Прочитайте онлайн Испытание желанием | Глава 21

Читать книгу Испытание желанием
3418+2695
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Г. Толмачева
  • Язык: ru

Глава 21

Кейт насчитала в зале полицейского суда около сотни незнакомых лиц еще до наступления одиннадцати часов утра. Слух о суде за ночь распространился по городу. Возможно, тот пьянчужка был не настолько пьян. Или, что гораздо более вероятно, дежурный сержант разболтал о предстоящем зрелище.

Большинство людей в зале Кейт могла идентифицировать только по роду их занятий. На последних двух рядах сидели верткие молодые люди с карандашами наготове. Ведущие рубрик слухов и сплетен, карикатуристы — все они были уверены, что именно их версия самого сенсационного судебного заседания в истории появится в вечерних газетах. Несомненно, они уже вынесли свой приговор еще до того, как судейский молоток провозгласил начало заседания.

Именно ради них Кейт сидела гордо и спокойно, безукоризненно вежливо, с прямой, полной сдержанного достоинства осанкой. Никто не посмеет написать, что она была в слезах или что она согнулась под грузом своего тяжкого преступления. Кейт даже не сомневалась, что вокруг ее имени была заключена еще дюжина пари в джентльменских клубах, и она не могла позволить, чтобы эти идиоты получили удовольствие, видя ее страх.

На передних рядах Кейт заметила нескольких людей, которых знала очень хорошо.

Маркиз Блейкли и его супруга сидели слева от нее. Лорд Блейкли пристально наблюдал за Кейт. Однако он не хмурился — хороший знак. Он лишь внимательно смотрел на нее, будто бы видел в первый раз.

Маркиз сидел рядом со своей женой, и оба они были тщательно одеты в строгое платье. Лица их выражали все горести бессонной, полной беспокойств ночи.

Кейт прекрасно представляла себе, что чувствуют сейчас лорд и леди Блейкли.

Харкрофт решил сам выступать обвинителем по этому делу. Кейт была уверена, что он не расскажет правды даже перед присяжными и заполненным публикой залом. И в самом деле, для половины Лондона, читающей эти газетенки со сплетнями, было практически очевидно, что он лжет. Но, несмотря на это — или, вероятно, именно по этой причине, — Харкрофт выглядел так, будто бы проспал всю ночь невинным сном младенца. Если бы Кейт уже не ненавидела его, она бы стала презирать его только за это.

Чуть дальше сидели люди, которых Кейт также знала довольно хорошо — леди Беттони, лорд Уортингтон, а также те, что были известны ей лишь внешне и по имени, с которыми она встречалась на многочисленных светских балах и приемах.

Если бы из зала вынести тяжелую дубовую судейскую кафедру, скамейки и пригласить оркестр, то зал суда можно было бы вполне спутать с бальной залой.

Однако среди сотни собравшихся там лиц она не видела лица своего мужа. Кейт взглянула на вход уже в семнадцатый раз. Когда она сделала это, то высоко подняла подбородок, словно сидела в ожидании утренних визитов.

Но, господи, конечно, она страшно беспокоилась. Еде же Нед? Он провел всю ночь в седле. С ним могло случиться все, что угодно. Он мог сломать шею, на него могли напасть грабители. Если бы она только подумала обо всем прошлым вечером, то обязательно бы настояла на том, чтобы кто-нибудь отправился вместе с Недом. Будто бы ее муж согласился принять помощь.

Кейт снова ощутила на себе взгляд лорда Блейкли. И на секунду все ее страхи показались реальностью. Он смотрел на нее, и она представляла себе, о чем он сейчас думает. Он выговаривает ей за то, что не рассказала ему обо всем, проклинает за то, что по ее милости он потратил столько времени, стыдит за все те дни молчания, когда он занимался бесплодными поисками. Он не мог думать о ней ничего хорошего.

Однако, к ее удивлению, лорд Блейкли приветливо ей кивнул.

Судья вошел в зал. Жюри приведено к присяге. Но вместо того, чтобы выглядеть строго и внушительно в преддверии решения, которое определит ее судьбу, присяжные обменивались улыбочками, словно поздравляя себя с удачей принять участие в решении самого обсуждаемого судебного процесса в Лондоне. Их столь очевидное ликование вовсе не успокоило опасения Кейт в беспристрастности правосудия.

А потом Харкрофт начал свою речь. За несколько недель, прошедших со времени исчезновения его жены, он действительно проделал огромную работу, собрав по крупицам информацию. И ему удалось это гораздо лучше, чем даже могла предполагать Кейт. Он привел свидетелей — например, супруга йоркширской кормилицы, предоставившего записку из агентства, в которое обратилась Кейт, чтобы ее найти.

Были и другие. Почтовый служащий, подтвердивший, что Кейт встречалась с кормилицей в Лондоне, ее конюх, сопровождавший карету с Кейт и младенцем в Берксвифт. Наконец, заслушали швею, сообщившую о свертке, заказанном леди Харкрофт, но доставленном по приказу леди Кархарт в дом леди Кархарт.

Кейт, конечно, делала все возможное, чтобы замести следы, однако едва подозрение пало на нее, все быстро всплыло наружу. Доказательства выглядели очень убедительными.

И, судя по выражению лиц присяжных, они были вполне согласны с обвинением. После первых пятнадцать минут слушаний свидетельских показаний все они отворачивали от нее свои глаза. Они уже вынесли решение. И Кейт не могла их обвинять. Она была виновна. Она похитила супругу Харкрофта. Просто сделала она это во имя действительно прекрасной цели.

После всех этих обвинительных свидетельских показаний ей уже не было нужды ничего говорить. Ровно в одиннадцать часов тридцать минут судья вызвал Кейт для дачи показаний.

Судья Фэнг смущенно смотрел на нее. Он не мог хотеть, чтобы леди признали виновной, но Кейт понимала, насколько веской казалась позиция обвинения. То, что судья нервничает, было хорошим знаком — он думает о том, как бы извратить свидетельские показания в ее пользу, чтобы освободить ее и избежать сложностей с ее отцом или кузеном.

Наконец он вздохнул и начал допрос:

— Леди Кэтлин, вы нанимали миссис Уотсон в качестве кормилицы?

Ей не оставалось ничего, кроме как признать правду.

— Да, ваша честь.

Он прикусил губу и посмотрел по сторонам, все еще надеясь найти какую-нибудь лазейку.

— И вы это сделали потому, что у вас есть ребенок? — с надеждой вопросил он.

— Нет, ваша честь.

Воцарилась тишина. Судья Фэнг почесал парик.

— Возможно, вы помогали своей сестре?

— У меня нет сестры, ваша честь, — ответила Кейт.

— Любимая служанка?

— Нет.

Своими вопросами он лишь обратил дополнительное внимание присяжных на то, что у Кейт отсутствовали какие-либо законные причины для найма кормилицы. Судья скорчил недовольную гримасу и сложил руки перед собой на столе.

— Для кого же вы тогда наняли кормилицу?

В отсутствие Неда единственным выходом для Кейт было говорить правду. Вопрос заключался лишь в том, какую ее часть она должна открыть суду, прежде чем он появится. Кейт покачала головой, будто бы в замешательстве.

— Естественно, для Луизы, леди Харкрофт. Я думала, это и так понятно, ваша честь.

При этих словах по залу пробежал удивленный ропот.

Судья нахмурился:

— И где же сейчас эта кормилица?

Кейт одарила его солнечной улыбкой:

— Могу предположить, что она вместе с леди Харкрофт, хотя прошло некоторое время с тех пор, как я видела кого-либо из них.

Присяжные подняли головы, услышав веселую и бодрую речь Кейт. Она не дрожала от ужаса и не стояла, понурив голову. Она говорила радостным голосом. Если выразить все это короче, она не вела себя так, как это приличествовало бы виновной женщине. Кейт балансировала над пропастью. И все равно она заставила себя посмотреть Харкрофту прямо в глаза и улыбнуться.

Он первым отвел взгляд. Маленькая победа, не более, но она показалась ей ярким солнечным лучиком, прорезавшим мрак полицейского суда на Королевской площади.

— Где же, — задал новый вопрос судья, — сама леди Харкрофт?

— О, возможно, я не смогу ответить на этот вопрос, — проговорила Кейт.

И снова шепот пробежал по залу, на этот раз уже громче.

— Вы не можете этого сказать или не хотите?

Харкрофт подошел к ней ближе. Кейт даже не пришлось притворяться, когда она испуганно отшатнулась от него. Возвышаясь над ней во весь свой рост, он казался мрачным и угрожающим. Ей хотелось, чтобы каждый из присутствующих запомнил его именно таким.

— Леди Кэтлин, — взревел он, — должен ли я напоминать вам, что вы поклялись говорить всю правду?

Кейт взглянула на него, расширив глаза с видом оскорбленной невинности.

— Почему же? Я говорю только правду! Я действительно не могу сказать. Я уверена, что леди Харкрофт находится в данный момент в пути. — По крайней мере, она на это надеялась, если только с Недом не случилось ничего действительно страшного. — Конечно, поскольку ее нет со мной в Лондоне и я не получала от нее писем, то не могу судить о ее местонахождении с полной уверенностью.

Харкрофт сложил на груди руки и уставился на нее.

— Если вы наняли кормилицу и похитили ее, вы должны знать, где она находится. Раскройте же это место, леди Кэтлин.

— Она в карете. — Кейт радостно улыбнулась. — Или… возможно, и нет. Мне очень трудно судить об этом. Если бы я видела ее сейчас, то сказала бы вам с абсолютной уверенностью.

Харкрофт нахмурился, слыша столь очевидную женскую глупость.

— Обвиняемая, — глухо произнес он, — издевается на судом — над вами, ваша честь, на глазах у всего Лондона. Потребуйте, чтобы она сказала, где моя жена. Потребуйте этого немедленно.

Судья вытащил носовой платок и промокнул выступивший на лбу пот.

— Леди Кэтлин? — слабо вопросил он.

При этих словах двери зала заседаний, расположенные в глубине комнаты, позади всех зрителей, отворились, и в зал ворвался луч утреннего солнца. Повисшие в воздухе хлопья пыли взвились в потоке внезапного света. На пороге появились две фигуры, силуэты которых темнели в отдалении. Кейт затаила дыхание, окрыленная надеждой.

Они вошли в комнату. Нед был впереди. Он двигался медленно, осторожно ступая, будто каждый его шаг имел особое значение. Он остановился, положив руку на скамейку.

У Кейт потеплело на сердце, когда она увидела его — впервые за сегодняшнее утро. И это тепло, эту радость вряд ли мог испортить отвратительный внешний вид ее мужа. Нед был весь в грязи, без галстука, брюки порваны на коленках. Луиза стояла позади него. Словно по контрасту с грязным и рваным костюмом Неда, ее голубовато-серое дорожное платье, отделанное пышным черным кружевом, выглядело безупречно. Она казалась спокойной и уравновешенной, какой никогда не была в обществе своего мужа.

Один из самых серьезных молодых репортеров в заднем ряду поднял голову, почувствовав легкое дуновение ветра от открытой двери, но лишь взглянул на вошедшую компанию и вновь уткнулся в свои записи.

— Леди Кэтлин? — повторил судья. — Так вы утверждаете, что не можете сказать суду, где сейчас находится супруга графа Харкрофта?

Кейт улыбнулась открытой, яркой улыбкой:

— Нет, ваша честь. Теперь я могу.

Харкрофт наклонился к Кейт, его пальцы сжались, будто он хотел вырвать когтями из нее это знание. Он настолько сосредоточился на Кэтлин, что не услышал шагов, раздавшихся позади него в проходе между рядами.

— Мне необходимо это сделать, ваша честь? — спросила Кейт.

— Это было бы весьма желательно, — сухо заметил судья Фэнг.

Кейт величественно простерла руку.

— Графиня Харкрофт здесь, в этом зале, — заявила она, указывая на Луизу.

Половина зрителей немедленно вскочила на ноги. Судья безрезультатно призвал зал к порядку, ударив своим молоточком, потом еще раз, уже громче. Однако лишь когда Фэнг пригрозил удалить всех из зала, зрители расселись по местам. По сравнению с недавним ропотом воцарилась такая тишина, что Кейт могла слышать шорох репортерских карандашей, бешено строчивших по бумаге.

А Харкрофт… Тысяча эмоций промелькнула на его лице. Страх. Торжество. Озабоченность. И гнев, поскольку Луиза не бросилась к своему законному супругу. Он поднялся.

Всего неделю назад Луиза съеживалась лишь при мысли о возможности оказать сопротивление своему мужу. Кейт видела, как Нед положил руку Луизе на плечо. Луиза даже не дрогнула.

Харкрофт пошел ей навстречу по проходу. Будучи от нее в нескольких футах, он протянул к ней руку. Однако Луиза гордо подняла голову. Она с достоинством расправила плечи. И затем, не выказывая ни малейших признаков неуверенности, встретила его взгляд.

Кейт хотелось аплодировать. Граф внезапно остановился.

— Где вы были? — Он осмотрелся по сторонам, словно ища спрятанный револьвер.

— Разве вы не помните? — Луиза негромко рассмеялась. — Я же собиралась отправиться в Париж. Я побывала там в самых модных лавках.

Секундная тишина, воцарившаяся в зале суда, была настолько наэлектризована, что напоминала затишье перед ударом молнии. Кейт почувствовала эту энергию, и мурашки пробежали у нее по позвоночнику.

— В модных лавках? — повторил Харкрофт слабым голосом. — В лавках?

— О да. Вы же не думаете, что я могла покинуть вас по какой-то другой причине, ведь так?

Луиза посмотрела на него.

Он первым не выдержал ее взгляда. Харкрофт уставился в глубь зала — на скамейки репортеров, приготовивших свои карандаши, чтобы записать каждое произнесенное им слово. Кейт наблюдала за его лицом, на котором отразились все его расчеты. Харкрофта любили в обществе. Любой сказал бы, что граф превосходен. Никто в этом зале не смог бы даже предположить, каковы его истинные мысли, и на какие действия он способен.

— Ах. — Он почесал голову. — В лавках. Возможно, вы просто забыли упомянуть об этом. — Его голос помрачнел. — Поговорим дома.

— О, я вовсе не собираюсь идти с вами домой, Харкрофт. Только не сегодня.

Все в зале устремили взгляды на Харкрофта, жадно ожидая увидеть его реакцию на подобную дерзость.

Харкрофт развернулся к судье:

— Вы видите? Леди Кэтлин уже заставила мою супругу отказаться от меня. Вы должны заковать ее в цепи!

— О, Харкрофт, — со вздохом произнесла Луиза. — Будьте же благоразумны. Я сама приняла решение не сопровождать вас в наш дом. Неужели вы и в самом деле полагаете, что я буду счастлива от того, что вы попытались бросить мою лучшую подругу в тюрьму только потому, что не потрудились вспомнить о моей давно запланированной поездке?

Казалось, он потерял дар речи.

— Я…

— Ваша честь, — продолжала Луиза, — единственный человек, удерживающий меня от моего супруга… это сам мой супруг. И если кого и следует заковать в цепи, так это его.

Зрители разразились хохотом. И едва Харкрофт осознал, что смеются над ним, его лицо потемнело. Он сделал два шага по проходу по направлению к Луизе.

— Что вы собираетесь делать, Харкрофт? Заставить меня силой? — Луиза рассмеялась, произнося эти слова. Кейт хорошо понимала, как тяжело было ей это сделать. — На глазах у всех этих людей? Нет, мой дорогой. Я вернусь домой только тогда, когда вы принесете соответствующие извинения. За все, что вы сделали.

Граф сжал руки в кулаки. Его подбородок дрожал от жестокой, смертельной ярости. Кейт видела, как он буравит горящими глазами собравшихся.

— Ну что же, милорд, — с надеждой вопросил судья. — Можно ли заключить наше дело словами: «Хорошо то, что хорошо кончается»?

Харкрофт повернулся и взглянул на судью Фэнга:

— Я полагаю, что этот процесс окончен, ваша честь. — Он посмотрел на Кейт. — Но это еще не конец. Совсем не конец, пока я не принес своей супруге извинений, которых она заслуживает.

После того как судья ударил своим молоточком и объявил перерыв в заседании суда, началось настоящее столпотворение. Нед едва удержался на ногах, поскольку со всех сторон на него налетели молодые репортеры, сметавшие все на своем пути. Они беспорядочно устремились к двери, желая поскорее доставить в редакцию репортаж о заседании суда.

Харкрофт взглянул на Луизу и решительным шагом направился по проходу в ее сторону. Луиза не дрогнула, хотя он приближался, тяжело ступая на прямых, негнущихся ногах, едва сдерживая охватившую его ярость. Она не отвернулась. Они с Недом отрепетировали это в карете, хотя, учитывая все обстоятельства, Нед не мог изобразить и малой толики гнева и злости, излучаемой Харкрофтом. Как ни странно, основную сложность для Неда представляла вовсе не боль. Он каким-то образом очутился в мире, в котором уже не было боли, вернее, где она не имела значения. Перед ним стояла задача не потерять сознания, сохранить ощущение реальности, что временами становилось практически невозможным.

И ему надлежало быть в сознании сейчас. Харкрофт потянулся к Луизе. Нед не очень представлял себе, что задумал граф, но он пообещал Луизе, что муж не коснется ее и пальцем. И прежде чем Харкрофт успел схватить Луизу за руку, Нед протиснулся между ними, превозмогая жестокую боль в ноге. Он пожал протянутую руку Харкрофта.

— Прочь с дороги, Кархарт, — сквозь зубы прошептал Харкрофт, скривив губы в фальшивой улыбке.

— У твоей жены в ридикюле пистолет, — тихо произнес Нед. — Если ты дотронешься до нее, она выстрелит.

Харкрофт заглянул за спину Неду.

— Угроза убийством, — после долгой паузы произнес граф. — Как мило. — Он бросил на свою жену еще один, гораздо более свирепый взгляд. — Наслаждайся своей свободой, — прошипел он. — Я слышал, Швейцария славится превосходными санаториями.

При этих словах Нед почувствовал неуместное веселье. Значит, он предположил правильно — Харкрофт направил в Канцлерский суд прошение признать свою супругу душевнобольной. Конечно, нет причин для ликования, но, по крайней мере, в этом они не ошиблись. Хорошо, если им удастся предотвратить хотя бы этот процесс. Однако радость была ошибкой. Вместе со счастьем вернулись чувства, а с чувствами настоятельная потребность биться головой о стенку, пока милосердная смерть не заберет его, а вместе с тем прекратится и непрерывная, жуткая боль. Харкрофт взглянул на них в последний раз и вышел из комнаты.

Единственная причина, по которой Нед проделал весь этот путь, — единственная причина, побудившая его мужественно терпеть страдания последних нескольких часов, медленно приближалась к ним по проходу. Кейт выглядела великолепно — невысокого роста и хрупкая и в то же время сильная и неукротимая. Женщина, которая может бросить вызов судьям и бешеным мужьям и при этом не поведет и бровью, когда они рухнут к ее ногам.

Она приблизилась, и он страстно захотел заключить ее в объятия. Нед бы сделал это, если бы не уверенность в том, что едва он выпустит из рук спинку скамьи, в которую судорожно вцепился, то упадет плашмя на пол.

Кейт остановилась перед ним, смущенно улыбаясь. Он оценил всю прелесть этой улыбки, даже несмотря на серую пелену боли, окутавшую его.

— Ты, — заметила она, — выглядишь одновременно прекрасно и чудовищно.

— Тебе нравится мой костюм? Всегда мечтал изобрести новый фасон дорожного платья для джентльменов. Я назвал этот способ повязывать галстук: «Неумелый».

Она озадаченно покачала головой.

— Какой галстук?

— Вот именно.

Кейт улыбнулась. Хорошо было сознавать, что ему по-прежнему удается это, даже несмотря на все сопутствующие обстоятельства.

— Повернись ко мне, — предложила она, — и дай сполна насладиться новой модой.

— О нет. Я и так верчусь, — торжественно проинформировал ее Нед. И это было так. В его сознании комната описала медленный крут. Вместе с комнатой кружилось и ее испуганное лицо.

Луиза взяла Неда под локоть.

— Кейт, есть нечто, что тебе нужно знать.

Кейт снова взглянула на Неда, и тень обеспокоенности промелькнула между ее бровями.

— Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь.

Нет, только не это. Он доказал… он доказал… он доказал нечто очень умное и интеллектуальное, и, едва только комната перестанет кружиться, он расскажет ей, что именно.

— Сюда, — воскликнула Кейт. Она взяла его под другой локоть, и вместе с Луизой они усадили его на стул. Он приземлился на него с глухим стуком, жуткой болью отозвавшимся в его ноге. — Ты провел всю ночь на ногах, — сказала Кейт. — Ты устал. И твои брюки порваны. Тебя сбросила лошадь?

— Полагаю, он, должно быть, вывихнул лодыжку, — заметила Луиза. — Он хромает.

Они говорили о нем так, будто его здесь не было. В другом мире, в другом месте это бы обеспокоило его. Однако Неда действительно не покидало ощущение, что он не совсем присутствует здесь. Как умно с их стороны, что они это заметили.

Кейт присела рядом с ним.

— Вывихнул лодыжку? — повторила она. — Почему же, скажи на милость, ты сейчас на ней стоял? Это что, еще одна попытка доказать свою идиотскую мужскую правоту? — Ее пальчик, коснувшийся его шеи, был гораздо нежнее, чем ее слова.

Нед подумал о том, чтобы объяснить, что он не вывихнул свою лодыжку, но что-то ему подсказывало, что вряд ли правда больше успокоит ее.

— Если я смогу сделать это, — серьезно заявил он, — я смогу сделать все, что угодно. И если я смогу сделать все, что угодно…

Он больше никогда не будет беспокоиться о том, что снова окажется в той маленькой лодчонке в открытом море.

Но она не знала всей истории.

— Замечательно, но ты не в состоянии сделать все, — возразила Кейт, будто дело было в логике. — Ты не можешь разгуливать с вывихнутой лодыжкой. Глупый. — Она убрала волосы с его глаз. И прежде чем он успел заявить, что вполне даже может, она погладила его по голове. — Я не позволю тебе этого.

Кейт улыбалась. Ему тоже полагалось улыбнуться в ответ. Однако ему не удалось заставить свои губы проделать нечто более похожее на веселую улыбку, чем получившаяся у него кривая гримаса.

— Что это? — спросила она. — Тебя следует доставить домой к врачу. Блейкли, вы должны помочь.

— Нет, — протестующее воскликнул Нед. — Нет… Мне не нужна никакая помощь. Только не от Гарета.

— Нед, — обратилась к нему Дженни, — хочешь я…

— Нет, и особенно не от тебя, Дженни. Я все сделаю сам.

— Он упрямствовал все утро, — сообщила Луиза. — Я просто не понимаю, как ему удалось войти сюда.

— На мне надеты сапоги достаточно высокие и жесткие, чтобы послужить в качестве лубка. — Нед закрыл глаза. От этого боль не стала меньше. — И сейчас речь не обо мне и моей идиотской маленькой сломанной ноге. Все заживет. Нам следует, прежде всего, решить вопрос с леди Харкрофт.

— Сломанная нога? — Голос Кейт показался ему ужасным. — Что ты имеешь в виду, что значит сломанная нога? Я думала, у тебя вывих.

— О, — смущенно прошептал Нед. — Неужели я это сказал?

Да, он сказал это.

Он не помнил, как добрался до экипажа. По дороге домой Кейт буквально тряслась над ним, ее дыхание менялось всякий раз, когда карету подбрасывало на ухабе, словно она сама испытывала боль. Будто бы он был какой-то проклятый слабак, чтобы плакать от малейшего пустяка.

Его глаза настолько застилала пелена боли, что небольшая встряска совсем не имела значения. Едва они прибыли, Кейт подбежала к нему, чтобы помочь выйти из кареты. Ему не нужна поддержка. Если он сможет сделать это, он сделает все. Нед цеплялся за эту мысль, она поддерживала его, потому что альтернативой было упасть в обморок, как молоденькая дебютантка.

Если он справится с этим — устроит в безопасности леди Харкрофт, доставит Кейт домой, успокоит своего кузена и решит мировые проблемы войны и бедности прямо сейчас, — что ж, тогда он окончательно уверится в своих силах.

— Кейт, — прорычал он, когда она попыталась подставить свое плечо под его руку для опоры, — позволь я сам сделаю это.

— Блейкли. — Голос Кейт доносился откуда-то издалека. — Помогите.

— Мне не нужна помощь, — продолжал настаивать Нед. Ему казалось это вполне разумным требованием. — Я вполне способен на это сам. Я могу стоять на своих собственных ногах.

Но у него за спиной уже оказались чьи-то руки, кто-то обнял его, подхватил, поднял в воздух, разрушив последние путы, удерживающие его сознание.

— Нет, — слабо возразил он, — поставьте меня на землю.

— Не будь идиотом, Нед.

Это были последние слова, которые он услышал, и он даже не мог сказать, кому они принадлежали.