Прочитайте онлайн Искушение ирландца | Глава 3 Обвинение

Читать книгу Искушение ирландца
3618+4002
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Ф. Левина
  • Язык: ru

Глава 3

Обвинение

Деклан Ривз тяжело вздохнул, входя в элегантный дом, который снял на время своего пребывания в Лондоне. А вот как долго он здесь пробудет, зависело от многих вещей. Вообще-то ему просто хотелось побыть некоторое время вдали от Ирландии. Вдали от грусти и воспоминаний. Вдали от всего знакомого.

Вдали от всего, что напоминало бы ему о ней.

Однако больше всего ему хотелось увезти подальше Мару. Его дочери необходимо начать жизнь заново. Он надеялся, что перемена обстановки пойдет Маре на пользу. Он молил Небеса, чтобы это заставило ее вновь заговорить.

Он опустил глаза на маленькую девочку, шагавшую рядом. Ее крохотная ручка крепко сжимала его пальцы. Сердце его дочери было разбито, а он не знал, как его заживить.

Они пересекли холл, и Деклан, опустившись на колени, заглянул в красивые зеленые глазки дочери.

– Мара, дорогая, ты рада своей новой книжке?

Она улыбнулась в ответ и кивнула.

Деклан отчаянно хотел услышать ее смех… детское хихиканье. Чтобы она взвизгнула от восторга, как было раньше, когда он входил в комнату.

Раньше она была такой живой и веселой, полной энергии. Теперь создавалось ощущение, что от прежней Мары осталась только оболочка, внутри которой была пустота. Он не знал, как добраться до сердца дочери.

Эта поездка в Лондон… Он надеялся, что полная перемена обстановки, пребывание в месте, никак не связанном с памятью о матери, встряхнет Мару, заставит наконец заговорить. Она не произнесла ни слова с той ночи, когда умерла ее мать. А ее последние слова преследовали его и будут преследовать вечно. Он слышал их во сне каждую ночь.

Мару они тоже преследовали. Были ночи, когда она просыпалась с криками, с лицом, искаженным от ужаса, со струившимися по щекам слезами… и ее тельце сотрясали рыдания. Он бросался к ней в комнату, прижимал к себе и держал так, пока рыдания не стихали и она не засыпала в изнеможении.

Они находились в Лондоне лишь несколько дней, так что, может быть, было слишком рано ждать перемен. Хотя, возможно, Лондон ей не поможет… Возможно, Деклан зря оставил позади все, к чему девочка привыкла. Но он должен был попытаться. Один Бог ведает, насколько им обоим нужно было уйти от того, что произошло дома… и продолжает происходить.

Миниатюрная женщина с добрым лицом торопливо вышла в холл.

– Я вижу, вы вернулись, лорд Кэмелмор. Мне отвести леди Мару наверх прямо сейчас?

Он мельком глянул на даму, которую недавно нанял, чтобы присматривать за дочерью, и коротко кивнул ей, а затем повернулся к Маре. Она пристально глядела на него, словно всматривалась во что-то внутри. Как уже вошло у нее в привычку, она разговаривала с ним без слов. Он легко прикоснулся к ее нежной детской щечке и поцеловал в лоб.

– А сейчас отправляйся наверх с миссис Мартин. Я поднимусь к тебе, чтобы поужинать, а потом мы вместе почитаем твою книжку.

Мара, как всегда, когда он отдавал ей распоряжения, послушно кивнула. Она взяла протянутую руку миссис Мартин и последовала за ней по лестнице.

Не обращая внимания на привычную боль в груди, Деклан молча наблюдал за ними. Спустя минуту или две он наконец направился в свой кабинет и там сбросил с себя плащ и шляпу. Затем он подошел к окну и уставился в туманный день за стеклом. Хмурый и угнетающий. Иначе его нельзя было описать. Ни единое светлое пятнышко не освещало его угрюмый сумрак.

За исключением той девушки в книжной лавке.

Мисс Гамильтон. Что-то в ней привлекло его внимание. Ясный ум и живая энергия. И еще невероятное терпение в обращении с Марой. Столь же очевидные удовольствие и гордость своей лавкой. Сияющие голубые глаза посмотрели на него сперва с подозрением, потом с живым интересом и, наконец, с нервным смущением. Все эти эмоции легко читались на изящном личике мисс Гамильтон. Странно, но когда их взгляды встретились и задержались на миг, между ними произошло что-то не выразимое словами. Он ощутил, что его к ней влечет.

Впрочем, в этом не стоило видеть нечто необычное. Она была не просто привлекательной. Она была настоящей красавицей. Неожиданно, что такая красавица работает продавщицей в книжной лавке.

А вот что было крайне необычным, так это то, что он продолжал думать о ней. Он не думал о женщинах подобным образом с тех пор, как… Маргарет Райан…

Он потряс головой, отгоняя память о ее прекрасном лице и серебристо-белокурых волосах.

Настанет ли время, когда он сможет думать о Маргарет без всепоглощающих чувств горя и вины? Сможет ли он когда-нибудь оставить в прошлом гнев и ужас случившегося? Сможет ли он когда-нибудь вести нормальную жизнь?

По крайней мере именно это было целью его приезда в Лондон: найти способ вести нормальную жизнь. Себе и Маре.

Возможно, если они найдут хоть чуточку душевного покоя, он сумеет вернуться в Дублин и встретиться лицом к лицу с ханжеским семейством Маргарет и мучительным прошлым.

Стук в дверь кабинета заставил Деклана вздрогнуть.

– Войдите! – крикнул он, отворачиваясь от дождливого пейзажа за окном.

Дверь отворилась, и вошел недавно нанятый дворецкий Робертс, высокий худощавый мужчина лет пятидесяти.

– Лорд Кэмелмор, к вам пришел мистер О’Рорк.

Деклан с облегчением вздохнул. Идеально. Джеральд был именно тем человеком, которого он хотел увидеть, хотя и не ждал, что тот приедет так скоро. Деклан покинул Дублин скоропалительно, послав Джеральду лишь краткую записку, что едет в Лондон.

– Пожалуйста, пригласите его войти, Робертс.

– Хорошо, сэр.

Дверь закрылась, дворецкий спешил проводить гостя в кабинет.

Деклан подошел к буфету, на котором стоял графин с ирландским бренди. Если что и знал Деклан о своем кузене, так это то, что тот сразу по прибытии будет ждать стаканчик бренди. Деклан вынул пробку из хрустального графина и налил в стакан немного янтарной жидкости, затем повернулся к открывающейся двери.

– Итак, ты меня нашел, – произнес вместо приветствия Деклан.

– Нашел. И погода здесь такая же угнетающая, как дома, – объявил О’Рорк, входя в комнату.

Деклан улыбнулся кузену, с удивлением отметив, что в волосах Джеральда прибавилось седины после их последней встречи. Кузен был слишком молодым для такого количества седины, однако, с другой стороны, он всегда выглядел старше своих лет.

– Рад видеть тебя, Джеральд, – сказал Деклан, вручая кузену стакан.

При виде бренди красное лицо Джеральда озарила широкая улыбка.

– Ты, Деклан, хороший парень, – кивнул он, одним глотком осушая стаканчик и ставя его на стол. Он огляделся вокруг. – И местечко ты нашел здесь весьма приятное.

– Пока сойдет.

Деклан понятия не имел, сколько времени проведет в Лондоне и отправится ли куда-нибудь еще. Возможно, он больше никогда не вернется в Ирландию. Мысль о возвращении в родные места наполняла его душу невыносимой печалью.

– Как поживает Мара?

– С ней все хорошо, – пробормотал Деклан, не желая признаваться в том, что его дочь все еще не оправилась от потрясения.

– Она… она так и не заговорила? – Джеральд быстро глянул на Деклана.

– Нет, – огорченно покачал головой Деклан. – Пока нет.

Как ему хотелось сказать «да»! Какая бы это была радость! Чтобы его красавица дочь снова заговорила… Снова услышать мелодичный звук ее голоса. Он видел это во сне… В те ночи, когда ему не снились кошмары о смерти ее матери.

Джеральд беспечно передернул плечами.

– О, полагаю, в один прекрасный день она заговорит. Ей многое пришлось пережить.

– Прошел уже почти год, – пробормотал Деклан.

Почти год прошел с того времени, как его жена, отчаянно крича, заживо сгорела на глазах дочери.

Почти год с тех пор, как Мара не произнесла ни слова. «Папа», – только и повторяла она целыми часами после той ужасной сцены.

Потом на детские черты опустилась завеса безучастности, и она перестала говорить. Деклан перепробовал все, что только мог придумать, чтобы вызвать у нее отклик. Пригласил лучших врачей. Но Мара, казалось, лишь глубже уходила в себя, в какой-то свой мир, полностью отринув реальный. И не произносила ни слова.

– Дети вообще забавные существа, – откликнулся полуулыбкой Джеральд. – Помяни мое слово, однажды она удивит тебя, попросит бисквит или еще какую-нибудь чепуховину.

Деклан ничего не ответил, но в душе надеялся, что так и будет.

– Как обстоят дела дома? – Тяжесть в груди усилилась.

По круглому лицу Джеральда пробежала тень.

– Не очень хорошо. Ты уехал так неожиданно, не сказав никому ни слова. К тому времени как я получил твою записку, ты уже уехал. – Он помолчал. – Они считают, что ты сбежал, чтобы уклониться от последствий.

Деклан тяжело вздохнул:

– Что ж, они частично правы.

Он действительно сбежал, но не по той причине, о которой все думали.

Губы Джеральда сжались в тонкую линию.

– После твоего отъезда все стало гораздо хуже.

– Как может стать еще хуже? – фыркнул Деклан.

С момента смерти Маргарет Деклан в некотором потрясении наблюдал, как слова сочувствия и соболезнований по поводу смерти жены преобразились в нечто совсем иное. Ему пришлось вынести месяцы подозрительных взглядов и шепотков, холодное отношение, разговоры за спиной и, наконец, откровенные обвинения. Именно по этой причине он и уехал. Он должен был защитить Мару. Она не должна слышать все эти гнусности. Особенно от своих родственников.

Деклан встал и направился к буфету. Налив себе стакан, Ривз уставился на колыхание янтарной жидкости в хрустале. Сильным движением запястья он заставлял ее крутиться все быстрее. Овладев собой, Деклан сдержал руку, и дикое движение бренди постепенно замедлилось. Но пить ему расхотелось и он поставил стакан на стол. Он повернулся к Джеральду, чтобы высказать то, что думал.

– Говорят, что ты намерен снова жениться, – продолжал Джеральд, – и поэтому уехал в Лондон.

Деклан презрительно рассмеялся.

– Уверяю тебя, в настоящий момент я меньше всего думаю о женитьбе.

– Обретение новой матери может оказаться благотворным для Мары, – предположил Джеральд, пожимая плечами.

– Не думаю. Я больше никогда не женюсь. Если ты заметил, мой первый брак закончился очень плохо. – Деклан не смог скрыть горечи, прозвучавшей в его голосе. Как без тени сомнения доказал его злосчастный брак с Маргарет, он не создан для женитьбы. Деклан больше не хотел брать на себя ответственность за жену, даже если бы нашлась на свете женщина, которая не придет в ужас при мысли о замужестве с ним. Да и откуда ей взяться при всех тех слухах, которые о нем распускают? Брак станет для него бедствием. Деклан считал себя виноватым и не собирался повторять эту ошибку.

– Я тебя понимаю. Но сейчас это не только слухи и намеки. Все гораздо серьезнее сплетен, распускаемых за веерами. – Джеральд замолчал и пристально посмотрел на кузена. – Есть люди, которые требуют провести судебное расследование.

Тяжесть в груди стала еще ощутимее. Деклан почти ждал чего-то подобного, но не мог поверить, что это случится на самом деле.

– Неужели они до сих пор считают, что я имею какое бы то ни было отношение к смерти Маргарет?

Джеральд помялся, провел рукой по лицу и только затем промолвил:

– Видишь ли, Деклан, то, что произошло той ночью, выглядит не слишком красиво.

– Ты тоже считаешь, что я несу за это ответственность? – требовательно спросил Деклан. Гнев и обида заструились по его венам. – Ты в самом деле считаешь, что я убил свою жену? Что той ночью я намеренно устроил пожар?

– Нет! Нет! – Джеральд поднял руки вверх. – Разумеется, нет! Я никогда не думал о тебе такого. Ты же знаешь, я твой кузен и лучший друг. Я на твоей стороне. Элис и я всегда будем за тебя. Я просто передаю тебе то, о чем говорят в Дублине. Я приехал предостеречь тебя.

– Предостеречь? – переспросил Деклан. Джеральд был единственным оставшимся в живых родственником, а еще он с детства был его доверенным другом и советчиком. Если Джеральд примчался в Лондон, чтобы предупредить его, дело было очень серьезно.

– Ну да. Как я уже сказал, идея забрать Мару в Лондон только ухудшила дело. Я полагаю, что тебя могут вызвать назад. Они строят целое дело против тебя. У тебя ведь не было никакого алиби на ту ночь.

– Боже мой, Джеральд! Ты ведь знаешь, почему я забрал Мару в Лондон! И ты единственный знаешь, где я был, когда начался пожар! – Деклан до смерти не забудет ни одной подробности той жуткой ночи.

– Да я-то знаю. Но больше никто тебе не верит, – беспомощно пожал плечами Джеральд. – И они уж точно не поверят такому, как я.

– Райанам просто нужно кого-то обвинить, и они сделают виновником меня, не выясняя истины, потому что правда им не нужна. Я им никогда не нравился, и они с самого начала не хотели, чтобы Маргарет выходила за меня. А теперь они хотят свалить смерть Маргарет на меня и избавиться от меня навсегда. Они просто жаждут забрать у меня Мару.

– Может, ты и прав, – нерешительно подтвердил Джеральд. – Может, Лондон недостаточно далеко от них.

– Что ты предлагаешь? Чтобы я убежал в Америку? – Деклану претила мысль, что ему нужно прятаться.

Джеральд ответил ему беспомощным взглядом.

– Ты предпочтешь провести остаток жизни в тюрьме?

– До этого не дойдет. Я невиновен, – вызывающе тряхнул головой Деклан. Он не попадет в тюрьму за смерть жены. Это невозможно! Немыслимо! – И я не стану прятаться с позором и стыдом, словно совершил преступление… которого не совершал! – твердо объявил он.

– Это твое дело, – пожал плечами Джеральд. – Я просто подумал, что ситуация стала очень серьезной. И, может быть, было бы разумнее уехать подальше, пока еще есть такая возможность.

– Они могут сколько угодно твердить, что я виновен. Но это не значит, что так и есть. Кроме того, у них нет никаких доказательств. Господи, Джеральд, мне всего двадцать пять лет! Я отказываюсь отрекаться от моего наследия, от титула и от родного дома и брать на себя вину за то, чего не совершал.

Джеральд молчал, хмуря седеющие брови.

– Тогда возвращайся домой и встреться с ними лицом к лицу. Прячась в Лондоне, ты не докажешь свою невиновность.

– Я не прячусь! Я здесь из-за дочери. И семья Маргарет знает это. Они злятся из-за того, что я увез от них Мару. Это еще одна причина, по которой они злословят и ругают меня, ведь я далеко и не могу себя защитить. Если бы у Райанов были хоть какие-то доказательства, они уже настояли бы на моем аресте.

– Значит, ты остаешься здесь, в Лондоне? – осведомился Джеральд.

– Пока да, – кивнул Деклан.

– И сколько, по-твоему, это может продлиться?

– Столько, сколько понадобится, – тяжело вздохнул Деклан.