Прочитайте онлайн Испытание желанием | Глава 18

Читать книгу Испытание желанием
3418+2619
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Г. Толмачева
  • Язык: ru

Глава 18

Некоторые вещи совершенно не изменились с тех пор, как Нед покинул Лондон. Одной из них был тускло освещенный игорный зал, расположенный в пользующемся дурной репутацией районе Лондона. Еще при входе был слышен стук игральных костей, бросаемых на зеленое сукно. В комнате стоял такой густой дым, что Нед мог вполне себе представить, как он вываливается в ночную мглу и сливается с хлопьями речного тумана.

Большую часть дня он провел, слоняясь по городу, однако эту встречу с игорными столами нельзя было отложить.

Те, из-за которых он явился сюда, — пятеро мужчин, которые, несомненно, считали себя джентльменами, — сидели в углу, шелестя картами. Вполне вероятно, что они опять играли в мушку[25]. Единственное, что изменилось за последние несколько лет, так это то, что, пока Нед наращивал мускулы, его былые приятели заплывали жиром.

Любой другой человек в сходной ситуации вызвал бы их на дуэль. Однако мало чести победить пятерку располневших пьянчужек, да и, кроме того, способ решения проблемы, придуманный Недом, обещал быть гораздо более любопытным. Помимо всего прочего, настоящие герои укрощали своих драконов.

Нед вошел в комнату. Проходя мимо столов, на которых стояли кувшины с дешевым вином, он теребил в руках похищенную им полоску шелковой ткани. Они не услышали его приближения, настолько были захвачены игрой. Они даже не обратили внимания на его тень, размножившуюся в свете нескольких ламп и упавшую на зеленое сукно стола.

Это действительно оказалась мушка, и, судя по большой стопке рассыпанных по столу банкнотов, игра была в самом разгаре.

Однажды Нед уже был столь же рассеян, как и эти джентльмены. Он так отчаянно топил свое прошлое в вине, что чуть не проиграл за этим столом свое будущее. Слава богу, он остановился.

Лорд Эллисон — его бывший приятель — так и светился от радости, положив последнюю карту.

— Я выиграл! — торжествующе воскликнул он.

Его соседи бормотали поздравления. Еще один человек расстроенно потряс головой — и внезапно остановился, заметив Неда. Он уставился на него затуманенными алкоголем глазами.

— Кархарт? — медленно спросил Альфред Деннис. — Это ты? Слышал, ты вернулся. — Он несколько раз моргнул, словно пытаясь постичь смысл внезапного появления Неда. Похоже, Деннис еще не совсем утратил способность соображать, потому что он внезапно просиял. — Послушай-ка, ты к нам присоединишься?

Он потянулся за стулом и сделал попытку приставить его к столу.

— Давай же, Кархарт! — заметил Эллисон. — Мы уже тысячу лет не веселились вместе. Чувствуешь в себе силы для небольшого пари, а?

Ни у кого не возникло ни малейшего сомнения, что они делают что-то не так. И в этом лежала еще одна причина, по которой Нед не вызвал их на дуэль — это все равно что сражаться с вязким илом зацветшего пруда. Водоросли никогда не поймут, в чем их вина.

Нед отодвинул ногой стул.

— На самом деле, — сказал он, — я здесь для того, чтобы получить выигрыш.

— Какой же? — поинтересовался Эллисон. — Деннис… нет, Порт-Мортон, ты вроде еще стоишь на ногах. Принеси книгу.

Один из джентльменов предпринял отчаянную попытку подняться из-за стола.

— В этом нет нужды, — заявил Нед. — Пари, о котором я говорю, вам хорошо известно. — Нед положил полоску шелковой материи на стол. Это была вещичка изящной работы — по розовому шелку были вышиты роскошные розы, блестели атласные завязки.

— Кархарт, — проговорил Деннис, — ты что, положил на стол подвязку?

Пять джентльменов уставились на него, поджав губы в одинаковом смятении. Хотя нет, не совсем одинаковом. Их лица окрасила причудливая палитра красок — от бледно-зеленого оттенка Порт-Мортона до багрового Эллисона.

— Полагаю, вы помните это пари, — спокойно проговорил Нед. — Любой мужчина, который соблазнит леди Кэтлин Кархарт и предоставит в качестве доказательства предмет ее нижнего белья, получает пять тысяч фунтов.

Деннис уставился на вышитую вещицу. Он смотрел на нее более десяти секунд, и на лице его не отразилось ни малейшего понимания. Наконец он поднял глаза, сконфуженно нахмурив брови.

— Кархарт, — заплетающимся языком вымолвил он, — ты не можешь соблазнить свою жену.

Нед приподнял одну бровь:

— Ах, да что ты? Мне ужасно жаль это слышать, Деннис. Как, должно быть, сложно оказалось это для тебя. Надо сказать, это было не очень трудно… но, принимая во внимание твое признание… возможно, у тебя есть… проблема, а? — Нед неловко пожал плечами. — Ты, наверное, делал что-то не так. Ты знаешь, есть доктора, которые вполне могут помочь с этим.

Даже и до планктона дошло бы, что его мужское достоинство оказалось задето. На самом деле, вероятно, это была единственная вещь, дошедшая до его сознания. Деннис покраснел и затряс головой.

— Не имею ни малейшего представления, о чем ты здесь толкуешь, Кархарт. Нет никакой необходимости в докторе. — Однако этот достойный джентльмен скорчился, словно желая защитить свое причинное место. — Полагаю, мужчина может соблазнить чью угодно жену. В том числе и свою собственную. Все, что я хотел сказать, так это то, что в этом нет никакого удовольствия… если ты это сделаешь.

— Нет удовольствия? — Нед печально покачал головой. — Ты точно делаешь это как-то не так.

Улюлюканья и смешки стали громче, и Деннис покраснел еще больше.

— Тебе же не нужно пять тысяч фунтов, Кархарт, — вставил слово Порт-Мортон. — Что ты будешь с ними делать?

Нед пожал плечами:

— Не знаю. Вероятно, куплю жене какую-нибудь милую вещицу.

— Украшения? — поинтересовался Эллисон. — Будто бы она твоя любовница? Побойся бога, Кархарт. Что за бесцельная трата денег. Что за феноменально бесцельная трата денег.

— Эллисон, — ответил Нед, — не люблю повторяться, но и ты, вероятно, делаешь это как-то неправильно. И поэтому, джентльмены, вы проиграли. А я даже спустя три года, проведенные вдалеке, выиграл. Закрывайте это пари. Все кончено, и не может быть никаких вопросов.

Они по-прежнему смотрели на него округлившимися от изумления, не верящими глазами.

Нед улыбнулся шире и склонился над ними:

— Закрывайте пари, джентльмены, иначе в следующий раз вы расплатитесь куда большим, чем деньги.

Эллисон покачал головой, так и не осознав произошедшего, и кивнул на место рядом с ним.

— По крайней мере, сыграй с нами, дай нам шанс отыграться.

Нед отмахнулся:

— Меня уже давно ждет дома жена.

Лондон оказался для Кэтлин головокружительной смесью хорошего, плохого и сбивающего с толку. В первые же дни после их прибытия по городу поползли слухи о ней и ее супруге, в немалой степени благодаря шутке, выкинутой Недом за игральным столом. Однако эти обсуждения были романтическими и лишь помогли им поддерживать легенды о том, как они проводят время, чтобы они поскорее достигли ушей Харкрофта. И, о да, как же эти истории, должно быть, смутили его. В обществе только и говорили о том, что счастливая пара узнавала по поводу рейсов во Францию, особенно кораблей, отплывающих из Дувра. Мистер Кархарт выказывал немалый интерес к самым ничтожным событиям в Ипсвиче[26].

Было и еще около сотни ложных следов.

На третий день такой жизни у Кейт голова пошла кругом. На четвертый все ее тело нещадно болело. Сегодня, через неделю после того, как они начали свою кампанию по дезинформации Харкрофта, она увидела его в первый раз. Он присутствовал на одном из вечеров. Граф заметил Кейт — и, стоя в другом конце комнаты, бросил на нее разъяренный взгляд, прежде чем удалиться со злобной ухмылкой.

Ухмылки особенно хорошо удавались Харкрофту. Если бы эти самодовольные, презрительные выражения лица были золотыми монетами, то Харкрофт уже обладал бы достаточным количеством наличности, чтобы поддерживать торговлю всего королевства Сардиния. Так что еще одна погоды не делала. Однако именно эта усмешка почему-то запала Кейт в душу. Она не могла никак избавиться от неприятного ощущения и после того, как они с Недом покинули сверкающую огнями бальную залу. Сейчас ей стало даже еще хуже, к тому же от постоянной тряски спешившего домой экипажа Кейт почувствовала дурноту.

— Он что-то задумал, — произнесла она вслух.

Ей не надо было уточнять, кто он. Она ощущала рядом с собой сильного, надежного и уверенного в себе мужчину — своего супруга. Экипаж качнуло на повороте, и она прижалась к нему. Нед не двигался, будто бы обладал достаточной силой, чтобы противостоять инерции.

— Он начал процесс в Канцлерском суде[27], — сказал Нед. — Конечно, он проделал все это втайне. Однако мне удалось собрать кое-какие сведения. Это вкупе с некоторыми замечаниями, которые он высказал мне, когда думал, что я отношусь к нему с симпатией… — Нед вздохнул. Она почувствовала это, судя по движению его груди около своего плеча, и уставилась перед собой в темноту.

— Хорошо. Но что же он задумал?

— Это лишь предположение. Подобного рода процессы обычно проводятся в обстановке строгой конфиденциальности. По причинам, которые скоро станут очевидными.

— Так что же это?

— Я полагаю, он направил прошение в Канцлерский суд с требованием признать Луизу сумасшедшей.

У Кейт перехватило дыхание.

— Он говорил мне что-то об этом прежде. В то время я отнесся к этим разговорам как к признакам его эмоциональной неустойчивости и последствиям сильного потрясения. Если его прошение удовлетворят, Луиза не сможет свидетельствовать — ни в деле о разводе, ни в деле о супружеской жестокости.

Кейт показалось, что ее внезапно окутало холодом, и внутри у нее все сжалось.

— Он хочет просто подстрелить ее как куропатку. Ей надо явиться в Канцлерский суд хотя бы для того, чтобы свидетельствовать в свою защиту. Если она это не сделает…

— Ее признают недееспособной. — Нед положил руку на колено Кейт. — Недееспособные не обладают никакими свободами. Харкрофт сможет запереть ее. Любые меры, какие бы он ни предпринял после этого, какими бы жесткими они ни были, будут рассматриваться лишь как попытки вылечить — или, по крайней мере, — подавить нарушения ее рассудка. Если его сделают опекуном вследствие ее душевного расстройства, он получит над ней больше власти, чем просто муж над своей женой.

Кейт прижала пальцы к вискам.

— Он устал гоняться за нашими призрачными намеками и решил атаковать. Что же, по крайней мере, теперь мы знаем, в каком направлении нам действовать.

— Нам следует связаться с леди Харкрофт, чтобы прояснить ее нужды, — заметил Нед.

— Да, так. — Кейт помассировала пальцами виски. — И нам надо подумать о том, чтобы предпринять небольшой ответный выпад. Я полагаю, стоит переговорить с лордом-канцлером по поводу прошения Харкрофта о признании Луизы сумасшедшей. — Она натужно улыбнулась. — Свидетельствовать в ее поддержку. И возможно, я думаю, мы подадим на рассмотрение лорду-канцлеру другое прошение.

— У Харкрофта есть еще какой-то другой план, — сказал Нед. — Я еще не понял, в чем он заключается, но не беспокойся. Я защищу вас — тебя и леди Харкрофт.

Она торжественно кивнула.

— А кто позаботится о тебе?

Он удивленно фыркнул, но был в этом его движении и очевидный испуг.

— Никогда не думал, что мне нужно, чтобы обо мне кто-нибудь заботился.

Граф Харкрофт показал себя мстительным, злобным и не стесняющимся применить силу, чтобы достичь своих целей. Кейт не думала, что граф пылает особой любовью к Неду — только не после того, как тот подвесил его за шиворот к стене в коридоре.

— Конечно, тебе это необходимо. — Ее рука скользнула по его колену.

Она никогда не думала, что колено может быть таким напряженным. И тем не менее это было именно так — он дернулся от ее прикосновения, словно желая увернуться. Дыхание его замерло.

— Я не хочу быть тебе обузой, — прорычал он.

— Обузой? Кто сказал, что ты будешь обузой? Я просто хочу помочь тебе.

— Я не хочу, чтобы мне помогали. Мне не нужна помощь. — Она вполне могла себе представить, как он гордо задрал подбородок, произнося эти слова.

Кейт медленно отдернула руку. Она глубоко вздохнула, пытаясь проглотить настигшую ее боль и обиду. Она думала, что он другой, что он разглядел ее истинную сущность за хрупкой внешностью. Что он видит в ней человека достаточно сильного, чтобы ему довериться.

Но конечно, он взял ее еще неделю назад, но с того первого вечера он не провел с ней ни одной ночи. Напротив, он опять сделал себе отдельную кровать в комнате, где царил ледяной холод. Это было всего лишь молчаливым способом прогнать ее прочь. Его любви оказалось достаточно всего на несколько часов, но ее явно не хватало, чтобы доверить ей свои тайны. Ее не хватало даже на такую малость, как доверить ей свой сон.

Нед взял ее за руку:

— Нет, это не имеет к тебе отношения. Ты должна понимать.

Однако вместо того, чтобы все объяснить, он замолчал. Кейт ждала, моля себя набраться терпения.

Нед тяжело вздохнул:

— Ты такая сильная. Ты даже не можешь себе представить.

Она хотела бы отодвинуться от него, свернуться в сторонке, убаюкивая свою боль. Вместо этого Кейт подавила вздох.

— Я попытаюсь.

Нед еще раз вздохнул и неловко пошевелился.

— Иногда нечто происходит со мной. — Похоже, ему казалось, что это объяснение вполне адекватно, потому что он так и продолжал, ссутулившись, сидеть рядом с ней на сиденье.

Господи, упаси ее от неразговорчивых мужчин.

— «Нечто» — это не очень определенное слово, — попыталась пробудить она его к большей откровенности.

— Понимаешь, это не очень определенное… нечто. Я никогда не мог подобрать нужных слов для описания его. Видишь ли, это не совсем безумие.

Кейт не думала, что он и в самом деле ответит на ее вопрос, скорее напустит еще большего тумана. Однако то, что он сказал, потрясло ее, заставив надолго замолчать. Если это не совсем безумие, то насколько оно к нему близко? Она почувствовала толчок его локтя и поняла, что он снял цилиндр и поставил себе на колени, прижав к груди.

— Я спрашивал врача, — сказал он своему цилиндру. — Так что мне это хорошо известно. Это не безумие. Безумие — это когда ты не можешь контролировать свои слова или поступки или не даешь себе отчета в том, что реально происходит. Я же полностью контролирую все свои действия. Постоянно. Я могу делать все, что захочу.

Неужели он хочет спать в ледяном холоде, выставив ее за дверь.

— Я могу делать то, что хочу, — медленно повторил Нед. — Я просто… Иногда я не хочу.

— Не хочешь чего?

Экипаж тряхнуло на повороте, и ее снова бросило на него.

Кейт почувствовала, как он пожал плечами.

— Когда это начинается, я не хочу даже вставать по утрам. Впервые это случилось, когда мне было девятнадцать. Я проводил в постели недели. Моя матушка решила, что я заболел, но врач не нашел у меня никакой болезни. Я просто не хотел вставать.

— Это не очень похоже на нечто.

— Мне проще думать об этом как о чем-то отдельном. Иначе остается лишь одна альтернатива, что я сам и есть это нечто. Что каждые несколько лет я просыпаюсь однажды утром и решаю вести себя так, будто я совсем другой человек. Нет, Кейт, мне спокойнее считать эти явления лишь краткими отступлениями от своей натуры. Быть уверенным, что это нечто, находящееся вне меня. Я не могу этого объяснить, просто знай, что я не безумный и тебе не следует никогда больше об этом беспокоиться.

— Не беспокоиться об этом? Но…

Он поднял обтянутую перчаткой руку и коснулся пальцем ее губ.

— Нет, не делай из меня какое-то раненое создание, за которым надо ухаживать, чтобы вернуть ему здоровье. Здесь нечего лечить, Кейт, и для тебя не осталось драконов, чтобы с ними расправиться. Это лишь зверь, которого мне уже удалось подчинить. Иногда он поднимает голову. В прошлом он старался победить меня. Но ему это не удалось. И не удастся. Мне не нужна помощь. Мне не нравится помощь — она может ослабить меня, заставить хотеть делать еще меньше.

— Но…

— Это не важно.

Он ударил рукой в стенку экипажа, чтобы усилить значение сказанного, и карета, громыхая, остановилась. Кейт понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что они встали не из-за этого плохо рассчитанного удара, а потому, что экипаж подъехал к их лондонскому дому.

Нед потянулся и взялся за ручку двери, удерживая ее на месте, чтобы никто не прервал их уединения. Дверь дернулась, однако лакеи быстро осознали, что она закрыта изнутри, и больше их не тревожили.

— Тебе не надо беспокоиться, — повторил он. — Я больше не валяюсь в кровати, когда это происходит. Теперь я готов к этому. Я тренировался, чтобы спокойно встретить то утро, когда оно снова наступит. Я готовился к этому, приучая себя делать те вещи, которые мне не хотелось делать.

— Как, например…

— Как, например, пробежать три мили утром, а потом, когда кажется, что больше уже ничего не сможешь сделать, пробежать еще три. Или спать с открытыми окнами с погашенным камином. — Он встретил ее взгляд. — Иногда отказываться разделить с тобой ложе, когда я безумно хочу тебя. Я сделал себя достаточно сильным, чтобы эти явления не имели для меня больше никакого значения.

— Мне это кажется… — Кейт замолчала, пытаясь подобрать нужное слово. Странным? Необъяснимым? Очень холодным? Ни одно из этих слов не подходило, и она гордо вскинула подбородок. — Мне кажется, ты должен был рассказать мне об этом.

Она бы помогла. Она бы обязательно что-нибудь сделала. Кейт уже начала строить планы.

В ответ он отодвинул щеколду и открыл дверь. Лакеи преданно вытянулись. Нед повернул голову, и его напряжение пропало за озорной улыбкой.

— Что же, — беспечно заметил он, — мне кажется, мои попытки тебя развеселить были гораздо более забавны. Ты этого не находишь?

Он вышел из кареты. Кейт смотрела на дверку экипажа, не веря своим ушам. Он не должен — он просто не может прекратить их беседу так, будто бы ничего не произошло. Кейт вскочила так быстро, что едва не ударилась головой о крышу кареты.

— Нед, ты… ты…

Ее слова были встречены холодной тишиной. Вздохнув, она подобрала юбки и задержалась около дверей кареты. Однако Нед не оставил ее; он занял место лакея и, когда она поставила ногу на ступеньку, протянул ей руку, помогая сойти. Его пальцы были теплыми даже сквозь перчатки.

— Мне очень хорошо удавались эти шутки, — заметил Нед, и его голос был столь тих, что ей пришлось напрягаться, чтобы расслышать его, даже несмотря на бархатную тишину ночи. — Когда мы поженились, я достиг совершенства, разыгрывая из себя шута. В конце концов, гораздо лучше, когда твои прегрешения приписывают фиглярству, чем позволить всем догадаться, что с тобой периодически случается это ужасное нечто, которое не совсем безумие. — Он снова усмехнулся, и выражение его лица настолько не соответствовало серьезности тона, что Кейт покачала головой.

Он взял ее за руки, когда они поднялись по ступенькам.

— Но…

— Я не сказал тебе, Кейт, потому что не хотел, чтобы ты знала. Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня и видела слабость. Мне не надо было, чтобы меня кормили овсяной кашкой и подтирали подбородок. Кроме того, чем меньше людей об этом знает, тем менее реальным это кажется.

Последняя фраза показалась ей настоящим суеверием. Кейт нахмурилась, глядя на своего мужа. Однако он совсем не смотрел на нее. Напротив, он проскользнул через парадную дверь, управляя беседой с такой легкостью, будто бы вел Кейт в туре вальса. Он снова оставил ее в стороне. И пусть это было не так, как три года назад, когда он уехал в Китай, но он все равно оставил ее. Это было забвением, отрицанием самого смысла их брака, того, чем она могла бы стать для него, если бы он только ей это позволил.

Если Нед думает, что она не достойна даже того, чтобы услышать правду, он совсем не доверяет ей.

Кейт встала как вкопанная, и он остановился тоже.

— Нет. — Все, что ей оставалось, — это категорическое отрицание.

Второй лакей застыл перед ней, желая принять ее меховую накидку.

— Миледи? — В его голосе прозвучало замешательство.

— Нет, — еще раз повторила Кейт, слегка смягчив тон, — нам больше не понадобятся сегодня ваши услуги.

Нед не возражал ей. Вместо этого он выглянул из-за дверей гостиной и окинул взглядом удаляющегося лакея. Когда они остались одни, он отошел от стены и заглянул в гостиную. В камине горел огонь, однако его тусклого свечения было явно недостаточно. Тем не менее Нед не взял с собой канделябр и не зажег масляные лампы.

Было бы ошибкой думать, что он прогоняет ее. Нет, напротив, он приблизил ее к себе, настолько только мог отважиться. Однако она хотела, чтобы он отважился на большее. Кейт ждала, затаив дыхание.

Теперь он казался ей не более чем темным силуэтом, его спина была освещена неяркой масляной лампой, горевшей в коридоре. Она с трудом различала его темневший профиль. Острая линия носа, приподнятый подбородок. Казалось, тишина наполнена сомнениями.

— Итак? — наконец произнес он. — Я полагал, ты хочешь задать мне некоторые вопросы. Что ты желаешь узнать?

— Я думала, что ты не хочешь мне отвечать.

— Я и не хочу. — Он фыркнул, словно сдерживая смех. — И именно потому это делаю. Прелестно работает, не правда ли?

Она хотела бы задать ему тысячу вопросов. Когда приходит это «нечто»? Как оно начинается? Что можно с этим поделать, кроме того, что просто принять страдания? Однако в окутавшей их темноте и тишине все было не важно, за исключением одной небольшой детали.

— Ты не позволяешь мне помочь тебе потому, что думаешь, будто я на это не способна? Потому что считаешь, что я сломаюсь, если ты на меня обопрешься?

Он покачал головой.

— Кейт, — тихо проговорил Нед, — ты самая неукротимая и смелая женщина, которую я знаю.

— Не лги мне.

— Правда. Если бы тебя бросили в логово ко львам, ты бы приказала им смести кости ягнят, которыми они перекусили за завтраком, в мусорную кучу, и они бы не осмелились тебя ослушаться. Если бы ты оказалась в пустыне, то заново отстроила бы там Рим — начиная от самого простого фонтана и заканчивая мраморными залами. И ты сделала бы все это голыми руками, ну, возможно, с помощью карманного ножичка.

— Мне неинтересно оставаться в пустыне, Нед. Если я такая способная, как ты мне это рассказываешь, почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе?

Несколько секунд он молчал, не говоря ни слова. Повисшая тишина словно возродила все ее старые сомнения, старые боли и обиды.

Он лгал ей. Все эти прекрасные слова о львах, Риме и неукротимости — всего лишь сказки, чтобы утешить ее.

Кейт не нужны были утешения, и ее не особенно волновала ложь. Не сейчас.

— Ох, — наконец сказал Нед удивленно. — Я думаю… Я думаю, что это нечто похожее на ревность.

— Ревность?

— Я же говорил тебе, что все мужчины — животные. Хочешь знать, насколько я на самом деле недостойный человек? — Он бесшумно повернулся к ней, и она отступила на шаг назад. Кейт натолкнулась на что-то твердое — она нащупала руками полированное дерево. Оказалось, она врезалась в столик, высотой примерно доходящий ей до бедра.

— Ревность? Но…

Нед выпрямился и подошел к ней ближе. Она не видела его лица, но его плечи казались напряженными. В нем словно внезапно полыхнули тлеющие эмоции. И он приближался к ней. У Кейт изменилось дыхание.

— Спокойствие и контроль над своими чувствами так легко давались тебе. Даже когда ты была потрясена, расстроена, ты никогда не теряла самообладания. — Эти слова из уст любого другого человека прозвучали бы грубо и злобно. Когда их говорил Нед, они казались ей лаской.

Кейт оперлась на столик. Он слегка пошатнулся, и она услышала звук какого-то керамического предмета — возможно, стоящей на нем вазы или камня, однако ей было некуда скрыться от его напора. Кейт обхватила себя руками, однако этот жест вряд ли мог защитить ее.

— Я ревновал, — продолжал он, — к тому, как ты не давала каким-то там обстоятельствам остановить тебя — ни страхам, ни даже злобным, жестоким мужьям. Если бы ты обнаружила, что тебя преследует какое-то странное нечто, то никогда бы не осталась в постели. Ты бы встретила его спокойно и деловито и легко избавилась бы от него одним поворотом головы. Если бы ты захотела показать себя, тебе бы никогда не пришлось бежать для этого в Китай. — Он дотронулся пальцами до ее щеки.

Нед возвышался над ней, жар его тела обжигал ее.

— Я ревновал, — шептал он, — я отчаянно ревновал ко всему, что тебя окружает. — Он был так близко, что Кейт почти ощущала на вкус его слова, доносившиеся до нее с его дыханием. — Это было в высшей степени несправедливо, что ты так хорошо владела собой, когда я отчаянно желал обладать тобой сам.

У Кейт перехватило дыхание.

— Это… На самом деле это можно устроить.

Нед положил руки ей на бедра:

— Сколько нижних юбок на тебе сейчас?

— Пять.

Он склонился над ней.

— Я ненавижу их все. — Он заключил ее в объятия, руки его сомкнулись на ее талии, он тесно прижался к ней всем телом.

— Сними же их, — предложила она.

Пальцы его врезались в ее плоть сквозь все пять слоев ненавистных, бесполезных юбок. Потом он поднял ее на руки и посадил на тот самый полированный столик, к которому она недавно прижималась. Столик тихо скрипнул, когда она оказалась на нем.

— Нет, — прошептал Нед, — на это надо слишком много времени. Я привык к ревности.

Нед прижался к ней, его тело было твердым и требовательным. Он раздвинул ей ноги, его руки скользили по ее коленям. Кейт почувствовала легкое дуновение холодного воздуха, коснувшегося ее бедер, а потом его руки. Он гладил ее пальцами, а она наслаждалась своими ощущениями. Его прикосновение к ее бедрам оказалось для нее волнующей неожиданностью. Нед наклонился к ней и нежно поцеловал ее в ухо. О да, в ухо. Сладостные ощущения охватили ее, и она позволила ему овладеть собой.

Кейт не знала, как долго они стояли так, — его рука, ласкающая ее ноги под юбками, его губы, целующие изгиб ее ушка. Но когда его рука скользнула вверх по ее бедру, он ощутил теплую влажность ее желания. Он касался ее нежной плоти. Да. Дотронься до меня здесь. Кейт издала сдавленный стон, Нед хрипло дышал.

Кейт потянулась, чтобы насладиться его вкусом. Она жаждала слиться с его кожей, ее губы отыскали в темноте его рот. Долгий поцелуй превратился в неуклюжую возню — его руки переплелись с ее руками, стремившимися расстегнуть пуговицы его брюк. Он склонился, раздвигая ее ноги, — и в следующее мгновение он наполнил ее, горячий и твердый.

Кейт тесно прижалась к мужу. Это не имело никакого отношения к самообладанию, к обладанию вообще. Напротив, это было признанием, требованием, будто прикосновения его бедер стали вдруг для нее столь же необходимыми, как дыхание.

Он вошел в нее медленно и твердо. Стол заскрипел под ее весом и его напором. Нед целовал ее шею, гордый изгиб подбородка. Его дыхание таяло у нее на губах, будто бы она сама была его воздухом. Его язык сливался с ее языком, словно она стала тем единственным вкусом, который он так жаждал.

Нед удерживал себя от последнего, завершающего акта их любви, — она чувствовала, как напряглись его мышцы, осязала его контроль над собой. Бусинки пота скользили по его лицу. Она ощущала страстный огонь внутри, изысканную спираль наслаждения в глубинах своего чрева. Она прижалась к нему бедрами, и удовольствие охватило ее, все тело, до самых кончиков пальцев, подхватив ее, словно внезапная осенняя буря.

Его движения стали быстрее и тяжелее, наполняя ее сладостным удовольствием, когда она достигла экстаза. Весь мир задрожал и обрушился стеклянными брызгами.

А потом он обхватил ее бедра. Он не вскрикнул, не дал стону сорваться с уст. Единственное свидетельство испытываемого им удовлетворения были его руки, сжавшие ее тело в страстных объятиях.

После того, что он сделал для нее — в гостиной, с настежь открытыми дверями во все коридоры, где их мог бы заметить всякий, Кейт осознала, что его удовлетворение удивительно сильно задерживалось. И когда он отстранился от нее, оправляя свой костюм, она поняла, что он делал это намеренно. Потому что, несмотря на все разговоры Неда о ее самообладании, только он мог обладать ею. Только он мог дарить ей наслаждение. И даже в любовном экстазе он сохранял контроль.

Ах, — потрясенно подумала она, — да ведь это я ревную его. Она хотела всего его, всего без остатка. Однако эта жадная страсть утихла, когда биение пульса стало постепенно приходить в норму. Едва дыша, они долго пожирали друг на друга глазами. Потом он сделал шаг — неуклюжий, пошатывающийся шаг — и выругался.

— Черт возьми! — тихо воскликнул он. — Кому в голову пришла блестящая идея украшать эти столики — эти прекрасные столики такой замечательной высоты — вазами?

Кейт смущенно посмотрела по сторонам. У нее ушло какое-то время, чтобы осознать, что за осколки, поблескивавшие в тусклом свете камина, были рассыпаны на полу. Тот звук разбившегося стекла, который она слышала в минуту экстаза, вовсе не был продуктом ее разгоряченного воображения.

Она не могла ничего поделать. Несмотря на гнетущие ее дурные предчувствия, Кейт рассмеялась. Она обняла Неда и уткнулась лицом в его рубашку. Он был мокрым от пота — так же, как и она. Стоял теплый осенний вечер, на ней по-прежнему было надето пять ненавистных юбок, и его сердце билось в унисон с ее собственным, несмотря на все их одежды. Он провел рукой по ее влажным волосам.

— В следующий раз, — заметила Кейт, — сними с меня эти юбки, пожалуйста.

Она почувствовала, как его губы растянулись в улыбке, когда он прижался к ее щеке.

Это не было обладанием. По-прежнему сохранялось какое-то проклятое неравенство, когда она позволила ему владеть ею безраздельно, а он удержал себя. Она могла бы плакать. Могла бы обвинять его в нечестной игре.

Но что в том проку? Лучше взять то, что доступно, и сражаться за оставшееся изо всех сил.

Кейт глубоко вздохнула, стараясь изгнать свои страхи.

— Знаешь, учитывая, что везде рассыпаны стекла, я знаю только один выход.

— Какой?

Ей было больно улыбаться, но она все равно это сделала. Он обнял ее за талию.

— Ты же видел, какие у меня тонкие туфельки? — прошептала Кейт ему на ухо. — Вокруг столько опасностей, и ты просто обязан отнести меня в постель.