Прочитайте онлайн Империя полураспада | Глава 16

Читать книгу Империя полураспада
4016+812
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 16

За окнами вагона мелькали полустанки, перелески, пахотные земли и луга, изредка разделяемые неприглядными речушками. Все эти старорусские земли не радовали глаз. Наоборот, вызывали в душе какую-то бесприютную тоску, подгоняемую перестуком вагонных колёс. Казалось, ветер гудит над полями, пробуя свой, заунывный, надрывающий сердце голос, опустошая душу, умерщвляя все чувства, даже самые сильные человеческие – любовь и ненависть.

Ветер, ветер… а что он знает о человеческой ненависти и о любви? Может, глядя на людей с высоты своего не птичьего полёта, он не раз задавал себе вопрос: есть ли что у человеков необычного, отличимого от тривиальных обыденных неурядиц и повседневной суеты?

Но ветер, к сожалению, никогда не узнает о любви и ненависти. Именно из этих двух ипостасей и состоит человек. Любовь помогает ему жить, творить, совершать удивительные неординарные поступки, наполнять окружающий мир радостью, свободой, чистотой полёта. А ненависть… Она придаёт человеку силы выжить, отыскать в этом проклятом мире затерявшихся в толпе нелюдей, отморозков, подлецов. Кто-то может возразить, что если бы не было на свете выродков, то человеческая цивилизация не смогла б развиваться, поскольку даже земле необходимо лето и зима, день и ночь, правда и неправда, а, значит, добро и зло неотделимы дуг от друга, как братья-близнецы.

Действительно, антагонистические вещи существуют, но вовсе не для того, чтобы человек научился выживанию и уничтожению себе подобных. Просто, когда есть перед глазами пример подлых поступков, сразу учишься не прощать уродам и стараться оградить других от посягательств дьявола на человеческие души.

Только можно ли избавиться от ненависти и душегубства в этом мире?

На вагонном столике дребезжал чайной ложечкой пустой стакан в подстаканнике, скучая по выпитому чаю, пытаясь попасть в такт перестука колёс на стыках рельс. Под этот монотонный, действующий на нервы дуэт, невозможно не только сосредоточиться и о чём-либо серьёзно подумать, но даже просто задремать.

Однако мужчина, ехавший в пустом купе, не обращал на ложечкин дребезг никакого внимания, пребывая в некой прострации. И ни воинский китель на его плечах, ни капитанские звёзды не давали ему права позаботиться о новом наполнении стакана вагонным чаем или же вернуть использованную посуду проводнице. А та уже ни за что не оставит ложечку в стакане, распевающую свои вагонные арии.

Рожнову действительно было сейчас на всё наплевать, потому что пепел потери не оставлял его ни на секунду. Кто знает, что было бы с ним вообще, если б не доктор Яншин, сумевший внушить капитану, что смысл жизни ещё не совсем потерян и даже есть люди, которым он нужен, которые ждут помощи и никто не сможет сделать за него ту, оставшуюся невыполненной, работу. Ведь если каждый человек будет замыкаться только на своих любимых или нелюбимых делах, жизнь замрёт, зачерствеет до безобразия.

Каждый, замкнувшийся в собственном горе, превратится тут же в одинокий ко всему безразличный осколок немытого стекла, который, в конечном счете, также бессмысленно и безразлично порежет своей осколочьей гранью кому-нибудь вены, или же его кто-нибудь раздавит каблуком.

Если такое случится, пропадёт смысл жизни. Всё в этом мире начинается с самого малого, которое вначале совсем не замечается. И закончится в зависимости от того, как самые малые, самые крохотные песчинки Вселенной будут вести себя на том временном отрезке жизни, отпущенной Всевышним.

Дмитрий Викторович, обнаружив Родиона там же, в ординаторской, безучастно разглядывающим потолок, сначала не придал большого значения вялости своего гостя. Скорее всего, посчитав это естественной реакцией на ту массу переживаний, через которые капитану пожарников пришлось поневоле перешагнуть в последнее время.

Только Рожнов на речи доктора вообще никак не реагировал. А после того, как не отреагировал на сообщение о неудавшейся операции и даже не слушал, или не слышал о том, что сердце Ксении всё-таки оказалось не железным, Яншин не на шутку встревожился. Он был не просто доктором, а к тому же реалистом, и понял, что вместо одного только что обретённого покойника, сразу может появиться другой. Человеческое сердце способно перенести многое, но бывает очень незащищённым при психотронных атаках собственной нервной системы.

Очень мало в таких случаях людей остаётся жить. Большинство теряет возможность простого сопротивления смерти, перестаёт что-либо делать, соображать и легко расстаётся с жизнью. А оставшиеся в живых, но подвергшиеся капризным атакам нервной системы, тоже не представляют собой ничего хорошего, потому как теряют способность мыслить, думать, разговаривать и вообще понимать, что в этом мире происходит.

Капитану Рожнову просто повезло. Повезло в первую очередь потому, что рядом оказался настоящий доктор, который сумел не отдать человека в лапы сумасшествия и смерти. Правда, больного при этом пришлось всё же продержать в больнице под неусыпным надзором, но это уже было делом техники.

Дмитрий Викторович многие часы и дни проводил у постели больного. Наконец, Родиона удалось совсем на короткое время вернуть в этот мир и заставить вспомнить кто он, где он и зачем. Боль, конечно, вернулась, но она уже не калечила сознание и душу человека. Она возвращала к жизни, она снова заставила сознанье крутиться вокруг повлиявших на психику фактов, что помогло не возвращаться в спасительное бездумное небытие. Правда, боль вселяла в душе ненависть к нелюдям и подонкам, но так пока было лучше.

– Мне доподлинно известно, – внушал молчащему Родиону доктор, – что ваша жена – единственная дочка литературоведа Знатнова, который в настоящее время является членом экспедиции на Урале, где находится центр мира город Аркаим. Это ничего вам не говорит?

Родион безучастно молчал, то ли оттого, что он сам рассказывал доктору о том, как познакомился с Ксенией, то ли просто не хотелось отвечать на глупую игру втягивания в разговор, пусть даже самый дурацкий. Яншин видел: пусть Родион лежит молча, но всё же докторские слова исправно доходят до сознания больного и не дают опять провалиться в сладкую разноцветную кому.

– Более того, – продолжал доктор. – Мне стало доподлинно известно, что когда вы путешествовали в дыму пожарища, пытаясь найти и отключить Ретранслятор, с одного из мест Южного Урала, в районе Большой Караганки, как раз где находится Аркаим, был произведён небывалый залп психотропной энергии, уничтоживший один из российских военных спутников! Представляете? Это было произведено как раз в тот самый момент, когда ваша команда отключала Ретранслятор!

– Дурацкое совпадение, – прохрипел Рожнов.

Яншин не подал виду, что реакция больного – стала его настоящей победой над смертью. Эта авантажная дама иногда всё же пугается эскулапов и отпускает на волю облюбованные ею экземпляры. Что поделаешь, вся наша жизнь – игра. В карты, в шахматы, в философию, в словоблудие, но игра! И побеждает тот, кто не боится проиграть. Доктор не боялся в силу своей профессиональной привычки, а Родиону и так уже нечего терять было.

Во всяком случае, Яншину всё же удалось втянуть больного в разговор, попутно выяснив неизвестные подробности пожара, происшедшие на телебашне, а также высказать свои соображения по поводу атаки биологической энергии – оружия, какого не имела ещё ни одна страна на этой планете! Однако удар нанесён.

Точный, мощный, безотказный! Значит, оружие, психотропное оружие где-то создано! Весь вопрос – где, кем и у кого? Это необходимо было выяснить. Тем более, что в Аркаиме находился отец Ксении. А что он отправился туда не просто так, погулять, у Яншина сомнений не вызывало.

Неизвестно, как литературовед воспримет уход дочери, но он сможет всё-таки вытащить Родиона из лап неохотно убывающего транса. Да и сама Ксения оттуда из Зазеркалья сможет послать мужчинам частицу своей неистраченной ещё радости, любви и бесконечно высокого полёта. В Зазеркалье хотелось верить. Ведь видели его многие, но не многим дано право общения меж нашими царствами. Для этого действительно нужна настоящая вера. Спасающая! Святая!

На сборы ушло не слишком много времени. В Управлении ПАСС ГУВД не возражали откомандировать Рожнова, приняв во внимание медицинские рекомендации известного на Москве доктора. Поэтому очень скоро Родион уже слушал перебранку колёс и туго соображал, как же рассказать отцу Ксении о её гибели? Кто этот Александр Викторович? Поймёт ли? Простит ли, что не уберёг девушку, хотя должен, нет, обязан был! И захочет ли Александр Викторович поверить, что Родион искал именно эту девушку всю свою сознательную жизнь! И такой трагичный финал.

Родион понимал, что поездка поможет не только ему вернуть душевное относительное равновесие, но и Ксюшиному отцу принять страшное известие без лишних эксцессов. Но так ли? Нет на свете ни одного, любящего своих детей, отца или матери, относящегося к потере ребёнка спокойно. Видимо, Родион должен был сделать всё, чтобы смягчить удар. Хорошо, что доктор Яншин взял заботы о дедушке Ксении на себя и лично сообщит всё Виктору Васильевичу.

Мысли о будущей встрече и объяснении отвлекли Рожнова от других тяжких Раздумий. Он проехал бы Магнитогорск, ничуть его не заметив, если бы не проводница, принёсшая билет и сообщившая, что поезд прибывает и что стоянка только пять минут.

Машинально достав с полки сумку, Родион вышел в тамбур и уставился невидящим взглядом в проплывающие мимо городские здания, привокзальные пакгаузы и вездесущие заборы.

Железнодорожный вокзал вынырнул из сети привокзальных построек.

Собственно, он ничем особым от вокзалов сотни других городов по российской глубинке не отличался. Только народу на первой платформе толпилось гораздо больше, чем мог вместить провинциальный перрон, напоминая скорее московские или же подмосковные полустанки в часы пик.

Может, сам город ещё не забыл своё славное недавнее прошлое. Ведь недаром многие из ныне живущих помнят гремевшую чуть ли не ежедневно по центральному радио песню: «Горят мартеновские печи, И день и ночь горят они…». А центром мартеновского глобализма был Магнитогорск, от фактов никуда не денешься. Возможно, печи отработали давешнюю рекламу и давно потухли, об этом история умалчивает, но проблемы с населением в городе не было. Во всяком случае, в районе вокзала разношерстная публика собралась то ли на гульбище, то ли на встречу именитого гостя из Первопрестольной.

Впрочем, народу с поезда в Магнитогорске сошло не очень много. Но Рожнову было не до того. Он прошёл на привокзально-усадебную площадь, узнал, как добраться до автостанции и, поправив заплечную сумку, отправился в указанном направлении, не обратив внимания на двоих молодых людей, внимательно наблюдающих за ним.

Впрочем, эти двое отличались от горожан явно нездешними манерами и повадками. К примеру, парочка молодцов, не спеша последовавшая за приехавшим из Москвы капитаном, распивала на ходу пиво прямо из бутылок. А такое «бутылочное» поведение в Магнитогорске не допускалось даже среди самой забулдыжьей компании.

Потомки стахановских сталеваров считали винопитие делом особым, не суетным, тем более, когда речь заходила о пиве, которое не мыслилось хотя бы без варёных креветок или же раков, не говоря уже о старорусской вобле ржавого посола. А эти двое, как примитивные алкаши хлебали пиво, не наслаждаясь, не раскушивая сорт и вкусовые качества солода, хмеля и ячменя. Уж эти-то двое точно были не местные.

Но капитану Рожнову просто в голову сейчас не могло прийти осмотреться и приглядеться к прохожим. Он просто шёл, потому что надо. Ознакомившись на автостанции с расписанием, Родион обнаружил, что нужный автобус отправляется только через три часа. Как «убить», то есть закрыть возникшее окно, капитан ещё не придумал. Знакомиться с городом ему однозначно не хотелось, поэтому, прихватив в буфете несложный гамбургер, он устроился в зале ожидания.

Двое, наблюдавшие за ним, уселись неподалеку и, не скрывая любопытства, продолжали в упор рассматривать пожаловавшего в гости москвича. Он всё-таки заметил неослабное внимание к собственной персоне и в одну секунду капитан превратился из размокшего в бульоне сухарика в сжатого, собранного, готового к действию, к броску полевого офицера. Любопытствующие не проявляли никаких агрессивных действий, но при этом вовсе не пытались скрывать своего интереса. Рожнов даже поёжился.

Он встал и отправился прогуляться по привокзальной площади, мимо разнообразных торговых и закусочных палаток. Двое любопытных не отставали. Они не приближались, правда, на опасное расстояние, но и заняться какими-то другими делами не собирались.

Родион не спеша прошёл по торговому кругу и совсем неожиданно метнулся вдруг за палатку в кусты акации. Двое преследователей побежали за ним, но ретивого пожарника в кустах уже не было. Он рванул через небольшой замусоренный парк, выскочил к привокзальным пакгаузам и затерялся где-то в их бревенчатом лабиринте.

Преследователи поругались вослед беглецу, только не злобно, а, скорее, картинно, просто из приличия. Наверное, так принято у всякого рода шпиков и провокаторов, но удравший капитан их всё равно уже не слышал. Перемахнув через забор, Рожнов чуть не выронил свою сумку и еле успел вовремя её подхватить.

Преследователи отстали. Осталось решить, что же делать дальше и кому понадобилось встречать его на вокзале Магнитогорска? Во всяком случае, никак не мартеновским сталеварам, это уж точно. Но кому?

Собственно, риторический вопрос тут же улетучился: кому он дорогу перешел, и кто покушение устроил? из-за кого погибла Ксения? кому надо было, чтоб останкинский Ретранслятор не выключали?

Вопросов роилось множество, но ответа по-прежнему не было. Только откуда чужие узнали о приезде Родиона? Как бы то ни было, но узнали. Значит, надо заметать следы! Значит, надо срочно обрубить хвост! Но как это поаккуратнее сделать? На автобусную станцию нельзя. Лучше поймать автобус на выезде из города. Там, среди других пассажиров, спокойно можно затеряться, лишь бы сейчас опять не сели на хвост.

К счастью, всё получилось, как было задумано. Никто уже не следил. Пока Родион добрался до остановки возле выездного ГАИ, пришло время появиться маршрутному транспорту. Рейсовый автобус вскоре подобрал Рожнова и ещё двух пассажиров, едущих в ту же сторону.

В автобусе никого из вызывающих подозрение Родион не заметил. Вздохнув с облегчением, капитан занял свободное место и вскоре сумел даже задремать. Ему привиделось лазурное море, над которым весь небосвод светился разноцветным счастьем, как радуга после дождя. Лучи радуги успокаивали и, казалось, удивительный высокий и радужный небосвод говорит что-то Родиону на обыкновенном человеческом языке, только слова разобрать трудно.

Но самое важное, вдалеке по кромке игривой волны к нему навстречу шла Ксения. В лёгком воздушном платье под цвет небосвода. То ли небо подстраивалось под Ксюшу, то ли она оделась в тон окружающей природе, только это выглядело очень красиво. До Ксюхи было ещё далеко, но это была именно она! А кто ещё мог идти навстречу Родиону, так радостно и открыто, да к тому же во сне?

И вдруг в сон врезалась какая-то металлическая штанга, ударив капитана по переносице! Это Рожнову уже не приснилось, а металлической трубой оказалась ручка переднего сидения. Автобус резко затормозил, поэтому пострадал не один Рожнов. Многие из пассажиров тут же вспомнили чью-то мать, но почти сразу замолчали, увидев, что дорогу автобусу преградил председательский «козлик» с откинутым верхом. А в машине вместо председателя и агронома сидели вооружённые автоматами мужики без погон, но в пятнистом камуфляже. Это уже выглядело довольно серьёзно. Много было террористических нападений в последнее время, особенно в крупных городах России, однако глубинку террористы обходили, просто не с кем там воевать. Но ведь остановили автобус! Значит, воевать есть с кем. Значит, все попали в какую-то заваруху, где обычно страдают женщины, дети и старики.

Боевики окружили автобус и приказали пассажирам выходить. Рожнов, выйдя из автобуса, тут же осмотрелся, но удрать к недалёкому перелеску, казалось, просто невозможно. Вдруг на дороге сзади показался легковой автомобиль. Может быть, это отвлечёт внимание бандитов и появится возможность скрыться?

Только надежда оказалась тщетной, поскольку из догнавшего автобус чёрного БМВ вылезли те самые два молодца, разглядывающие в упор Родиона там, в Магнитогорске. Капитан понял, что приехали именно за ним и не удивился, что двое направились прямо к нему.

– Ну, здравствуй, Рожнов, – хохотнул один из бандитов тонкогубым ртом. – Куда это ты без нас собрался?

Рожнов молчал, исподлобья поглядывая на увязавшихся за ним охотников. Что им надо и что они хотят услышать? Да и стоит ли разговаривать с этими олухами, ведь капитан их раньше никогда не видел?

Вдруг от хука левой, челюсть Родиона звонко лязгнула, голова мотнулась, но он всё-таки удержался на ногах.

– Гляди-ка, крепкий, паскуда, – опять подал голос тонкогубый. – Ну ты, Корзубый, погодь пока, – обратился он к напарнику, готовому повторить удар. – Нам этот Рожнов ещё живьём сгодится. За мёртвого и денег меньше, и бестолку. А так мы с ним чуть попозжа разберёмся. Усёк?

Корзубый безразлично кивнул. Значит, бить пока не будут. Значит, Родион им живой нужен. Пока! А потом? Об этом не хотелось думать. Не потому что капитан боялся смерти, вовсе нет. Просто хотелось рассчитаться с нелюдьми, отправившими на тот свет его невесту. Эти боевики, похоже, наёмники. Что же, остаётся ждать. Может, Всевышний даст силу, чтобы укоротить этих раздолбаев, которым нет места на планете.

Но это всё мечты, то есть будущее, если оно вообще состоится. А пока фешенебельная БМВха подбирала колёсами южно-уральскую лесостепь, ничуть не заботясь о наличии дороги. «Председательский козлик» пробирался по бездорожью чуть впереди, но ему было полегче, потому как в любое время шофёр ГАЗика мог включить второй мост. Впрочем, водила, похоже, неплохо знал эти места или просто хорошо изучил, потому что обе машины вскоре снова выехали на степной грейдер, упирающийся в небольшую речушку с перекинутым через неё нешироким мостиком.

Прямо за ним, на полпути к степному кургану, виднелись строительные вагончики, сколоченный меж ними обеденный стол с тентом, возле которого чернело кострище с рогатинами для котелка или чайника. Людей среди вагончиков не было видно, хотя, заметив подъезжающих, откуда-то вынырнул боевик в таком же пятнистом камуфляже.

Родион догадался, что террористы привезли его в Аркаим, находящийся, видимо, там, на кургане. Это не предвещало ничего хорошего. Очевидно, информация о найденном городе – воротам в параллельный мир, стала известна захватившим его молодчикам. Вот зачем явилась в исторический город команда отморозков. Но как они найдут дверь в Шамбалу? Ведь ясно, что вход – не какая-нибудь дыра, прорубленная топором в пространстве. Это должно быть нечто необычное и вовсе не каждый способен проникнуть в запредельный мир. Но с другой стороны, недаром же ублюдки притащились сюда. Видимо, были реальные основания.

Пока Рожнов обмозговывал увиденное, машины подъехали к полевому городку и остановились. Тонкогубый оставил в машине Родиона под присмотром Корзуба и пошёл к вышедшему им навстречу боевику. Перекинувшись парой слов с тонкогубым, «пятнистый олень» показал рукой сначала на возвышающийся вдалеке курган, потом на один из вагончиков. Тонкогубый удовлетворённо кивнул, сделал знак и двое пятнистых потащили Рожнова в вагончик. Там ему надели наручники и заперли в маленькой каморке, служившей, видимо, раньше кладовкой, потому что вся она пропахла креозотом, кирпичом и отсыревшим цементом. Ничего из этих строительных материалов в кладовой не было и в помине, но запах, как вечная память, присутствовал и не давал покоя.

А что случилось с работавшими здесь археологами? Удалось ли им ускользнуть из лап отморозков? Собственно, в своеобразной камере больше никого, значит, всех уже либо прикончили, либо археологам удалось сбежать. Говорят, что надежда спасает. Только на помощь извне надеяться не приходилось. Может быть, она и является, как некое чудо, но не всем и не всегда.

Единственное, что оставляло ещё слабую надежду на побег – о пойманном капитане не доложили пока здешнему начальству. Значит, есть время подумать об избавлении и не только подумать. С этими мыслями Рожнов обследовал всю каморку вдоль и поперек, ощупал руками все углы, стены и потолок, только нигде зацепки или же какой-нибудь дырки не находилось. Лишь в одном из углов можно было отодрать от пола плинтус, но мешали наручники. На капитана к тому же свалилась беспросветная ressentiment`a, которая что-то излишне часто повадилась заходить к нему в гости после больничного плена.

Неожиданно входная дверь открылась и двое пятнистых вывели его из вагончика. Из сидящих за столом боевиков к ним присоединились ещё двое, и этот усиленный конвой повел капитана к возвышающемуся недалеко кургану. Шли молча. Остальных пассажиров, да и самого автобуса видно не было, по всей вероятности, бандитам нужен был только Рожнов.

Родион много был наслышан уже об Аркаиме, но понятия не имел, что это за город такой, существовавший за много, много тысяч лет до Рождества Христова, сохранившийся поныне и не дающий спать спокойно охотникам за властью, богатством и насилием.

Проходя по дороге, ведущей вверх, на холм, Рожнов обратил внимание на маленькое озеро, по виду напоминающее декоративное, но всё же диковинное, необычное. Отсюда уже просматривалась сама верхушка кургана и там – о, Боже! – посреди каких-то двух пирамид высился храм! Строение было, правда, очень небольшое, но на возвышении храм выглядел как дворец. Купол храма венчал крест, но какой-то необычный! Такой же крест украшал и приютившуюся рядом пирамиду. Пирамиду… из человеческих черепов!

Это для Родиона оказалось шокирующей загадкой, даже потрясением.

Он, видевший за свою опасную жизнь много странностей, глупостей, заумствований и просто удивительных вещей, не ожидал увидеть диковинных строений посреди археологического раскопа. Ещё одно удивительное строение – пирамида, сложенная из камня как миниатюрная египетская и облицована белой плиткой! Это никак не умещалось у Родиона в сознании, а глаза отказывались верить. Легче было предположить, что археологи не откопали эти диковинки, а отстроили сами. Но зачем?!

Вершина холма была обнесена по кругу мощной каменной стеной. Может быть, поэтому находящиеся внутри крепости пирамиды и церковь уцелели под прессом времени? Но, поднимаясь сюда, Родион видел вдоль дороги ещё несколько точно таких же строений, как этот храм. В чём же дело? Неужели весь город уцелел со времён какого-нибудь царя Гороха?

В цитадели было много пятнистых боевиков, а у входа в храм собралась даже небольшая толпа. Именно туда и повели капитана. Но странное дело, перед самым входом на земле лежало три деревянных креста, сколоченных из неотёсанных брёвен. У Рожнова даже проскочила дикая мыслишка: неужели террористы собираются кого-то распять?! Более того, один из кандидатов – он сам! В это трудно было поверить, только кресты лежали на траве совсем рядом, не хватало только жертв.

Вдруг двери храма резко распахнулись, и оттуда вышла… Татьяна!..

В таком же, как и все, пятнистом камуфляже, в изящных яловых сапожках, с причёской, собранной в узел и спрятанной под кепи, она казалась здесь чем-то совершенно запредельным. В это тоже трудно было поверить, но факты – очень упрямая вещь.

– Прибыл? – прищурилась она. – С приездом, муженёк, давно не виделись.

– Ты?! – прохрипел Родион. – Что ты здесь делаешь?..

– А ты не догадываешься? – вопросом на вопрос ответила его бывшая жена. – Мне кажется, ты несколько задержался на этом свете. Пора бы тебе расплатиться за своё существование.

– Что? – всё ещё не веря в реальность происходящего, прохрипел Родион. – Ты меня собираешься убить?

В памяти моментально возникла психотронная диагностика и портрет Татьяны на экране компьютера на ярком малиновом фоне. Впрочем, была там ещё физиономия майора Краснова, но его среди штурмовиков Рожнов не заметил.

На голову Родиона обрушился хаос каких-то диких мыслей, не связанных с действительностью. Впрочем, происходящее с ним – действительность ли это? Сознание отказывалось понимать и принимать происходящее. Танька – среди бандитов! Как?! Почему?!

– Боишься глазам своим поверить? – усмехнулась Татьяна. – Напрасно, напрасно. Поверить всё же придётся. Представь, прибьют тебя гвоздиками ко кресту и оставят на день под палящим солнышком. Правда, здесь несколько холоднее, чем в Иерусалиме, но тоже сойдёт. А в конце рабочего дня ты можешь даже возопить к небесам: «Или! Или! Ламасавахфани!». Чувствуешь? Испытуй кайф Христоспасения!

– Ведьма! – закричал Родион. – Ведьма проклятая!

– Вот это уже лучше, – ухмыльнулась Татьяна. – Теперь можешь начать проклинать меня, на чём свет стоит, вместо покаянной молитвы. Может, душе легче станет?

Родион ошалело смотрел на бывшую супругу и никак не мог поверить в серьёзность её угроз. А ведь доктор Яншин пытался предупредить о неадекватности поведения Татьяны в том смысле, что от неё можно ожидать непредсказуемых поступков, после которых вся прожитая жизнь покажется просто мыльным радужным пузырём. Кто же она, эта женщина? И женщина ли она?

Татьяна сделала знак рукой и пошла в церковь. Удар по спине прикладом показал, что Рожнову предлагают последовать за хозяйкой. Он вошёл вслед за ней в маленький церковный придел. Стены помещения были оштукатурены и покрыты побелкой. Только выше к потолку виднелись какие-то тексты, написанные прямо на стенах. Пол храма был покрыт такой же облицовочной плиткой, как пирамида в цитадели. Сбоку, возле стены, виднелась каменная лестница, круто уходящая в подвал.

К Родиону опять вернулось чувство интуиции, приходящее к нему только в экстремальных ситуациях. Именно в это время он превращался в сжатую до упора пружину, готовую в любой момент развернуться, совершить прыжок, чтобы нанести противнику сокрушительный контрудар. На такой бросок бывает отпущено совсем немного времени, зачастую всего лишь какие-то доли секунды, и необходимо быть начеку, чтобы в любую секунду совершить нападение. Короткое! Мимолётное! Но приносящее всякий раз поразительные победные результаты.

– Я понимаю, что тебе надобно привести приговор в исполнение, – прямой его взгляд Татьяна не выдерживала никогда. Вот и сейчас поспешно отвела глаза в сторону. – Я понимаю, что это приказ и тебе за неисполнение уже досталось по инстанции. Весь вопрос – тому ли ты служишь, и тот ли тобой командует, кто нужен, кто принесёт тебе хотя бы часть недостающего?

Нервное подрагивание век на закрытых глазах Татьяны показало, что удар наобум достиг цели. Правда, это ещё не точное попадание в десятку, но вывести противника из спокойного состояния было необходимо. Как раз это нарушенное равновесие могло послужить плацдармом для решающего удара.

– Я никому не служу, – глухо проговорила Татьяна. Её голос сейчас был как всегда немного бархатным и томным. – Я никому не служу. Наоборот – служат мне! И все эти отморозки сделают то, что я им прикажу! Не забывай о крестах перед входом. Один из них приготовлен для тебя.

– Что ж, – спокойно подытожил Родион. – Боевики тебя послушаются. Для многих таких баба-командир – даже откровенный кайф, так что, без сомнения послушаются. Но мне Пётр Петрович обронил как-то…

– Что?! – Татьяна вкинула на него вспыхнувшие чёрным пламенем глаза. – Что этот козёл тебе рассказал?

По крику бывшей жены Родион понял, случайное попадание в десятку только что произошло. Он не знал, да и не мог предположить какие отношения у Татьяны с майором Красновым, но отношения кроме сексуальных явно прослеживались. Весь вопрос в том, боится ли его бывшая супруга признаний своего любовника или же ей всё пофигу.

– Что он тебе мог сказать? – допытывалась Татьяна. – Да и мог ли? Он не Наливайко и у тебя в дружбанах не числился! А даже если и сказал, как ты мне сможешь навредить?

– Очень просто, – ехидно ухмыльнулся Родион. – Ты никогда не узнаешь, где находится вход в Шамбалу, а, значит, не выполнишь порученное тебе задание и очередной раз всё провалишь. А у вас такие проколы никогда не прощают, не правда ли?

Бывшая супружница нервно дёрнулась. Видно было, на этот раз раздаточная пуля точно достигла цели. Хозяева, отправившие на боевую вылазку Татьяну с группой боевиков, никогда её не простят, если она провалит операцию. Скорее всего, она попала под влияние чужих, которым известно место, где должен быть вход в Шамбалу. За такую информацию многие ничего не пожалеют. Но за невыполнение тоже никого не пожалеют. Это точно.

– Значит так, – нахмурилась Татьяна. – Чем докажешь, что тебе известна нужная мне информация?

– Ничем, – пожал плечами Родион. – Ты не один год была моей официальной женой и, надеюсь, усвоила, что если я обещаю исполнить что-либо, то держу слово.

– Так, – удовлетворённо кивнула Татьяна. – Недаром я чувствовала, что ты имеешь к этой истории прямое отношение. Итак, где вход?

– Ишь ты, какая быстрая, – хмыкнул Родион. – Пойдёшь туда инфернальных женихов подбирать? Ты ведь клеевая тёлка, у которой только на одном безымянном пальце нет кольца! Явно холостая. Ты там любого охмуришь. А что я получу за информацию? Ведь это больших денег стоит.

– Неужели? – удивилась Татьяна. – Я думаю, что цена информации – твоя жизнь. Скажешь – отпущу. А нет, так висеть тебе на кресте, у меня разговор короткий. Тем более, что спросить про вход, есть у кого.

– Ой ли! – делано рассмеялся Рожнов. – Неужели из Лхасы к тебе какие-нибудь махатмы нагрянули тайной делиться?

– Нет, индусы мне ни к чему, – деловито произнесла Татьяна. – А вот твой знакомый Быструшкин расколется, как пить дать. Ведь ты к нему ехал с докладом, что Ретранслятор отключен? Вот мы и устроим среди вас соревнование: кто посговорчивей – жить останется, а проигравшему – кости, то есть крест. Как смотришь на такое взаимовыгодное предложение?

– Видишь ли, Татьяна Клавдиевна, – Родион специально назвал бывшую жену по имени-отчеству, чтобы она прекратила торг и отнеслась к делу наиболее прагматично. – Видишь ли, ты просто не учла, что мы оба не согласимся «колоться» и всё тут.

– У моих оглоедов имеются новейшие приспособления психотропного давления, – хмыкнула воительница, – так что согласие ни от тебя, ни от твоего приятеля может не понадобиться.

– Очень хорошо, – кивнул капитан. – Можешь приступать. Если бы у тебя имелись какие-то подручные средства, ты не торговалась бы вообще, уж я-то знаю твои повадки. У меня есть другое предложение.

Татьяна исподлобья посмотрела на бывшего мужа, соображая что-то, либо взвешивая реальность сделки. Ведь муженёк может просто её обмануть ради выполнения своего задания – за ним не заржавеет. Стоило не спеша взвесить все pro и contra, прежде чем соглашаться или приходить к каким-нибудь выводам.

– Татьяна Клавдиевна! – раздались откуда-то из подземелья мужские голоса.

Это по лестнице, круто уходящей в подвал, поднялись несколько боевиков и, шедший впереди, заметив начальницу, сразу подал голос.

– Татьяна Клавдиевна! – опять позвал её террорист. – Мы с ребятами обыскали весь подвал, деда нигде нет!

– Ма-алчать! – крик начальницы гулко разнёсся под маленьким куполом храма и, казалось, застрял где-то в стрехах.

Видимо, боевик, первым пытавшийся доложить начальству о сложившейся обстановке и исчезновении какого-то деда, непроизвольно выболтал нечто, не предназначенное для посторонних. Разобраться сходу в сложившейся ситуации было сложно, но оброненную отморозком информацию надо использовать. Для этого просто важно не упустить момент.

– Итак, – не замедлил вставить шпильку Рожнов. – Один уже исчез. Сбежал что ли? Жалость-то какая!

Татьяна скрипнула зубами, но ничего не ответила. Вместо этого она вполголоса что-то приказала двоим боевикам, и когда те скрылись за входной дверью, снова повернулась к Родиону.

– Ты ошибся на этот раз, – делано ухмыльнулась она. – Твоего конкурента на жизнь сейчас приведут. В подвале от моих архаровцев куда-то смылся старик, но каким шустрым он ни будь, отсюда ему не уйти. Для него тоже крест приготовили. Надеюсь, скучно вам не будет.

– В подвале? – задумчиво переспросил Родион. – А ты не допускаешь, что он просто ушёл тем ходом, как раз в ту самую дверь, которая тебе так нужна? Ведь недаром же здесь подвал вырыли. Зачем и кому он нужен? Подумай. Если эта церковь существует с тех времён, когда город ещё процветал, то подвалы использовались только для хранения зерна, а кто же станет устраивать амбар под храмом?

Татьяна закусила губу и нервно начала ходить по церковному приделу.

– Послушай-ка, – Рожнов перешёл на деловой тон. – Кто тот удравший старик?

– Он здесь в храме молился. Ребята просто не успели его схватить. А что?.. собственно, зачем я перед тобой отчитываюсь? Ты мне никто и звать тебя никак!

– Не гони волну, женщина, – оборвал её Родион. – Если хочешь со мной заключить сделку, то ты отпустишь всех археологов до единого. Это моё первое условие. Далее, предлагаю тебе использовать полученные знания в своих целях, а именно: зачем тебе делиться с чужими, пославшими тебя работать на них? Я покажу тебе вход в запредельное царство, но ты пойдёшь туда одна без твоей оголтелой команды. Что там, я не знаю, но вошедшего ждёт трон над всем миром! Я не желаю власти, и никогда не хотел повышения в чине даже на службе, что тебя всегда удивляло. А ты, в общем-то, не прочь была бы стать королевой, да и какая женщина не желала бы этого? Я, в сущности, нисколько не против. Хочешь – рискуй! Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Ну, может, и не шампанского, а «тройного рома» тебе там точно нальют.

– Складно поёшь, муженёк, – губы женщины расплылись в хищной улыбке. – Если бы я тебя не изучила за семейную жизнь, то, возможно, и поверила бы твоим обещаниям. Но я помню также, что одним из твоих любимых литературных произведений является шотландская баллада «Вересковый мёд». Очень уж конец у неё занимательный, недаром ты постоянно цитировал мне его: «…со мной навек умрёт моя загадочная тайна – мой вересковый мёд». Так, кажется, дед-шотландец отвечал завоевателям? Хорош гусь, решил уболтать меня на то, чтобы я всех отпустила, а сам займёшь место мужественного шотландского старца, мол, «… со мной навек умрет» вход в Шамбалу, то есть твой вересковый мёд? Не выйдет, любимый, не выйдет! Годы жизни рядом с тобой для меня не прошли даром. Не получится из тебя герой Не позволю! Мы пойдём другим путём, как однажды сказал дедушка Ленин. Сначала поспрашиваем вас с Быструшкиным по отдельности, а завтра распнём на крестах обоих и деда за компанию. Его-то ребятки за ночь обязательно в подвале отыщут. Вот тогда вы все посоревнуетесь в молчаливом принятии Иисусового страдания. Между прочим, даже Он не вытерпел крестных мук и на Девятом часу распятия принялся предъявлять претензии к Отцу Своему: «Отец мой! Зачем Ты Меня оставил?». Я думаю, мне так долго ждать не придётся, расколетесь как миленькие на первом же часе. Мне даже любопытно будет, кто первый отважится стать предателем. Вот тогда мы поглядим, оставить ли вас в живых. Но поджаренные и подвешенные вы будете лучше выглядеть, поверь мне.

Татьяна ещё некоторое время продолжала нести вздор вперемешку с угрозами. Родион старался не слушать её. Лишь теперь он искренне пожалел, что делился с бывшей женой сокровенными мыслями, какие не привык рассказывать даже в детстве родителям. Но тогда, наверное, иначе и быть не могло. Мужчина потому и женится, чтобы рядом чувствовать поддержку, сочувствие и понимание, иначе вся жизнь превращается в сплошное прожигание. Эх, да что теперь говорить! Любому человеку свойственно ошибаться и только женщина всегда права.

Положение складывалось неважнецкое. Где же Александр Викторович Знатнов, отец Ксении? Про него Татьяна почему-то не упоминала, а домой в Москву он ещё не возвращался. Только этот факт выяснить уже не придётся. Если он не попал в лапы бандитов, то уже хорошо. Всё-таки одним славным человеком на земле больше!

А дальше, что же дальше? Неужели придётся погибать просто так, ни за грош? Соглашаться с такой безысходностью не хотелось, а никакого спасительного выхода не предвиделось.