Прочитайте онлайн Империя полураспада | Глава 8

Читать книгу Империя полураспада
4016+857
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 8

Знатнова разбудил стук в дверь вагончика, в котором он отдыхал после долгого ночного сражения. На пороге стоял один из археологов в оранжевом, измазанным глиной комбинезоне, штанины на котором были заправлены в геологические сапоги. Хотя глина не очень проглядывалась на защитного цвета штормовке и оранжевом комбинезоне, но Александр Викторович непроизвольно поморщился. Нельзя сваливать на рабочую обстановку свою обычную неряшливость. Кстати, у Знатнова имелись такие же сапоги, штормовка и даже оранжевый комбинезон, но он не особо жаловал серьёзную обувь и спецодежду по сухой, можно сказать, жаркой погоде.

– Здрасьте, – кивнул Александру Викторовичу археолог. – Вас Константин Константинович просил зайти.

– Что ж он сам-то не зовёт. Вон его вагончик, в двух шагах отсюда.

– Он что-то в бумагах закопался, – пояснил рабочий. – Говорит, до вашего отъезда повидаться надо.

– А я куда-то отъезжаю? – удивился Знатнов.

– Мне что, – пожал плечами археолог. – Попросили вас позвать, я выполнил. Дальше уж сами выясняйте.

Археолог ушел. Знатнов ещё несколько минут постоял, озадаченно почёсывая макушку, потом решил – надо идти, причина, видимо, серьёзная, если Быструшкин человека прислал. Вагончик Быструшкина ничем не отличался от других, разве что перед самодельным крылечком по бокам были вкопаны два берёзовых столбика, на которых красовались огромные грибы: на левом – белый, на правом – подосиновик. Грибы, конечно, какой-то археолог выстругал из дерева. Но раскрашены они были так натурально, что тут же хотелось поверить в реальность грибов-гигантов.

На осторожный стук в косяк послышалось надсадное покашливание Константина Константиновича, и вскоре он сам показался в дверях.

– Заходи, Александр Викторович, заходи, – радушно пригласил он. – Я тут рабочего попросил за тобой сбегать, потому что поговорить надо перед отъездом, да и сам я расхворался немножечко.

– Серьёзное что-нибудь?

– Нет. Просто кашель старого курильщика покою не даёт.

– Так ведь ты же, вроде бы, курить-то бросил? – взглянул на хозяина вагончика гость. – Вернее, собирался бросать. Или мне показалось?

– Нет, Александр Викторович, не показалось, – покачал головой Быструшкин. – Только бросаю я уже не первый год, а никак от этой напасти избавиться не могу. Вон, даже старец Смарагд грозился помочь, да всё не выходит как-то.

– У старца? Не получается помочь тебе избавиться от отравы? – изумился Александр Викторович. – Что-то плохо верится.

– Не придирайся ты к словам, – огрызнулся Константин Константинович. – Скорее всего, не у него не получается, а я постоянно отбрыкиваюсь. Ищу, так сказать, пути отступления. Знаю, что надо бросать, знаю, что добром это не кончится, а вот сам себе помочь не могу. Так уж человек, наверно, устроен. Да ты проходи, проходи, а то встал на пороге, как сирота казанская.

– Не Казанская, а Московская, – ухмыльнулся Знатнов.

– Да, конечно, – Быструшкин потёр виски, отпил глоток какого-то взвару и снова обратился к гостю. – Известно ли тебе, что на Москве телебашня горела?

– Что!? Что горело!? – чуть не поперхнулся Знатнов.

– Останкинская телебашня.

– Господи! Да ведь я живу рядом! Надеюсь, не рухнула она? Потушили? И откуда сведения? Что вообще творится? У меня в Москве остались отец с Ксюхой. Они же рядом с телебашней!

– Тихо, тихо! Не гони волну, – попытался успокоить его Быструшкин. – Пожар ещё не полностью локализован, но опасности практически уже никакой. Нашёлся смелый человек, отключил там ретранслятор, а мы отсюда ему помогли. Так что, считай, спасли планету от вторженья сатанинского разума.

– Какого разума? Что ты городишь?

– Я же просил, не гони волну, – поморщился Быструшкин. – Всё идёт своим чередом. Все на своих местах. И вот тебе надо решить: поедешь ты в гости к Смарагду, или отложишь путешествие и помчишься в Москву, выяснять отношения с недогоревшей башней?

– С кем?!

– С Останкинской телебашней.

Константин Константинович пристально и совсем серьёзно смотрел на гостя, явно ожидая от него хоть какого-нибудь вразумительного ответа. Он присел за неструганый стол и принялся очищать лежащую тут же трубку от сгоревшего давно табака в стоявшую тут же пепельницу, смастерённую из черепахового панциря.

– Слушай, Константин Константинович, сможешь ты, наконец, мне рассказать что произошло, чем кончилось и кончилось ли?

– Вот это уже вопрос настоящего трезвого мужчины, – удовлетворённо кивнул Быструшкин. – Мне известно, что в воскресенье загорелась Останкинская телебашня…

– Но ведь она же целиком из бетона? Как же?..

– Так же! Не перебивай, пожалуйста, – цыкнул астроархеолог. – Итак, загорелась в воскресенье, тушить начали в понедельник и тушат до сих пор. Но сейчас опасности, по существу, никакой уже нет. Самое серьёзное сражение происходило в эту ночь. Среди электроники, напичканной в башню, вдруг из строя вышел один из военных ретрансляторов, передающих сигналы в космос в момент военной угрозы. То есть аппарат должен был передать команду «Ракетный залп!» и тем спровоцировать Третью Мировую войну, после которой, практически, никого из живых не осталось бы на этой планете. Ретранслятор принялся подавать команды самостоятельно, вышедши из-под контроля и никого уже не слушаясь. Автомат этот удалось отключить кому-то из пожарников. Как о нём стало известно? – я не знаю. Московские пожарники, считай, спасли Землю от Вселенского катаклизма. А мы в это время им помогали отсюда, уничтожив ядовитые спутники, готовые к отправлению команды ракетного залпа. Теперь ясно?

Глядя на ошарашенное лицо Знатнова, астроархеолог покачал головой, но добавлять к своим пояснениям ничего не стал. Информация должна сама достигнуть отдельных мозговых центров участника спасения планеты Знатнова и правильно разложиться на правильные полки. Помочь в этом Быструшкин уже не мог и просто ждал результатов.

Используя непроизвольно возникшую «минуту молчания», он полез в письменный ящик стола, достал оттуда какую-то карту, выполненную на пожелтевшем от времени пергаменте, и расстелил на столе.

Александр Викторович несколько минут сидел молча уставясь на черепаховую пепельницу, поставленную хозяином вагончика поверх карты, потом поднял глаза на Быструшкина. Во взгляде уже не было никакого смятения и ужаса перед случившимся. Всё-таки разум взял верх над неприхотливыми эмоциями.

– Сейчас опасности никакой?

– Совершенно, – подтвердил Константин Константинович. – Мы, русские, потрудились во славу в эту ночь. Знать бы только, кто те пожарные, которые стали нам виртуальными помощниками. Вот и узнаешь, когда в Москву вернёшься. Недаром у тебя фамилия – Знатнов. Значит, знать должен.

– Я никому ничего не должен, – огрызнулся Александр Викторович. – Скажи лучше, у тебя черепаховая пепельница тоже подножие пирамиды, только в твоём личном вагончике?

– Черепаха? – улыбнулся Быструшкин. – Заметил всё-таки? Значит, жить будешь.

Астроархеолог снова пододвинул к себе черепаховую пепельницу, взял недовычищенную трубку, острый металлический штырёк, утыканный жёсткой щетиной, и принялся за прерванную работу.

– Знаешь, – продолжил он интересующую обоих тему. – К черепахе с уважением относятся во многих странах. Маленькие черепашки водятся и у нас в Казахстанских степях. А большие давно облюбовали Китай.

– Опять Китай – поднял глаза Знатнов. – Опять китайские тайны?

– О! Именно из Китая распространилось по всему миру уважение к черепахе. Она до сих пор считается одним из самых важных, но тайных и зловещих духов Тянь-Шаня. Давным-давно черепаха открыла китайским мудрецам магический квадрат, где в особом порядке расположены цифры.

Быструшкин фломастером вывел на листе бумаги трёхмерный квадрат цифр и показал Знатнову. На него набор девяти знаков сначала не произвёл никакого впечатления. Но, слушая Быструшкина и внимательно всматриваясь в простой цифровой квадрат, Александр Викторович почувствовал приближение к любопытной таинственной занавеси, за которой может находиться не просто нечто сакраментальное, а исток настоящих истин:

4 9 2

3 5 7

8 1 6

– Всего их девять, – продолжил астроархеолог. – Только суммы чисел в столбцах, строчках и диагоналях всегда равна пятнадцати. Полтора десятка единиц стали для китайцев сакраментальным числом и в своё время сделали в стране духовно-материалистическую революцию.

– То есть?

– То есть толчок получило не только развитие технократии, как во многих других странах, а кое-что и посерьёзнее, – Быструшкин внимательно взглянул на собеседника и, убедившись в чём-то, удовлетворённо кивнул. – То есть, пользуясь числовым квадратом, китайцы, не знаю уж как, но узнали дорогу к овладению всем миром, только опять же человеческая жадность помешала. То есть, в Китае с давних времён известны, скажем, перемещение в нуль-пространстве или та же левитация. Слыхал?

– Знаешь, – задумчиво произнёс Александр Викторович, – слыхать я, конечно, слыхал, но до сих пор думал, что всё это лишь плод человеческого воображенья, то есть ОБС – одна баба сказала. И никак иначе. Потому что практически невозможно утаить какие-то достижения от человечества. А если это что-то является к тому же тайной, дарующей власть над живыми, то никакими силами, запретами, внушениями или замками не уберечь Божьего, либо сатанинского подарка от загребущих лап алчущих.

– О! Как мы высокопарны! – хохотнул Константин Константинович. – Ведь китайский мистический квадрат до сих пор известен не многим, хотя особой тайны из него никто никогда не делал. Здесь важна не только информация, что сумма цифр в любом направлении равна пятнадцати. В первую очередь важно то, как подходить к решению, казалось бы, самых обычных проблем. Важно, как воспринимать этот мир и нас с тобой, населяющих его. Ведь каждый человек – частица живого Космоса, то есть пока мы не научимся жить в любви, игнорируя ненависть, ничего из нашего места жительства хорошего не получится. Разве что общага, где «на сорок восемь комнаток всего одна уборная», как пел Высоцкий.

Но из арифметической логистики следует, например, что Россия впоследствии очень тесно сдружится с Китаем, а заодно и с Индией. Будущее всегда можно предсказать, исправить и просчитать, пользуясь тайнами науки. Здесь важно, как воспользоваться этим знанием, как не попасть впросак. Это касается каждого, живущего на планете. Каждого! Иначе…

Быструшкин безнадёжно махнул рукой, но продолжать не стал. Видимо, он давно хотел поделиться с кем-то своими соображениями, да пока ещё не отыскал нужные уши.

– Что, возможен даже летальный исход?

– Зря усмехаешься, Александр Викторович, – Быструшкин досадливо покачал головой. – В мире мистики не всё так просто и материально, как принято считать. Там любая реальность превращается в ирреальность и наоборот. Но всё же случались вещи очень даже непредсказуемые. Как думаешь, зачем китайцам нужна была стена?

– Говорят, для защиты от монголов и от диких сибирских варваров.

– Весь вопрос: кто с кем воевал? – астроархеолог сделал паузу. – Китайцы приезжали в Аркаим не воевать, а за знаниями. Потом вдруг отгородились, «испугавшись» десятка монгольских пастухов и бурятских охотников?

– Чингиз-хан был не таким уж пастухом. Или я ошибаюсь? – прищурился Знатнов. В своё время он перевернул не только Азию и Китай, но успел даже «приголубить» Индию.

– Стена в то время уже давно стояла, но толку от этого было чуть, – Быструшкин указал на расстеленную на столе карту, изображавшую Китай, Индию, Египет и всё северное пятно планеты вплоть до Ледовитого океана. Карта казалась старинной, поскольку выполнена была на пожелтевшем от времени пергаменте с поранившими его поверхность временными морщинами и заскорузлыми коричневыми крапинами.

– Вот как эта часть земли выглядела за несколько тысяч лет до Рождества Христова, – Константин Константинович разгладил рукой на столе пергамент. – Эта карта вернулась в Аркаим из того же Китая совсем недавно. А в Аркаиме умели писать за много, много лет раньше, чем, скажем, начали писать на глиняных дощечках шумеры и египтяне. Совсем недавно чуть ли не в пригороде Пекина Чжоу-Коутяне китайские археологи обнаружили останки древних людей, живших на Земле тридцать тысяч лет назад.

– Сколько? – глаза Знатнова округлились.

– Тридцать тысяч, – усмехнулся Быструшкин. – Человечество на земле появилось гораздо раньше и, по сути, Вторые Пришествия тоже были. Другое дело, что такие города, как Аркаим, несут в себе информацию прежних цивилизаций и являются действующими воротами в параллельные миры. Небезынтересно тебе узнать, что в Чжоу-Коутяне были обнаружены останки жителя Европы, тропиканки-меланезийки и ещё девочки эскимоски из здешних краёв? Вот откуда берёт своё начало китайская стена. Впрочем, не только стена, а и вся страна, вся мудрость, всё человеческое отношение к ближним. И тамошние мудрецы умели почитать своих предков, поэтому на этой карте нанесены знаки, объясняющие развитие человечества. Карта возвратилась на круги своя, то есть сюда, в Аркаим, для отметки новой временной вехи в развитии человечества.

– В чём же оно состоит? – Знатнов посмотрел собеседнику в глаза.

– Развитие зависит от каждого человека в частности, – назидательно произнёс Быструшкин. – А вот к предупреждениям из прошлого прислушиваться стоит, чтобы не получилось чего-то такого, о чём наши предки жалеют до сих пор.

Астроархеолог на несколько минут замолчал, сосредоточенно сдвинув брови. Знатнов ждал, решив не мешать ему собраться с мыслями. Наконец, Константин Константинович снова полез в ящик письменного стола, вытащил оттуда и развернул ещё какой-то папирус.

– Вот, – проговорил он, показывая на разложенную бумагу. – Вот копия перевода, сделанного с одного из египетских манускриптов: «Грязь по всей стране, нет человека, одеяние которого было бы белым в это время. Воистину: земля перевернулась как гончарный круг. Грабитель стал владельцем богатств; богач превратился в грабителя… Воистину: человек, ожесточившись сердцем, говорит, что если бы знал, где бог, то принёс бы ему жертву! Воистину: убивает человек братьев матери своей. Дороги обезлюдели, ибо на путях засады… Смотрите: всё приближается к гибели. Ремесленники не работают. Строители не строят. Чужие – враги страны – похитители её ремесла. Смотрите: тот, который собрал жатву, не получает её. Тот, который не пахал для себя, получает жатву».

– Ты хочешь сказать, что опасения древних надо прикручивать к нашей эпохе? – усмехнулся Александр Викторович.

– Конечно! Если ты не чувствуешь предупреждения, посланного в Россию из глубокой древности, мне тебя жаль. И не стоит забывать слова Екклесиаста, – Быструшкин достал из своего бездонного ящика на сей раз книжицу, полистал её и продолжил: – Что пользы человеку от всех трудов его, которыми он трудится под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля пребывает вовеки!

Александр Викторович скептически покачал головой и возразил:

– Индусы и не только они называют наш век Калиюгой, веком разрухи и невоскрешения. Но не воскреснет только тот, кто в это не верит, для кого жизнь существует только в этом мире. Тебе ли не знать, что после Калиюги неизменно приходит эра Золотого века, как после ночи – утро, после зимы – весна? Просто надо научиться ждать начало новой жизни. И очень бы хотелось знать – из чего состоит наше будущее?

– Во всяком случае, не из войн, грабежей и убийств, – проворчал Константин Константинович. – Предпочитающие такую жизнь, останутся в прошлом. А вот удастся ли человеку развиваться иным путём – неизвестно никому.

Хотя наглядным примером может стать Смарагд Яхонтович и его народ. Ведь староверы давно уже приняли другой путь развития. Похоже, не прогадали: знают проходы через нуль-пространство и спокойно владеют левитацией. Но эти знания пришли в Россию вовсе не из Китая. Скорей всего – это тутошнее изобретение Ариев, спустившихся сюда из северной страны Арктиды. Она располагалась на четырёх архипелагах севера – оттуда и символ спаренной свастики.

А китайцы пытались уберечь сакраментальные тайны от египтян, но у них это не получилось. Стена не спасла, знаниями овладели шумеры, а от них всё перекочевало к египтянам. Вот как от наших мест крупицы развития проникли в другие страны, к другим людям и приняли другой облик.

– Постой-ка, Константин Константинович, – нахмурился Знатнов. – По твоим предположениям центр мира находится здесь? Не слишком ли смелое предположение?

– Вовсе нет, – Быструшкин снова старательно разгладил карту, лежащую на столе. – Россия, единственная страна, где пока свободно общаются мысль со словом и дело с разумом. Этот документ разъясняет многие ключевые моменты развития стран. Здесь жили русы, жили арии, а до них ещё Чудь. Посмотри, карта действительно объясняет развитие человечества. Из Аркаима в Индию, а потом в Скандинавию переселились арийцы. Известно, что арийцы почти всегда бешено рвалась к власти.

Это не какие-нибудь копи царя Соломона, а настоящая власть над всем миром. Недаром немцы в Великую Отечественную стремились сюда. Им нужна была именно эта карта и ещё кой-какие бумаги. Повторяю: власть над миром – это не золото, не пересчитывание монет с каплей пота на крючковатом носе. Это информация и контроль. Кто владеет информацией – владеет миром.

– Погоди, – прервал собеседника Знатнов. – Информацией сейчас может воспользоваться любой, хоть как-то владеющий компьютером. Для этого всего лишь надо выйти в «Интернет».

– Сейчас речь идёт не о той информации, которой забиты все компьютерные сети, поскольку она дозирована и зависит от интеллекта и морали тех, кто их заполняет и обслуживает. Истинная информация, убеждён, скрыта в самом человеке – в его подсознании, в трёх его ментальных оболочках.

В нынешнем расчётливом мире поумнее оказались те, кто пытался контролировать информацию. Но в жалких нынешних компьютерах могут быть только дозируемые чужими данные. Потому что властвовать над потоками человеческой крови – вот воистину сердечное желание чужих.

Именно в потоках крови заключается вся информация прошлого, будущего и желаемое исправление настоящего. Ведь только единственный поток течёт из прошлого в будущее. И ещё: биологическая энергия тела – тоже создаёт поля существования. Это вечное и навсегда обладание информацией жизни, которую несёт в себе кровь каждого человека. Только не получилось у них прорваться сюда, к нашей информации. На Сталинграде сломались.

– А не боишься здесь, в дырявом вагончике, хранить такой ценный документ? – спросил Знатнов, с любопытством разглядывая старинный пергамент. – Судя по всему, этот манускрипт поможет понять смысл власти и причину человеческого бытия.

– Именно так! Вот здесь и здесь, – Быструшкин показал на поля карты, испрещённые множеством хорошо сохранившихся печатных знаков на незнакомом языке, – отмечены довольно доходчиво основные правила овладения миром. Но, слава Богу, что язык этот не известен почти никому. Я же его расшифровал. И это тоже одна из наших побед, не хуже ночного сражения. Только ни один из чужих не должен знать об этом, иначе война неизбежна.

– Вот те раз, – всплеснул руками Александр Викторович. – Так я сейчас беседую с будущим императором мира. Если документ тобой расшифрован, и владелец у него – один, то предположение напрашивается очень простое.

– Ни мне, ни старцам не нужна власть, тем более в этом мире, – горько улыбнулся Константин Константинович. – Важно землю уберечь от Третьей Мировой.

– Ну, от войны, мне кажется, и так спрятаться не получится, – хмыкнул Знатнов. – Здесь важное место будет занимать объединение наций. Если, как ты предполагаешь, китайцы пойдут на создание коалиционного блока с Россией, то американцы сразу же зашевелятся. Для них такой блок – потеря власти над миром. И эти ребята приложат максимум усилий, чтобы помешать созданию такого союза. Если китайцы это уже поняли, то объединение неизбежно, а за ним и война.

– Мы оба приходим к мрачным логическим прогнозам, – произнёс с сожалением Константин Константинович. – Только ведь известно давно, что никогда, ни в одной войне победителей не было.

– Это знаешь ты, знаю я, но не знают американские архантропы, – Александр Викторович сцепил пальцы рук и на секунду задумался. – Вообще-то, мне кажется, Смарагд не просто так хочет пригласить меня в гости. Или я ошибаюсь?

– Нет, ничуть, – кивнул Быструшкин. – За староверами будущее. Ведь обособившись в непроходимых местах, они сумели сохранить крупицы знаний, предназначенных для развития человека на этой планете. Вот и сюда Смарагд пожаловал, чтобы избежать возникновения войны. Он предупредил также, что скоро ко мне гости пожалуют, чтобы мы начеку были.

– Какие гости?

– Ха! – заулыбался Константин Константинович. – Я уже говорил, что нынешний президент к нам собирается? Информация верна, так как её Смарагд сообщил. Старцы умеют в будущее заглядывать. Так вот. Чуть раньше намерены приехать чужие. У многих масонских организаций есть подозрение, что мы здесь доступ к мифическим кладам получили. Это реликтовое учение тамплиеров. Но самые сообразительные поняли: в Аркаиме – ключ к овладению всем миром. Здесь вход в Шамбалу, а не на горе Сумеру.

– Есть такая гора?

– Да, – кивнул Быструшкин. – Согласно атайским мифам, трижды острый пуп земли находится в центре священной горы Сумеру. Из него произрастает чудесный железный тополь. Енисейские остяки верили, что это отражение Полярной звезды. По преданиям через вершину горы можно проникнуть в высшие миры и обрести все степени просветления, то есть бессмертие, управление погодой, вплоть до уничтожения воздуха на всей планете. Китайцы издревле называют эту гору Куньлунь или дословно – «центр земли». Каждый в обители верховных владык может стать даже духом. У тех же китайцев, между прочим, существует поверье, что земля носит исключительно женское начало.

– Так оно и есть, – пожал плечами Знатнов. – Ведь даже имя планеты – Земля!..

– В Китае рассказывается немного по-другому: когда-то Верховный Духовный Вождь спустился с неба, вырвал из своей бороды пять волосинок, которые тут же превратились в пять чудесных красивых девушек. Первая призналась отцу, что больше всего хочет стать женщиной и рожать малышей, только ни за что не согласится жертвовать ради будущих детей ни своим свободным временем, ни удовольствиями, которые можно взять от жизни на земле. А если же её дети вырастут ворами, развратниками, убийцами и даже нелюдями, то матери это вовсе не должно касаться. Она дала детям жизнь, а как и на что её используют – это личное дело каждого ребёнка в отдельности.

Отец Вседержитель выслушал первую дочь, вздохнул и сказал, что имя у старшей будет Смерть, ибо кроме горя этому миру она ничего не сможет подарить.

Вторая с радостью сообщила Отцу, что её заветной мечтой является так же, как и у сестрицы, желание родить как можно больше детей. Разница меж сёстрами была только в том, что вторая хотела всё своё время, все силы, все знания и умения подарить детям, чтобы те научились жить на земле. «Ну и дурочка, – сразу же отозвалась Смерть, – ты отдашь им всю свою жизнь и душу, а взамен не получишь ничего».

«Что ж, – ответила ей сестра, – мне будет достаточно для радости знать, что мои дети живут хорошо и делают то, что должны сделать в этом мире».

Потом пришла очередь третьей сестрицы, которая призналась Отцу, что не хотела бы детей ни плохих, ни хороших. Лучше бы стать матерью всего сущего на Планете: что породила, то к ней и вернётся. Всевышний тут же окрестил дочку Матерью Сырой Землёй.

Четвёртая же попросила, чтобы Отец сделал её Огнём. Ведь с Огнём материя становится живой душой. Существует душа в Огне, существует Огонь в душе.

А пятая сестрица пожелала стать Водой, чтобы очищать и делать мудрым весь народ на планете. Притом Вода всегда может оградить от нападок отрицательных энергий.

Всевышний поместил Огонь, Землю и Воду в тела первых сестёр и те благополучно забеременели. Отец сказал сёстрам, что они станут прародительницами всего живого народа. Но сначала много будет рождаться злых людей, лишь несколько позже добрых станет больше. Только всё имеет свой конец и начало: возможность и умение умереть – это завоевание, без которого человечество не смогло бы существовать, потому что жертва равна Богу во всём. Земля, Вода и Огонь снова превратятся в прекрасных девушек. Но если опять захотят плодить людей, жителей планеты, то всё возобновится.

– М-да, – крякнул Знатнов. – История занимательная. Только вернёмся всё же к нашим баранам. Итак, ты мне советуешь отправиться в гости к старцу Смарагду? Почему же он сам меня не пригласит?

– Я же тебе говорил, – поморщился Быструшкин. – У них совсем другая жизнь и другие человеческие отношения. Ежели у нас принято приглашать или ждать пока пригласят, то у них напрашиваться в гости положено по мере надобности. Ведь тебе надо – не ему. Значит должен сам попроситься. Сможет взять – то обязательно возьмёт, а если же не сможет, то откажет сразу, не кривя душой. Вот тогда обижаться не следует. А если возьмёт – радуйся. Получишь то, чего не имеет пока никто на этой планете, и вряд ли в скором будущем заимеет. А мне привезёшь оттуда ключик, как открыть вход в Шамбалу.

– Погоди-ка, – нахмурился Знатнов. – Ты говорил, что брезгуешь властью. Так зачем же ключ от входа? Он действительно здесь? – не поверил Александр Викторович. – Где же он? Ты видел?

– Да, здесь, – кивнул Константин Константинович. – В той самой небольшой пирамиде, возле которой состоялся молебен энергетике планеты. Войти туда можно. В середине пирамида пуста, и там растёт деревце прямо из большого камня, из-под которого вытекают два ручья. Во всяком случае, на железный тополь тутошнее деревце никак не смахивает. Если это – центр мира, то слишком уж неказист. Но сам Заратустра когда-то говорил, что здесь родится Саошиант – Тот, кто принесёт в мир благо. Это будет в эпоху перехода Земли из созвездия Рыб в созвездие Водолея, то есть на рубеже эпох.

– А Заратустра здесь при чём?

– Как, ты не знаешь? – округлил глаза астроархеолог. – По всему миру пролетела новость, что профессор Государственного Лондонского университета Мэри Бэйс пришла к ошеломительному выводу: Заратустра жил и родился в азиатских степях к Востоку от Волги, на юге Урала, то есть здесь, в Аркаиме. Уже отмечено, что город даже в полуразрушенном состоянии хранит колоссальную энергию, которая в переломные моменты всегда посылается людям, предки которых – выходцы из этих мест. Так что именно тут увидел свет Заратустра из рода Спитамов, пророк первой всемирной религии, то есть веры. Потому что религия разъединяет людей, а вера объединяет. И здесь же находится первая из благих земель Чуди, Ариев и Русов. Это духовный центр всего арийского мира и России. Основанием исторического заключения профессору послужили исследования Жака Делиля, экспедиция которого работала здесь во времена Екатерины в поисках Ариан Вэджи. Французы искали место рождения Одина, а наткнулись на Аркаим.

– Неужели здесь действительно спрятан где-то вход в потерянный рай? – глаза Знатнова загорелись искренним интересом. – Если не потерянный, но до сих пор не найденный.

– А ты не думаешь, что люди были просто не готовы к знакомству с памятью прошлого. Ведь Уральские горы раньше назывались Рипейскими, – Константин Константинович поднял вверх указательный палец правой руки. – И название это было известно даже Ломоносову, Державину, Екатерине Великой. Ещё тогда не подвергалось сомнению, что Рипейские горы не разделяют, а соединяют Европу и Азию, как левое и правое полушарие в человеческой голове.

Так что меридиан Гринвича оказался совсем не там, где ему быть предназначено. Как раз поэтому люди рыщут по всей земле, разыскивая, кто потерянный рай, кто золото Маккены, кто сокровища Соломона, кто Атлантиду и Лемурию, а очень многие решения находятся совсем рядом и не подлежат исканиям. Надо только знать, как открыть вход в запредельные миры к запредельным знаниям и как их применять не для завоеваний, а для развития всего человечества.

А сейчас нам пора идти, Смарагд, я думаю, уже возле костра дожидается. Не будем испытывать терпение старца.

Знатнов с Быструшкиным вышли из вагончика и издалека увидели старца, подкидывающего в костёр поленья, разгорающиеся под котелком с водой.

Мужчины поспешили присоединиться к Смарагду и взяли на себя поварские обязанности. После молчаливой трапезы, Смарагд наконец-то изволил заметить своих сотрапезников и, допивая духмяный травяной настой, именуемый здесь «Степным чаем», сообщил:

– Се мирови имамы. Пора, братове, икос вознесть в нашенской храмовине. Я отбуду сей час.

Судя по тому, что Александр Викторович получил тычок в бок от Быструшкина, сидящего чуть сзади, наступила пора проситься к старцу в гости.

– Отче, – замялся Знатнов. – Отче, нельзя ли мне с вами?

– Занежне хотца? – улыбнулся старец.

– Ага, – кивнул Александр Викторович. – Ведь тех знаний, что в вашей храмовине, мне нигде уже не найти. А они так могут надобны бысть и мне и чуриле энтому, – Знатнов кивнул на астроархеолога, притаившегося за спиной, но от очередного тычка в бок тот воздержался. Только всё же недовольно заворчал. От Смарагда это не укрылось, он развеселился.

– Тогда в добрый час! Храни Господь рабов Твоих…, – Смарагд поимённо стал перечислять астроархеологов, работающих вместе с Быструшкиным на восстановлении Аркаима.

Знатнова поразил именно этот факт, потому что сам он провёл достаточно времени в обществе археологов, но до сих пор знал по имени не всех. Может быть, хватало того, что они сами его – московского гостя – знают?

Но, если старец считал нужным относиться с должным вниманием и уважением ко всем окружающим, значит, в этом есть определённый жизненный смысл. Ведь раньше люди действительно жили дружнее: например, медведковские или химкинские мужики знали, что случилось в Замосковоречье и наоборот. Даже царь-батюшка не боялся в народ запросто выходить, не заботясь об охране. А нынче: «…главный пастырь на Руси и тот с телохранителем…», вот поэтому и жизнь не ладится.

Тем временем, отец Смарагд закончил молебен и отправился к берегу Сынташты, сделав знак Александру Викторовичу следовать за собой.

Отец Смарагд остановился на берегу реки в позе оранты. Этот символ молитвы сохранился на Руси с давних пор – стояние перед Богом, можно даже не в храме, с поднятыми вверх руками. Значит, Смарагд просил прямой помощи у Бога. При этом он принялся что-то бормотать, но явно не молитву. Вскоре Знатнов стал различать слова:

Стрибу, Стрибу, подобрей,На крупчатку нам повей,На крупчатку да на дерть,А без тебя людям смерть!Повей Стрибу нам из неба,Треба нам на завтра хлеба!И среди зелёных звёздПоложи хрустальный мост!

Только старец закончил своё заклинание, как откуда ни возьмись, налетел сгусток колючего, но не холодного ветра. Раздался даже звон серебряного колокольчика – этот звук хранит свирепый Самум, готовый порезвиться в Сахаре. А здесь, над речкой, образовалось маленькое, облачко, постепенно разрастающееся в молочный клубящийся шар. Увеличиваясь в объёме, шар превращался в зеркальную ёлочную игрушку огромных размеров.

Зеркальный шар завис над водами реки, и откуда-то из его глубин на берег к ногам старца стала опускаться лестница, напоминающая эскалатор метрополитена. Только это сооружение не было похоже на челюсти беззубой старухи, утробно проглатывающие ступеньки эскалатора. Наоборот, лестница, уходящая в туманное Зазеркалье, словно приглашала пройти по ней в потусторонний мир.

Существует поверье: когда-то обитатели Зазеркалья могли свободно переходить в наш мир и обратно, но однажды им запретили это делать, поскольку они сеяли смуту в нашем мире. Теперь сущности Зазеркалья способны лишь повторять движения и облик человека, но никак не вмешиваться в его жизнь. И всё же любое зеркало забирает частицу души человеческой. Оно как бы скрывает в себе двойника, аккумулирующую негативную информацию о своём отражении.

Недаром же зеркало закрывают, когда в доме умирает человек. Это чтобы доппельгангер не проник в наш мир и не поселился в мёртвом теле. Поэтому издревле на Руси было принято следить за чистотой зеркал, и не позволялось девушкам долго вертеться перед зеркалом, поскольку оно могло превратить человека в бездушную куклу, забрав его душу зеркальному двойнику. Это же зеркало не отражало ничего! Шар зеркала был каким-то туманным, готовым очиститься в любую секунду, но вот только когда?

Смарагд снова подал знак Знатнову, и первый ступил на хрустальную лестницу. По мере приближения к матовому зеркалу, старца окутывал такой же искрящийся белёсый туман.

Знатнов с некоторой опаской тоже ступил на лестницу. Она оказалась твёрдой и под каблуками даже тихохонько позванивала. Смарагд уже скрылся в зазеркалье, и Александр Викторович прибавил прыти, чтоб не отстать, не зависнуть где-нибудь в межвременье. Скоро вокруг ничего не стало видно кроме клубящегося искристо-молочного тумана. Но, судя по тому, что узкая дорожка под ногами никуда не пропадала, надо было идти дальше. Любой путь кончается, Значит, тропинка эта должна привести куда-то.

Вдруг туман резко рассеялся, будто упал вниз и растёкся лужицей по земле. Знатнов очутился у какого-то предгорья. Перед ним по крутому склону вверх убегала тропинка. Старца нигде видно не было, но Александр Викторович чётко понял: надо подняться вверх по обрывистой тропке к видневшемуся в скале пещерному провалу. Так он и сделал.

Тропинка, сначала относительно пологая, всё круче задиралась вверх. Уже из-под сапог Знатнова срывались вниз камушки, но никакого камнепада не предвиделось. Наконец Александр Викторович преодолел кручу и взобрался на площадку, которая представляла собой удобное место перед входом в пещеру.

Знатнов огляделся. Внизу, недалеко от скалистой, покрытой кустарником кручи, протекала речка. Впрочем, к ней вряд ли можно было применить термин – протекала, поскольку до краёв была полна топляками. Видимо, где-то в верховьях существовал крупный лесоповал, спиленные деревья очищали от веток и сплавляли вниз по реке. Невысушенное дерево никак не хотело сплавляться и благополучно тонуло, а почистить русло, видимо, уже было некому.

Александр Викторович, оглянувшись ещё раз вокруг и нигде не обнаружив ушедшего вперёд старца, решил заглянуть в пещеру, поскольку это был единственный путь, открывшийся ему после перехода по лестнице. Тем более, что лестница и туманное облако сразу пропали, так что назад пути не было.

В каком мире, измерении, веке он сейчас находился – оставалось пока неясным. Природа ничего подсказать не могла, хотя горные склоны везде были укутаны зелёнными травяными перинами, густо пробивающимися сквозь них могучими кедрачами, вековыми соснами и даже вездесущим вересником.

Лес успокаивал, убаюкивал. Но тропка здесь была единственная – в пещеру, как своеобразная подсказка. Помнится, Быструшкин говорил, что старообрядцы нашли в горах свое, неведомое никому, место и ведут там совершенно обособленную жизнь, игнорируя земные войны, склоки, раздоры, борьбу за власть.

Может быть, через пещеру действительно можно попасть в царство соседей, до сих пор не пускающих к себе никого? Интересно, они живут в нашем мире или параллельном, спасаясь от чужих?

Александр Викторович перекрестился, выдохнул зачем-то воздух и нырнул в пещерный лаз. Сразу со всех сторон свалилась темнота. Сзади ещё пробивался яркий солнечный свет, но любая пещера – царство злобных горных духов, а так же гномов, не терпящих солнца. Гномам, возможно, фонарики вовсе не нужны были, а вот как Знатнову не заблудиться в потёмках без фонарика? Но ни о каком фонарике он до сих пор, конечно, не думал. Ведь дорожка перед ним была только одна! Значит…

Вдруг откуда-то спереди донёсся то ли хрип, то ли вопль, перемешанный с человечьим хрипом:

– Хабибуллин! Мочи козла! Этот не должен уйти!

Тут же из темноты на Знатнова бросилось нечто чёрное, узловатое. Александр Викторович инстинктивно сжался. Это его и спасло. Напавшее на него животное чем-то пыталось ударить, поскольку над головой Знатнова раздался свист рассекаемого воздуха. Задуматься о том, что рассекало пещерный воздух, не было ни времени, ни желания. Александр Викторович просто ударил чёрный сгусток, вслепую куда придётся, вложив в удар всю силу, на какую был способен. Кулак погрузился в плотную, упругую и явно живую биологическую массу.

Раздался хруст, будто сломалась сухая деревянная жердь или треснула кость.

– Хабибуллин… падла…

Впереди в темноте что-то звучно шлёпнулось на базальтовый пол пещеры. Но сзади появился ещё один нападающий. Знатнов почувствовал его спиной. Он прыгнул в сторону, сжался и попытался выпрямиться, обернувшись лицом к неприятелю. Но опоздал всего лишь на десятую долю секунды. Этого нападавшему оказалось достаточно. Пещерный воздух содрогнулся под тем же рассекающим свистом, и на голову Знатнова обрушился страшный удар.

Свет померк, хотя в пещерном «предбаннике» его и так почти не было. Теряя сознание, Знатнов всё же успел подумать: удалось ли старцу увернуться от охотников за головами? Если здесь была засада, то, как всем остальным староверам удаётся ускользать от нападающих?.. Но, если войнушки-ладушки, значит, никакое это не царство теней…