Прочитайте онлайн Испытание желанием | Глава 1

Читать книгу Испытание желанием
3418+2622
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Г. Толмачева
  • Язык: ru

Глава 1

Беркшир, три года спустя

Каменная стена, почти достигавшая высоты человеческого роста, тянулась вдоль дороги в гору, по которой поднималась Кейт. Прошлой ночью, которую она и кормилица провели на ногах, темные камни этой стены казались зловещими и подозрительными. Кейт представляла себе Юстаса Пэкстона, графа Харкрофта, притаившимся за каждым уступом, чтобы наброситься на нее с ужасными, отвратительными проклятиями и обвинениями.

Теперь же, в туманном утреннем свете, она различала мелкие желтые пятнышки диких цветов, пробивавшихся между камнями. Даже эта вековая ограда уже не производила на нее столь гнетущего впечатления, напротив представляясь приветливой и привлекательной. Ну а Харкрофт, что ж, Харкрофт был в Лондоне, как минимум в тридцати милях отсюда, и не имел ни малейшего понятия о ее роли в постигших его недавно неприятностях. Она заслужила небольшую передышку и впервые за последние две недели облегченно вздохнула.

И как нарочно, словно для того, чтобы поколебать ее недавно приобретенную уверенность в собственной безопасности, легкий утренний ветерок донес до нее тяжелое цоканье лошадиных копыт. Кейт резко обернулась, сердце бешено забилось в груди. И хотя ее буквально бросило в жар, она лишь еще больше закуталась в грубый плащ. Ее обнаружили. Он был здесь…

Однако позади нее не было ничего, кроме густого утреннего тумана. Кейт решила, что у нее слишком разыгралось воображение. Действительно, сложно себе представить, чтобы Харкрофт так быстро раскрыл ее тайну. Едва она опять облегченно вздохнула, как скрип колес деревянной телеги заставил ее вновь в ужасе затаить дыхание. Однако на этот раз было, по крайней мере, очевидно, что шум доносился от дороги. Взглянув в ту сторону, Кэтлин различила в тумане темный силуэт взбиравшейся на холм лошади с телегой.

Открывшаяся ей картина показалась знакомой и успокоительной. Пелена тумана по-прежнему практически заглушала все звуки. Телега двигалась медленно, влекомая лишь одной лошадью. Когда же Кейт в спешке почти добралась до вершины холма, все мышцы на ногах буквально горели от напряженной ходьбы, она смогла различить и другие детали. Телега оказалась груженной тяжелыми деревянными бочонками, отмеченными клеймом, которое она не могла разобрать. Лошадь, тащившая этот груз, была очень странной масти, почти не различимой в тумаке. Виднелись лишь нечеткие серые пятна и полосы. Лошадь с трудом взбиралась на гору, мышцы под ее причудливой расцветки шкурой ходили ходуном.

Кейт облегченно вздохнула. Очевидно, что возница был простым деревенским работником, а не Харкрофтом. Соответственно он не представлял для нее никакой угрозы. Слегка успокоившись, Кейт поглубже натянула на глаза капюшон, полностью скрывая лицо. Этот колючий грубый шерстяной плащ был ее единственной маскировкой.

И тут, словно в напоминание о ночном кошмаре, которого счастливо избежала Луиза, воздух прорезал свистящий удар кнута. Кейт сжала зубы и продолжила свой путь к вершине. Менее минуты спустя и несколькими ярдами[3] ближе звук повторился. Она прикусила язык.

Ей приходилось поступать практично и осмотрительно. У леди Кэтлин Кархарт, безусловно, нашлись бы резкие, уничижительные слова для этого человека. Однако сейчас Кейт была закутана в простой грубый плащ, и служанке, которой она хотела казаться, ничего не оставалось, как только робко опустить взгляд в землю. Служанка никогда бы не решилась заговорить с незнакомцем, тем более если у него в руках кнут и рядом лошадь. Да он и не поверит в то, что она является владелицей окрестных земель… достаточно взглянуть на ее наряд.

Помимо всего прочего, последнее, что нужно было Кейт, если она хотела сохранить свою тайну, — это то, чтобы в обществе стало известно, что леди Кэтлин Кархарт разгуливает по округе, вырядившись простой служанкой. Пока она поднималась на холм, удары кнута сопровождали ее путь. Поравнявшись с повозкой, она скрипнула зубами в бессильной ярости. И возможно, именно потому Кейт не сразу расслышала другой звук.

Заглушаемый противным скрипом колес старой телеги, этот новый шум был едва различимым. Однако еще один налетевший порыв ветра принес с собой ритмичный цокот копыт.

Кейт оглянулась и увидела, как на холм взбирается всадник.

Это было уже совсем другое дело. Простой сельский работник мог лишь раз в своей жизни мельком видеть леди Кэтлин на каком-нибудь празднике урожая — достаточно близко, чтобы потом хвастаться приятелям в кабачке за бочонком эля, что ему удалось поглядеть на герцогскую дочку. Он никогда бы не узнал ее обряженной в грубый плащ и чепчик служанки.

Однако всадник на лошади мог оказаться джентльменом. Вполне возможно, и в самом деле графом Харкрофтом, разыскивающим свою пропавшую жену. И если Харкрофт встретит одетую служанкой Кейт, если он узнает ее, ему ничего не стоит догадаться и о той роли, которую она сыграла в исчезновении его жены.

Все, что ему оставалось бы сделать в этом случае, — на несколько миль[4] проследить ее обратный путь. Тот пастушеский домик располагался не так далеко отсюда.

Кейт еще более тщательно закрыла лицо капюшоном и прислонилась к стене. Она вжалась рукой в ее шершавую, грубую поверхность. Несмотря на то что была закутана в плащ, Кейт гордо подняла подбородок. Она вовсе не собиралась просто так сдать Луизу ее мужу. И не важно, что он скажет или сделает.

Когда Кэтлин достигла вершины холма, из мутной утренней дымки показался всадник. Клочья тумана вихрились вокруг копыт его лошади, словно серые, едва движимые легким ветерком морские волны. Эта лошадь, безусловно, могла принадлежать только джентльмену — стройная, сильная, прекрасно сложенная кобыла, серая, как окутывавшая ее ноги рассветная мгла. Совсем не похожа на гнедого жеребца Харкрофта. Обнадежив себя этим, Кейт принялась внимательно рассматривать самого джентльмена.

На нем был цилиндр и длинный плащ, полы которого ритмично подбрасывало в такт перестуку копыт его лошади. Кем бы он ни был, его плечи казались слишком широкими для Харкрофта. Кроме того, лицо незнакомца закрывала рыжеватая борода. Уж точно не Харкрофт. Она не могла припомнить, чтобы была знакома с этим джентльменом.

Однако это совсем не означало, что всадник, в свою очередь, не узнал бы ее или не стал бы распространять сплетни о встрече с леди Кархарт, одетой в наряд служанки.

Кейт вздохнула и отвернулась, стараясь смотреть только себе под ноги. Если она не будет привлекать к себе внимания, он ее не заметит. Она выглядит как простолюдинка, а джентльмена его круга вряд ли заинтересует встреченная по дороге служанка.

Легкий стук копыт лошади всадника свидетельствовал о том, что он постепенно приближался к вершине холма. Мерная, ритмичная поступь породистой кобылы резко контрастировала с натуженными, судорожными рывками бедного животного, тащившего в гору свой поистине сизифов груз. Однако Кейт хватало и того груза, что лежал в данный момент у нее на плечах. Краем глаза она успела заметить, что всадник обогнал повозку. Полы его плаща промелькнули перед зашоренными глазами животного. Не больше фута[5] материи…

Однако запряженная в телегу лошадь остановилась и испуганно повела ухом в его сторону. Послышался резкий скрип деревянной оси повозки, и Кейт прижалась к стене. Еще один взмах плаща… Когда раздался новый удар кнута, Кейт содрогнулась. Несчастная лошадь сделала даже более того: она испуганно заржала и встала на дыбы. Телега опасно накренилась. Кейт услышала резкий деревянный скрежет и в полном смятении уставилась на дорогу.

Одна ось телеги сломалась ровно пополам. Лошадь запуталась в упряжи, и как бы бешено она ни брыкалась и ни натягивала поводья и постромки, у нее не было шансов выпутаться. Если напугать лошадь — она побежит, если не может бежать…

Не в силах оторвать взгляда, Кейт смотрела, как лошадь закатила глаза, пригнула уши… Ограниченный шорами взгляд животного мгновенно сконцентрировался на ней. Просвистел еще один удар кнута, и лошадь опять взвилась на дыбы. Она оказалась так близко, что Кейт могла ясно различить железные подковы, вспоровшие воздух прямо над ее головой. Кейт застыла от сковавшего ее ужаса, не в силах пошевелиться, словно заяц, пригнувшийся к траве при виде пикирующего на него коршуна. Ее руки похолодели. Сознание работало заторможенно, она была словно в кошмарном сне. Кейт могла бы пересчитать каждое ребро лошади, каждый четкий, напряженный рубчик, когда копыта оказались прямо перед ее глазами.

Когда же оцепенение, вызванное внезапным испугом, схлынуло, практические соображения побороли ее растерянность и неверие в происходящее.

Она едва успела припасть к земле, как массивные копыта ударили в стену ровно в том месте, где недавно была ее голова. Раз — и осколки камня и крошка строительного раствора посыпались ей на голову, два — и отлетевший кусок щебня вонзился в щеку. Лошадь пронзительно заржала и снова взвилась на дыбы.

Однако прежде, чем тяжелые копыта ударились о землю, кто-то встал прямо перед Кейт и рывком поставил ее на ноги, при этом едва не вывихнув ей руку, которую пронзила мгновенная боль. Тело его на секунду прижалось к ней — краткое прикосновение крепких, напряженных мышц к ее мягким округлостям. Он встал спиной к лошади, заслоняя Кейт от тяжелых железных копыт. Она внезапно осознала, что это был всадник — джентльмен на серой кобыле. Должно быть, он спешился и подбежал, чтобы оказать помощь.

Даже если бы она и захотела, у нее не оставалось ни малейшей возможности воспротивиться этому вмешательству, вырваться из его крепких объятий. Руки его сомкнулись вокруг ее талии, и он потянул ее вверх, пока ее пальцы не вцепились в шершавую поверхность стены. Кейт подтянулась и взгромоздилась на ее вершину. Ее сердце бешено стучало. Затаив дыхание, она взглянула вниз. Всадник внимательно смотрел на нее. Его глаза, два огромных коричневых колодца, сверкнули на нее, внезапно приковав внимание к его лицу, практически полностью скрытому широкой волнистой бородой. Он смотрел на нее так, будто бы испытал самое глубокое потрясение за последние несколько месяцев. На мгновение Кейт почувствовала легкую дрожь осознания чего-то знакомого…

Я знаю этого мужчину.

Но он снова отвернулся, и это чувство близости ускользнуло от нее, не дав возможности за него ухватиться, рассыпавшись, как мелкие острые камушки кладки стены, за которую она цеплялась.

Кем бы он ни был, у него, казалось, полностью отсутствовало чувство страха. Незнакомец снова обратился к бьющемуся в слепой ярости жеребцу. Джентльмен ступал медленно и плавно, намеренно стараясь избегать резких движений. Создавалось впечатление, будто он вальсирует с взбесившимся животным. Он отклонился от еще одного удара железных копыт.

— Стой там, Чемпион. — Голос незнакомца звучал тихо, но выразительно. — Я вовсе не хочу давить на тебя, но ведь ты никогда не успокоишься, если не перерезать тебе все эти постромки.

— Перерезать постромки! — возмущенно воскликнул возница, сжимая в руках кнут. — Что, черт возьми, такое вы там болтаете — перерезать постромки?

Джентльмен не обращал на него ни малейшего внимания. Сделав небольшой разворот, он оказался у лошади за спиной.

Возница едва удерживал при себе кнут, его рот перекосило от негодования.

— Адский пламень! Да что же вы себе такое задумали-то, а?

Незнакомец повернулся спиной к напрасно надрывавшемуся парню. Он что-то говорил разъяренному жеребцу — скорее, убаюкивающе бормотал. Кейт не могла разобрать ни слова, но хорошо различала его интонации, мягкие и успокаивающие. Лошадь еще пару раз взбрыкнула копытами в воздухе, потом встала, пританцовывая на месте. Она нервно мотала головой то в одну, то в другую сторону, стараясь не упускать из виду стоящего у нее за спиной джентльмена. Один резкий взмах ножом, потом другой. Он сильно рванул на себя разрезанные постромки, и жеребец оказался на свободе.

— Какого дьявола вы здесь натворили? Это мое животное, а вы его выпустили, мое!

Лошадь рванула вперед. Возница по-прежнему сжимал поводья в одной руке, так что она не могла убежать далеко. Однако, уже не будучи тесно впряженной в телегу и, что самое главное, оказавшись вне пределов досягаемости кнута восседавшего на этой телеге возницы, лошадь больше не оглашала тишину пронзительным ржанием, а лишь гордо гарцевала в отдалении, периодически взбрыкивая тяжелыми копытами, не выпуская из виду несомненно представлявших для нее опасность людей.

— Вот так, — заметил джентльмен, — ведь так же лучше, правда?

И так, несомненно, было лучше. Все остальные звуки этого холодного осеннего утра, казалось, умолкли после этих слов незнакомца: бешеные удары сердца Кейт, стук копыт нервно гарцующей на дороге прямо перед ней лошади, нетерпеливое похлопывание рукоятки кнута возницы. Она с силой вжалась руками в шершавые камни стенной кладки.

— Вы, джентльмены, все одинаковые. Напрасно вы о них так печетесь, — проворчал возница. — Глупое животное.

Последние слова его относились к лошади, которая, несмотря на это так называемое «попечение», все еще в страхе дрожала, тесно прижав уши. Бородатый джентльмен — а судя по выдающим благородное происхождение и воспитание интонациям его голоса и модному покрою сюртука, он определенно был джентльменом — наконец повернулся к вознице. Незнакомец подошел к селянину, наклонился и взял в руки поводья. Возница молча передал их, тупо таращась по сторонам.

— Печетесь? — мягко переспросил джентльмен. — Чемпион животное, а не картошка, чтобы ее печь. Кроме того, я предпочитаю обращаться по-доброму с существами достаточно большими, чтобы растоптать меня, вышибив дух и переломав все кости. Особенно если они так напуганы, что вполне способны это сделать. Всегда полагал, что глупо цепляться за принципы, когда эти принципы готовы рухнуть, похоронив тебя под собой.

Мимолетное чувство чего-то знакомого снова коснулось ее, тревожа, словно неопределенный аромат, случайно занесенный легким ветерком. Что-то в его голосе напомнило ей о чем-то, о ком-то, но нет, как ни старалась, Кейт не могла припомнить этот спокойный, повелительный голос, даже если и слышала его раньше.

Кейт сделала еще один глубокий вздох — и замерла. До настоящего момента она видела бедное животное лишь издалека. В тумане его странный окрас, эти нелепые белые пятна, казались лишь любопытной, доселе невиданной мастью. Однако теперь, со своей удобной позиции на вершине стены, Кейт разглядела, что на самом деле представляли собой эти пятна — рубцы и шрамы. Рубцы и шрамы, которые оставлял после себя рассекший шкуру до крови удар кнута, кровавые отметины, появившиеся от плохо пригнанной упряжи, следы небрежения и жестокого обращения в течение бог знает скольких лет.

Неудивительно, что несчастное животное взбунтовалось.

Возница развел руками.

— Вот те вынь да положь! — пожаловался парень. — Да я совсем ничего его и ударил-то… Моя мамаша всегда повторяла, что горести нам как бы только во благо, они нас сильнее делают. Я разумею, что вроде как в Библии[6] об этом толкуется. — Возница умолк и с несчастным видом пожал плечами.

— Как любопытно, — джентльмен обезоруживающе улыбнулся, и, даже полускрытая пышной бородой, его улыбка оказалась настолько заразительной, что возница также подхватил ее, оскалив свои редкие зубы, — но я что-то не припомню заповеди, которая бы наставляла бить животных. В любом случае я не согласен с этой сентенцией. Мой опыт свидетельствует о том, что горести вовсе не делают тебя сильнее. Это все равно как оставить больного страдать от воспаления легких в течение многих лет.

— Чего-о-о?

Джентльмен махнул рукой и снова повернулся к жеребцу.

— Никогда не доверяйте афоризмам. Любое высказывание достаточно краткое, чтобы его запомнить, грешит против истины.

Кейт едва подавила улыбку. Уголки губ незнакомца поползли вверх, будто бы он это заметил. Конечно, она глубоко сомневалась в том, что он вообще имел понятие о том, что она все еще здесь, поскольку возился в тот самый момент со смертельно напуганной лошадью. Медленно и осторожно Кейт спустилась со стены на землю.

Джентльмен порылся в кармане и вытащил оттуда яблоко. Лошадь настороженно расширила ноздри, принюхиваясь, и слегка повела ушами в его сторону. Кейт были хорошо видны ее ребра. Они не настолько выпирали, чтобы утверждать, что животное морили голодом, но мышечной ткани на них было явно недостаточно. Обезображенная жестокими рубцами и шрамами, шкура жеребца, вероятно, имела когда-то гнедой окрас. Однако дорожная грязь и угольная пыль, сплошным слоем покрывавшие его шкуру, лишили ее всякого намека на блеск и цвет.

— Господи меня прости, во имя всего святого, не кормите его! — возмущенно воскликнул возница. — Пустое дело, говорю я вам, от этой проклятой животины никакой пользы. Жеребчик у меня уже три месяца, и как я ни бил его, он шарахается от каждого несчастного шороха.

— Это, — заметил джентльмен, — звучит скорее как объяснение, чем как оправдание твоих действий. Не так ли, Чемпион? — Он бросил яблоко на дорогу перед лошадью и отвел взгляд в сторону.

Ей показалось, что он хорошо умеет обращаться с животными. Спокойно, мягко, по-доброму. Однако все это совсем не имело значения, потому что, кем бы он ни был, она не может заговорить с ним. И не важно, добрый он или злой, — он не должен знать, чем здесь занималась леди Кэтлин Кархарт, ни при каких условиях, если она намеревалась и дальше хранить тайну. Кейт начала потихоньку удаляться от сцены.

— Чемпион? Что это, кого это вы, господин, так странно называете?

— Ну, впрочем, может, у него есть другое имя?

Незнакомый джентльмен так и продолжал стоять чуть в отдалении, не делая попыток подойти к лошади поближе. Он внимательно смотрел вдаль, находясь от лошади на расстоянии натянутых поводьев. Точнее, в сторону Берксвифта, усадьбы Кейт, расположенной совсем недалеко от этого злополучного места. Еще один подъем, потом небольшая аллея и дом…

— Имя? — Возница тупо наморщил лоб, не в состоянии справиться с непосильной его интеллекту задачей. Сама идея того, что эта животина может иметь имя, представлялась ему, скорее всего, новой и чуждой. Потом понимание неожиданно отразилось на его физиономии, и он мерзко осклабился. — Чудно вы его прозвали, господин хороший, — Чемпион, ха!

— Ну да, Чемпион, боец. — Джентльмен недоуменно посмотрел на возницу, потом перевел взгляд на поводья, которые продолжал сжимать в кулаке. — Боец… м-м-м… победитель, понимаешь, как на турнирах, — вон какой он строптивый и упрямый.

— Ха, эка вы загнули — да он скорее убоина, а не боец. Мясо — так я его кличу. Лошадиное мясо. Хотя сдается мне, что за его жесткое мясо живодер не даст мне больше полпенни за фунт[7].

Джентльмен крепче сжал поводья.

— Я дам тебе десять фунтов за это животное.

— Десять фунтов? Да живодер предлагал мне…

— Если Мясо так же запаникует по пути на живодерню, ты рискуешь гораздо большим, чем просто потерей собственности. — Джентльмен посмотрел на Кейт как раз в тот момент, когда та торопливо огибала поломанную телегу.

Впервые за все время он обратил свое внимание непосредственно на нее, и Кейт буквально физически ощутила на себе его взгляд, одновременно тревожащий и знакомый. Она прижалась к стене.

Джентльмен встряхнул головой и отвернулся.

— Тебя бы, милейший, следовало отдать под суд за намеренное причинение опасности. — Он потянулся к карману, достал оттуда кошелек и начал отсчитывать монеты.

— Эй, послушайте-ка, господин хороший, я так не договаривался. Как я сдвину эту телегу?

Джентльмен пожал плечами:

— Со сломанной осью? Не думаю, что лошадь поможет тебе в этом случае. — Однако, говоря это, он достал еще пару монет из своего кошелька и бросил их на телегу, рядом с тем местом, где сидел возница. — Вон там — деревня.

Парень покачал головой и подобрал монеты. Потом он поднялся, спрыгнул с телеги и направился в сторону деревни. Джентльмен проводил его взглядом.

Видя, как он стоит, смущенно озираясь, Кейт решила, что ей самое время продолжить свой путь. Лошадь спасена, ее тайна — вернее, тайна Луизы также была вне опасности. Кем бы ни был этот мужчина, он не мог узнать ее. Несомненно, он решил, что она простая служанка, спешащая по делам своей сиятельной госпожи. Незначительное существо, мало чем отличающееся от спасенного им бедолаги.

Он приподнял шляпу в знак то ли запоздалого приветствия, то ли прощания и повернулся к своей ухоженной кобыле, которая невозмутимо ожидала его на дороге, ярдов в десяти от места основных событий этого осеннего утра.

Кейт полагала, что новоприобретенное животное покорно пойдет за своим хозяином с тем же жалким и униженным видом, который оно воистину собой представляло. Однако конь не склонил головы; напротив, едва мужчина подвел жеребца к тому месту, где мирно стояла его кобыла, тот яростно взмахнул гривой. Жеребец гневно заржал и принялся гарцевать на своих худых, в шрамах и рубцах ногах.

Серая кобыла опустила голову и отступила на шаг назад.

— Вы полагаете, они пойдут спокойно вместе? — спросил джентльмен.

С уходом возницы они остались вдвоем на этом холме. Он не мог адресовать свою речь ни к кому другому, кроме Кейт.

Кейт взглянула на него, уже успев пройти несколько шагов по дороге к дому. Она не смела заговорить с ним. Ее интонации, несомненно, выдали бы в ней леди, и здесь бы уже не помог никакой маскарад с одеждой. Она покачала головой.

Мясо оскалился на кобылу, недовольно раздувая ноздри. Его взгляд недвусмысленно говорил об одном: «Держись от меня подальше. Я дикий и опасный жеребец!»

Джентльмен переводил взгляд с одного животного на другое.

— И я думаю, что нет. — Мягкая смущенная улыбка тронула его губы, и он снова повернулся, чтобы взглянуть в глаза Кейт, еще раз остановив ее бегство.

Его неугомонный тревожный взгляд пробудил в ней странные чувства. Что-то в этом человеке — его голос, спокойная уверенность в себе — заставило ее замереть, по коже пробежал холодок. Она определенно знала его.

Или, быть может, ей только хотелось, чтобы все было именно так, и Кейт просто вообразила себе это чувство непонятной, но притягательной близости. Она бы обязательно запомнила такого мужчину.

Когда он снял шляпу, Кейт заметила, что, в отличие от других лондонских джентльменов, его лицо выглядело загорелым. Его плечи были прямыми и широкими, и заслуга в этом принадлежала вовсе не его портному. Он отвернулся от своего коня и направился к Кейт.

Нет, она определенно никогда бы не забыла такого джентльмена. Брошенный им на нее взгляд заставил ее почувствовать себя неловко — он смотрел так, будто ему были известны все ее секреты. Будто сознание этого доставляет ему неизъяснимое удовольствие, вызывает веселую улыбку.

— Итак, — проговорил он, — мы попали в весьма щекотливую ситуацию, миледи.

Миледи? Леди не носят колючие, серые, неудобные плащи. Они не скрывают свои прелестные личики под бесформенными чепчиками. Неужели он заметил роскошное прогулочное платье, когда подсаживал ее на стену? Или же он знает, кто она такая?

Он невольно окинул ее фигуру с головы до ног типично мужским взглядом, потом снова принялся рассматривать ее лицо.

Кейт не была такой дурочкой, чтобы сожалеть о том, что он спас ее из-под копыт взбесившейся лошади. Однако она искренне желала, чтобы он выехал сегодня по своим делам пораньше и не встретился на ее пути. Хорошо, что он, по крайней мере, ничего не сказал по поводу ее нелепого наряда. Вместо этого он…

— Это, — весело сообщил ей джентльмен, потрясая зажатыми в кулаке поводьями новоприобретенного жеребца, — напоминает мне одну из проклятых логических загадок, которыми изводили меня мои приятели в Кембридже. Пастух, три овцы и волк должны переправиться через речку в лодке, в которой могут поместиться лишь двое…

Понимание — и разочарование — внезапно настигли ее. Неудивительно, что он не хочет вызвать у нее гнев, задавая дурацкие вопросы о необычной одежде и одиночестве. Он был одним из тех мужчин. И именно поэтому он обратился к ней с такой легкостью и претензией на знакомство. В его тоне сквозили определенные надежды, столь не соответствующие подчеркнуто формальному обращению «миледи». Она вспомнила, как его рука оказалась на ее талии, и словно вновь ощутила прикосновение его разгоряченного тела. Тогда она ничего не заметила, кроме внезапного толчка и краткого касания крепких мужских рук, убравших ее с пути разъяренного, испуганного жеребца. Теперь же ее кожа покрылась мурашками там, где он сжимал ее в объятиях, будто бы взгляд его пробудил к жизни ее плоть.

И если он знал ее достаточно хорошо, чтобы рискнуть попытать счастья выиграть это постыдное пари, значит, он с тем же успехом способен был пересказать в обществе последние слухи о ней. И эти слухи, эти сплетни вполне могли достичь ушей Харкрофта. Теперь перед ней уже не стоял вопрос, услышит ли Харкрофт об этом случае, вся проблема заключалась в том, что именно ему расскажут и когда.

Кейт не могла себе позволить поддаться панике, только не сейчас. Она сделала глубокий вдох. Главной ее целью в тот момент было сделать так, чтобы впоследствии в обществе обсуждали ее слова, а не маскарадный наряд простолюдинки.

— Сейчас не время для логических головоломок, — оборвала его Кейт. — Вы прекрасно знаете, кто я.

Он изумленно на нее уставился. Невольно коснувшись рукой бороды, джентльмен покачал головой.

— Конечно, я знаю, кто вы такая. Я понял, кто вы, в тот самый момент, когда коснулся рукой ваших бедер.

Ни один настоящий джентльмен никогда бы не посмел напомнить об этом грубом, неприличном контакте. Однако еще ни один настоящий джентльмен не заставлял ее желать дотронуться до своей талии, чтобы ощутить невидимые следы прикосновений его сильных и нежных рук.

Она одарила его лучезарной улыбкой, и он моментально просиял в ответ. Кейт согнула указательный палец, словно желая подозвать его поближе. Джентльмен сделал шаг вперед.

— Значит, вы думаете сейчас об этом пари, ведь так?

Он замер на месте и ошеломленно затряс головой, однако все это его притворное изумление не могло обмануть Кейт. За эти годы она успела ознакомиться со многими вариациями на данную тему, разнящимися лишь степенью актерской одаренности исполнителя.

— Этому пари уже два года, — заметила Кейт. — Конечно, вы думали именно о нем. И вы… — с этими словами она ткнула своим изящным указательным пальчиком ему в грудь, — вы убедили себя, что являетесь именно тем человеком, который способен заполучить эти пять тысяч фунтов.

Он нахмурил брови.

— О да, — вкрадчиво продолжила она, и в ее голосе зазвучали нотки фальшивого благорасположения, — конечно, я прекрасно понимаю, что леди не пристало упоминать вслух о подобном пари джентльменов. Но вы, в свою очередь, вряд ли заслуживаете чести называться джентльменом, если решились принять его и попытаться меня соблазнить.

При этих словах он резко расправил плечи, его лицо побледнело.

— Соблазнить вас? Но…

— Неужели я поставила вас в неудобное положение? — с наигранным сочувствием поинтересовалась Кейт. — Возможно, вам показалось, что я грубо вторгаюсь в вашу частную жизнь со своими расспросами? Надеюсь, теперь вы вполне можете себе представить, что испытываю я, зная, что мою судьбу обсуждает весь Лондон.

— На самом деле…

— Только не надо лживых отрицаний. Скажите мне правду. Вы заявились сюда, думая, что вам удастся заполучить меня в свою постель?

— Нет! — воскликнул он оскорбленным тоном. Потом сжал губы, словно отведал нечто непереносимо горькое. — Хотя, если быть совсем откровенным, — добавил он более мягким и сокрушенным тоном, — и задуматься о том, то да, но…

— Мой ответ: «Нет, благодарю вас». У меня есть в жизни все, о чем только может мечтать женщина.

— В самом деле?

Он пристально на нее посмотрел. Кейт уже мысленно видела, как он пересказывает ее речь своим приятелям. И если он и в самом деле это сделает, то предметом пересуд светского общества станут ее слова, а не костюм. Харкрофт, конечно, услышит обо всем, но не увидит за этим рассказом ничего, кроме досужих светских сплетен. Еще одна история о неудачном соблазнителе, которому так и не удалось выиграть знаменитое пари. И Кейт по пальцам перечислила все прелести и преимущества своей нынешней жизни.

— У меня насыщенная и полноценная жизнь, в которой я много времени уделяю благотворительности. Безумно любящий меня отец. Огромное, даже по меркам лондонского общества, состояние. — Она чуть помедлила, прежде чем загнуть мизинец, одарив незнакомца обворожительной улыбкой. — Ах да… И мой супруг живет от меня на расстоянии почти шесть тысяч миль. И почему, ради всего святого, скажите мне, почему вы все задались этой идиотской идеей, будто я могу пожелать усложнить мою прекрасную и устроенную жизнь каким-то безнравственным, незаконным романом?

Он замер, потом видимо справился с собой и потер рукой покрытый рыжевато-коричневой густой бородой подбородок.

— Знаете, — негромко произнес он, — мой поверенный был прав. Мне следовало прежде побриться.

— Могу заверить вас, что ваша неопрятная внешность ни на йоту не повлияла на мой выбор.

— Это не борода, это… — Он судорожно сжал руку в кулак, потом мягко расправил ее.

Кейт невольно ощутила жестокое наслаждение, видя с его стороны столь заметные признаки смущения. Было бы нечестно заставлять страдать всех мужчин за ошибки ее мужа, но, в конце концов, этот намеревался соблазнить ее, что не вызывало в ней ни малейшего сочувствия.

— Да, вы выглядите просто ужасно, — заметила она с наигранным беспокойством в голосе. — Глупо. Неуклюже. Вы точно уверены, что вы не мой пропавший муж?

— Что же, в ваших словах есть смысл. — Он сконфуженно посмотрел на нее и приблизился еще на один шаг.

Он стоял теперь к ней так близко, что она видела, как вздымается при каждом вздохе его грудь. Он потянулся к ее руке. У Кейт уже не было времени от него отвернуться. А она должна, просто обязана была это сделать. Он нежно взял в руку ее запястье, так бережно, так осторожно, будто поймал упавший с дерева сухой листок. Пальцы его нащупали место, где заканчивалась перчатка. Она и в самом деле ощутила себя сухим осенним листом, готовым в любой момент вспыхнуть в жарком огне желаний.

Кейт было отчаянно необходимо спасаться бегством от этого человека, чтобы восстановить в душе мир и порядок, столь внезапно у нее похищенные. Он снова ей улыбнулся, в его глазах застыл печальный огонек. И внезапно, к своему глубочайшему ужасу, она осознала, что он хотел выразить этой своей последней неуклюжей фразой. Кейт поняла, почему его глаза показались ей смутно знакомыми.

Она знала этого человека. Тысячу раз за последние три года она воображала встречу с ним. Иногда ей казалось, что она с презрением отвернется от него, не произнеся ни слова. В другой раз она мысленно проговаривала про себя гневные, обличительные речи. Однако сцена неизменно заканчивалась его коленопреклоненными извинениями, которые она выслушивала с неприступным, царственным видом.

Однако сейчас в ней не было ничего царственного. В своих фантазиях она даже не могла себе и представить, что окажется перед ним в неуклюжем и тяжелом плаще служанки и с перепачканным дорожной пылью лицом.

Ее запястье все еще горело в том месте, где он его коснулся, и Кейт инстинктивно отдернула руку.

— Вот видите, — сухо заключил он, — я-то как раз абсолютно уверен, что являюсь вашим мужем. И я больше не нахожусь от вас на расстоянии шести тысяч миль.