Прочитайте онлайн Искатель. 1961-1991. Антология | Глава 4

Читать книгу Искатель. 1961-1991. Антология
2616+970
  • Автор:
  • Перевёл: М. Загот
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4

Весть о том, что в городе, более славном своими праздными богачами, чем Монте Карло, орудует убийца, победоносно заняла первые страницы газет во всем мире. На Парадиз-Сити стаей стервятников обрушились иностранные журналисты, съемочные группы с независимого телевидения и прочая пишущая и вещающая братия. Они заполонили все гостиницы и мотели и готовы были селиться даже в палатках, когда с номерами стало туго.

Все они хотели заполучить швейцара Джека Андерса — единственного человека, который хоть одним глазком да видел Палача, но добраться до него этой назойливой публике не удалось — его своевременно препроводили из города. Проведя летучку с директором гостиницы «Плаза-Бич», мэр Хэдли убедил его, что Андерсу лучше на время уехать к брату в Даллас — там ему будет спокойнее. Андерс, будучи человеком толковым, сообразил — надо соглашаться. Богатые и эксцентричные старички и старушки могут к нему перемениться, если он станет звездой телеэкрана. Купаться в лучах юпитеров — это, извините, для них, а не для какого-то гостиничного швейцара.

Андерса тайком вывезли из города, но прежде его в присутствии Террелла и Хэдли допросил Беглер.

Беглер знал, что перед ним сидит старый вояка, тертый калач; у него ясно работает голова, и на его показания вполне можно положиться. Андерс не станет ничего преувеличивать и приукрашивать, лишь бы выпятить себя, хотя такому соблазну поддались бы многие. И фактам, которые сообщит Андерс, можно будет доверять.

— Только не будем гнать лошадей, Джек, — попросил Беглер. — Давайте еще раз сначала. — Он заглянул в свой блокнот. — Миссис Браулер всегда выходила из гостиницы в 9.45?

Андерс кивнул.

— Изо дня в день?

Андерс снова кивнул.

— И давно так было заведено?

— С того дня, как она у нас поселилась… лет пять.

— Миссис Браулер была особой известной. Эдакая чудачка?

— Можно и так сказать.

— И то, что она выйдет из гостиницы именно в это время, могли знать многие?

— Да.

— Хорошо, Джек. С этим ясно. Перейдем к стрельбе. Вы стояли и разговаривали… тут все и произошло. Расскажите еще раз, как это было.

— Я уже говорил: по ране в голове, по тому, как упала миссис Браулер, я сразу понял — стреляли из мощной винтовки, — начал объяснять Андерс. — Я глянул по сторонам. Снайпер мог прятаться только в двух-трех местах, но самое подходящее — крыша клуба «Пелота». Туда я и посмотрел, и увидел убийцу.

— Так, теперь помедленнее, — прервал его Беглер. — Вы нам уже говорили, что увидели убийцу мельком. Постараемся что-то из этого выжать. Я сейчас не требую никаких фактов. Меня интересует впечатление. Понимаете, чего я хочу? Верное это впечатление или нет — не важно. Просто я хочу его знать.

Андерс задумался.

— Я видел движение. Не человека, а именно движение. Но сразу понял: там человек. Он нырнул за парапет, и я понял: это и есть снайпер… и побежал за ним.

— Я спрашиваю не об этом, — терпеливо остановил его Беглер. — Об этом вы уже говорили. Вы увидели движение и поняли, что там человек. Прекрасно, а теперь — каково ваше впечатление об этом человеке?

Андерс озадаченно глянул на Террелла и Хэдли, снова перевел глаза на Беглера.

— Я даю вам факты, — буркнул он.

— Факты я уже записал. — Беглер хлопнул по блокноту. — А теперь давайте-ка так, наощупь. Вот вы мельком увидели, как человек нырнул за парапет крыши. Он был белый или цветной? Только не думайте… что сразу приходит в голову? Мне плевать, ошибетесь вы или нет. Белый или цветной?

— Цветной. — Андерс тут же спохватился и покачал головой. — Сам не знаю, почему я это сказал. Не знаю. Я ведь только и видел, что движение, а не его самого.

— Но впечатление такое, что он цветной?

— Не знаю. Да… наверное. А может, просто загорелый. Поклясться не могу. Но что он темный, это и вправду показалось.

— Во что он был одет?

На лице Андерса появилась легкая тревога.

— Откуда я знаю? Я же сказал…

— Черная рубашка, белая или цветная?

— Пожалуй, цветная. — Андерс потер вспотевший подбородок. — Я стараюсь помочь, но вы на меня сильно не давите, а то скажу то, чего не было.

Беглер взглянул на Террелла, тот кивнул.

— Хорошо, Джек, спасибо, — согласился он. — Вы нам очень помогли.

Когда Андерс вышел, Хэдли сердито заметил:

— Ничего себе, помощь! Вы просто заставили его дать ложные показания!

— У Андерса взгляд тренированный, — мягко заметил Террелл. — И солидный послужной список участия в боевых действиях. И его впечатление для меня важнее, чем так называемые надежные улики обычных свидетелей. Андерс нам очень помог.

Хэдли пожал плечами и встал.

— Три убийства! И что у нас есть? Ничего!

— Это ты так считаешь, — уточнил Террелл. — А по мне нам кое-что известно. Ты, Лоусон, плохо себе представляешь работу полиции. Сейчас у нас есть две ниточки: одна вполне конкретная, другая более абстрактная. Мы знаем, что убийце кто-то помогает. Кто-то выпустил воздух из колеса Ридла, чтобы убийца мог застать Лайзу Мендозу одну. Кто-то прицепил бирку на ошейник собаки миссис Браулер… выходит, у этого человека есть сообщник. И можно предположить, что сам он — цветной. Так что насчет «ничего» я с тобой не согласен.

— Да, но что это нам дает? — спросил Хэдли. — Этот сумасшедший…

— Не горячись, Лоусон. Идем со мной.

Террелл поднялся и, взяв Хэдли за локоть, повел его по коридору в комнату детективов. За всеми столами кипела работа. Каждый детектив говорил со свидетелем, который либо был очевидцем убийства миссис Данк Браулер, либо что-то слышал о выстреле в Маккьюэна, либо что-то знал о Риддле и его любовнице; все это были люди подвижные и живые, им до всего было дело, они жаждали поделиться сведениями, какими располагали, в основном совершенно бесполезными, но все же способными хоть на йоту приблизить полицию к Палачу. Очередь из этих добровольцев тянулась по коридору, спускалась вниз и выходила на улицу.

— Кто-то из этих людей, — пояснил Террелл, — может подбросить нам ключ, Лоусон. Так работают в полиции. Рано или поздно мы его поймаем.

— Пока будете ловить, он еще кого-нибудь укокошит.

— Рано или поздно он допустит ошибку… все они в конце концов ошибаются.

— Что мне сказать прессе?

— Что мы ведем расследование. Больше ничего, — предостерег Террелл. — Это очень важно… если тебе нужно все на кого-то свалить, вали на меня. Скажи: полиция трудится не покладая рук.

Хэдли кивнул, прошел по лестнице мимо длинной очереди терпеливых, вспотевших от долгого ожидания людей и вышел к караулившим его газетчикам.

Террелл вернулся в кабинет, где его ждал Беглер. Их взгляды встретились.

— Так, начальство отчалило, давай посмотрим, на каком мы свете, — сказал Террелл и уселся в кресло. Потянулся за листом бумаги, на котором что-то черкал, делая выжимки из донесений его людей. — Кое-какая картина уже складывается. Не совсем четкая, но все же кое-что. Мотив пока не ясен. Все три жертвы были первоклассными игроками в бридж и входили в клуб «Пятьдесят». — Он поднял голову от записей. — Что нам известно об этом клубе?

Беглер знал Парадиз-Сити куда лучше, чем Террелл, и обоим это было хорошо известно. Какой бы каверзный вопрос о городе Террелл не задавал, у Беглера всегда был готов четкий и ясный ответ.

— Клуб «Пятьдесят»? Снобистское заведение высшего пошиба… прием в члены — строго индивидуально. Вступительный взнос — около 15000 долларов, ежегодный членский — два раза по столько. Если тебя принимают, считай, что вошел в когорту самых отъявленных городских снобов, но в бридж ты должен играть на профессиональном уровне.

— Значит, Маккьюэн, Риддл и миссис Браулер состояли в одном и том же клубе… может, тут что-то есть… а может, и ничего. Надо поговорить с кем-нибудь в клубе. Вдруг мотив там? Еще одна любопытная штука — убийца знал образ жизни своих жертв. Знал, что миссис Браулер выходила из гостиницы в девять сорок пять. Что Маккьюэн всегда выходил из дому в три минуты десятого, что в пятницу вечером Лайза Мендоза будет в бунгало. Возникает простая мысль: этот человек — из местных.

Беглер кивнул.

— Надо искать человека, который мог все это знать. Может, кто-то из клубной обслуги. И еще надо поговорить с людьми, которых упомянул Риддл, прежде чем сигануть с утеса. Я пошлю своих ребят.

Террелл потянулся за трубкой.

— Как думаешь, Джо, он цветной?

— Мы с тобой можем только гадать, а вот Андерс, похоже, думает именно так.

Зазвонил телефон. Террелл схватил трубку, слушая, он что-то бормотал под нос, потом сказал:

— Ладно… спасибо… да, отчет мне на стол, — и повесил трубку. — Это Мелвил. Они проверили винтовку, которую нашли на крыше. Маккьюэна и миссис Браулер убили из нее, но отпечатков на ней, конечно, нет. Данвас ее опознал. Но что это нам дает? Ничего.

— По крайней мере, теперь у этого ублюдка нет винтовки, — заметил Беглер.

— Что ему стоит украсть другую? — возразил Террелл и начал раскуривать трубку.

Лепски много чего ненавидел в этой жизни, но допрашивать очевидцев и писать отчеты — это был для него нож острый. Если человек сам, считал он, по своей доброй воле предлагает подвергнуть себя допросу, место ему в лечебнице для умственно отсталых. Но куда деться — работа в полиции без таких допросов немыслима. Когда мог, Лепски от них увиливал, если же выхода не было, как сейчас, приходилось терпеть и сдерживаться, хотя это стоило немалых усилий. С тоской он взирал на все растущую вереницу людей, жаждущих, чтобы их допросили.

За соседним столом в поте лица трудился Макс Джейкоби. Он только что отделался от словоохотливого старичка, который видел, как умерла миссис Данк Браулер. Старичок высказал любопытную версию — всему виной искусственные фрукты на ее шляпе. Именно они, убеждал Джейкоби старичок, вызвали гнев убийцы и заставили нажать на курок. Джейкоби в конце концов избавился от него, а Лепски — от пожилой дамы, которая пыталась ему втолковать, что убийцу наверняка видела милейшая собачка миссис Данк Браулер — неужели полиция никак не может этим воспользоваться?

Лепски и Джейкоби переглянулись.

— Как жизнь? — спросил Джейкоби, устало ухмыльнувшись.

Прекрасно сознавая, что он старший по званию, Лепски одарил коллегу хмурым взглядом.

— Такая уж наша работа, — изрек он.

— Если хочешь найти воду, надо копать глубоко.

На стул перед столом Джейкоби тяжело плюхнулся старик в потрепанной одежде, с одутловатым лицом; подавив стон, Джейкоби потянулся за новым листом бумаги.

— Слушаю вас, сэр? Ваши имя и адрес?

Господи, подумал Лепски, какие остолопы! Три часа — и все коту под хвост! Дурдомовский паноптикум отпустили погулять! Он подколол свой последний протокол, потянулся за сигаретой и вдруг оказался в парфюмерном облаке. Подняв глаза, он увидел девушку, которая уже заняла стул напротив и теперь смотрела на него широко раскрытыми, полными сочувствия глазами.

— Бедненький, тяжко вам приходится, — протянула она.

Лепски ощутил предательскую дрожь в коленках. Куколка была из тех, какие встречаются только на страницах «Плейбоя». Такой пташке под силу и труп оживить — мужского пола: роскошная блондинка с огромными фиолетовыми глазами, а ресницы такие, что и каменный истукан начнет облизываться. А фигура! Молокозавод такой, что у Лепски даже дух захватило. Он тут же заметил, что Джейкоби, его одутловатый старик, четыре детектива, взятые напрокат в полиции Майами, и три патрульных, следящих за порядком в очереди, — все пялились на сидевшую перед ним красотку.

Лепски свирепо оглядел комнату, и все неохотно вернулись к своим обязанностям.

— Слушаю вас, — рявкнул он своим полицейским голосом. Этот голос большинство людей повергал ниц, но на девушку не произвел никакого впечатления. Она поправила одну из своих внушительных грудей — чтобы ей было поудобнее в бюстгальтерной колыбельке, поправила в светлых шелковистых волосах заблудший локон и повторила:

— Тяжко вам приходится.

Лепски произвел легкий шум, будто муха, ненароком залетевшая в конверт. Одутловатый старикан с лицом, похожим на голландский сыр, наклонился вперед и чесночными парами дыхнул Лепски в лицо.

— Извините, мистер, но эта маленькая леди права, — поддакнул он, сияя. — Видно, как тяжко вам приходится… малость перетрудились.

Лепски скомкал лист бумаги.

— Может займетесь своим свидетелем? — рявкнул он на Джейкоби. В голосе его было столько злобы, что одутловатый сразу увял. Тогда Лепски повернулся к девушке:

— Вы хотите что-то сказать?

Девушка смотрела на него глазами, полными восхищения.

— Ого! Я про местную полицию много чего слышала, но вы — просто закачаешься… честно.

Лепски поправил галстук.

— Слушайте, мисс, у нас тут работы по горло, — сказал он, явно смягчаясь. Ее искреннее восхищение сделало свое дело. — Так что у вас?

— Девочки сказали, что надо к вам прийти.

Лепски вздохнул и потянулся за чистым листом бумаги.

— Ваше имя и адрес, пожалуйста.

— Я Менди Люкас. Работаю и живу в клубе.

— В каком клубе?

— Ну, в этом… клуб «Пелота».

— Вы там живете?

Она наморщила свой хорошенький носик.

— У меня там комната… вообще-то жизнью это не назовешь.

— Вы хотите нам что-то сообщить, мисс Люкас?

— Вообще-то девочки сказали, что надо к вам прийти, но я не уверена… ну и запахи тут у вас стоят! Сколько народу… зато вас встретила! Ого! Когда я девочкам про вас расскажу, они из бельишка повыпадают!

Глаза у Лепски округлились. Он глянул на Джейкоби — тот слушал их разговор, тоже выпучив глаза, а одутловатый знай себе подхихикивал.

Вспомнив, что он теперь — детектив первого класса, Лепски подался вперед и скорчил довольно суровую полицейскую гримасу.

— Мисс Люкас, что вы хотели мне сказать?

Пристроив поудобнее другую грудь, девушка сказала:

— Зовите меня Менди… мои хорошие друзья никогда не зовут меня мисс Люкас.

— Хорошо, Менди… — Лепски закинул ногу на ногу, стремительно переложил шариковую ручку с правой части стола в левую, изрыгнув при этом какой-то глубинный шум, подобный камнепаду. — Теперь говорите, что вас к нам привело.

— Вы вправду хотите знать? Я сказала девочкам, чего я туда пойду, только время отнимать… честно, так и сказала. — Она хлопнула длинными ресницами. — Я же знаю, как вы здесь пашете. Но девочки, они меня прямо вытолкали…

— Угу. — Ведь так, подумал Лепски, чего доброго и давление подскочит. — Это моя работа. И мое чертово… мое время — это не ваша забота… так что говорите.

— Ого! Ну тут и жарища! — Она встала, вильнула бедрами, чуть оттянула мини-юбку, давая скрытой части тела подышать, и снова уселась. — Мистер детектив, а вы женаты?

— Женат, — сказал Лепски, совсем отчаявшись.

Она наклонилась вперед и доверительно зашептала:

— Тогда вы поймете. Эти одноразовые трусики — кошмар какой-то, хоть снимай!

У Лепски глаза чуть не выскочили из орбит.

— А ваша жена когда-нибудь жалуется? — спросила девушка.

— Менди! — прохрипел Лепски. — Прошу вас, скажите, зачем вы сюда пришли?

— Ого! Ой, извините. Вы уж на меня не серчайте. Я немножко с приветом. Так вы правда хотите знать… без смеха?

— Валяйте! — распорядился Лепски голосом, который удивил бы говорящего скворца.

— Ну, в общем, я видела этого парня. Такой конфетка! — Она наклонилась вперед, передняя часть платья чуть провисла, и Лепски на мгновение открылись ее груди во всем своем великолепии. — Я вообще-то к темненьким дышу ровно. Да нет, не думайте, я против цветных ничего не имею. Понимаете? Но дышу к ним ровно. Как правило. Но и на старуху бывает… В общем, мужик он и есть мужик, а этот был просто глаз не оторвать.

Лепски издал звук, какой издает потревоженный улей.

— Когда вы видели этого человека, Менди?

— Сразу после этой кошмарной стрельбы. Она меня разбудила… стрельба. Ну, и весь шум и гам, что был потом. — Она подтянула бретельку бюстгальтера. — Когда я просыпаюсь, я вообще не человек. У вас так бывает? Ну вот совсем ты не человек… глаза будто смолой залепили… голова будто чугунная?

Пальцы Лепски превратились в крюки.

— Вы видели этого человека на автостоянке?

— Ну, там люди носились взад-вперед… знаете что?

— Я вас слушаю.

— Я тогда этих людей увидала, думаю, прямо как мексиканские бобы-попрыгунчики… знаете, прыгают, как живые… дети всегда от них в отпаде.

Лепски издал звук, какой издает циркулярная пила, когда натыкается на сучок.

Менди уставилась на него.

— Моя мама учила, если сделаешь такой звук, надо сказать «пардон».

Лепски опустил глаза в свой блокнот, крепко-накрепко взял себя в руки и после небольшой паузы произнес:

— Ну, ладно, люди прыгали, как мексиканские бобы-попрыгунчики. Что было дальше?

— Этот бедняжка фараон… то есть полицейский… он там лежал. Ну, тут уж сон с меня в момент слетел. Еще бы! Глаза чуть наружу не выскочили! И тут этот красавчик вылезает из машины!

Лепски откинулся назад на стуле. Чтобы успокоиться, промурлыкал про себя несколько тактов из национального гимна.

— Вы видели, как из машины, стоявшей на стоянке, вылез человек?

Она широко раскрыла глаза.

— Ну да, я разве что-то другое сказала? Это самое. Вообще-то я иногда брякну сама не знаю что. — Она приподнялась со стула, проделала какие-то манипуляции с юбкой, вызвав живейший интерес всех, кто был в комнате, и снова села. — С вами-то, наверное, такого не бывает? Ну, чтобы ты что-то сказал, а потом это у тебя начисто из головы вылетело. Нет у вас такой проблемы?

Лепски ослабил узел галстука.

— Такой нет.

— А вот меня она достает все время. Прямо мучаюсь из-за этого.

— Так вы сказали, что видели, как из машины на автостоянке вылез человек. Именно с этим вы сюда пришли?

— Ну да, девочки меня прямо вытолкали, надо, говорят, полиции про это рассказать. — Она нервно хихикнула. — Нет, правда извините. Я так и знала, что только время у вас отниму, но девочки…

— Никакого времени вы у меня не отняли, — прервал ее Лепски. — Я тут для того и сижу, чтобы собирать сведения. — Он быстро что-то записал на листе бумаги, потом подтолкнул его к девушке. — Здесь написано, что из машины на автостоянке, где убили полицейского Макнейла, вылез цветной человек, вы это видели своими глазами. Правильно?

Близоруко сощурившись, она вгляделась в написанные им строчки, потом кивнула.

— Вроде бы правильно, но, может, еще надо добавить, что это была моя машина, и у нее разряжен аккумулятор, и она стоит себе без дела уже целый месяц?

Лицо Лепски покрылось испариной. Еще чуть-чуть и он упустил бы что-то по-настоящему важное, а все потому, что совсем отупел от потока бессмысленной информации.

— Повторите, пожалуйста.

Менди повторила последнюю фразу.

— Поэтому-то девочки меня к вам и вытолкали, а я говорю, да вы что, меня там за чокнутую примут.

— Никто не принимает вас за чокнутую, — заверил ее Лепски. — Теперь подробнее расскажите, что именно вы видели.

Глаза ее снова округлились.

— Но я вам уже все сказала.

— Пожалуйста, повторите все снова.

— Господи! Неужто это так важно?

— Вполне возможно, — сказал Лепски, прикладывая влажному лицу платок. — Вполне возможно.

Через два часа шеф полиции Террелл вошел в кабине мэра Хэдли.

Хэдли бледный и изможденный, только что повесил телефонную трубку. Три часа он без передышки выслушивал истерические вопли своих богатых друзей, каждый из них требовал одного: пусть полиция меня защитит! Каждый думал только о себе, и этот нахрапистый эгоизм привел мэра в ярость. Поэтому сейчас, увидев Террелла, он вздохнул с облегчением.

— Проклятье! Ты знаешь, что люди пачками уезжают из города… как беженцы!

— Что ж мы теперь из-за них убиваться будем? — спросил Террелл, усаживаясь в кресло.

— Да это же неслыханно! Как ты можешь… конечно, мы должны из-за них убиваться!

— У нас есть первая зацепка.

Хэдли пристально посмотрел на него, потом, оживившись, подался вперед.

— Зацепка? Какая?

— Есть описание убийцы. Я ведь говорил тебе, будем копать, что-то обязательно подвернется, но даже я не ждал результатов так быстро.

— Ну, не тяни! Говори!

— В клубе «Пелота» работают шесть девушек, они платные партнерши, — начал Террелл, поудобнее усаживаясь в кресле. — Живут они прямо в клубе, на последнем этаже. Окна их комнат выходят на стоянку, где застрелили Макнейла. Одна из этих девушек… Менди Люкас… имеет собственный «форд»; но не ездила на нем уже месяц, и все это время он стоит на стоянке позади клуба. От звука выстрелов она проснулась. Выглянула в окно и увидела толпу вокруг тела Макнейла; дальше из ее машины якобы вылез парень и слился с толпой. Машина уже у нас, во дворе управления. Под задним сиденьем мы нашли пистолет, из которого был убит Макнейл. Видимо, убийца забрался в машину, чтобы укрыться от Андерса, а когда Андерс пробежал мимо, а вокруг убитого начала собираться толпа, он просто сунул пистолет под заднее сиденье, вышел из машины и смешался с толпой. У этого парня крепкие нервы, но одного он не учел: кто-то вроде Менди Люкас может случайно оказаться у окна.

— Ну, ну, дальше! — Хэдли нетерпеливо откинулся назад. — Эта женщина смогла его описать?

— Да. Она довольно бестолковая, но божится, что узнает его из тысячи. В такие заявления я не очень верю. Сколько раз свидетели клялись, что узнают преступника, но при опознании давали маху. Правда, она уверяет, что парень этот — индеец, а ведь так показалось и Андерсу. Она говорит, что ему лет двадцать пять, густые черные волосы, он индеец и хорошо сложен. Да, именно индеец, а не негр, это она подчеркнула… на нем была желто-белая цветастая рубаха и темно-синие джинсы.

Хэдли шлепнул ладонью по столу.

— Ну, это уже кое-что! Наконец-то! А на винтовке его отпечатки есть?

— Нет. Он знает, что делает. Отпечатков не оставляет.

— Ты передал его приметы прессе?

— Нет. — Террелл взглянул на Хэдли. — Сделать это, конечно, придется, но прежде я хотел поговорить с тобой. Ты знаешь не хуже меня, что в Парадиз-Сити работают индейцы-семинолы, их никак не меньше ста человек. В основном это все молодежь; в основном все они носят цветастые рубахи и джинсы… это, если хочешь, их униформа. Для большинства наших горожан все индейцы — на одно лицо. Это описание для нас большое подспорье, но тут недолго и до беды.

— Да, — Хэдли нахмурил лоб, задумался. — Я понимаю, куда ты клонишь, но другого выхода у нас нет, Фрэнк. Наши с тобой ведомства вовсю критикуют — где результаты? Сейчас же собираю пресс-конференцию. Такую новость скрывать нельзя.

Террелл кивнул.

— Мои люди уже на улице, подтягиваются к индейскому кварталу. Этот парень из местных. Тут у меня сомнений нет. — Он встал. — Уж лучше бы девушка сказала, что убийца — белый.

— По крайней мере, что-то стало известно, — заключил Хэдли и протянул руку к телефону.

Закрывая за собой дверь, Террелл услышал, как Хэдли велел зайти своему сотруднику по связи с прессой.

Мег лежала на постели и смотрела, как по потолку бродит трупная муха. Перевела взгляд на часы — около полудня. На самом деле сейчас, наверное, чуть больше. Ее часы отставали минут на десять в час, и если она забывала их подвести, стрелки показывали вообще невесть что, но ей было плевать.

Она совсем истомилась от скуки, от ожидания.

Чак ушел, когда она еще спала, и до сих пор не объявлялся. Сварить что ли чашечку кофе… Но надо вылезать из кровати. А на это нет сил… хотя кофе бы не помешал. Нет, лучше она полежит да поглазеет на муху.

Но вскоре муха улетела… счастливая. Вот бы и ей так же взять и улететь. Красота! Когда захотела, тогда и снялась с места, никаких тебе печалей, а проголодалась — садись на любой кусок мяса… подкрепилась и лети себе дальше… везет мухам!

Она закрыла глаза и погрузилась в полудрему. Что-что, а это ей проще простого. Спать да балдеть — больше она вообще ни на что не способна.

Проснувшись, она увидела, что муха снова сидит на потолке. Мег была сама себе противна — какая-то вся липкая, потная. Сколько можно так томиться? Она взглянула на часы. Если им верить, то уже 14.35. Неужели так поздно? А муха знай ползает себе по потолку. Вот это жизнь! Мне бы так… походить по потолку вверх ногами! Вдруг она опомнилась, испугалась. Где Чак? Она села, скинула с себя простыню. Уже несколько часов, как его нет! Неужели он ее бросил!

Она вихрем соскочила с кровати, подлетела к окну и открыла его. Высунулась и поглядела на хибарку, где помещалась хозяйка мотеля. В окне мелькнула миссис Берта Харрис. Машин на стоянке не было. Где же Чак? Она снова взглянула на часы. Неужели так поздно? Не может быть! Она поднесла часы к уху. Чертова машинка, даже не тикает! Выходит, сейчас может быть еще позже! В панике она напялила на себя брюки, натянула через голову грязный свитер, сунула ноги в сандалии и кинулась к двери. Ухватив и свое отражение в маленьком настенном зеркале, она остановилась и посмотрела на себя внимательнее.

Господи! Ну и вид!

Она метнулась в душевую, плеснула себе в лицо водой. Вытерлась и проволокла гребешок сквозь длинные спутанные волосы. Выйдя из душевой, увидела: в открытых дверях стоит Чак.

— Где ты был? — взвизгнула она. — Я вся извелась… где ты был?

Чак закрыл дверь. Вид у него был сосредоточенный, собранный, и Мег это испугало.

— Пакуй вещички! — коротко бросил он. — Снимаемся отсюда.

Он подошел к шкафу, сгреб свои нехитрые пожитки и швырнул их на кровать.

— А куда мы?

Он схватил ее за руку, как следует крутанул и шлепнул по ягодицам — с такой злобой, что она даже вскрикнула.

— Пакуйся!

Она отступила назад, глядя на него во все глаза.

— Добавить, что ли? — спросил он, угрожающе надвигаясь.

— Нет!

Она торопливо вытащила из-под кровати рюкзак, подскочила к комоду и начала выкидывать свои вещи на кровать, рядом с его манатками.

Наружная дверь приоткрылась, и в домик заглянул Пок Тохоло.

— Чак. — Он сделал знак, приглашая Чака выйти, и шагнул назад.

— И мои вещички запакуй, — велел Чак. — Через пять минут уезжаем. — И он подошел к двери Пока.

У того рюкзак уже был собран.

— Как она, нормально? — спросил он.

Чак кивнул.

— Куда ехать, что делать — знаешь?

— Угу.

— Выясни у старухи, может, мы ей что-то должны. Только ты с ней покультурнее.

— Это мы уже проходили, — нетерпеливо буркнул Чак.

— Если все помнишь, тогда отлично. — Пок поднял с земли рюкзак. — Я сматываюсь. Не забудь: в десять утра, в любой день.

— Буду ждать.

Пок закинул рюкзак на плечи.

— Последний номер прошел не так гладко, — сказал он, будто ни к кому не обращаясь. — Так и задача была непростая. — Он глянул на Чака, глаза его блеснули. — Этот фараон сам напросился.

Чак промолчал.

— А того, кто убил их товарища, фараоны ненавидят лютой ненавистью. — Пок ослабил лямки рюкзака. — Стало быть и тебя тоже — если найдут.

Глаза Чака сузились.

— Ты считаешь, что меня надо пугать? — спросил он.

Пок внимательно посмотрел на него.

— Просто хочу, чтобы ты об этом помнил… да и ей несдобровать.

— Ладно… Все понял, не глухой.

— Я дам о себе знать. — И Пок прошел мимо Чака навстречу солнцу.

Чак смотрел ему вслед. Когда тот скрылся из виду, Чак пошел к домику миссис Харрис.

Миссис Харрис ела гамбургер, завернутый в бумажную салфетку.

— Мы уезжаем, мадам, — объявил Чак.

Миссис Харрис подняла голову, и ее четыре подбородка превратились в два. — Вы же говорили, что пробудете дольше.

У Чака была наготове легенда.

— Мы случайно друзей встретили. Они говорят, переезжайте к нам. Мы ведь за неделю заплатили, правда? Посмотрите, кто кому должен: вы нам или мы вам?

Миссис Харрис откусила кусок от гамбургера и, жуя, раскрыла книгу регистрации.

— Пожалуй, мы в расчете, — подытожила она. — У вас еще два дня, но вы меня не предупредили заранее. Так что в расчете.

— Ну и отлично, мадам. — Чак положил на стойку доллар. — Это для вашего мужа. Спасибо, мадам. Нам у вас было очень удобно. Если снова окажемся в этих краях, обязательно остановимся у вас.

Миссис Харрис просияла.

— Всегда будете желанными гостями. — Она смахнула доллар в ладонь. — А индеец тоже уезжает?

— Да… мы все уезжаем.

Миссис Харрис языком слизнула с губ кусочек лука.

— Он ваш приятель?

К этому вопросу Чак был готов. Он покачал головой.

— Просто приятный парень, мы с женой познакомились с ним в дороге. Он едет в Ки-Уэст… его там работа ждет. — Чак улыбнулся. — Ну, ладно, будем трогаться. До свидания, мадам!

Он вернулся в коттеджик, где его с двумя собранными рюкзаками ждала Мег. — Поехали, — распорядился Чак, поднимая рюкзаки.

— Куда?

Он обернулся и свирепо глянул на нее.

— Когда ты научишься держать свой чертов язык за зубами? — рявкнул он.

— Что же мне и слова нельзя сказать? — вскинулась Мег, проявляя характер. — Нельзя спросить, куда мы едем?

— Ладно, кончай!

Чак отнес рюкзаки к «бьюику», плюхнул их на заднее сиденье и скользнул за руль. Мег уселась рядом.

— А где Пок? — спросила она. — Мы его ждать не будем?

Чак пристально посмотрел на нее, и на сей раз от его взгляда ей стало не по себе.

— Кто такой Пок? Ты о чем? — спросил он и завел двигатель.

Она открыла было рот, но тут же закрыла.

— Вот именно. — Чак включил передачу. — Так оно лучше.

Машина выехала со стоянки и по шоссе помчалась к Парадиз-Сити.

В городе Чак, по возможности избегая центральных бульваров, боковыми улочками добрался до гавани. Возле причала он нашел место для стоянки, выключил зажигание и вылез из машины.

— Давай, — велел он, вытаскивая свой рюкзак из машины. — Бери свой. Дальше идем пешком.

Сгибаясь под тяжестью рюкзаков, они пошли вдоль берега, сейчас здесь бурлила жизнь. В этой части гавани шла бойкая торговля губками и черепахами.

Мег слепо шагала за Чаком, который, наоборот, двигался вполне уверенно. Они протащились мимо заводика по разделке гремучих змей. Над зданием красным неоновым кольцом свернулась змея. А вон еще одна мигающая надпись: «Закусите змейкой». Они протолкались сквозь густую толпу фруктового рынка, потом Чак выбрался на улочку, где воздух был пропитан какими-то запахами, по обеим сторонам тянулись двухэтажные деревянные постройки, дряхлые и обветшалые. У последнего домика Чак остановился и сбросил на землю рюкзак.

— Никуда не уходи, — сказал он и прошел в дверной проем, завешанный разноцветными нейлоновыми полосами, которые защищали жилище от вторжения мух.

В конце короткого и темного коридора за столом сидел толстый семинол и терзал куриную ножку.

— У нас здесь заказана комната, — сказал Чак. — Мистер и миссис Джонс.

Индеец куда-то выкинул обглоданную косточку, чуть поднялся, сунул под себя руки и вытер пальцы о штаны, потом снова уселся. Улыбнулся, обнажив полный рот золотых коронок.

— Комната вас ждет, мистер Джонс. Второй этаж, налево. Номер три.

— Я приведу жену, — сказал Чак.

Индеец продолжал лучиться от счастья.

— Да, мистер Джонс, конечно.

Оказалось, что у них задняя комната, с видом на гавань. Двухспальная кровать, скрипучий и расшатанный комод, стенной шкаф и, как это ни странно, телефон, стоявший возле кровати на ночном столике. На другой стороне лестничной площадки находились так называемая ванная и провонявший туалет.

Мег опустила рюкзак на пол и оглядела комнату.

— Зачем мы перебрались в эту жуткую дыру? Неужели нельзя было остаться в мотеле? — спросила она, безнадежно махнула рукой и рухнула на кровать.

Чак подошел к окну, взглянул на берег. Он простоял так несколько минут, словно зачарованный, наблюдая за шумной толкотней, потом повернулся и подошел к кровати.

Мег взглянула на него.

— Если честно, Чак, иногда я думаю, что ты совсем с приветом, — призналась она. — Зачем было съезжать из мотеля. Там было удобно. А в этой жуткой дыре что мы забыли?

Чак посмотрел на нее остекленевшим взглядом.

— Какого мотеля?

Мег вздрогнула. Закрыла руками лицо.

— Чак! Ну что такое? Ты из меня чокнутую хочешь сделать, да? Я тебя спрашиваю про Пока, а ты говоришь: кто это такой? Теперь я… а ты говоришь: какой мотель! Что это значит? Что с тобой… или не с тобой, а со мной?

— Со мной все в порядке, крошка, — спокойно объяснил Чак. — Просто мы никогда не встречались с Поком. И никогда не останавливались в мотеле.

Мег в отчаянии запустила руки в спутанные волосы.

— В смысле, так я должна сказать полиции?

Чак ухмыльнулся.

— Видишь, крошка, оказывается мозги у тебя все-таки есть. Да, все так. Никакого Пока… никакого мотеля.

Вдруг ее опостылевшие, приставучие родители, опостылевший дом показались раем земным, сулящим спасение.

— Нет, Чак. — Стиснутыми кулачками она застучала по лбу, да так, что сделала себе больно. — Нет! Я уезжаю! Ты оставайся с этим сумасшедшим индейцем, на здоровье! А я ничего не хочу знать… И ничего никому не скажу. Все, я уезжаю!

— Неужели?

Он сказал это таким тоном, что она застыла на месте.

Чак вытащил свой нож с пружиной. Она попятилась, увидев сияющее лезвие.

— Ты с нами, крошка, — сказал он мягко. — Я ведь тебя предупреждал, и ты сказала: я с вами. И если ты сейчас хочешь выйти из игры, мне придется тебя немножечко поцарапать. Неужто тебе охота до конца жизни ходить со шрамами на лице?

Она в ужасе смотрела на нож. Чак удовлетворенно хмыкнул. Убрал нож обратно в карман.

— Ладно, крошка, идем посмотрим на город.

Она сидела неподвижно, обхватив руками живот.

— Тебе туда… через коридор, — подсказал Чак.

Скорчившись, она прошла в дверь напротив. Услышав, как в туалете заработал слив, Чак вышел и запер за собой дверь. И стал ждать Мег на лестничной площадке.

Плечом к плечу они спустились по ступенькам, прошли мимо улыбающегося индейца-толстяка — и оказались в котле, что бурлил возле гавани.

Пок Тохоло крепко держался за дверцу грузовика.

Водитель, веснушчатый, лысеющий крепыш-коротышка, изнывал от скуки… вот бы с кем-нибудь поболтать… хоть с кем. И когда он увидел на обочине голосовавшего Пока, он нажал на тормоз и помог Поку затащить в кабину его рюкзак. Едва Пок устроился поудобнее и грузовик с ревом понесся в сторону Парадиз-Сити, водитель снял со рта замок.

— Слушай, друг! Ты зря в эти края собрался! Радио слышал? Нет? Да ты что? Я только его и слушаю, когда не дома — дома приходится слушать жену. Про Палача слышал? Вот… то-то же! Хоть что-то новенькое, а то плетут все одно и то же… Никсон со всеми своими делами. Уши вянут… а тут совсем другой коленкор! Все кругом только и судачат, что об этом злодее! А ты откуда? Из Джексонвилла? Да, конечно, знаю… чего я только не знаю на этой трассе! Отпуск, а? Да, брат, не туда ты в отпуск собрался, точно говорю! Этот Палач… я так полагаю, у него мозги расплавились. Вот по радио сию минуту передали — полиция ищет какого-то индейца. И уж это без дураков… у нас полиция толковая. Если объявили, что этих толстосумов шваркнул индеец, значит, так оно и есть. Понимаешь, я против индейцев ничего не имею, но для меня все они едины… улавливаешь? Не думай, я не расист какой. Я так думаю, что и для индейцев все белые едины. А что, логично! Нет, но ты только представь! Этих толстосумов шваркнул индеец! Сказать, что я про это думаю? А вот что: на этих трех толстяков всем накласть. Ну вот, а по радио только что про него передавали. Эта шлюха его видела своими глазами: Менди Люкас. Она подтрясывает богатеньких в клубе «Пелота». Заведение еще то, я тебе доложу! В общем, она видела, как этот малый вылезал из ее машины… представляешь? Из ее машины! Я тут в кафешку заехал чего-нибудь перехватить, а она в телеящике красуется… в телеящике! Шлюха! Нет, я бы с такой и сам не прочь побарахтаться. Товар-то у нее в порядке. Одни титьки чего стоят! В общем, полиция ее охраняет. Она заявила, что узнает этого малого из тысячи, так вот, полиция собирается выстроить в линию всех индейцев города, чтоб им пусто было, а уж ей останется только пальцем на него показать. Как тебе это нравится? Говорю тебе, друг, индейцу в Парадиз-Сити сейчас лучше не соваться… смотри, а то хвост прищемят по ошибке, потом разбирайся!

Лицо Пока во время этой тирады оставалось бесстрастным, но в черных глазах пылал огонь.

Полицейский Уоргейт зевнул, потянулся… сейчас бы закурить. Было 2.45. Пост на автостоянке за клубом «Пелота» он занял два часа назад. Инструктировал его сержант Беглер.

— Слушай, Майк, — говорил Беглер, — забраться в комнату этой девушки можно только по пожарной лестнице. Она — единственная наша свидетельница. За ее безопасность ты отвечаешь.

Уоргейта это задание оскорбило. Кому она нужна, эта шлюха, не много ли чести ее охранять? Но за это он получал зарплату и потому выполнял приказ, изнывал от желания закурить и сам себя жалел.

Пок появился из-за угла подобно черному призраку, прижался к стене, на которую падала густая тень. В руке у него был нож. Он стал ждать, наблюдая за неспешно ходящим взад-вперед Уоргейтом.

Из клуба доносилась дробь ударных, всхлипы саксофона.

Уоргейт остановился, оперся спиной о пожарную лестницу. Оглядел залитую лунным светом стоянку, заставленную машинами. До закрытия клуба еще полчаса — раньше здесь никто не появится. Можно и закурить. Когда он чиркнул спичкой, Пок бросил нож.

Крик Уоргейта утонул в громком завывании саксофона. Пок шагнул вперед, вытащил нож из тела и вытер его о рукав Уоргейта, потом полез по пожарной лестнице.

На дверях шести девушек, живших на верхнем этаже клуба, висели таблички с именами.

Это была идея их агента.

— Девушкам приятно думать, что они — звезды, — объяснял он, выколачивая контракт из менеджера «Пелоты». — Вы же хотите, чтобы они были довольны?

Поэтому найти комнату Менди Люкас Поку не составляло труда.

Когда он приоткрыл дверь, в ноздри ему ударил запах дешевой парфюмерии и пота.

Свет луны падал прямо на спящую девушку. Став главной свидетельницей, Менди с работой в клубе сразу распрощалась. Она только и делала, что спала — наверстывала упущенное.

Ей снился ее телевизионный триумф, волнующий момент, когда впервые в жизни на нее была направлена телевизионная камера.

Рука в перчатке мягко сомкнулась вокруг ее носа и рта. Девушка проснулась, забилась в ужасе, тело ее выгнулось дугой, но хватка Пока только крепла. Свободной рукой он вонзил ей в сердце наточенный как лезвие нож.