Прочитайте онлайн Испанские грезы | Глава 5

Читать книгу Испанские грезы
4118+1890
  • Автор:
  • Перевёл: Ирина Владимировна Гюббенет
  • Язык: ru

Глава 5

Маркиз открыл дверь и остановился на пороге, глядя на происходящее. Король повернул голову, его руки, обнимавшие Вильду, разжались.

Вырвавшись, девушка подбежала к маркизу.

Не двигаясь с места и даже не прикасаясь к ней, он чувствовал, как она дрожит всем телом.

Всхлипнув, она выбежала в раскрытую дверь. Было слышно, как она побежала по коридору.

Расправив лацканы сюртука, король сказал с легким смехом:

– Она очаровательна! Настоящий английский цветок!

Маркиз медленно вошел в комнату.

– Вы желали меня видеть, сир?

Король взглянул на него с усмешкой.

– Я предполагал, ты занят другим делом, Карлос. Ты появился в неподходящий момент, но это не имеет значения. Всегда найдутся другие дни и моменты.

– Она очень молода и неопытна, – медленно сказал маркиз.

Король бросил на него взгляд, по которому было заметно, что ситуация его забавляла.

– Уж не придираешься ли ты ко мне, Карлос? – осведомился он. – Я же оставил тебя с прекрасной миллионершей, ты не вправе жаловаться.

Маркиз сделал движение в направлении двери.

– Я не вижу необходимости оставаться в классной комнате, сир. Внизу есть куда более удобные апартаменты.

Он продолжал держать дверь открытой. Проходя мимо него, король сказал:

– Я возвращаюсь во дворец. Поедем со мной, Карлос, мне нужно с тобой поговорить.

Они прошли по коридору до парадной лестницы, когда маркиз сказал:

– С вашего позволения, сир, мне надо кое-чем заняться. Я присоединюсь к вам позже – через час, если можно.

– Отлично! – сказал король. – Я хочу услышать все о твоем романе с прекрасной графиней. – Искренне рассмеявшись, он добавил: – Не могу не заметить, что отношение к ней твоего семейства существенно изменилось, с тех пор как они узнали об ее состоянии.

Маркиз не ответил.

У парадного подъезда короля ожидал экипаж, запряженный парой великолепных белых лошадей.

Он уселся, бросив на ходу:

– Не задерживайся, Карлос. Я буду тебя ждать.

Маркиз наклонил голову в придворном поклоне. Король удобно расположился на подушках, и лошади тронулись.

Возвращаясь в дом, маркиз нахмурился.

Постояв мгновение в мраморном вестибюле, он пошел по коридору в южное крыло дворца.

Можно было ожидать, что король, отличавшийся склонностью к прекрасному полу, не останется равнодушным к очарованию английской гувернантки.

Не было ничего удивительного и в том, что его величество, посещавший маркиза без предупреждения или навещавший кого-то из его гостей, мог никого не оповещать заранее о своем намерении.

Король обходился с маркизом, как с братом, и считал, что, предоставляя ему все, чем обладал сам, он имеет право на взаимность.

Но маркиз чувствовал, что на этот раз он был сердит на короля, как никогда раньше.

После смерти инфанты Мерседес ему случалось так часто наблюдать многочисленные королевские романы, что он привык считать право короля выбирать любую красивую женщину неоспоримым.

Он никогда не завидовал этой привилегии монарха, и их интересы никогда не пересекались.

Сейчас маркиз впервые подумал, что король злоупотребляет своей прерогативой.

Он ошибся, думая, что эта англичанка захочет принимать его ухаживания, как многие другие.

Маркиз подошел к боковой двери, которая вела в сад. Эта дверь была непосредственно под лестницей в детские комнаты.

Он подозревал, хотя у него не было для этого никаких оснований, что Вильда, сбежав от короля, не спряталась у себя в комнате, а спустилась вниз на свежий воздух.

Он не знал почему, но ему казалось, что расстроенная и взволнованная девушка станет искать утешения в саду, среди деревьев и цветов.

Однако, проходя по площадке, специально устроенной для детей, он никого там не увидел. Площадку со всех сторон окружали клумбы с яркими цветами. За ней были заросли кустарника, где племянники маркиза обычно играли в ковбоев и индейцев.

У него было предчувствие, что именно там он найдет Вильду. Маркиз долго шел по извилистой тропинке, затененной пышной зеленью деревьев, пока не увидел ее.

Вильда была на поляне, окруженной березами, посередине которой находился фонтан и небольшой пруд с золотыми рыбами. Она сидела на мраморной ограде пруда, глядя на воду. Девушка слегка наклонила голову, и ее волосы, вспыхнувшие золотом в солнечном свете, были такого же цвета, как у Мадонны на картине де Моралеса.

Маркиз постоял с минуту, наблюдая за ней. По тому, как она опустила плечи, он понял, что она огорчена и встревожена. Он сделал шаг вперед, испытывая настоятельную потребность приблизиться к ней.

Когда она подняла на него взгляд, глаза ее были широко раскрыты и полны страха.

Узнав его, Вильда встала. Маркиз увидел, что она все еще дрожит, и грудь ее тяжело дышит под кисеей платья.

– Мне очень жаль, что вы так расстроены, – сказал он после долгой паузы.

Она отвернулась в смущении, а потом заговорила бессвязно, слова лились потоком.

– Я хочу уехать… я хочу вернуться домой… но я не знаю, как мне быть!

Маркиз сделал движение рукой, как будто желая прикоснуться к ней, потом решил, что этого делать не следует, и сказал спокойно:

– Давайте сядем и поговорим об этом.

Под деревьями была мраморная скамья. Маркиз направился к ней, и Вильда последовала за ним.

Они сели. Она сложила на коленях руки, как будто принуждая себя успокоиться.

– Как я уже сказал, – начал маркиз, – мне очень жаль, что король вас напугал, но вы не должны принимать его всерьез.

– Как… как он мог, – проговорила Вильда, – как он мог пытаться поцеловать меня, когда он… видел меня всего… один раз?

В ее голосе звучало недоумение. Маркиз был полностью уверен в ее искренности и подозревал, что она совсем не понимала подлинных намерений короля.

– То, что случилось, – сказал он после небольшой паузы, – это наказание, которое вам приходится терпеть за вашу красоту.

– Но я… я не принадлежу к его кругу, – сказала Вильда. – Я и подумать не могла…

Голос у нее прервался. Маркиз молчал, а она продолжила:

– Я… я не должна была соглашаться ехать сюда… теперь я хочу… вернуться домой.

– Это означало бы бегство, – сказал маркиз. – И к тому же, как бы вы объяснили свой внезапный отъезд?

– Вы хотите сказать… кто-то мог бы догадаться? – спросила Вильда в ужасе.

Она представила себе, как бы разозлилась сестра, если бы узнала об этом происшествии.

Вильда внезапно поняла, что ей не следует так фамильярно разговаривать с маркизом. Гермиона ясно дала ей понять, что здесь, во дворце, она была только служанкой высшего разряда.

Как будто читая ее мысли, маркиз сказал:

– Вы – моя гостья, и как гостья вы под моей защитой. Но вы должны понимать, что я не могу помешать королю или любому другому мужчине восхищаться вами и даже преследовать вас.

– Но они не должны, – в ужасе воскликнула Вильда. – Это очень дурно. И хотя мне говорили, что король… изменяет своей жене… я не хочу ничего об этом знать или иметь с ним дело.

Она содрогнулась, вспомнив силу его объятий и что только появление маркиза помешало ему насильно поцеловать ее.

На мгновение маркиз отвернулся, глядя на переливающиеся радужные струи фонтана.

Потом он снова заговорил, но уже совсем другим тоном:

– Большинство женщин считают королевское внимание за честь.

– Я считаю, что это очень нехорошо и… порочно!

В ее голосе звучало такое негодование, что маркиз взглянул на нее с удивлением.

– Порочно восхищаться вашей прелестью?

Вильда услышала в его голосе уже знакомые ей циничные нотки.

– Да, сеньор маркиз, именно это я хочу сказать! – заговорила горячо Вильда. – Считаю это не комплиментом, а оскорблением, когда так ведет себя женатый человек!

Кривая усмешка скользнула по губам маркиза.

– Значит, мисс Уорд, вы не похожи на большинство молодых женщин, которые были бы польщены королевским вниманием.

– Я не ожидала, что вы поймете, и я знаю, что вы находите меня неискушенной и очень глупой, как думает и Г… графиня.

Она чуть было не выдала себя, назвав Гермиону, но вовремя удержалась.

Чувствуя, что какое-то объяснение было необходимо, она сказала:

– Я знаю, что в Англии принц Уэльский подает пример супружеской неверности, и мне говорили, что ваш король ищет утешения, потеряв любимую жену, но все это меня не касается. Я счастлива, живя в деревне, где никто не шокирует меня своим поведением, – продолжала она с вызовом. – И я не имею ни малейшего желания знать, чем они занимаются.

Неожиданно он положил ладонь на ее руки.

– А теперь послушайте меня, – сказал он. – Вы были поражены и расстроены тем, что не должно было случиться. Поверьте мне, это никогда не повторится. Постарайтесь развлечься, пока вы здесь.

Вильда вздрогнула, когда маркиз коснулся ее руки, а потом сидела неподвижно, слушая его. От его руки исходило такое тепло и сила, что ей показалось, что маркизу можно доверять.

По неизвестной ей причине он казался ей воплощением силы и надежности в бурном пугающем мире, где она ощущала себя затерянной.

Но в это самое мгновенье вспомнила, что маркиз принадлежит Гермионе, и сестра пришла бы в бешенство, узнав, что они сидят одни, и что было еще более важно, она говорит с ним как с равным.

Подняв на него взгляд, она быстро сказала:

– Вы очень добры… но я думаю, что мне следует вернуться в дом.

Маркиз понял, что у нее мелькнула мысль, не застанет ли она там снова короля. И, словно отвечая на незаданный вопрос, сказал:

– Его величество уехал, и в другой раз я позабочусь, чтобы он не застал вас врасплох.

– Вы уверены?

– Вполне уверен, – ответил маркиз. – А когда вы будете бывать во дворце, старайтесь не оставаться там одна.

Пальцы Вильды дрожали под его рукой.

– Я прошу вас доверять мне, – сказал он тихо.

– Я вам доверяю, – ответила Вильда, – и благодарю вас за то, что вы спасли меня.

Девушка встала, и маркиз последовал ее примеру.

– Вы слишком молоды для занимаемого вами положения, – сказал он. – Нельзя ли вам найти другой источник заработка?

Вильда сначала не поняла, о чем он говорит.

Потом она сообразила, что, по его мнению, она была настолько бедна, что оказалась вынужденной поступить в гувернантки.

– Дело не в этом, – начала она бессвязно, – я… я работаю временно.

– Чтобы помочь графине? – спросил маркиз.

Испуганная его проницательностью, она быстро сказала:

– Я думаю, мне пора… к леди Мирабелле. Благодарю вас, сеньор маркиз, за вашу доброту. Я очень благодарна вам.

Она сделала реверанс и, не оглядываясь, пошла мимо фонтана под деревьями к дому.

Маркиз не шевельнулся, пока Вильда не скрылась из виду и ее золотистая головка не мелькнула в последний раз.

Потом он снова сел на мраморную скамью, устремив на фонтан невидящий взгляд.

Остаток дня прошел спокойно, и, к облегчению Вильды, из дворца не поступило приглашения ей и няне-испанке посетить с их воспитанницами маленьких принцесс.

Девочки играли в саду, а няня-испанка болтала, сообщая Вильде дворцовые сплетни и о том, что происходило в доме маркиза.

Слушая ее, Вильда еще сильнее убеждалась в том, что такая жизнь не для нее. Всей душой она стремилась домой, к сельскому покою, к своим любимым лошадям.

Ложась спать, она с обидой подумала, что Гермиона не пожелала ее видеть и, вероятно, флиртовала с маркизом, добиваясь от него предложения руки и сердца.

– Быть может, она и будет с ним счастлива, – говорила себе Вильда. – Он приятнее и добрее короля, а все, что о нем говорят, или сильно преувеличено, или вообще неправда.

Няня-испанка развлекала ее историями о красавицах, преследовавших маркиза не только в Испании, но и за границей, где бы он ни был.

– Сеньор маркиз так хорош собой и так богат, что они бегают за ним, как крысы за крысоловом с его дудочкой. Все они красивые, очень модные, увешанные драгоценностями крысы, но, приманивая их, он никогда не интересуется ими долго. – Испанка засмеялась. – Они плачут, умоляют его не забывать их, но, как рыцарь в сказках, которые я читаю Франциске, он покидает их и уезжает один.

Саркастическая нотка в его голосе и надменно поджатые губы, несомненно, объяснялись тем, что он презирал женщин за то, что они гонялись за ним, вместо того чтобы предоставить ему возможность охотиться самому. Вильда понимала, что именно этим и занималась ее сестра. Она подумала, не предупредить ли ей Гермиону, что маркиз привык к преследованиям со стороны женщин, и если она станет слишком явно показывать свое стремление поймать его, ему это скоро надоест.

Но она напомнила себе, что сестра презирала ее, как она называла их, «деревенские понятия и представления» и не станет прислушиваться к ее советам.

Лучшее, что она могла сделать, – это сосредоточиться на красоте Испании и не вмешиваться в чужие дела.

Но, проснувшись утром, она снова думала о маркизе, Гермионе и короле. Так как все в них пугало ее, она испытывала страстное желание скорее вернуться домой, где все проблемы ограничивались отсутствием аппетита у одной из лошадей или падением с крыши черепицы.

– Что мы делаем сегодня? – спросила она за завтраком няню-испанку.

– У Франциски первым делом урок музыка, – отвечала та. – Но если вы желаете куда-нибудь выехать, сеньорита, вам стоит только приказать заложить лошадей.

– Куда ты хочешь пойти, Мирабелла? – спросила Вильда девочку.

– Я хочу снова увидеть маленьких человечков и зеленых дьяволов, – ответила Мирабелла, – и я хочу, чтобы вы рассказали мне о них истории.

Вильда была только счастлива возможности снова побывать в Прадо. Поэтому она приказала подать экипаж.

Сказав кучеру, что они пробудут в Прадо около часа, она повела Мирабеллу в музей, где та сразу же побежала отыскивать картины Босха.

Там было несколько, которых она еще не видела, но она долго простояла перед «Садом наслаждений», прежде чем Вильде удалось уговорить ее взглянуть и на другие картины.

Мирабелле понравился портрет принца Бальтазара Карлоса кисти Веласкеса. Она сказала, что мальчик, сидевший на резвой, но крепко сбитой лошадке, ездит так же хорошо, как и она сама.

После этого девочка тут же пожелала вернуться к зеленым дьяволам. И Вильда только мельком взглянула на Мадонну де Моралеса, думая, правда ли, что ее собственное лицо напоминает прелестный, нежный лик Мадонны.

Они пробыли в Прадо около получаса, когда к ним подошел незнакомый мужчина и сказал по-испански:

– Простите, сеньорита, но вы должны немедленно вернуться, за вами прислали карету.

– Вернуться? – переспросила Вильда. – В чем дело? Что случилось?

– Вам все объяснят, сеньорита, как только вы вернетесь.

Мужчина говорил вежливо, почти угодливо, но в его темных глазах было что-то насторожившее Вильду.

Она со страхом подумала, что что-то случилось с Гермионой или, может быть, сестра на нее рассердилась и не намеревалась скрывать свой гнев до ее возвращения.

Раздумывая об этом, она заколебалась.

– Пожалуйста, поторопитесь, сеньорита, это важно, – сказал мужчина.

У Вильды были десятки вопросов, но она сочла за благо их не задавать.

Она взяла за руку Мирабеллу, сказав ей:

– Нам нужно идти, детка, мы сюда еще вернемся и посмотрим другие картины.

– Я хочу, чтобы вы рассказали мне еще историю про маленьких зеленых дьяволов.

– Я постараюсь что-нибудь придумать по дороге, а сейчас нам нужно идти.

Вильда убедила все еще протестующую Мирабеллу следовать за быстро идущим впереди мужчиной. Вскоре, спустившись по ступеням, она увидела карету, непохожую на ту, в которой они приехали.

Она заметила, что на кучере не было ливреи, какие носили слуги маркиза.

Прежде чем она успела еще что-то увидеть и сообразить, дверца кареты захлопнулась, человек, пришедший за ними, сел на козлы рядом с кучером, и лошади тронулись.

Только когда они уже отъехали на порядочное расстояние, Вильда заметила, что вместо пары лошадей, на которых они приехали в Прадо, экипаж был запряжен четверней.

Для поездок по городу четверни было много, и Вильде пришло в голову, что маркиз иногда выезжает так, чтобы лошади не застаивались в конюшне.

На такой вопрос легко мог бы ответить ее отец, и Вильда снова пожалела, что его нет, чтобы объяснить странные вещи, происходившие с ней в Испании. Ей бы хотелось, чтобы он объяснил ей многие картины в королевском дворце и в доме маркиза.

– Вы мне обещали историю! – повторяла Мирабелла.

Вильда с усилием оторвалась от своих мыслей и начала рассказывать девочке длинную историю о странных человечках, изображенных Босхом в его «Саду наслаждений».

Рассказывая историю, Вильда выглянула из окна и с удивлением увидела, что улица, по которой они проезжали, вовсе не походила на аллею, отделявшую Прадо от дворца маркиза.

«Тут что-то не так!» – подумала она и решила спросить людей на козлах, что происходит.

С ними не было другого способа общения, как через открытое окно. Поискав рукой широкий кожаный ремень, потянув за который можно было опустить окно, она, к своему большому удивлению, его не обнаружила.

Это показалось ей странным, и она взглянула на окно с противоположной стороны. Ей понадобилось несколько минут, чтобы убедиться, что окна были закрыты наглухо.

Вот тут Вильда по-настоящему испугалась и поняла, что происходит что-то опасное.

Ей впервые пришло в голову, что не следовало слушаться незнакомца, когда он почти что приказал им вернуться. Надо было узнать, кто он такой и кто его послал.

Но он так настаивал, что она сочла приказание исходящим непосредственно от маркиза.

Ей ни на одну минуту не показалось странным, что этого пожелала Гермиона, а Гермиона неизменно настаивала на своем.

– Что случилось, мисс Уорд? – спросила Мирабелла. – Почему вы перестали рассказывать мне историю?

– Я… я просто думаю над тем, куда мы едем, – отвечала Вильда.

– Расскажите мне, что случилось с этими забавными человечками на кораблях, – настаивала Мирабелла.

Вильда возобновила свой рассказ, не переставая думать о том, что происходит.

Ответ она нашла не сразу.

Только когда они выехали за пределы города и на расстоянии стали видны вершины гор, она поняла, что их похитили.

Она упрекала себя за то, что по глупости недооценила опасность, которой они могли подвергнуться. Ведь преступникам, о которых она слышала еще до приезда в Испанию, наверняка стало известно из газет об огромном состоянии Гермионы и Мирабеллы.

Хотя она понимала, что им было необходимо заботиться о драгоценностях Гермионы, ей никогда не приходило в голову, что преступники могли похитить Мирабеллу.

Она смотрела в окно на безлюдный пейзаж, думая о том, куда их могли увезти.

Вильда сообразила, что они направлялись на север от столицы, но не могла ни в чем быть уверена.

Дорога была ухабистой и пыльной, растительность скудной, а по обе стороны дороги виднелись огромные валуны, остатки вулканического извержения.

Ни домов, ни людей не было видно, и сердце у Вильды упало, когда она поняла, что бессильна что-нибудь сделать.

Она не дотрагивалась до дверцы кареты, но была уверена, что она, как и окна, была наглухо заперта.

Человеку, вызвавшему их из Прадо, не стоило труда незаметно запереть дверцы, когда он усадил Вильду с девочкой в карету.

А теперь он сидел на козлах рядом с кучером, и четверня лошадей уносила их с Мирабеллой в какое-то недосягаемое место, где никто их не найдет, если Гермиона не согласится заплатить огромную сумму за освобождение дочери.

И ей придется это сделать, так как выбора у нее не будет.

Вильда дрожала от страха при мысли, как похитители с ними обойдутся. У нее были живы в памяти истории о том, как людей держали в горных пещерах или в темных сырых погребах, пока за них не платили выкуп.

С дрожью во всем теле она вспоминала ребенка, украденного у богатых родителей и случайно убитого, пока он находился в руках похитителей.

Несчастные родители узнали правду, только заплатив выкуп.

– Что мне делать? Господи, что мне делать? – молилась она.

И вдруг она услышала голос маркиза, услышала настолько отчетливо, как будто он был рядом с ней: «Доверьтесь мне».

Он произнес эти слова по другому поводу, но теперь ей казалось, что только он один может найти выход.

«А почему, собственно, я должна ему доверять?» – спросила она себя.

В конце концов, он играл ведущую роль в безнравственном распущенном обществе, где блистала ее сестра. Их представления были чужды ей, а если у этих людей и были какие-то тайные, благородные идеалы, она очень сомневалась, чтобы они пытались им соответствовать.

Но вопреки себе самой она вспоминала силу и тепло руки маркиза.

И то, как его прикосновение успокоило дрожь и умерило страх, испытываемый ею после встречи с королем.

Инстинктивно, почти бессознательно она призывала его на помощь.

– Что случилось, мисс Уорд? – спросила Мирабелла. – Почему мы в деревне?

– Я сама не знаю, – отвечала Вильда. – Но что бы ни случилось, Мирабелла, старайся быть разумной и ничего не бойся.

– А чего мне бояться? – спросила девочка. – Ведь я с вами.

Она вложила руку в руку Вильды и сказала:

– Мне нравится быть с вами, мисс Уорд, вы рассказываете мне чудесные истории, и я хочу услышать еще одну.

– Я постараюсь что-нибудь придумать, детка, – ответила Вильда.

И все это время она с отчаянием думала, что ей придется придумывать еще много историй, пока они снова не попадут в безопасную, спокойную обстановку.

Прошло почти два часа, прежде чем Вильда заметила, что они едут по узким деревенским улочкам. То тут, то там попадались люди. Вильда хотела постучать в окно, чтобы привлечь их внимание, в надежде, что кто-нибудь им поможет.

Но прежде чем она успела подумать, как это сделать, лошади, по-прежнему свежие даже после долгой езды, уже миновали деревню и поднимались все выше и выше по крутой дороге.

И тут Вильда увидела впереди огромное здание. Как бы это ни казалось невероятно, но она поняла, что они находятся в деревне Эскориаль, а здание впереди был монастырь Сан-Лоренсо дель Эскориаль.

В книгах об Испании, которые она читала, везде говорилось об этом монастыре, построенном Филиппом II. Внутри находились не только кельи, но и пантеон, где покоились все испанские монархи, начиная с императора Карла V.

Она старалась припомнить все, что ей было известно о монастыре. В центре его находилась церковь, а среди окружающих ее построек был королевский дворец.

Вспомнив эти подробности, она вздрогнула. У нее мелькнула мысль, что ее похищают по приказу короля.

Но она тут же сказала себе, что это вздор. Никакой король, каким бы он ни был распутником, не осмелился бы похитить ребенка гостьи его страны вместе со спутницей этого ребенка.

Но зачем их привезли в Эскориаль?

Тем временем они подъехали ближе, огромное здание теперь угрожающе возвышалось над ними.

Лошади остановились не у главного входа, а у какой-то непрезентабельной дверцы в стене. Маленькие окошечки выглядели безжизненными, словно за ними не было никаких обитателей.

Когда человек, похитивший их из Прадо, спустился с козел, в дверях показалось несколько других.

Все они были, как сразу заметила Вильда, в грубой одежде.

– Что случилось? Почему мы стоим? – спросила Мирабелла.

– Я не знаю, где мы, детка, – ответила Вильда, – но нам лучше подождать и посмотреть, что будет дальше.

– Я хочу пить, – сказала девочка, – и есть.

Вильда надеялась, что даже если они окажутся пленниками, их, по крайней мере, накормят.

Она услышала, как повернулся ключ в дверце кареты. Ею овладел страх, хотя она понимала, что не должна это показывать.

– Выходите, сеньорита, – сказал человек, выманивший их из Прадо.

– Я требую, чтобы мне сказали, зачем нас привезли сюда, – сказала Вильда, не трогаясь с места.

– Вам все объяснят внутри, – сказал он. – А теперь делайте, что вам говорят, пока вас к этому не принудили.

Он говорил таким тоном, что Вильда была уверена, окажи она сопротивление, ее бы силой вытащили из кареты.

Она вышла со всем достоинством, какое могла проявить. Взяв за руку Мирабеллу, почувствовала, что девочка поражена и напугана огромностью возвышавшегося над ними здания и видом наблюдавших за ними мужчин.

Дверь вела в узкий коридор, и, следуя за похитителями, Вильда ощутила холод и суровость каменной громады.

Она заметила небольшой внутренний дворик, но туда они не вошли, а стали карабкаться по узкой неприглядной лестнице на второй этаж.

На ступенях не было ковра, и шаги раздавались жутким эхом, когда они поднимались выше и выше.

Ноги у Вильды заболели, а уставшая Мирабелла цеплялась за ее руку. Наконец они достигли самого верха.

Когда перед ними открылась дверь, они оказались в небольшой комнате с низким потолком, но очень неплохо меблированной.

Впрочем, полы были покрыты пылью, маленькие окна давно не мыты, а воздух затхлый. Все это навело Вильду на мысль, что они находятся в королевском дворце, где несколько месяцев никто не бывал.

Она смутно помнила из одной из своих книг, что король и королева посещали Эскориаль только в летние месяцы, когда стояла жара.

Теперь, стоя перед своими похитителями, она думала, что, несмотря на их малопривлекательную наружность, они были достаточно сообразительны, чтобы привезти их с Мирабеллой в такое место.

Никто в Мадриде ни на минуту не заподозрит, что кто-то осмелился прятать пленников в королевском дворце, где никому не придет в голову их искать.

Когда главный похититель заговорил, Вильда подумала, что он, возможно, был одним из дворцовых служителей, которому не составляло труда сюда попадать и приводить других людей.

– А теперь, сеньорита, – сказал мужчина, выманивший их из Прадо, – вы, наверно, догадались, что нам от вас нужно.

Он говорил насмешливо. Вильда вздернула подбородок.

– Я полагаю, сеньор, – отвечала она, – что вы похитили леди Мирабеллу и меня.

– Вы совершенно правы, – согласился он. – Мы требуем, чтобы вы написали письмо матери юной леди с предложением заплатить выкуп в миллион долларов, если она желает благополучного возвращения своей дочери.

– Миллион долларов? – ахнула Вильда. – Как вы можете требовать такую огромную сумму?

Оба они говорили по-испански, так что остальные их понимали. Один из присутствующих презрительно рассмеялся и, достав из кармана мятую газету, сказал:

– Миллиона мало. Запрашивай два или три, Рамон. Сеньора может себе это позволить.

– Мы договорились требовать один миллион, – возразил Рамон. – Если мы потребуем больше, нам, может быть, и не удастся сбыть девчонку с рук.

Какое-то время все молчали. Потом один из мужчин сказал о Вильде что-то неприятное и бесстыдное.

Остальные засмеялись, и ей стало страшно, но уже по другой причине.

– Покажите мне, где я могу написать это письмо, – обратилась она к человеку по имени Рамон. – Чем скорее мы выберемся отсюда и от вас, преступников, тем лучше!

– Во всяком случае, присутствия духа у вас хватает, – сказал он с легкой улыбкой. – Но какое-то время вам все-таки придется провести в нашем обществе.

– Это мы еще посмотрим! – сказала Вильда. – Так где же я могу написать письмо?

В дальнем конце комнаты был стол. Она подошла к нему, увидев на нем чернильницу, гусиное перо и бювар с королевским гербом.

– Что вы хотите, чтобы я написала? – спросила она твердым голосом.

Рамон сделал характерный испанский жест. Он явно над ней издевался.

– Кто может красноречивее описать неприятное положение, в котором вы находитесь, и как вы обеспокоены здоровьем и благополучием вашей воспитанницы, чем вы сами, сеньорита?

– Это правда, – сказала Вильда. – Но прежде чем я это напишу, я хочу объяснить, что делаю это потому, что у меня нет другого выхода. Я поражена, что испанцы, которых я считала благородными людьми, могут так вести себя с гостями из другой страны, с которой у вас мирные отношения!

Рамон, явно человек образованный, забавлялся этой ситуацией, но остальные трое заговорили с акцентом, затруднявшим для Вильды понимание:

– Ну давай, кончай с этим. Нам нужно отвезти письмо в Мадрид до темноты.

– Да, конечно, – согласился Рамон. – Вы же понимаете, сеньорита, что моим друзьям так же не терпится довести дело до конца, как вам вернуться к удобствам дворца маркиза.

Понимая, что напрасно и даже опасно препираться с ним дольше, Вильда быстро описала происшедшее. Она все время думала, как ей дать понять маркизу, где они находятся.

Она понимала, что Рамон достаточно образован, чтобы понять ее намеки, и умеет позаботиться о своей безопасности.

В результате она написала следующее:

«Сеньор маркиз,

я с большим сожалением вынуждена сообщить вам, что леди Мирабеллу и меня похитили. Мне сказали, что графиня должна заплатить за наше освобождение миллион долларов. Я полагаю, что вам сообщат, где и как передать деньги.

Я могу только сказать, что очень огорчена, что это случилось, когда леди Мирабелла была на моем попечении.

Остаюсь, сеньор маркиз, преданная и готовая к услугам,

Вильда Уорд».

Подписав свое имя, она, повинуясь какому-то импульсу, добавила:

P.S. Я уверена, его величество соизволит выразить по этому поводу свое высочайшее негодование».

Когда она кончила писать, Рамон взял письмо и внимательно прочел его, а потом прочел вслух, поскольку, как подозревала Вильда, остальные были неграмотны.

Прочитав постскриптум, он усмехнулся.

– Его величество наверняка бы очень удивился, узнав, как мы пользуемся его гостеприимством.

Остальные, вероятно, нашли это отличной шуткой.

Вильда молилась, чтобы маркиз счел странным ее упоминание короля после того, что произошло, и это навело бы его на след.

Она сознавала невозможность сказать что-то прямо, не говоря уже о том, чтобы точно указать их местонахождение, чтобы не вызвать подозрений у Рамона.

Положив письмо в конверт и надписав на нем имя адресата, она всем своим существом желала, чтобы маркиз ее понял.

Рамон взял конверт, когда на нем высохли чернила, и бросил его одному из присутствующих.

– Отправляйся, Гальяно, – сказал он, – и смотри сам не попадись, а то нам придется тебя выкупать за два песо.

Это вызвало общий смех, и когда Гальяно вышел, ухмыляясь, Вильда услышала на лестнице его тяжелые шаги. Она поднялась с кресла, в котором сидела, и обратилась к Рамону:

– Леди Мирабелла и я хотели бы остаться одни, но так как она голодна и хочет пить, я надеюсь, что вы будете настолько милосердны, что дадите нам поесть и попить.

– Ну как же нам не вести себя по-рыцарски, как говорят у вас во дворце? – отвечал Рамон. – Пока, сеньорита, вам будут предоставлены все удобства, но если с выкупом не поторопятся, нам придется, что называется, «поднажать». Я уверен, что если ваша питомица голодна, вы могли бы быть красноречивее в ваших просьбах!

– Я не терплю угроз, сеньор! – сказала Вильда.

Сделав некоторое усилие над собой, Рамон обратился к остальным:

– Ступайте вниз, и пусть один из вас принесет сеньоритам какой-нибудь еды и воды.

С этими словами он вытолкал их за дверь, а потом взглянул на Вильду с тем же выражением, которое уже раньше напугало ее.

Дверь захлопнулась, и тяжелый ключ с шумом повернулся в замке.