе работали, сообща пользовались имуществом, но в случае раздела каждый член семьи получал право на принадлежавшую ему долю имущества в соответствии с правом наследования. Когда дворище разрасталось, из него выселялась часть совладельцев на соседние земли, но, разделив пахотные поля и другое имущество, эти выселки продолжали совместно владеть промысловыми угодьями, сенокосами, лесами, т. е статьями хозяйства, допускавшими общее пользование большого круга лиц. Впрочем, эти угодья могли также подлежать разделу и переходить в частное владение. В этой форме общего владения был зародыш общинных форм землевладения, но эти формы никогда не получали у нас признания и развития, как это было в Московском государстве. В основе своей сябринское землевладение носит характер частного землевладения.

Характер занятий этих данников отличается также примитивными формами. Занятие земледелием не играло первенствующей роли, главное внимание обращалось на промыслы, на бортный промысел, на бобровые гоны, на добывание куниц и др. пушных зверей.

Описанный строй волостной жизни данника, как архаический, был свойствен всем русским волостям, но в одних из них он разложился раньше, в других позже. Было несколько условий, в силу которых постоянно разлагался исстаринный, описанный нами, волостной и земский порядок жизни. Эти условия заключались в росте частного землевладения в связи с получением землевладельцами политических прав, особенно общеземских. Рост землевладения совпал с новыми условиями рынка, т. е. с переходом к денежному хозяйству. Последнее обстоятельство повлияло и на выделение городского класса. Правительственная политика шла по пути дифференциации сословий. В общем, следовательно дальнейший процесс исторического развития стал складываться в направлении перехода от древнерусской бессословной земли и волости к сословному ее подразделению, на месте общеземских интересов стали преобладать интересы сословные.

§ 7. ЧАСТНОВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ ВОТЧИНЫ

Панские вотчины и частью княжецкие были чрезполосно разбросаны на всей обширной территории великого княжества. Мы уже говорили, что крупное землевладение имеет двоякое происхождение: вотчины начали складываться еще в период до государственного быта Литвы. В период образования государства поддержка панами различных претендентов на великокняжеский стол также служила их обогащению. Древнейшие немецкие летописцы всегда отмечают выдающееся значение литовских бояр, баронов и нобилей, равно [как] и то обстоятельство, что все эти элементы владели обширными поземельными имуществами. Древнейшая русская летопись называет этих владельцев князьями. Таково было значение родовой литовской аристократии. В количественном отношении она была немногочисленна: Городельский привилей 1413 г. насчитывает всего 47 крупных литовских родов. Но значение эта аристократия имела громадное. Размеры ее владений также являются чрезвычайно обширными. Достаточно сказать, что некоторые крупные литовские паны выставляли на войну больше воинов, нежели целые поветы и иногда и в несколько раз. Так, трое панов Кезгайлов по военной переписи 1528 г. выставляли из своих имений 768 всадников, тогда как вся земля Полоцкая поставила только 712 воинов. Знаменитый пан Альбрехт Гаштольд с сыном ставили 395 воинов, тогда как весь Новгородский повет ставил только 357 всадников. К тому же типу панов следует присоединить Радзивиллов, Остиковичей, Ходкевичей, Хребтовичей и многих др. Даже потомки Рюриковичей были в сравнении с ними средними, а иногда мелкими землевладельцами. Из князей только Юрий Олелькович Слуцкий ставил 433 коня, а князь Мстиславский — всего 32 коня. Остальные князья, за немногими исключениями, ставили почты, т. е. отряды в несколько человек. Правда, князь Константин Острожский ставил 426 всадников. По описи 1528 г. можно в некоторой мере судить и о количестве настоящих аристократических родов. Так, панов радных насчитано 59 человек. К этой же категории большею частью принадлежит и список в 38 человек «[к]нягинь и паней» выставлявших воинов со своих отдельных владений. Список князей, не потерявших еще своих аристократических привилегий, заключает в себе всего 43 челов[ек]. Наконец, приводится еще список в 139 человек среднего по своему имущественному и родовитому положению дворянства.

Материальная сила панов опиралась не только на землевладение, но и на преимущества этого землевладения, равно и на личные привилегии. Паны получали от великого князя различного рода иммунитеты, т. е. податные льготы, усиливавшие их материальное положение. Так, паны получали право на собирание разного рода пошлин с товаров и купцов, проезжающих по территории панских имений. Право держания корчм и варения вина в древнейшее время также составляло привилегии отдельных крупных землевладельцев. Наконец, паны получали от великих князей право устраивать в своих имениях торги, ярмарки с правом собирания косвенных налогов, устраивать замки-крепости и т. п. Панские подданные состояли из крестьян, бояр-шляхтичей, мещан. В своих городах паны давали привилегии на магдебургское право. Они издавали законы в своих имениях. Но наряду с крупными панами в той же Литве и прилегающей Руси было много мелких землевладельцев. Таким образом, верховная власть делилась своими прерогативами с родовитою аристократиею. Но кроме имущественных привилегий, паны и князья (разумеется, мы уже говорим о князьях, утративших свои наделы), пользовались и личными привилегиями. Эти привилегии заключались в том, что они подлежали суду только великого князя. Военную службу они отбывали со своей почтой, т. е. отдельно от составной рядовой шляхты, под собственной хоруговью, т. е. знаменем. Наконец, они пользовались почетным правом быть приглашенными особыми господарскими листами-письмами на шляхетские съезды-сеймы.

Все это привилегии личного характера. Но мы сейчас увидим, что паны пользовались широкими привилегиями корпоративного значения.

§ 8. МЕЛКАЯ ШЛЯХТА

Наряду с крупными панами в той же Литве и прилегающей Руси было много мелких землевладельцев. Образование этого многочисленного класса объясняется потребностями военного времени, ибо первые великие князья весьма нуждались в военном элементе и даже превращали тяглых крестьян в военно-служилых людей. Великие князья охотно раздавали всем желающим земли на условиях военной службы и даже при Витовте окрестности Трок, Вильны и Гродно были заселены служилыми татарами, переселенными с тою же целью — усиления военного элемента. О материальном положении этого многочисленного класса можно судить по тому же военному попису 1528 г. Так, например, шляхетство Жмудской земли выставило 1875 всадников, но из них 1634 владельца выставляли по одному всаднику. На территории Трокского воеводства почти половина владельцев могла выставлять только по одному всаднику. Но при этом только половина всех землевладельцев имела крестьян в таком числе, что могла выставлять от одного до десяти всадников, а другая половина или совсем не имела крестьян или имела менее 10 служб и обязана была только личною службою. Почти те же соотношения наблюдаются в пределах Виленского воеводства. В Подляхии огромная масса шляхты была бедна, не имела крестьян, сама обрабатывала землю и должна была целым селом складываться, чтобы выправить на службу одного из своих односельчан.

§ 9. ЗАРОЖДЕНИЕ КОРПОРАТИВНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРАВ ШЛЯХТЫ

Литовская шляхта была многочисленная по своему составу. Подобно древне-русскому боярству, она не была связана с демократическими элементами страны, представляя из себя исключительно военно-служилое сословие. Не довольствуясь личными привилегиями, верхи военно-служилого класса стремятся получить корпоративную привилегию политического характера. Высшим элементам шляхетства нужна поддержка низших ее рядов. Поэтому они вовлекают и низшую шляхту в общее дело добывания политических прав. Впервые литовско-русская шляхта добилась официального успеха, когда Ягайло задумал вступить в брак с Ядвигою и соединить польскую Корону с Литвой. За согласие литовских панов и шляхты на этот брак Ягайло выдал первый привилей шляхте в 1387 г. Этот привилей еще не носит политического характера, но зато утверждает полное право собственности шляхты на вотчинные ее земли, а также и на земли, пожалованные ей на условном праве владения и сверх того освобождает население шляхетских имений от многих повинностей, которые оно несло в пользу князя. Этот привилей и положил начало обычаю требовать от каждого вступающего на престол государя подтверждения прав с некоторым расширением их, а также заводить речь с верховной властью о расширении шляхетских прав всякий раз, когда власть находилась в затруднительном положении, требовала поддержки военно-служилого люда. Акт унии с Польшей 1401 г. уже заключал в себе право литовской шляхты пользоваться гербами польской шляхты. Городельский привилей 1413 г. расширяет права шляхты, узаконяя участие высших сановников в раде господарской, т. е. в думе, в сенате. Это уже было политическое право. Кроме того, тот же привилей подтверждает права шляхетской собственности на землю, право наследования, право распоряжения землями, право каждого шляхтича выдавать в замужество дочерей, сестер и родственников; здесь же, наконец, определяются и несложные обязанности шляхты по военной службе, постройке замков, платежу податей. Привилей выдан только шляхте католического вероисповедания. Но привилей 1434 г. расширяет те же права и на православных, хотя впоследствии это право понималось иногда в ограниченном смысле.

Весьма благоприятно сложились обстоятельства для шляхты, когда поляки избрали великого князя Казимира на польский престол и когда он задумал соединить обе короны. Паны и шляхта выставили ряд требований, касающихся расширения прав. Привилей был выдан в 1447 г. и представляет собою значительное расширение шляхетских вольностей. Существенной стороной грамоты Казимира было обеспечение имущественных и личных прав шляхетства, наряду с дарованием ему некоторых финансовых льгот. Так, обеспечены были для шляхетства права владения и распоряжения вотчинными имениями. Крестьяне шляхты освобождены от уплаты государственных податей и повинностей, за исключением устройства мостов и дорог. Расширены права помещика над его крестьянами. Личные права обеспечены статьями, определяющими, что никто не может подвергнуться какому бы то ни было наказанию без надлежащего суда и судебного приговора, что жена, дети или слуга не несут наказания за вину их мужа господина, отца, и что, наконец, всякий имеет право свободного отъезда за границу. Кроме того, грамота дарует некоторые преимущества туземцам: получение должностей и духовных мест принадлежит только уроженцам государства. Наконец, было подтверждено обязательство великого князя не уменьшать границ государства. В этом привилее самое главное — отказ великого князя взимать подати с частно-владельческих подданных. Это был отказ от взимания прямой подати, падавшей на крестьянское хозяйство и известное под именем серебщины. В других землях эта подать также называлась серебщиной, посощиной, воловщиной, что означало одно и то же, ибо обложению подлежало крестьянское хозяйство, запахивающее столько земли, сколько можно вспахать одной сохой, запряженной волами или лошадьми. Подать взималась деньгами, серебром и шла на военные нужды. Разумеется, великокняжеская казна не могла обойтись без этой основной подати и отказ великого князя означал только то, что великий князь обязуется каждый раз испрашивать у шляхты разрешения на взимание подати. Так поступал Казимир и его преемники. Но это означало право шляхты контролировать вопросы о войне и мире, а попутно и другие стороны государственного управления, наконец, отсюда вытекала необходимость периодических съездов шляхты, т. е. сеймов.

Привилей великого князя Казимира дан князьям, панам, всей шляхте, мещанству. По-видимому, он претендует на то, чтобы быть законом, конституцией не одного только Великого княжества Литовского, но и аннексов. Однако, эта тенденция в нем неясно выражена, местные конституции продолжали действовать по-прежнему. Однако эти местные конституции были проникнуты демократическими началами. Для боярства-шляхты русских земель Полоцкой, Витебской и Смоленской представлялось, однако, более интересным получение сословных прав и связанных с ними преимуществ. Долгая совместная жизнь русского боярства с боярством литовских областей производила свое нивелирующее влияние. Вот почему военно-служилый класс русских областей стремится к единению с литовским военно-служилым классом и к пользованию политическими прерогативами последнего. Такое слияние выразилось в конституционной хартии 1492 г., выданной по вступлении на престол великим князем Александром.

§ 10. ПЕРВАЯ ОБЩЕГОСУДАРСТВЕННАЯ КОНСТИТУЦИЯ

Конституция 1492 г. является первой общегосударственной хартией вольностей. Шляхетскому классу всего государства она давала также права и преимущества, которые делали для него ненужным местные конституционные акты. Конституция вел. кн. Александра прежде всего подтверждает все права и вольности, дарованные шляхте прежними государями и прибавляет более 20 пунктов новых обязательств со стороны господаря. Значительная часть этих обязательств является ограничением власти великого князя в пользу рады господарской, которая тогда являлась пока единственным, юридически оформленным учреждением, т. к. сейм, существовавший фактически, не получил еще правового определения. Так, великий князь дополнительно обязуется не посылать послов в чужие страны без совещания с панами-радою, не заключать союзных договоров с иностранными государствами без их согласия, великий князь обязуется исполнять советы панов-рад даже и в том случае, если эти советы не будут согласны с его мнениями, равным образом обязуется утверждать и исполнять все те советы и судебные решения панов-рад, которые они предложат. Власть великого князя ограничивается в вопросах управления: уряды и державы великий князь обязуется раздавать только уроженцам Вел[икого] княжества и притом только по совету с панами-радою, причем должностных лиц ее не имеет права лишать должностей без суда. Всех должностных лиц он должен держать в такой же «чести», как это было при великих князьях Витовте, Сигизмунде и Казимире. Все косвенные налоги, собираемые в казну, расходуются на земские нужды с ведома и согласия панов-рады. Хотя все эти ограничения великокняжеской власти совершаются в пользу радных панов, но т. к. эти должности являются пожизненными, т. к. они замещались виднейшими представителями аристократии, т. к. в то время уже фактически функционировал сейм, то само собой разумеется, что радные паны являлись в то время представителями шляхетского сословия. Сверх того, здесь мы встречаем и некоторые новые постановления, касающиеся расширения сословных шляхетских прав. Так, временные земельные пожалования Казимира и его предшественников утверждаются в качестве вотчинного владения. Господарь обещает не предпочитать «плебеев» шляхте и блюсти ее достоинство.

§ 11. ОБРАЗОВАНИЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ

Привилеи, выданные великим князем Литовским собственной Литве, послужили основой для создания конституционного строя всего Литовско-Русского государства. Привилей 1413 г. дал юридическое оформление раде Великого княжества Литовского, в которую еще не входили тогда представители земель-аннексов, привилей 1447 г. создал условия, в силу которых великий князь должен был созывать вальный (т. е. общий) сейм, когда он нуждался в средствах для обороны. Хотя эти политические учреждения, рада и сейм, совпадают с аналогичными польскими учреждениями, но не следует думать, как это иногда делают многие историки, что здесь мы имеем дело с учреждениями, механически заимствованными из польского государственного права, потому что оба эти учреждения выросли органически из основ древнерусского права и даже наименование их не является заимствованием их из польского права. В самом деле, термин «сейм», в смысле съезда, известен древнерусскому праву с 11 в.: сейм — съезд для совещания, вече — сходка. «Рада» — общеславянское слово и в западно-русских актах употребляется взамен слова «дума» с 13 в., т. е. до проникновения польского влияния. В латинских актах они переводятся словом «сенат», которое часто употреблялось и на белорусском языке. Рада Вел[икого] кн[яжества] Литовского была его княжеской думой, такою же радой, думой, какая была при удельных князьях и какая действовала в древнейший период с самого начала сложения русского государства. Первоначально, при великом князе Литовском она имела такое же значение, как и при всяком другом князе, самостоятельном или удельном. И состав ее тот же самый, какой встречается в думе, раде русских князей: управители областей, должностные лица, придворные чины, вообще бояре. Уже первые литовские князья не предпринимали без совета со своею думою (так этот совет и назывался) и с радою никаких важных решений. Так, напр., рада воспротивилась крещению Гедимина, и он остался до конца жизни своей язычником. Но древнейшая дума не была советом, ограничивающим власть великого князя, это было учреждение бытовое, но тем не менее весьма прочное, с существованием и мнением которой великий князь должен был считаться, как это было и в древности. Городельский акт закрепил за радой значение государственного учреждения, имевшего обязанность и права давать советы господарю. Но этим актом в состав рады входят: воеводы и каштеляны виленские и трокские, а равно и другие, если господарь установит новые должности, т. е. местные управители. В известной мере они представляют собой местное население, ибо обычно являются уроженцами тех же воеводств, а в областях-аннексах воеводы назначались только с согласия местного населения. Хотя городельский акт умалчивает о других членах рады, но место в ней занимали и удельные князья, в силу давней традиции, наконец, в ней очень рано появляется высшее католическое духовенство.

Таким образом, уже к 16 в. мы видим такой состав рады: бискупы, канцлер Великого княжества Литовского, воеводы и каштеляны виленские, трокские; воеводы: смоленский, витебский, полоцкий, киевский; старосты: жмудский и луцкий (их должности равнялись воеводским должностям), наместник Городенский, впоследствии воевода Подляшский; подскарбий земский и маршалок земский. По-видимому, иногда в раду допускались и др. маршалки господарские. Удельного княжья уже не было, но некоторые потомки их сохраняли место в раде, напр., слуцкие князья Олельковичи, вероятно, и князья Острожские, но по-видимому, они принимали участие в делах весьма незначительное. Во всяком случае, в числе прав многих князей было право и заседать в раде господарской даже тогда, когда эти князья уже не пользовались положением удельных князей. Так, напр., князья Чарторыйские «з обычаю стародавнего и старожитного дому своего» заседали в господарской раде и на сейме.

Компетенция рады была обширна и неопределенна. Рада выросла из совета при великом князе, через который проходили все важнейшие дела управления. С понижением значения княжеской власти вырастало значение княжеского совета. Члены рады пользовались громадным значением в государственном управлении не только по своему званию сенаторов, но и по своему личному влиянию, ибо традиционное звание члена рады предоставлялось виднейшим аристократическим фамилиям, за исключением должности подскарбия земского, для которой понадобились финансовые дельцы.

К числу дел, составляющих важнейшие предметы компетенции рады, надо отнести, прежде всего, вопросы дипломатических отношений, вопросы по обороне государства, сложный ряд судебных функций, о которых нам еще придется говорить и, вообще, все дела, касающиеся шляхетского сословия. Рада рассматривала все дела финансового характера, ей принадлежало первоначально и законодательство по вопросам обложения. Монетное дело находилось в ведении рады. Раздача должностей и земель проходила не без согласия рады, по крайней мере, позднейшего времени. Как орган политический, во время междуцарствия рада вела предварительные переговоры с кандидатами и даже заключала с ними договоры.

Разумеется, по мере усиления сейма, компетенция рады суживалась или подчинялась контролю сейма.

§ 12. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВЕЛИКОГО ВАЛЬНОГО СЕЙМА

В собственной Литве не было условий для развития вечевой жизни в собственном смысле, ибо она состояла из разнородного по национальности и религии населения и занимала собою обширное пространство. Но великий князь издавна считается здесь с тем основным элементом населения, которое ему особенно дорого — многочисленным военно-служилым людом, в значительной мере состоявшим из русских по национальности и, следовательно, помнившим и знавшим вечевые традиции. И вот традиции вечевого строя и особое условие роста государственной власти, нуждавшейся в поддержке военного класса, делали то, что уже древнейшие князья по важнейшим вопросам совещались не только со своими думцами, но и со всем боярством. Политический союз с боярством входил в интересы князей потому, что великие князья охотно опирались на него в противовес удельному княженью, с которым боролись. Поэтому великие князья важнейшие вопросы решают не только совместно с радою, но и совместно со всем боярством. Так, например, некоторые договоры Ягайлы и Витовта составлялись от имени великих князей, их братьев, т. е. князей удельных и всех баронов (латинский термин боярства) и земян (польский термин), т. е. всего военно-служилого сословия. Для целей совещания фактически при великом князе составлялось большое сборище военно-служилого люда. Так, в Луцке во время известных переговоров о коронации Витовта по мемориалу самого Витовта при великом князе находились бискуп виленский, члены рады и «множество бояр», здесь велись шумные дебаты. Интересно, что и рада Вел[икого] княжества, считая себя представительницею всей земли, апеллирует иногда ко всему боярству и, видимо, совещается с ним. Так, рада великого князя Сигизмунда Кейстутовича в 1437 г. в составе бискупа виленского Матвея, князей Александра Владимировича, Семена Ивановича Олельковичей и «всех князей», воевод виленского и трокского, каштеляна трокского и некоторых других — всех панов, бояр Литвы протестует перед королем Владиславом по поводу его желания заключить мир со Свидригайлою. Считая Свидригайлу клятвопреступником, с которым не следует заключать мира, рада заявляет, что от одного предположения о мире с Свидригайлою «всим нам сердце замутилося, друг друга не видим есмо во слезах» и требует, чтобы польский король, согласно договору, не чинил от имени Литвы подобного рода акта.

Так в силу древней традиции и в силу политических обстоятельств уже при первых князьях выработался обычай созывать весь военно-служилый класс собственной Литвы на совещания, вече, сеймы. Конечно, это были очень неорганизованные собрания, состоящие из случайного сборища людей. Первоначально они собирались, как мы видели, вследствие политических побуждений, которыми руководились великие князья и решения таких собраний для великих князей не были обязательны. Первоначально, также эти собрания выражали лишь мнение боярства собственной Литвы. Но привилей Казимира 1447 г. создавал уже обязанность для господаря созывать шляхту на сеймы, когда ему нужны были средства. Этим самым для шляхты создавалось привилегированное положение в сравнении с другими классами. Сеймы и после 1447 г. до реформ 1566 г. носили такой же неорганизованный характер. Но важно то, что привилегии литовской шляхты не могли не прельщать боярства областей-аннексов, тем более, что, как мы видели, в этих областях классовая дифференциация уже сказывалась в сильной мере; у областной шляхты появляется уже ряд общих сословных интересов, она имеет отдельные собрания, съезды-сеймы, рассматривающие сословные ее дела. У шляхты центральной области с шляхтой земель-аннексов появился ряд общих интересов, последовало сближение, которое часто выражалось фактически на поле брани против Москвы. Не удивительно поэтому, что сеймы собственной Литвы постепенно принимают характер сеймов, на которые созывается шляхта всего государства, т. е. из областей-аннексов. В начале 16 в. эти области, одна за другой, получают освобождение от местных прямых податей, идущих на общегосударственные нужды, от серебщины, посощины, подымщины, воловщины, под какими именами в разных областях была известна подать, взимавшаяся скарбом великого князя Литовского. Получив освобождение от прямой подати, шляхта областей тем самым призывалась на общие сеймы, когда государство нуждалось в средствах. Для такого объединения на общегосударственных сеймах были подходящие условия и еще в одном обстоятельстве. В русских областях демократический строй разлагался и боярство-шляхта этих областей своими интересами отделялось от мещанства и свободного крестьянства. Общеземская жизнь замирает, а на месте ее появляются обычаи собирания сходок и съездов по сословиям. Мещане имеют свои вече, бояре-шляхта собираются на свои съезды, сеймы. Такие сеймы местной шляхты функционируют в Витебской, Полоцкой и др. землях. На них рассматриваются дела судебные или сословные, иногда противоречащие интересам других, менее сильных сословий. Неудивительно, что областные сеймы стремятся слиться в один общий (вальный) для решения шляхетских дел не только местного, но и общегосударственного характера.

§ 13. РАЗВИТИЕ ВАЛЬНОГО СЕЙМА И ЕГО ФУНКЦИИ

Так постепенно к концу 15 в. и к началу 16 сложился сейм, состоявший уже из шляхты всех областей. Уже в 15 в. можно заметить подобного рода сеймы. Особенно замечательный из них общий сейм в Вильно в 1492 г. по поводу избрания Александра Казимировича на великое княжение. В 16 в. сеймы уже представляют собой обычное явление. Состав их остается пока не установленным строго. В теории — это съезд «всей шляхты». Но великий князь особыми приглашениями созывает целый ряд должностных лиц — панов рад, княжат, некоторых панов независимо от занимаемых ими должностей и вообще поветовую шляхту. Для панов и княжат, вызываемых поименно особыми господарскими листами, создавалась своего рода почетная привилегия. Впрочем, в 16 в. иногда встречаются уже и приглашения к поветам прислать выборных, но, как правило, на съезд приглашается вся шляхта. Иногда сейм собирается в военном лагере, но и тогда на этот военный сейм призываются бискупы и члены рады, не находящиеся в войске. Сейм представляет собой, таким образом, многочисленное сборище. Так, на Берестейском сейме 1514 г. «много было бискупов, панов-рад, панове рады великого княжества, панята и вся шляхта хоруговняя и все рыцарство всих землей и княжества Литовского, так было множество людей на том сейму и на обе стороны около Берестя на колконадцать миль стояли. А при их милостях обоих королях (Сигизмунд I и его сын Сигизмунд-Август) на том сойме Берестском много было послов, яко от христианских господарей, так и от басурманских», — так рассказывает летописец. Первенствующую роль на этих сеймах, конечно, играли крупные паны, благодаря своему влиянию, а равно и голосам той вооруженной служилой шляхты, во главе которой паны являлись на сеймы. Когда в 1492 г. на Виленском сейме шло дело об избрании великого князя Александра Казимировича, то на этом сейме было много князей и панов, причем князь Семеон Олелькович Слуцкий приехал во главе 500 всадников — молчаливых, но надежных голосов.

Так как на сейме подымались и общие вопросы и частные вопросы, касающиеся того или другого повета или воеводства, то шляхетские совещания происходили или сообща или по отдельным поветам, также как и выступления перед великим князем и радой с предложениями тех или других мер. Легко догадаться, что на таких съездах весьма трудно было установить строгий порядок совещания, но, вероятно, подобно тому как в Польше, на сеймах выдвигались свои лидеры и ораторы, к голосу которых прислушивалась остальная шляхта (до нас не дошли дневники первых сеймов до 1569 г.).

С внешней стороны законопроекты на сеймах проходили следующим образом. Земство обращалось к великому князю с «просьбами», в которых выражало свои желания введения того или другого закона. В своем ответе великий князь давал согласие на предложения шляхты, или же отказывал ей в утверждении законопроекта. Со своей стороны, когда великий князь и его правительство нуждались в согласии, то делали предложения шляхте, на которые и получали ответ отрицательный или положительный.

Что касается компетенции сеймов, то она развивалась постепенно. В 15 в. задачи ее не сложны, но они выражаются в избрании великих князей, в обсуждении вопросов, касающихся войны и податей и некоторых других. В первой половине 16 в. законодательная деятельность сейма постепенно принимает весьма широкий масштаб. По-прежнему сейм принимает участие в избрании и утверждении великих князей. Сейм определяет размеры военной службы, определяет повинности — замковые (по постройке и ремонту замков, крепостей), дорожные, подводные и пр., размеры прямой подати и устанавливает контроль над способами ее собирания, в области косвенных налогов сейм устанавливает таможенные пошлины и определяет способы государственной монополии. Станы сейма заключают займы, обсуждают военные союзы и вопросы об унии с соседними государствами. Законодательная деятельность сейма проявляется в самых различных видах. Он рассматривает и утверждает военное законодательство, рассматривает свод законов (статут), вообще издает целый ряд законодательных постановлений.

Сейм сложился исторически и поэтому законодательство долгое время не определяло обязанностей великого князя собирать сейм. Но эта обязанность вытекала из самого существа дела. И великие князья признавали для себя обязанностью испрашивать согласия сейма по тем вопросам, которые уже в силу традиции вошли в его компетенцию. Великий князь и станы сейма составляли как бы две стороны, в одинаковой мере сильные, но нуждавшиеся друг в друге в направлении государственной деятельности. И только на Виленском сейме в 1565–1566 г. — Сигизмунд-Август дал торжественное обещание, узаконившее обязанность великого князя созывать сеймы: «Маем мы и потомки наши великие князья литовские с истребы речи посполитое за радою рад нашых того же панства, або за прозбою рыцарства, складати сеймы вальные в том же панстве Великом князстве Литовском завжды, коли колко того будет потреба». Это уже обязательство, имевшее характер конституционного закона, по которому даже самый акт созыва сейма передается инициативе рады и шляхетства.

Но в структуре первичного сейма было много отрицательных сторон. Мы отмечали в нем неопределенность состава, которая, конечно, не давала возможности вести правильных прений и заседаний, первенствующее значение крупной аристократии, которое она занимала и по установившейся традиции (специально личное приглашение), и потому, что могла поддерживать свое мнение вооруженной силой. Такой сейм, состоявший в теории из всего военно-служилого люда, не мог собираться в военное время. Неопределенность компетенции сейма и обременение его тем, что великий князь во время сеймовых же собраний принимал иностранных послов и отправлял правосудие в качестве высшей судебной инстанции, затягивало время сеймовых собраний. Как раз во время Ливонской войны, когда государство, особенно область финансов, требовали особенно усиленной законодательной деятельности, стали с особой яркостью вырисовываться все указанные недостатки конструкций сейма, ибо надо было воевать и законодательствовать и даже вести сложные переговоры об унии. С совершенной ясностью в это время вырисовывалась необходимость более эластичной конструкции парламента и устранения из его структуры вопросов суда.

Лимитация, т. е. огульное отложение рассмотрения судебных дел, в это время сделались хроническим явлением, от чего страдало правосудие. Наконец, к этому времени созрела идея демократического шляхетского класса, т. е. [стремление] в его среде к полному уравнению низших слоев шляхты с высшими ее ветвями. Поэтому политическое неравенство шляхты и привилегии высших разрядов ее представлялись весьма отрицательными явлениями с точки зрения рядовой шляхты. Наконец, к этому времени уже исторически назрели идеи шляхетского самоуправления в области суда и в области военного дела. Так созрел целый ряд вопросов, которые подводили к вопросу о парламентской реформе в связи с реформой сословной, судебной и местного самоуправления. Рядовая шляхта стремилась закрепить свое политическое влияние.