Прочитайте онлайн Искушение ирландца | Глава 21 Мать

Читать книгу Искушение ирландца
3618+3987
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Ф. Левина
  • Язык: ru

Глава 21

Мать

– Какой сюрприз! Какая неожиданная радость – визит сразу двух дочерей! Какой приятный сюрприз! – ликовала Женевьева Ле Брек Гамильтон.

Хотя матери было под шестьдесят, никакие морщинки не портили ее красоту. Она все еще зачесывала пышные серебристые волосы в элегантный узел на затылке и одевалась в модные наряды. Ее серые глаза искрились счастьем от приезда дочерей.

Женевьева устроилась на диване в гостиной коттеджа у моря, а дочери сидели в креслах и обменивались смущенными взглядами. Голова Полетты шла кругом от новости, которую сообщил ей утром доктор Брустер, и теперь ей было трудно сосредоточиться на словах матери.

– Мы только на одну ночь, мама, – небрежно сообщила Иветта. – Новая лавка открывается на следующей неделе, так что Полетта торопится скорее вернуться в Лондон.

– О да, – поспешила подтвердить Полетта. – Мне еще столько нужно для этого подготовить.

– Если вы так заняты, почему приехали сейчас в Брайтон? Я вас не ждала.

– Мы хотели узнать, приедешь ли ты в Лондон, мама, – объяснила Полетта. – Мы знаем, как ты относишься к книжной лавке, но все будем счастливы, если ты прибудешь на открытие.

На лице Женевьевы появилась гримаса неудовольствия.

– О, меня оскорбляет, что вы могли подумать, будто я не приеду на пышное открытие новой книжной лавки моих дочерей. Не знаю, как вам в голову пришла такая гадкая мысль, – надула губы Женевьева. – Как вы могли такое обо мне подумать!

– О, мама, мы не хотели тебя расстроить! – с милой улыбкой воскликнула Иветта. – Мы просто знаем, что ты не любишь поездки в Лондон, и ты никогда не скрывала свое отношение к лавке.

– Хм. – Женевьева скрестила руки на груди и задрала нос. – Ты преувеличиваешь. Я вовсе так не считаю.

– Право, мама, мы вовсе не хотели тебя обидеть, – сказала Полетта, не представляя, как проведет целый вечер в обществе матери.

– Я буду там! – возмущенно объявила Женевьева. – Я ни за что не пропущу такое важное событие. Вы – мои дочери. Вы – моя семья. Конечно, я приеду.

– Спасибо, мама, – хором ответили сестры.

У Женевьевы Ле Брек Гамильтон были непростые отношения с дочерьми, особенно с Колеттой. Когда они росли, мать неоднократно давала им понять, что не разделяет любовь мужа к книгам и терпеть не может жить над книжной лавкой. Брак Женевьевы и Томаса Гамильтона не был счастливым. Когда Томас зарывался в книги, Женевьева укладывалась в постель, притворяясь больной и требуя от дочерей ухода. По сути, Колетта, как самая старшая, стала главой семьи и взяла на себя заботу о младших сестренках, поскольку мать делать это отказывалась. После смерти мужа Женевьева попыталась против желания Колетты продать книжную лавку, но безуспешно. Тогда она переехала в маленький домик в Брайтоне и потребовала, чтобы дочери регулярно ее навещали, а иногда наведывалась в Лондон, чтобы повидать их.

В этот момент в гостиную вошла Фанни, экономка матери, держа поднос с горячим чаем и лимонными кексами. Она в который раз заявила, что очень рада видеть девочек.

– Спасибо, Фанни, – сказала Полетта, и экономка поспешила вернуться на кухню, объявив, что приготовит особый ужин в ознаменование их приезда.

Затем Женевьева переключила внимание на младшую дочь:

– А теперь расскажи мне, что нового в Лондоне. Расскажи все. Есть у тебя интересные поклонники, Иветта?

Пока Иветта щебетала о множестве молодых джентльменов, подпавших под ее чары, Полетта мучительно терпела. Сомнений не было, она носила под сердцем ребенка.

По жилам растекался холодный ужас. Полный, всеобъемлющий ужас. Что она будет делать? В мае она родит! Ее ум никак не мог примириться с этим. Всю дорогу в поезде до Брайтона она вертела на пальце золотой обруч кольца, которое для нее где-то достала Иветта. Иветта придумала правдоподобную историю. Она обо всем подумала.

Полетта назвалась чужим именем. Она стала миссис Льюси, а ее муж Джон был художником в Париже, и она с сестрой намеревалась отправиться к нему. Однако по дороге Полетта заподозрила, что носит ребенка, и хотела бы получить подтверждение до того, как встретится с мужем. Она не знала, поверил ли врач, угрюмый джентльмен с холодными руками, в ее историю. Это ей стало совершенно безразлично, когда в конце осмотра он подтвердил ее худшие подозрения. Услышав заключение, она с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться. Только крепко сжимавшая ее руку ладошка Иветты помогла не разразиться слезами прямо в кабинете.

По дороге к дому матери они мечтали только о том, чтобы поскорее вернуться в Лондон. Однако, поскольку они сказали Колетте, что едут навестить мать, у них не оставалось выбора.

Теперь Полетта нервничала. Что ей делать? Как сообщить обо всем Деклану? И что скажет он? Как она расскажет все семье? Они станут ее стыдиться! А Люсьен, наверное, убьет Деклана. Она содрогнулась от этой мысли.

Господи боже, что с ней будет?! Она погубит свою репутацию! Полностью и навсегда погубит.

– А как твои дела, Полетта? Расскажи мне хоть немножко о джентльменах, которые заинтересовались тобой.

Полетта растерянно заморгала.

– Полетта! Ты что, заснула? Проснись! Я задала тебе вопрос. – Женевьева щелкнула пальцами, привлекая ее внимание. – Неужели ты не можешь ответить на простой вопрос?

– Прости, мама. Я не слышала, что ты сказала.

Мать окинула ее подозрительным взглядом.

– Ты красивая молодая леди. Почему ты не заведешь поклонника? Как это возможно, чтобы у такой красивой девушки не было поклонника? В твоем возрасте! Ты давно должна иметь мужа и детей, Полетта. Ты что, собираешься всю жизнь провести в книжной лавке, как твой отец?

– Сколько вопросов ты задаешь, мама! – с досадой откликнулась Полетта.

Женевьева решительно посмотрела на нее.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я тебя спрашиваю.

– Оставь Полетту в покое, мама, – попыталась успокоить их Иветта. – Она пока хочет работать в лавке, и выйдет замуж, когда будет к этому готова.

Если бы мысли Полетты не были целиком заняты грядущим ужасом, она позабавилась бы, с какой отвагой и находчивостью защищала ее от матери сестра. Их роли поменялись. Обычно вопросы вроде тех, что задавала сейчас мать, звучали от Иветты, а Колетта защищала Полетту.

День клонился к ночи, ужин казался бесконечным, и хотя Полетта понимала, что Фанни приготовила все вкусное специально для них, не смогла проглотить больше двух-трех ложек. Ей совсем не хотелось есть. Более того, ее все время подташнивало. Она постаралась принять некоторое участие в разговоре, чтобы не казаться слишком подавленной, и тихонько передвигала еду на тарелке, чтобы сделать вид, что ест.

Но с какой благодарностью она наконец улеглась спать. То, что постель пришлось делить с младшей сестрой, напомнило ей детство.

– Господи, сколько лет прошло с тех пор, как мы спали в одной комнате, тем более в одной постели, – заметила Иветта, зарываясь под одеяло. – Ой, как же здесь холодно!

Лежа в темноте, Полетта прошептала:

– Спасибо, что поехала со мной. Не знаю, как бы я все пережила без твоей помощи.

– Это самое меньшее, что я могла сделать. Но для тебя еще ничего не кончилось, Полетта. По-моему, все еще только начинается.

– Знаю, но ты стала для меня таким утешением и поддержкой, – со слезами в голосе произнесла Полетта.

Иветта облокотилась о подушку и подперла голову рукой.

– Тебе нужно все рассказать лорду Кэмелмору. Уверена, он женится на тебе, как только узнает. Это единственный выход из этой истории.

Полетта сомневалась, что так будет. Кроме того, она не хотела принуждать его к женитьбе.

– Он вовсе не хочет снова жениться. Он сам мне это сказал.

– Ну-у, теперь у него нет другого выхода, – рассудительно промолвила Иветта. – У тебя будет его ребенок. Ребенок, Полетта! Ты должна выйти замуж.

– Не должна!

– Если не хочешь громкого скандала и полной потери репутации, должна! – ужаснулась Иветта. – И подумай о ребенке! Что станет с ним?!

– Я могу уехать на некоторое время.

Иветта задумалась над словами сестры.

– Да… можешь… Мы можем сказать Колетте и Люсьену, что ты хочешь поехать за границу. Люсьен давно предлагал нам это. Я могу поехать с тобой. Ты можешь поселиться где-нибудь на вилле в Италии, до тех пор пока не родится ребенок. А потом мы вернемся в Лондон, словно ничего не случилось.

Несмотря на серьезность ситуации, Полетта чуть не расхохоталась над отлично продуманным планом сестры.

– Ты уже все придумала?

– Ну-у, – защищаясь, проговорила Иветта. – Нельзя сказать, что такого не случалось раньше. Я читала об этом в нескольких романах. Так поступают девушки вроде нас, если попадают в подобные неприятности.

На протяжении последней недели Полетта только и думала о том, как поступают девушки, попавшие в такое положение. Кроме замужества, единственным приемлемым выходом было уехать куда-нибудь на время.

– Я-то думала о чем-то вроде поездки к Джульетте в Америку. Она приезжает в Лондон на открытие новой лавки. Тогда-то я ей все объясню и уеду с ней.

– О-о! Это просто отличная идея. Джульетта знает, что делать. Почему я об этом не подумала? Это гораздо лучше и вызовет меньше подозрений.

– Я скорее предпочту это, чем прятаться где-то в Италии.

Иветта испустила тяжелый вздох.

– Это действительно то, что ты хочешь сделать?

– Я ничего из перечисленного делать не хочу. Но у меня практически нет выбора, Иветта. И я чувствую себя круглой дурочкой.

– Ты не дурочка. Ты влюбленная девушка. На это и рассчитаны все светские правила. Держать джентльменов подальше от нас, чтобы помешать леди попадать в подобные ситуации. – Иветта ненадолго замолчала. – Ты расскажешь об этом лорду Кэмелмору?

Первым побуждением Полетты было рассказать обо всем Деклану, едва она вернется в Лондон, но чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что лучше ничего не говорить. Если она расскажет ему о ребенке, Деклан почувствует себя обязанным жениться, как предсказывает Иветта. Однако Полетта не хотела выходить замуж за человека, который женится на ней из чувства долга или вины. Если она на несколько месяцев ускользнет к Джульетте, никто не узнает о ребенке за исключением Иветты и Джульетты. А оказавшись в Америке, Полетта придумает, что делать дальше. Джульетта знает, как лучше поступить, и это даст Полетте лишнее время.

– Если я поеду с Джульеттой в Америку, я не должна ничего говорить ему.

– Я все же думаю, лучше ему все рассказать, – с тревогой в голосе промолвила Иветта. – Он на тебе женится, и тебе не придется никуда убегать.

– Нет.

– Ты ведешь себя глупо.

– Иветта, ты бы хотела выйти замуж за человека, который женится на тебе по обязанности?

Помолчав минуту, Иветта неохотно согласилась:

– Нет. Полагаю, что нет, но все же… Ты носишь его ребенка, Полетта. Ты уже рассказывала мне, какой он хороший отец. Почему же он не захочет ребенка от тебя? Он должен на тебе жениться. По крайней мере он имеет право узнать о ребенке. Ты так не считаешь?

– Сейчас я больше не могу думать об этом! – воскликнула Полетта, закрывая ладонями лицо.

С того момента как заподозрила, что беременна, Полетта пыталась представить себе реакцию Деклана на новость о ребенке. Ее воображение рисовало всяческие картины: от бурной радости и желания сделать ее своей женой до ледяного молчания и отвращения. У Деклана и так хватало забот. Ему нужно бороться с обвинениями в смерти жены и за то, чтобы дочка вновь заговорила. Ему точно не нужен добавочный груз проблем с Полеттой и ребенком.

Ребенок! Она боялась даже позволить себе задуматься о нем. Не осмеливалась полюбить его, представить себе жизнь с ним. Это разбивало ей сердце.

– Прости, – прошептала в темноте Иветта. – Я едва могу представить, как ты сейчас страдаешь.

Комок в горле помешал Полетте ответить, непролитые слезы жгли глаза.

Никакое воображение не могло дать Иветте представления о том, какие чувства испытывала Полетта. Испуг… Стыд… Растерянность… Боль… Тревогу… Головокружение… Тошноту… Ощущение собственной глупости. И все это продолжалось и продолжалось. Только одного чувства не хватало в этом букете: сожаления. Она ни на минуту не сожалела о времени, проведенном с Декланом Ривзом. Несмотря на все последствия, с которыми ей пришлось столкнуться теперь, она, оглядываясь назад, испытывала только любовь и радость. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой и живой, как в часы, проведенные с ним. Хотела ли она, чтобы предосторожности, которые они предпринимали, сработали? Да. Но при этом она не жалела ни об одной минуте пребывания в объятиях Деклана.

Под лаской теплого одеяла она сплела на животе пальцы. Ее окутывал гладкий ситец ночной рубашки, но она захотела коснуться кожи. Глядя на нее, никто еще не мог догадаться, что в ней уже растет крохотный человечек. Ее ребенок. Их ребенок. Сердце затрепетало от странного волнения… возбуждения… легкого проблеска надежды.

– Ты понимаешь ужасную иронию этой ситуации? – спросила Иветта, откидываясь на подушки.

– О чем ты? – В эту минуту Полетта думала только о том, что именно она, самая практичная и рассудительная из всех сестер, оказалась такой безответственной.

– Лизетта!

Слезы полились рекой.

– О-о, это несправедливо!

Как получилось, что ее замужняя сестра, отчаянно жаждущая ребенка, не могла забеременеть, а незамужняя Полетта оказалась с ребенком?

– Мы не можем рассказать ей об этом, – прошептала Иветта.

– Если мы скажем, это разобьет ей сердце. – Полетта вытерла свои горючие слезы, бежавшие по щекам… на шею…

Сестры тихо лежали в темноте.