Прочитайте онлайн Империя полураспада | Глава 10

Читать книгу Империя полураспада
4016+815
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 10

Сонная Москва кидалась под колёса «Жигулёнка» лентой Садового кольца и Кутузовского проспекта, постепенно переходящего в Можайское шоссе. На трассе в ночной час было пусто. Даже всегда запруженная Рублёвка порадовала свободой. Рядом с ней и находилась улица Ельнинская. Свернув с Рублёвки около метро «Молодёжная», капитан быстро отыскал нужный поворот и помчался по ночной неширокой улице к дому четырнадцать. Большинство «исторических строений» были в этих местах достопамятными «хрущёбами», но, ежели Лужков свои Кунцевские лужки пока не перестраивает, значит, ещё не все памятники и не всем Петрам в столице воздвигнуты.

Квартира сорок девять обнаружилась на третьем этаже. Её Родион вычислил ещё с улицы по ярким, приветливо ждущим гостей окнам. Правда, не одна эта квартира ещё не спала, но сорок девятую капитан угадал сразу.

На пороге гостя встретил плотный крепкий мужчина, одетый только в короткие, но широкие джинсы. Такие «кальсоны», а-ля-Джинс, были сейчас модны, особенно среди молодёжи. Анатолий Силыч по виду никак не относился к поколению недорослей, но, может быть, он в душе был молод? Хозяин пригласил гостя в комнату сразу, так как в хрущёбских прихожих развернуться было практически невозможно. Разве что при очень большом желании. Но раньше в таких квартирах, то есть на кухнях таких квартир, молодость оставили Окуджава, Высоцкий, Галич, Визбор… Много их было, а будут ли ещё в американизированной Москве?

Хотелось верить, что будут. Ведь Россия всегда славилась великолепными умами и удивительными талантами. Только с правителями со времён исторического материализма становится всё хуже и хуже. Достаточно вспомнить, как последний Генеральный Секретарь Михаил Меченый подписал договор о повсеместном разоружении, подсунутый Бушем Старшим на Мальте. Этот договор, по сути, был настоящей капитуляцией, поскольку американские архантропы разоружаться вовсе не думали, а вот за Россией следили в четыре глаза. За ним последовал Первый Президент, не расстающийся со стаканом спиртного. А его последыш, не успев прийти к власти, первым делом узаконил «законную» продажу ресурсов страны заинтересованному Западу. Но, может, и о нём на небесах позаботятся. Недаром царствование нового Президента ознаменовалось потопленной атомной подводной лодкой и пожаром Останкинской телебашни. Известно ведь, что ничего случайного не случается. Вспомнили о русичах на небесах. Остаётся только ждать: вот приедет барин, барин нам поможет.

– Бобков, – с порога отрекомендовался Анатолий Силыч. – Мне братан уже сообщил о вашем приезде.

– Дмитрий Викторович говорил, что вы владеете какой-то информацией, – счёл нужным объяснить незапланированный ночной визит Родион, – вот я и заглянул к вам, на ночь глядя.

– Ничего, что я встречаю гостей по-домашнему? – извинился Бобков.

– Всё нормально, – успокоил Рожнов. – Я и сам выгляжу сейчас, наверно, довольно мрачно. Как у нас говорят – попал в непонятку.

– «У нас» – это где?

– В пожарном подразделении ПАСС ГУВД. Я капитан пожарной службы.

– Понятно, – кивнул хозяин. – А я – мориман. Оттрубил, как положено, четыре годика и прямо с флота, по дембелю, был завербован на Байконур, потому что там оказались нужны такие, как я.

– На Космодроме? – уточнил Рожнов.

– Конечно. Именно там мне пришлось впервые познакомиться с мистической казуистикой этого мира. Да и братишка мой во Вьетнаме кое-чего нахватался.

– Чего? – не понял капитан.

– Так, – уклонился Анатолий Силыч. – Похоже, братишка вам ничего не сообщил, или не счёл нужным?

– Вероятно, просто не успел, – заступился за доктора Родион.

– Вечно он наводит тень на плетень, – проворчал Бобков. – Он во Вьетнаме нахватался мегалитических знаний и на Тибете тоже, а сказать об этом – язык не поворачивается.

– Да о чём сказать-то? – терял терпение Рожнов. – Было покушение. Пуля попала в грудь моей подруге. Весь вопрос: кому это нужно?

– В общем, так, – остановил его Бобков. – Давайте-ка кофе выпьем, иначе у нас никакого разговору не получится. Не против?

Офицер с удовольствием согласился, потому как чашечка кофе, тем более, после всего перенесённого никак не оказалась бы лишней. Пока хозяин квартиры возился с мельницей, заправлял внушительную серебряную турку кофейной начинкой с добавкой перца, корицы и отправился варить кофе на кухню, Родион окинул взглядом «хрущёбное жилище».

Первое, что бросалось в глаза, – одетая на глобус бескозырка с надписью на ленточке «Морчасти погранвойск». Надо же! Бывший пограничник, да ещё к тому же мориман! Глобус стоял на серванте, набитом хрустальной посудой и не представляющим особого интереса, а вот рядом с ним, ловко маскируясь под мебель, примостился на фундаментальной станине миниатюрный, но настоящий токарно-слесарный станок.

Возможно, это ещё можно было как-то воспринять, только у окна, рядом с письменным столом стоял какой-то электронный ящик с моргающими на пластиковой панели разноцветными лампочками, а иногда даже издающий тихий умиротворяющий благоутробный звук. Поскольку Рожнов немного интересовался электроникой, то мигающие лампочки под неусыпным вниманием рычащего аппарата не оставили его равнодушным.

Однако, никаких ассоциаций таинственный «ящик» в памяти Родиона не вызвал. Впрочем, сейчас уже много чего понавыдумывали, за всем не уследишь. Или, может быть, прибор вообще местного изготовления? Тогда и гадать бессмысленно.

Сам прибор был подключён к компьютеру, значит, имел выход в «Интернет».

Собственно, что это значит? Ровным счётом ничего. С компьютерами в наше время совместимы почти все электронные приборы, поскольку компьютерная сеть прочно оплела уже всю планету.

– Тоже электроникой интересуетесь? – в комнату заглянул хозяин. – Это моё изобретение. Прибор даже названия ещё не имеет. А коротко его можно окрестить «Психотропный диагност».

– Какой?! – глаза у Родиона полезли на лоб.

– Психотропный, – улыбнулся хозяин. – Пусть вас это слово не пугает. Вам самому через полчасика придётся познакомиться с этой ласковой гильотиной.

– Гильотиной? Зачем?

– Затем, что в вас стреляли. Под пулю попала ваша дама сердца, но стреляли-то в вас?! Значит, надо «отрубать» вам голову, то есть вашу память, а уже потом из этого внутреннего месива вытаскивать необходимые нам артефакты. Собственно, хотите ли вы разобраться в своём происшествии?

– Да, – кивнул капитан. – Неужели прибор может показать или нарисовать на экране убийцу?

– Нарисовать не может, а вот абрис или фоторобот может получиться запросто, – Бобков указал на монитор. – Прямо здесь будут очерчены абрисы или контурные фигуры нескольких человек, с которыми вольно или невольно вас когда-то сталкивала злодейка-судьба. Но изображены будут только те, кто относится или относился к вам недоброжелательно. По контурным изображениям надо будет определить человека.

Это могла не зафиксировать ваша память, а вот подсознание ничем не подкупишь, оно работает совершенно самостоятельно. Причём, опасность может исходить от человека, которого вы совсем не подозреваете. Но с этим чуть позже разберёмся. Вы как к мнёве относитесь?

– Мнёве? – ошарашено переспросил Родион. – Я не знаю что это?

– Не знаете? – в свою очередь удивился хозяин. – Ничего не знаете о наших Мнёвниках, бывшей государевой вотчине?

Его гость растеряно покачал головой.

– Тоже мне, москвич, а о городе своём ничего не знает, – проворчал хозяин. – Терехово, Нижние и Верхние Мнёвники стали государевой вотчиной не просто так «за здорово живёшь». У нас каждое место имеет свою древнюю историю, и москвичи никогда не назвали бы свою родину плохим именем.

– Что? – не понял Рожнов.

– Ничего, – отмахнулся Бобков. – Это я так, словоблудничаю немного. Но в подмосковных Мнёвниках рыбари так умели отваривать налимовую уху к царскому столу, что многие только за это были боярским статусом от самодержца пожалованы. А у меня как раз уха из налимчиков – мнёва, то есть. Может, составите компанию?

Видя, что гость ещё не может оценить столь неожиданное предложение, Анатолий Силыч решил его молчание принять за безоговорочное согласие и снова отправился на кухню, только на этот раз уже за дожидающейся там ухой.

Родион ещё не успел проголодаться, но отказаться от угощения счёл неудобным. Хозяин прикатил из кухни столик на колёсиках, где в самом центре красовалась пузатая супница с выглядывающей из неё ручкой поварёшки. Сбоку от супницы примостились в неглубоких тарелочках малосольные огурчики, фаршированные крабом оливки, свежие помидоры вперемешку с зеленью и дольками маринованного чеснока.

Увидев на столике такое изобилие, Родион ещё сильнее растерялся. Похоже, в этом доме никогда не знали понятий – завтрак, обед, ужин, – а трапезничали когда заблагорассудится.

– Иногда ночью перекусить бывает довольно пользительно, – подтвердил Анатолий Силыч. – Тем более, на пустое брюхо, не хватит духа.

На что должен быть потрачен дух полного брюха, хозяин скромно умолчал.

Разлив по тарелкам уху, сразу пленившую гостя соблазнительными запахами, Бобков вынул из посудного серванта графинчик красного вина и подал к столу.

– Красное вино к такой ухе очень кстати, – хозяин полувопросительно взглянул на гостя. – Это даже Пушкин повторял неоднократно.

– При вас? – наконец очнулся гость.

– К сожалению, не при мне, но посоветовал обязательно пить красное, можете мне поверить, – ухмыльнулся хозяин.

Следующие несколько минут оба новых знакомых провели молча, так как усердно налегали на мнёву. Варево действительно оказалось необычным. Во всяком случае, Родион сначала просто из вежливости проглотил несколько ложек юшки, но быстро увлёкся. Даже несколько притупилась острота от пережитого им недавно покушения, ранения Ксюши, милицейских мытарств, больницы Склифосовского и прочих вечерних приключений.

– Кстати, вы пулю с собой захватить не забыли? – вернул гостя к настоящему Анатолий Силыч. – Признаться, очень хотелось бы взглянуть, при помощи чего вас собирались отправить на тот свет.

– Да, конечно, – кивнул Родион и передал хозяину квартиры коробочку с пулей. Тот открыл крышку, вынул пулю и долго вертел перед глазами. Потом вытащил откуда-то мощное увеличительное стекло и принялся внимательно рассматривать кусочек металла. Брезгливо хмыкнув, он снова положил пулю в коробочку, но не вернул капитану, а положил на рабочий стол рядом с компьютером.

Пока гость с хозяином лакомились налимьей ухой, в квартире стояла неприхотливая тишина. Но Бобков всё же решил нарушить затянувшееся безмолвие.

– Я тут Пушкина помянул, а знаете, что он тоже серебряной пулей застрелен был?

– Нет, – Родион навострил уши, чувствуя, что сейчас услышит кой-какие любопытные факты, позабытые историей. – А что, Пушкина тоже в упыри записали? Ведь серебряными пулями, говорят, стреляли только в нелюдей. Или я не прав?

– Всё было немного не так, – рассеянно начал Анатолий Силыч. – Пушкин попал в Дантеса, попал прямо в грудь, но пуля отскочила, как будто под мундиром француза была непробиваемая кольчуга. Дантес же утверждал, что пуля срикошетила от мундирной пуговицы. Правда, потом Дантес переменил свои показания и принялся утверждать, будто ранен в руку. Но я хочу вас спросить, много ли вы видели пуговиц, способных отразить полёт свинца, весом в двадцать граммов?

– Похоже, пуля должна была вдавить подвернувшуюся на пути пуговицу во французские рёбра? – предположил Родион.

– Именно, – кивнул Бобков. – Даже никакая кольчуга не выдержала бы такой выстрел. А Пушкин был прострелен серебряной пулей. Причём, пистолет Дантеса бесследно исчез и объявился, только когда Мартынов стрелял в Лермонтова.

Михаил Юрьевич погиб от такой же серебряной пули, выпущенной Мартыновым, а пистолет опять исчез. И это – артефакт, представляете? Я недаром рассматривал так внимательно предназначенный вам кусочек металла, потому что калибр довольно необычный – тридцать второй охотничьего ружья. Но стреляли из пистолета.

– Из такого же, как в Пушкина и Лермонтова?

– Или из того же, – хозяин сделал паузу, чтоб до Родиона дошло сказанное.

Рожнов несколько минут пытался проглотить полученную информацию, но у него это явно плохо получалось. Капитан с недоверием взглянул на Анатолия Силыча, мол, нашёл свободные уши и метёт пургу. Лишь противные холодные мурашки забегали всё-таки по позвоночнику, не спрашивая разрешения у капитана.

– Хорошо, – попытался уточнить Рожнов, – Пушкин, Лермонтов – это мировые величины, понятное дело. Но я-то здесь причём? Никому дорогу старался не перебегать, просто не в моих правилах. Никаких особенных врагов пока ещё не нажил. Откуда же…

– Не было – будут, – перебил его Бобков. – Во всяком случае, что уже есть – мне ясно, как Божий день. Сейчас вас продиагностируем и получим какие-нибудь логические результаты, а по ним сделаем ещё умозаключения, а по тем ещё… В общем, откроем «Код да Винчи».

– Что? – не понял Родион.

– «Код да Винчи», – не моргнув, повторил хозяин. – В Америке сейчас мода писать и читать романы с поисками таинственных ключей, служащих для разгадок таких же таинственных ребусов. Но все тайны разгадывают смелые, умные и мужественные масонские братья. Ведь только одним масонам подвластна логистика, философия, сногсшибательные умозаключения, решение любых сложных проблем и прочие любомудрые фокусы. А ежели ты не масон и даже не сочувствующий – ничего у тебя не получится.

Пушкин участвовал в масонском движении – жил, писал, любил… а захотел избавиться от ненавязчиво навязанной дружбы – получил пулю. То же самое с императором Павлом I произошло: стал гроссмейстером ордена розенкрейцеров! был посвящен в самый высший тридцать третий градус! узнал, наконец, какое блаженство ожидает Россию, ежели в стране разрешить повсеместное масонство. Узнал! И после этого стал выметать метлой поганой сатанинскую нечисть, за что и поплатился жизнью. Но это уже совсем другая история.

– Масоны? Что же я им такого сделал? Даже заграницей ни разу не был. Тут что-то не так, вы явно преувеличиваете. И зачем масонам Россия? Давно уже те же братаны-американы утверждают, что наша страна должна быть и оставаться кладовой природного сырья, что русский народ годится только для навозных работ в коровниках. Ну, разве что, ещё для охраны коровников какие-нибудь отморозки понадобятся.

– Вот именно! – сделал ударение на этом слове хозяин. – Вот именно! Со времён сожжения Жака де Молэ масоны открыто вступили в борьбу с человечеством. И Россия у них – поперёк горла!

– А они что, не человеки?

– Это мы для них нелюди, поэтому и стреляют серебряными пулями, – уточнил Анатолий Силыч. – За любого убитого русского башковитого парня или, скажем, деградировавшего под парами водки и героина, на всю жизнь обеспечивают содержанием. Тот же Дантес приехал в Россию нищим, а уехал довольно-таки состоятельным и пребывал в достатке всю оставшуюся жизнь, хвастаясь соседям, что самолично застрелил русского поэта.

– Ну, дела, – не сдавался Родион. – История насчитывает сотни тысяч людей мощного интеллекта, создателей, подвижников. Что ж они все были безоговорочными масонами?

– Некоторые про масонов даже не слыхали никогда, – усмехнулся Бобков. – Но тем понадобилось вбить каждому в голову, что без их сатанинской организации никуда не денешься, что если послан человек в наш мир, то обязательно должен поклониться Бафомету, Мамоне или же конкретно Сатане, который является Князем Мира Сего – это даже в Писании сказано.

В Америке сняли фильм «Сокровища нации», где герои, разгадывая секретные коды, добираются всё-таки до баснословных сокровищ царя Соломона, таящихся в подземельях Штатов. Оказывается, царь Соломон тоже был масоном и потратил жизнь на то, чтобы вывезти в Америку своё золото, которое стало сокровищем американской нации! Или «Перси – похититель молний». Не видели? Так вот, там вся мировая история и в частности древнегреческая, приписывается Соединённым Штатам. И кентавры, и греческие полубоги – жители Америки. А вход на Олимп возможен только с крыши одного из небоскрёбов Нью-Йорка. И всё это под неусыпным масонским глазом в треугольнике.

– Бред какой-то, – брезгливо пожал плечами Рожнов.

– Да. Только народ с большим удовольствием смотрит такие фильмы, – выразительно произнёс Бобков. – Люди смотрят, читают подобную ерунду и поневоле начинают задумываться: может, действительно масонская братва делает погоду в мире? Но никогда ещё никому не принесли счастья кучи денег, тем более, масонских. Хотя бы потому, что никому из них не удаётся овладеть энергией земного пространства, как нельзя, скажем, воочию увидеть промелькнувшую в голове мысль. Собственно, мировые финансы, как и золото, – это тоже энергия и довольно-таки мощная. Но любая энергия идёт только по тем каналам, куда её направит человек. Большинство американских фильмов имеет «happy end» – овладение вожделенным сокровищем. Но это тупик, самообман, химера. Золото не даст власти над миром. Это понимали фашисты, вот почему они рвались в Россию. Их конечная цель – абсолютная власть. А ключ к ней – в России.

– Что вы имеете в виду? – Родион окончательно был сбит с толку. – Вы соображаете, что говорите?

– Соображаю, – кивнул Анатолий Силыч. – И с башкой у меня пока всё нормально. Дело в том, что фашистскому институту «Аненэрбе» попались исторические документы о том, где жили в начале времён арии, где было их царство, и где сохранилась до наших дней дверь в Шамбалу… Подожди, не перебивай, – остановил он гостя, пытавшегося вставить слово. – Сначала подумай, для чего немцы рвались в Сталинград?

– Это же элементарно, – буркнул Рожнов. – Для того, чтобы рассечь Россию пополам.

– Нет, любезный, всё не так просто, как кажется. За Волгой начинаются Калмыцкие степи, и от Сталинграда до Южного Урала рукой подать. Именно там страна ванов, именно там жили асы. У одних была столица Асгард, у вторых – Аркаим.

Историография прекрасно сохранилась в текстах «Старшей Эдды», а также в рукописях Сэмунда Мудрого. Именно в тех местах находится дверь в Шамбалу, где можно получить власть над всем миром, а это уже вовсе не кучка золота. Но вход до сих пор никому из них найти не удалось. Ведь если планета окажется в руках дьявола, то жизнь кончится. И вы, мой друг, каким-то образом встали на пути людей, рвущихся к власти.

– Над всем миром?

– Да. Над всем миром, – подтвердил Бобков. – Подумайте пока: где вы, то есть, в каких делах недавно принимали участие, что сделали из ряда вон выходящего? В общем, все неадекватные поступки последнего времени.

Пока Анатолий Силыч занимался настройкой сконструированного им агрегата на нужную волну, частоту или чего там ещё, Рожнов вспоминал пожар Останкинской телебашни и отключение Ретранслятора.

Но причём здесь Ретранслятор, принадлежащий Центру слежения за полётами? Ведь присутствие каких-либо там посторонних людей попросту невозможно.

Невозможно? А почему? Ведь даже русский император был пойман масонами в сети и посвящён в тридцать третий градус – самую высшую ступень власти.

Значит, всё возможно и всё реально. Но ведь сам Рожнов ни с кем из Центра слежения незнаком, в чём же дело?

Неужели кому-то из высших эшелонов власти не терпится разжечь войну?! Но зачем?! Какой смысл?! Что такое война помнят многие – это же бессмысленно! Идиотизм! Неужели люди только и научились наступать на одни и те же грабли и ничего, кроме этого?! Жизнь в борьбе с граблями теряет всякий смысл, поэтому мало чем отличается от спокойствия могилы.

Пока Родиона одолевали досужие мысли, Анатолий Силыч настроил психотронный диагност и пригласил гостя к рабочему столу. Деловито подсоединяя на теле Рожнова датчики и укрепляя на его голове обруч, Бобков бормотал что-то, очень похожее на заклинание.

– Вы надо мной отходную читаете? – скрывая беспокойство, пошутил Родион.

– Да, молитву, – признался Анатолий Силыч. – Но не отходную, а девяностый псалом Псалтири. Слышали?

– Жывый в помощи?… – наморщил лоб Родион.

– Он самый. Всегда читаю перед началом важного дела. А сейчас момент именно такой и помощь не помешает. Особенно оттуда, – Бобков многозначительно поднял палец. – Димка правильно сделал, что вас ко мне направил. Он историю серебряных пуль прекрасно знает, тем более, с девушкой вашей что-то не «так».

– Что? – встрепенулся Родион. – Что с Ксюхой? Ваш братец ничего существенного не сообщал.

– Потому и не сообщил, наверное, что пока нечего. Мне, например, он сказал, что ранение не очень опасное. Однако пациентка не приходит в сознание. Впрочем, всё может быть из-за потери крови. Но обо всём вы узнаете утром. А сейчас вспоминайте все жизненные перипетии, все неадекватные случаи, происшедшие с вами в последнее время.

В квартире на какое-то время повисла тишина, нарушаемая только монотонным жужжанием электронного диагноста и компьютера. Экран монитора вдруг сменил стандартную заставку на чистый лист, на котором стали возникать какие-то многоугольники, трапеции, синусоиды. Потом всё это собралось в один узел, и произошла вспышка «сверхновой», которая принялась разрастаться, превращаясь в объемную фигуру – октаэдр.

– Так выглядит ваша голова изнутри, – пояснил Бобков. – Здесь переплетены три функциональных измерения вместе с четвёртым – временным, поэтому матрица происшедшего с вами отпечатана в сознании. Нам предстоит извлечь из общей массы этой информации – отрицательно настроенных к вам личностей. Сразу предупреждаю, образы могут быть ни на что не похожими. Ваша цель – разглядеть в них нечто знакомое, проскальзывавшее когда-либо перед вами. Я понятно объясняю?

– Ясно, – кивнул Родион. – Давайте попробуем.

Бобков снова пробежался пальцами по клавиатуре компьютера, и октаэдр на экране принялся разрастаться, пухнуть, пузыриться, пока не распался на множество мелких, разнообразных многогранников.

– Изображения будут возникать, и принимать чёткие очертания достаточно медленно, – предупредил Анатолий Силыч. – Постарайтесь внимательно рассмотреть их со всех сторон. Важна любая деталь.

Одним из первых на экране чётко нарисовались глаза. Родион сразу узнал их. Всего несколько часов назад в ресторане так на него смотрела Ксения!

– Стоп! – тут же скомандовал Рожнов. – Я знаю эти глаза! Вы хотите сказать, что их владелец враждебно ко мне относится?

– Вовсе нет, – досадливо поморщился Бобков. – Выделить отрицательные моменты – это исключительно ваша задача. На экран выводится вся информация, в том числе и положительная, но подложка негативного изображения будет малинового цвета. Это основной принцип устройства прибора: отрицательные эмоции наиболее сильные, а следовательно и запоминающиеся. Такова человеческая психика.

– Ну, тогда ладно, – согласился Родион, поскольку фон вокруг Ксюшиных глаз выглядел бело-голубым с зеленоватым оттенком.

– Такого цвета подложка, наоборот, бывает только у бесконечно доверяющих вам людей, – отметил Анатолий Силыч. – Глаза, между прочим, женские. Неужели вы до такой степени покорили даму, что она вам начала доверять? Ведь редко какая женщина способна на такое безрассудство, какое выражают эти глаза. Хотя, может быть, я и ошибаюсь.

– Эта способна, – кивнул Родион. – И я тоже.

Следующей на экране возникла фигурка раскрашенного в разные цвета жирафа. Он враскорячку стоял на негнущихся ногах и, несмотря на раскраску, просвечивался насквозь.

…царство неправых декретов и прав,в Африке бродит стеклянный жираф…

Строчки всплыли из давно забытого детского прошлого. Потом во весь экран нарисовалось лицо малолетней девчушки. Родион даже вздрогнул. Рисунок относился тоже к далёкому школьному детству, но пылал ярким малиновым цветом. И было от чего.

Девочка – одноклассница Родиона, влюбилась в него до беспамятства. А сам он также беспросветно ухлёстывал за другой. В результате обе девочки набросились на него с кулаками прямо в классе. И если бы не помощь одноклассников, то бедняге пришлось бы, наверное, очень долго зализывать синяки. Надо же, Родион давно уже забыл о детском приключении, но в матрице памяти оказывается хранятся и такие записи – просто умереть, не встать!

Потом начался калейдоскоп разных жизненных конфликтов. Рожнов с трудом идентифицировал, а порой совсем не узнавал людей, фон за которыми отливал ярым пурпуром. Анатолий Силыч предупреждал, что подобное может случиться, поэтому предусмотрительно велась запись, чтобы потом воспоминания можно прокрутить ещё раз, отсеивая ненужное и отфильтровывая лишнее.

К счастью, такой работы, скорее всего не предвиделось, потому, как с экрана на него вдруг уставилась до боли знакомая физиономия. Пётр Петрович Краснов грозился затмить своей красной рожей приготовленный для него прибором малиновый фон. Вот этот «субпродукт» был как раз на своём месте. Капитан, разглядывая сей живописный портрет, невольно поморщился.

– Стоп! – вдруг подал голос Бобков. – Стоп! – и сам остановил изображение, не давая ему скользнуть в небытиё.

Рожнов оглянулся: Анатолий Силыч следил не только за экраном монитора, но и за шкалами приборной панели психотронного диагноста. По ним-то Бобков и определил, что господин Краснов заслуживает большего внимания, чем все промелькнувшие до него фигуранты.

– Знаете этого человека?

Рожнов, молча, кивнул. Ему, честно сказать, совсем не хотелось вспоминать о начальнике, напросившемуся в молочные братья, но, видимо, у Анатолия Силыча были иные соображения.

– Итак, – продолжил Бобков, – постарайтесь вспомнить всё, что знаете об этом человеке. Важна любая самая незначительная на первый взгляд деталь, любая чёрточка, любой поступок.

Капитан Рожнов знал майора Краснова довольно плохо, несмотря на то, что тот являлся непосредственным начальником. Лёгкие неприязненные отношения, возникшие почти сразу после назначения Петра Петровича начальником отдела в ПАСС ГУВД, длились по сегодняшний день.

Впрочем нет, сегодня Рожнов совсем не испытывал к майору ненависть. Ведь тот невзначай избавил его от союза с чуждым во всех смыслах существом. Значит, ничего, кроме «большого спасиба» Рожнов пожелать ему не мог. Другое дело, как сам Краснов относится к подчинённому. Вот это и следовало выяснить. Поэтому Родион рассказал Бобкову всё без утайки, как больной исповедуется доктору.

Тот, молча, выслушал, делая какие-то пометки у себя в блокноте и, наконец, продолжил диагностирование. Почти сразу же на экране возникла Татьяна с таким же, как у Краснова, расцвеченным личиком на пурпурной подкладке. Дальнейшее перелистывание сознания ничего не дало или почти ничего. Эпизоды были разные, но не заслуживающие внимания.

– Значит так, – подытожил эксперимент Анатолий Силыч. – Потенциальных злодеев, готовых на совершение прямого убийства, у вас только двое. Оба вам знакомы. А нет ли у вас друга или же просто знакомого, способного помочь в толковании нашей диагностики?

В голове сразу же возник образ подполковника Наливайко. Его нельзя было назвать другом, но и простым знакомым он тоже давно уже не был. Антон Сергеевич официально числился заместителем начальника ПАСС ГУВД России и был весомой фигурой.

Более того, то, что он лично сопровождал Рожнова в опаснейшем предприятии в Останкинской башне, говорило о многом. Значит, просьба о помощи не останется без ответа.

Они договорились, что Бобков сам поедет в Управление ПАСС, чтобы показать отснятые материалы Антону Сергеевичу, а заодно изложить принцип действия психотронной диагностики, потому как начальство наверняка заинтересуется исходными данными, которые обязательно придётся подкреплять реальными фактами.

Наливайко, Родион был уверен, окажет реальную поддержку. Для начала, возможно, переведёт капитана в другой отдел. Может это и не самое лучшее, что пришло в голову на заре, но подумать всё-таки стоит. Только самое важное ожидало капитана впереди на Сухаревке: ведь уже наступило утро, он мчался по невыспавшемуся городу в приёмное отделение Склифосовского, и мысли – одна непригляднее другой – догоняли его пустую голову.