Прочитайте онлайн Испанские грезы | Глава 6

Читать книгу Испанские грезы
4118+1893
  • Автор:
  • Перевёл: Ирина Владимировна Гюббенет
  • Язык: ru

Глава 6

День тянулся бесконечно. Вильда, развлекавшая Мирабеллу историями, охрипла.

Она осмотрела их тюрьму и обнаружила, что это были две комнаты, спальня короля и гостиная.

Кровать была поистине королевской, с занавесями из голубого бархата и гербом в изголовье. Кроме большой и удобной кровати, в спальне был и маленький диванчик, принесенный сюда, как она предположила, специально для Мирабеллы.

Никаких украшений и предметов искусства на столиках и шкафчиках не было.

Вильда догадалась, что после каждого посещения короля все ценное, что могло быть украдено, тщательно убирали.

Из окон открывался великолепный вид, но поскольку Эскориаль был построен на высокой скале, отсюда не было никакой возможности бежать, не рискуя упасть в долину, расположенную на тысячи футов ниже.

Невозможно было и привлечь чье-то внимание, подавая сигналы из окна.

Двери, разумеется, были заперты, и Вильда поняла, что им придется провести в четырех стенах долгое время, если Гермиона немедленно не заплатит выкуп.

Она не допускала мысли, что сестра откажется это сделать, но была опасность, что король и его советники сочтут ошибкой уступать требованиям похитителей и помешают ей действовать по ее желанию.

Слишком поздно Вильда твердила себе вновь и вновь, что она не должна была повиноваться Рамону, когда он уводил их из Прадо. Но откуда она могла знать, что у них были такие подлые намерения, как похищение ребенка?

Когда Рамон и его спутники удалились, им принесли на подносе еду. Пища была холодная и неаппетитная, но Вильда убедила Мирабеллу отведать немного.

Когда один из охранников уносил поднос, Вильда медленно сказала по-испански:

– Эта пища не годится для ребенка. Если вы не хотите, чтобы она заболела, принесите на ужин что-нибудь получше и еще каких-нибудь фруктов.

Она повторила эту фразу дважды, чтобы он понял. Но он только что-то проворчал и, забрав поднос, с шумом захлопнул за собой дверь.

Шел шестой час их пребывания в тюрьме, и усталая Мирабелла начала капризничать.

– Я хочу есть, мисс Уорд, – жаловалась она, – очень хочу. И я хочу уйти отсюда, мне здесь не нравится.

– Я с тобой согласна, – сказала Вильда. – Мне тоже здесь не нравится. Но, к сожалению, эти плохие люди намерены держать нас в плену, чтобы твоя мама дала им много денег.

Мирабелла слышала и раньше о таких вещах, но теперь она заинтересовалась. Вильда рассказала ей, какую сумму за них требуют и сколько это будет в английских фунтах.

Вскоре девочка снова беспокойно заходила по комнате и подошла к окну.

– Если бы мы были птицы, – сказала она, – мы могли бы улететь, и эти плохие люди нас бы не поймали.

– Жаль, что мы не можем этого сделать, – согласилась Вильда.

– А если мы вылезем в окно и попробуем слезть вниз по стене? – предложила Мирабелла.

Вильда покачала головой, и девочка заплакала.

– Я не хочу здесь быть, и я хочу в Англию к моему пони.

Вильда обняла ее и, услышав, как поворачивается ключ в замке, вздохнула с облегчением.

Она надеялась, что принесли ужин, и обрадовалась, увидев того же человека с подносом. Но за ним шел Рамон. Вид у него был еще более зловещий, чем раньше, и Вильде очень не понравилось выражение его глаз.

– Я слышу, что пища не по вкусу юной миллионерше, – сказал он. – Это прискорбно, но, быть может, завтра она уже вернется во дворец маркиза, где к ее услугам будет дюжина поваров.

Стараясь не озлоблять его, Вильда сказала спокойно:

– Леди Мирабелла – маленькая девочка. Она не понимает, что случилось. Я прошу быть милосерднее и дать что-то более съедобное. И принести ей фруктов.

– Я сделал все, что мог, – отвечал Рамон. – Но не для нее, а для вас.

Человек поставил поднос на стол, и Вильда увидела, что на нем стояла супница, два закрытых крышками блюда и миска с фруктами.

– Спасибо, – быстро сказала она. – Большое спасибо. Я очень благодарна.

– Вот это я рад слышать. А потом, когда ваша воспитанница уснет, вы сможете на деле показать мне свою благодарность.

При этих его словах у Вильды замерло сердце.

– После ужина я уложу леди Мирабеллу в постель и сама тоже лягу. Я очень устала от всех этих неприятностей, и они меня очень расстроили.

Рамон подошел к ней ближе.

– Я вас утешу, сеньорита. Почему бы нам не развлечься в постели?

На мгновение Вильда потеряла дар речи.

– Убирайтесь вон! – проговорила она. – Вы не имеете права так вести себя. Когда ужин кончится, я больше не желаю видеть вас и никого другого!

Он засмеялся, и этот смех прозвучал угрожающе.

– Мы поспорим об этом попозже. Уложите ребенка. Я подобрал ей постель подходящего размера, а мы с вами развлечемся, как это делает его величество, бывая здесь.

Вильда дрожала, но со смелостью, которой она от себя не ожидала, она с вызовом сказала:

– Не смейте так со мной говорить! Пусть мы ваши пленники… но я требую, чтобы вы обращались с леди Мирабеллой и со мной с уважением. А теперь убирайтесь отсюда и не смейте возвращаться!

Она говорила так свирепо, что ей казалось, ее тон должен был смутить Рамона. Но он только засмеялся, искренне забавляясь.

– У вас храбрость тигрицы, и будет очень приятно вас укротить. Но я подожду, пока вы поужинаете. И уложите ребенка, если не желаете, чтобы она была зрительницей.

Вильда вновь хотела заспорить с ним, но прежде, чем она успела найтись с ответом, он вышел, улыбаясь, словно в предвкушении ожидаемого удовольствия.

Ключ повернулся в замке, и она услышала, как его шаги постепенно затихли внизу.

Сверхчеловеческим усилием она заставила себя заняться Мирабеллой, рассматривавшей стоявшую на столе еду. Так как Вильда и Рамон говорили по-испански, девочка не поняла ни слова из их разговора и поэтому оставалась совершенно спокойной.

Она уселась за стол, и когда Вильда налила ей тарелку супа, начала есть с удовольствием.

– Хороший суп, мисс Уорд! – сказала она. – Намного лучше, чем то ужасное мясо, что они нам давали раньше.

Вильда налила немного супу и себе, но она была так встревожена, что не могла проглотить и ложки.

Она, однако, сумела убедить Мирабеллу не только доесть суп, но съесть телятины и сыру.

Мясо было жирноватое, но вполне съедобное, а девочка проголодалась, поэтому она съела все и еще немного фруктов.

Откинувшись на стуле, Мирабелла пожаловалась, что устала.

– Я знаю, – признала Вильда. – И тебе лучше сейчас лечь и заснуть. Я уверена, что утром кто-нибудь нас освободит.

– Как я могу лечь спать, когда у меня нет ночной рубашки? – спросила Мирабелла, когда они перешли из гостиной в спальню.

– Придется тебе спать в дневной, – ответила Вильда.

Мирабелле это показалось смешно, и без дальнейших возражений она позволила Вильде себя раздеть.

Глядя на маленький диванчик, она сказала:

– Я не хочу спать здесь!

– Мы могли бы обе спать в большой кровати, – предложила Вильда.

– Вместе?

– Я думаю, нам было бы так уютнее.

Мирабелла взвизгнула в восторге.

– Я бы очень хотела. Тогда я даже не стала бы бояться.

«Жаль, что я не могу сказать того же о себе», – подумала Вильда.

Она выслушала, как Мирабелла прочитала молитвы, уложила ее в королевскую кровать и укутала.

– А теперь спи, – сказала она. – Я приду через несколько минут, но мне нужно кое-что сделать в другой комнате.

– А вы скоро придете? – спросила Мирабелла с некоторой тревогой. Но глаза у нее слипались, и было видно, что она хочет спать.

– Скоро, – пообещала Вильда.

Она уже убедилась, что в спальню короля был вход только через гостиную.

Вильда догадалась, Рамон выбрал эти две комнаты в качестве тюрьмы для них, потому что дверь в гостиную была очень тяжелая.

Возможно, это было сделано из соображений безопасности еще при постройке дворца.

Закрыв дверь между спальней и гостиной, откуда должен был появиться Рамон, как он ей угрожал, девушка увидела, что ни замка, ни задвижки на двери не было. Ничто не могло помешать ему войти.

Осмотревшись по сторонам, она начала передвигать мебель. У стены стоял прекрасно инкрустированный комод с золочеными ручками. Он был тяжелым, но ей удалось, толкая и подтягивая, переместить его к двери. На столе, за которым они ужинали, она поместила обитые бархатом кресла с резными ножками.

Вильда удивлялась потом, откуда у нее взялись силы поднимать столь тяжелые даже для здорового мужчины предметы. Но сил ей придавал страх.

Наконец, когда за окном уже стемнело, перед дверью громоздилась гора мебели, которая должна была стать преградой для Рамона, даже если бы он привел своих людей помочь ему взломать дверь.

Вильда не хотела полагаться на случай, поэтому, вернувшись в спальню, где крепко спала Мирабелла, она принялась передвигать мебель к двери, точно так же, как уже сделала это в гостиной.

Когда она закончила, за окнами было совсем темно, и она почувствовала ужасную усталость.

В комнате была только одна маленькая свеча, но Вильда боялась ее зажигать, в случае если вернувшийся Рамон поймет, что она не спит, и вообразит, что она его ждет.

Вместо этого она раздвинула шторы, чтобы, когда взойдут звезды, в комнате стало светлее. Быть может, хотя она и не была в этом уверена, появится и луна.

Бросив последний взгляд на груду мебели у двери, она почувствовала себя в большей безопасности. Она сняла платье и, оставшись в корсете и нижней юбке, забралась в постель рядом с Мирабеллой.

Бесконечная усталость овладела ею не только после событий дня, но и от физических усилий, которых потребовала от нее перестановка мебели. При обычных обстоятельствах ей бы этого никогда не удалось.

Мирабелла крепко спала. Лежа рядом с ней, Вильда мысленно обращалась к своему отцу, прося его дать ей силы и мужество, чтобы выдержать эту ночь.

Как это ни было странно, она, наверно, все-таки заснула и проснулась, вздрогнув. Первые мгновения она не понимала, где она и что происходит.

Потом, как только она вспомнила, что они с Мирабеллой заключены в Эскориале, она увидела на фоне окна мужскую фигуру.

Сначала она только в ужасе затаила дыхание. Потом, когда она открыла рот, чтобы закричать, мужчина наклонился к ней, и она почувствовала на своих губах прикосновение его губ.

Когда она подняла руки, чтобы освободиться, по тому, как его руки теснее обхватили ее, а поцелуй стал сильнее и глубже, она поняла, кто перед ней.

Это был не Рамон, как она опасалась, но как бы это ни казалось невероятно, это был маркиз!

Он целовал ее до тех пор, пока она не расслабилась и он не почувствовал, что она вполне овладела собой и все понимает. Он поднял голову и тихо сказал:

– Ни звука! Я приехал за вами.

– Это… это вы!

Она едва могла произнести эти слова, но это было первое, что ей удалось выговорить.

А потом она почувствовала, как будто пламя загорелось у нее внутри и, вырвавшись наружу, осветило все вокруг ослепительным огнем.

Он был здесь, с ней, когда она нуждалась в нем, и ей уже не нужно было бояться.

Как будто понимая ее чувства, он наклонился и нежно поцеловал ее вновь.

– Нам нужно спешить, но молчи, просто иди за мной.

Он встал и, обойдя кровать, взял на руки Мирабеллу. Откинув одеяло, он увидел, что девочка была в одной рубашке. Он осторожно завернул ее в одеяло. При этом он был настолько осторожен, что девочка даже не проснулась.

Только когда он взял Мирабеллу на руки, Вильда, следившая за ним как сквозь сон, сообразила, что он велел ей следовать за ним, а она застыла на месте.

Выскользнув поспешно из постели, она не осмелилась надеть платье, а взяв простыню, накинула ее на плечи.

Плотно в нее завернувшись, она пошла за ним. Только подойдя ближе к маркизу, она поняла, что он стоит не у двери, где громоздилась гора мебели, но у отверстия в стене у камина.

Вильда отчетливо видела это отверстие, потому что, к ее удивлению, внутри горел огонь.

Она вопросительно взглянула на маркиза, и он тихо сказал:

– Возьми фонарь и иди вниз по лестнице. Я не хочу будить ребенка.

Зная, что отвечать ему нельзя, она только кивнула и, наклонившись, подняла с пола фонарь.

Затем, следуя указанию, она начала спускаться по винтовой лестнице. Она понимала, насколько это было трудно для маркиза, так как лестница была очень узкой, а он держал на руках спящую девочку.

Вильда подняла фонарь над головой, чтобы ему были лучше видны ступени, и шла очень медленно, чувствуя, что ему так было удобнее.

Второпях она не надела туфли, и в чулках ей было легче находить каждую ступеньку.

Она недоумевала, как маркиз мог двигаться настолько бесшумно, пока не сообразила, что на нем тоже не было обуви.

Они продолжали спускаться, и это заняло у них много времени.

Когда они оказались в узком коридоре, Вильда ощутила холодный ночной воздух и поняла, что они уже внизу.

Она сделала несколько шагов вперед и секундой позже увидела перед собой полуоткрытую дверь.

Только теперь она остановилась, ожидая маркиза, не рискуя идти дальше, чтобы не сделать какой-нибудь ошибки.

Поравнявшись с ней, он сказал шепотом:

– Потуши фонарь, открой дверь и иди за мной.

Когда Вильда потушила фонарь, они оказались в полной темноте, пока она не открыла дверь и маркиз осторожно не шагнул вперед.

Держа фонарь и кутаясь в простыню, она с трудом поспевала за ним, пока он не оказался в тени деревьев.

Потом он прошел еще немного вперед, и Вильда увидела закрытый экипаж.

Они были на свободе!

Маркиз спас их, они скрылись без всяких помех, и никто не мог догадаться, как им это удалось.

Когда маркиз положил Мирабеллу на сиденье кареты, она вскрикнула и проснулась.

– Где я? Что случилось? – сонным голосом спросила она.

Маркиз помог Вильде сесть в карету. Она обняла девочку, он сел рядом с ней и захлопнул дверцу. Карета тронулась.

– Где я? – снова спросила Мирабелла.

– Ты… ты в безопасности, дорогая, – сказала Вильда, не узнавая собственный голос.

Мирабелла положила голову ей на плечо и прижалась к ней.

– Я… я так устала, – пролепетала она.

– Я знаю, – отвечала Вильда. – Спи, теперь все хорошо.

Она повернулась к маркизу. Она видела его в слабом свете, проникавшем в окно. В небе были не только звезды, но, как она предполагала, и луна.

Ей было необязательно его видеть, она чувствовала его присутствие рядом, и у нее появилось непреодолимое желание опустить голову на плечо этому мужественному сильному человеку и заснуть, как Мирабелла, потому что она была так спокойна и счастлива.

Как будто прочитав ее мысли, он обнял ее, и она без дальнейших размышлений положила голову к нему на плечо.

– Как вы смогли? Как вы смогли спасти нас?

Ей казалось, что ее собственный голос доносится к ней откуда-то издалека и звучит неестественно слабым.

Она почувствовала, что он теснее привлек ее к себе, прежде чем ответить.

– Ты очень умело сообщила мне, где вы находитесь, в письме, где говорилось о выкупе.

– Вы поняли?

– Не сразу, – признался он. – Сначала я понять не мог, с чего это вы, с вашими чувствами по отношению к королю, нашли нужным упомянуть его. Я решил, что на это должна была быть особая причина. А потом обратил внимание на слово «высочайшее». И я понял, что ты даешь мне этим знать, где вы находитесь.

– Это была… просто замечательная догадка.

– На самом деле, нет. Дело здесь не в этом. Ты должна понимать, что я читаю твои мысли, и общение между нами отличается от того, как мы общаемся с другими людьми.

Так как в карете царил полумрак и она еще не совсем пришла в себя после случившегося, Вильда не стала с ним спорить и что-либо отрицать.

Она только знала, что после пережитого ада чувствовать его присутствие рядом с собой и сознавать, что они с Мирабеллой избежали страшной опасности, было райским блаженством.

Девочка крепко спала под боком у Вильды.

Вильда подняла взгляд на маркиза и увидела, что его губы были совсем близко. Когда он целовал ее, она была так счастлива, что все происходившее в тот момент не казалось ей чем-то дурным, даже напротив, вполне естественным.

– Как это могло случиться? – сказал маркиз. – Слава богу, я смог избавить тебя от еще больших испытаний и тревог, чем ты уже вынесла.

По его голосу Вильда поняла, насколько искренни были его переживания.

– Я сама виновата, поверив человеку, появившемуся в Прадо и сказавшему, что мы должны немедленно вернуться.

– Так вот как это случилось! – воскликнул маркиз. – Я так и думал, что произошло нечто подобное.

– Только когда я увидела, что карета запряжена четверней, – продолжала Вильда, – мне это показалось странным. А когда мы выехали из города, я поняла, что они похищают Мирабеллу!

В ее голосе звучала такая боль, что маркиз с еще большей остротой понял, насколько ей пришлось тяжело.

– Благодаря твоей сообразительности я понял, где тебя искать. Теперь ты в безопасности, и я обещаю, что такого больше никогда не случится!

– Как вы сумели пробраться к нам… и почему Рамон не знал про тайный ход?

Не видя его лица, она чувствовала, что он улыбается.

– Я думаю, ты догадалась, что вы находитесь в королевских апартаментах, и поэтому для меня это было легко.

– Почему?

– Потому что король, пользуясь этими комнатами, часто желал, чтобы его посетители оставались незамеченными.

– О!..

По звуку, который она издала, маркиз понял, что это впервые до нее дошло.

– Потайной ход известен только королю, – продолжал маркиз, – но поскольку мы близкие друзья с его величеством, у него мало от меня секретов. И я был ему полезен, когда он проводил в Эскориале жаркие летние месяцы.

Можно было не продолжать, потому что Вильда поняла, как через тайный ход попадали к королю женщины, которых он желал видеть. А маркиз показывал им лестницу в комнаты, где их ожидал любовник.

Должно быть, она инстинктивно напряглась, потому что маркиз ласково сказал ей:

– Мужчинам такое свойственно, Вильда, и даже у королей есть человеческие слабости.

Она не ответила, и он продолжил:

– Как ты ухитрилась загородить мебелью дверь? Если бы я пожелал проникнуть к вам из соседней комнаты, мне пришлось бы нелегко.

Вильда вздрогнула, вспомнив заявление Рамона о его намерениях, и спрятала лицо на груди маркиза.

Он ее понял, и она ощутила силу его гнева, когда он сказал:

– Проклятье! Я добьюсь, чтобы этих дьяволов расстреляли, кто бы они ни были!

Он немного помолчал, а потом сказал совершенно другим тоном:

– У нас еще будет время поговорить об этом, когда мы вернемся домой. Сейчас же я так благодарен судьбе, что смог найти тебя. Не могу выразить, как я опасался, что ошибаюсь, поднимаясь по лестнице и отыскивая тайную пружину в стенной панели.

Он глубоко вздохнул, будто снова переживая эти минуты.

– Как хорошо, что ты сообразила открыть шторы. Увидев две головки в королевской постели, я понял, что не только сэкономил графине миллион долларов, но и обрел то, что искал всю жизнь.

Вильда изумленно на него взглянула.

Затем, словно осознав, что ее поведение было предосудительным, она хотела от него отодвинуться, но ей это не удалось.

И не только потому, что маркиз крепко обнимал ее, но и Мирабелла спала, опустив головку ей на грудь.

Она не могла ничего сделать, кроме как пытаться противостоять его завораживающему голосу.

– Я боролся с моими чувствами к тебе, – говорил он тихо. – Но с того самого момента, как я увидел тебя и понял, как ты похожа на картину в Прадо, которая всегда много для меня значила, я знал, что желал тебя с тех пор, как помню себя, но я не верил, что ты существуешь.

Слушая его слова, как музыку, Вильда отвечала на них умом и сердцем, но ничего не могла произнести вслух.

Карета неслась, лунный свет мелькал в окнах. Одно мгновение они были в темноте, среди деревьев и валунов, в другое их заливал серебристый свет.

Вильде казалось, что она видит сон, все больше возбуждающий ее с каждым мгновением, так что было невозможно не только думать, но и дышать.

Мирабелла шевельнулась, напомнив Вильде, что у нее на руках дитя Гермионы, и если маркиз принадлежит кому-то, то только ее сестре.

– Пожалуйста, прошу вас, – жалобно проговорила она, – вы не должны говорить мне такое.

– Я хочу это говорить, – властно сказал маркиз, – я не могу не говорить, когда я вижу тебя сейчас, как будто ты выступила из храма, сооруженного мною много лет назад для Мадонны, так прекрасно изображенной де Моралесом. Я мечтал увидеть ее волосы, как вижу сейчас твои, – произнес он в экстазе.

Вильда впервые осознала, что, ложась в постель, она для удобства распустила волосы. Теперь они окутывали ее плащом, и она понимала, что если сама существует, как во сне, маркиз чувствует то же самое.

Словно не находя больше слов, он прикоснулся губами к ее лбу.

Мгновение спустя он сказал нетвердым голосом:

– Что же нам делать друг с другом, Вильда?

Где-то глубоко у нее таилась мысль, в которой она не смела признаться самой себе. Если он предложит ей что-то, считая ее только гувернанткой Мирабеллы, его предложение будет такого же рода, как те, что король делал дамам, проникавшим к нему по потайной лестнице.

С ужасом она быстро проговорила:

– Прошу вас… мы не можем говорить об этом сейчас! Все случившееся кажется мне кошмаром!

Она говорила умоляющим тоном, и он ответил спокойно:

– Ты же знаешь, я не сделаю ничего, чтобы причинить тебе страдание сильнее того, что ты уже пережила. Ты права, Вильда. На эти вопросы можно ответить в другой раз. Будем сейчас просто счастливы тем, что мы вместе, и я уже не опасаюсь потерять тебя навсегда.

Поскольку он уступил так быстро и с такой готовностью, Вильда снова опустила голову ему на плечо, и прикосновение его губ уже не тревожило девушку.

Она с радостью думала о том, что Мирабелла и она спасены, и когда Рамон наконец прорвется в гостиную, а затем в спальню, он никого там не застанет.

И снова маркиз, как будто читая ее мысли, сказал негромко и ласково:

– Забудь об этом! С этим покончено! Я никогда больше не оставлю без защиты кого-то столь для меня драгоценного.

Вильда закрыла глаза.

В его голосе снова звучала страстная нотка. И в его близости она ощущала притягательную силу, увлекающую ее в небеса.

Она вспомнила, как он впервые поцеловал ее. Как только она узнала, кто это был, она устремилась к нему всем своим существом, как будто полностью ему отдаваясь.

Они еще долго ехали молча. И Вильда думала, словно читая эти слова, огненными буквами написанные в ночном небе: «Это и есть Любовь».

Спустя некоторое время, на пути к дому маркиза, она сказала:

– Пожалуйста, можно мне… не встречаться с кем-либо в таком виде, в каком я сейчас?

Он не успел ответить, как она быстро продолжила:

– Прошу вас, отведите Мирабеллу к матери и скажите ей, что произошло. Я… я объясню все утром, но не… сейчас.

– Я понимаю! – сказал маркиз. – Ты уже достаточно вынесла.

Он выпустил ее из своих объятий.

– Ложись и усни, моя любимая. Доверься мне, и все будет так, как ты захочешь.

Лошади остановились, и у Вильды не было времени поблагодарить его. Дверца кареты открылась, и Вильда увидела лакеев маркиза в их великолепных ливреях.

Он вышел и взял почти проснувшуюся Мирабеллу из рук Вильды.

– Отвезите мисс Уорд к боковому подъезду и проследите, чтобы ей помогли подняться к себе.

Вильда откинулась на подушки, дверца кареты захлопнулась, лошади снова тронулись, и она увидела, как маркиз несет Мирабеллу по ступеням парадной лестницы.

С мучительной болью, как от удара ножом, она поняла, что он уходит от нее, уходит из ее жизни.

Это был неизбежный конец, ничего другого и быть не могло.