Прочитайте онлайн Грымза с камелиями | Глава 7 О том, как я иду устраиваться на работу и лишний раз убеждаюсь в том, что жизнь прекрасна

Читать книгу Грымза с камелиями
4716+2169
  • Автор:

Глава 7

О том, как я иду устраиваться на работу и лишний раз убеждаюсь в том, что жизнь прекрасна

    – Альжбетка, что у тебя есть приличного? – поинтересовалась я. Прислонилась к дверному косяку и нахмурилась – наверняка сейчас придется перемерить кучу барахла.

    – В каком смысле?

    – Из одежды, не могу же я на собеседование идти в джинсах с дыркой на коленке.

    Альжбетку мы уже посвятили во все наши планы, так что лишних вопросов она задавать не собиралась.

    – У меня есть две юбки и платье, – щедро предложила Альжбетка.

    – Показывай юбки, – потребовала я.

    Альжбетка достала два маленьких кусочка материи и протянула мне.

    – Это что? – спросила я, и брови мои поползли вверх. – Носовые платки?

    – Нет, это две мои самые любимые юбочки.

    – А на чем они вообще держатся?

    Я крутила в руках эти изделия, не понимая даже, где у них перед, а где зад. Я, конечно, покупаю изредка модные вещи и даже пару раз надевала короткий топик, но... Короче, за Альжбеткой мне не угнаться.

    – На бедрах держатся, – со знанием дела вмешалась Солька, – у нас девчонки в старших классах только так и ходят.

    – Кошмар, – выдохнула я, возвращая Альжбетке ее богатство, – давай платье.

    Она недовольно хмыкнула (наверное, обиделась за свои юбчонки) и достала вполне приличное черное платье. Хорошо, что я пониже ростом, за счет этого юбка удачно прикрыла мои ноги – еще на привале я зацепилась коленом за противный сучок, и теперь на джинсах зияла дыра, а на коленке заживала рана, так что сверкать этим на собеседовании мне не хотелось.

    – Я в нем пойду, – решительно сказала я, слегка закатывая рукава.

    – Только осторожно, – взмолилась Альжбетка, – оно у меня на все случаи жизни.

    – Универсальное, что ли? – ехидно спросила Солька.

    – Да, и нечего смеяться, оно, между прочим, стоит две тысячи долларов.

    – Сколько? – воскликнули мы с Солькой.

    Вообще-то, теперь у нас деньги были, и весьма приличную сумму на всякий случай я взяла с собой, но все же платье за такие деньги никак не укладывалось у меня в голове. То есть я знаю, что на свете есть платья и подороже, но, пожалуй, это первое за такую цену, которое я не только подержала в руках, но еще и надела.

    – Выклянчила у кого-то? – спросила Солька.

    – Вовсе нет, мои поклонники сами меня балуют, – фыркнула Альжбетка.

    – Не сомневаюсь, – скептически сжав губы, сказала Солька.

    Кто еще может идти устраиваться на работу на место горничной в платье за две тысячи долларов – только я!

    – Хорошо, что оно у тебя не новое, – сказала я, поглядывая на себя в зеркало, – хоть не выглядит на такие деньги.

    – Что? – обиделась сразу Альжбетка. – Ничего ты не понимаешь в платьях, я его всего раз пять надевала.

    Я вздохнула и сказала:

    – Присядем на дорожку.

    – Присядем, – кивнула Солька.

    Мы дружно расположились на кроватях, вздохнули и переглянулись.

    – Ты не волнуйся, – приободрила меня Солька, – все будет хорошо, я тут за всем пригляжу.

    – Мы вместе приглядим, – поправила ее Альжбетка.

    Я посмотрела на свои кроссовки и спросила:

    – А хрустальных башмачков у тебя нет?

    Альжбетка стала рыться в своей огромной сумке и через минуту достала черные туфли. Как ни странно, каблук был вполне приемлемый – невысокий и устойчивый.

    – Они мне велики, – сказала я, любуясь на свою ногу с повисшей на ней туфлей.

    – Я сейчас газеты напихаю в мысок, – засуетилась сердобольная Солька.

    Вот так, в платье за две тысячи долларов и в туфлях, набитых газетой, я направилась в сторону нашего будущего богатства. По дороге я продумывала линию поведения, но запуталась в мыслях уже на полпути и решила, что просто поплыву по течению. Подойдя к забору, я достала объявление и решительно позвонила три раза. Калитку, которая больше напоминала пуленепробиваемую дверь, открыла мне шустрая маленькая женщина.

    – По объявлению? – спросила она, оглядывая меня с ног до головы.

    Я протянула бумажку и, решив пока не открывать рот, просто кивнула.

    – Иди за мной, с дорожки не сворачивай, тут все посажено не для того, чтобы топтать.

    Вполне гостеприимно, а вам как кажется?

    Я отправилась вслед за бойкой Дюймовочкой. Собственно, как можно сойти с дорожки, я так и не поняла, потому что она была выложена по бокам аккуратненькими бетонными плитками. Участок был уже облагорожен, но все же бросалось в глаза, что работы время от времени возобновляются. Я покосилась в сторону интересующего меня охотничьего домика и прибавила шаг – у меня будет эта работа, во что бы то ни стало будет!

    – Ноги вытирай, вот когда сама тут полы намоешь, тогда и поймешь, что это за труд.

    Я послушно потеребила туфлями лежащую на полу тряпку. Газета, напоминая о своем присутствии, больно уткнулась в мой большой палец.

    – Чего стоишь, проходи на кухню.

    – А где она? – мягко поинтересовалась я. Эх, если бы не бриллианты, я бы вела себя совсем по-другому, Дюймовочка уже лежала бы на полу в предобморочном состоянии и просила пощады.

    – Перед твоим носом, – женщина ткнула пальцем в сторону коричневой двери.

    Я огляделась по сторонам: большая гостиная, дверь под лестницей, дверь рядом с кухней, красиво выложенный паркет, две огромные пальмы, песочный диван, стопка нераспакованых коробок, телевизор, весьма оригинальные шторы...

    – Чего стоишь, иди!

    Это ради больших денег, это ради бриллиантов, это ради девчонок и ради собственного дела... Внушение помогло и, дернув золотую ручку, я вошла в кухню.

    Кухня впечатляла! У меня такого размера комната. Кругом было чисто, модно, и к тому же вкусно пахло. Хорошо, я буду здесь работать, уговорили.

    – Звать тебя как? – смахивая со стола пыль, которой не было, спросила Противная Особа.

    – Аня.

    Это был тот случай, когда меня мое имя не подвело, вряд ли бы этой грымзе понравилось, если бы я сказала – Альжбетта.

    Особа еще раз оглядела меня с головы до пят, скривилась и сказала:

    – Ну, хорошо, надевай передник – и за работу.

    Я пожала плечами, подошла к стене, взяла один из белых фартуков, быстренько натянула его на себя и ехидно спросила:

    – Достаточно ли я теперь хороша, чтобы пополнить ряды прислуги в этом доме?

    Особа топнула ногой и затрясла в воздухе пальцем:

    – Я не потерплю тут подобных штучек!

    Да она еще и нервная к тому же...

    – А давайте вы тоже представитесь, – предложила я, – это, возможно, нас сблизит, все же в одной сфере работать будем, коллеги, так сказать.

    – Сравнила себя со мной, – фыркнула в ответ Особа, – я здесь всем управляю, я у хозяйки уже десять лет служу! А называть меня будешь Екатериной Петровной, поняла? Глушакова Екатерина Петровна – мое полное имя.

    Что же тут непонятного.

    – А кто проживает в доме? – поинтересовалась я, беря со стола загорелое яблоко. Есть же хочется, а тут фруктов целая гора на столе.

    Екатерина Петровна мой голодный выпад не одобрила, отобрала яблоко и положила на место.

    – Заработай сначала, – сказала она, – а уж потом свои ручонки к добру хозяйскому тянуть будешь.

    Виртуальным топором я сделала зарубку в голове – припомню я это тебе, Дюймовка старая, ох, припомню!

    – В доме народу обитает немного: хозяин с хозяйкой, я и садовник наш, он в пристройке живет. Тебе комнату тоже выделят, выходной – воскресенье, все остальное время будешь работать от зари до зари, поняла?

    – И что входит в мои обязанности? – поинтересовалась я, косясь на яблоко.

    Екатерина Петровна отодвинула от меня тарелку подальше и сказала:

    – Что скажу, то и будешь делать, и хозяева что потребуют, выполняй без лишних разговоров, а то вылетишь отсюда быстренько.

    – Горю желанием приступить к работе, – мрачно улыбнулась я, – с чего начать? Где, так сказать, я могу продемонстрировать свой энтузиазм и стремление оправдать то доверие, которое вы возложили на мои хрупкие плечи, взяв меня на работу?

    – Что? – переспросила Екатерина Петровна.

    Понятно, длинные предложения она не усваивает.

    – Я спрашиваю: постирать, погладить что-нибудь нужно?

    – Хозяин поздно приехал и болен к тому же, сейчас завтрак ему понесешь.

    – В постель? – уточнила я. – А чем он в таком случае болен, это не заразно?

    Екатерина Петровна опять фыркнула.

    – У вас, молодых вертихвосток, только одно на уме! Отнесешь завтрак и газеты, а уж в постели он там или нет, я не знаю.

    – А хозяйка против не будет? Они что, раздельно спят?

    Что я могу поделать, если подобное вызывает у меня живейший интерес, ну не удержалась, с кем не бывает. Екатерина Петровна побагровела и направилась к плите. Через минуту на сковородке журчал омлет, убивая меня своими ароматами. Желудок, недолго думая, зажурчал ему в ответ. Я взяла яблоко и решительно откусила. Екатерина Петровна дернулась, молниеносно обернулась, но было поздно: мои ровненькие зубки, обремененные только одной пломбой, словно кухонный комбайн, измельчали данный фрукт в пюре. Ха-ха!

    Омлет издал звук, который переводится как – я готов, съешь меня. Это обезоружило престарелую Дюймовочку, и она была вынуждена заняться не мной, а сковородкой. Вообще-то, Екатерине Петровне на вид можно дать лет сорок восемь, но я специально в мыслях накинула ей еще пятнадцать: так мне было приятнее о ней думать.

    На сервировочном подносе, словно по волшебству, появились чашка с обжигающим ароматным чаем, горка печенья на блюдце и только что приготовленный омлет. Екатерина Петровна щедро посыпала его обжаренными грибами, и я быстро попыталась сообразить, сколько грибов можно съесть по дороге, чтобы это не сильно бросалось в глаза.

    – Неси на второй этаж, да осторожно.

    – Я-то отнесу, но не могли бы вы мне поконкретнее объяснить маршрут?

    Демонстративно закатив глаза, видно, тем самым пытаясь обозначить мою непробиваемую тупость, Екатерина Петровна все же снизошла до объяснения.

    – Поднимешься наверх и направо, крайняя дверь из светлого дерева.

    – О, спасибо!

    Разве она не душка? Премилое создание.

    Я с удовольствием вышла из кухни и осмотрелась – никого не было. Поставив осторожно поднос на одну из коробок, я стащила два печенья и задумалась над грибами... нет, не буду, я же на вечной диете...

    Мне не терпелось оказаться на втором этаже и посмотреть обстановочку, еще хотелось познакомиться с моими непосредственными работодателями, интересно, что за толстосумы проживают в этом доме... Она, наверное, какая-нибудь красотка, а он холеный мужчина преклонных лет... Так я размышляла, поднимаясь по лестнице.

    Второй этаж начинался с просторного холла. У стены стоял яркий диванчик, а на противоположной стене висел плоский серебристый телевизор.

    – Неплохо, – одобрила я, глядя на эту громадину.

    Нужную мне дверь я увидела сразу, но не торопилась дергать за ручку. Надеясь, что омлет протянет еще какое-то время и не остынет окончательно, я поочередно подошла к трем другим дверям и, прижавшись ухом, прислушалась. Везде было тихо. Ничего интересного.

    Я направилась выполнять поручение Екатерины Петровны. Постучала в дверь – тишина, я постучала еще раз...

    – Да, – услышала мужской голос, а далее раздался хриплый кашель. Болеет бедняга.

    Надеюсь, он одет? Я украсила лицо доброй, очаровательной улыбкой (иногда мне это удается) и толкнула дверь бедром. Своим бесподобным бедром!

    У вас бывает так, что кажется, будто мир сошел с ума? У меня бывает, еще мне иногда снятся странные сны, и еще у меня иногда такое чувство, будто моя судьба – точно паутина на высокой траве: утром она покрыта капельками росы, я тяну за ниточку, и она поддается и начинает медленно распускаться... Я стою и сматываю мягкий пушистый комочек, сама сматываю, без чьего бы то ни было участия... о чем это я... отвлеклась...

    В комнате все было так, все было на местах, и даже Воронцов – мой горячо любимый начальник, лежащий на широкой кровати с журналом в руках, был здесь весьма на месте, весьма кстати и весьма своевременен...

    В моей голове, точно пчелы, зашевелились вопросы:

    1. Что он здесь делает?

    2. Что я здесь делаю?

    3. Что вообще происходит?

    4. И пожалуй, главный вопрос на этот момент – это что еще за хозяйка тут проживает вместе с ним?!!

    Я выпрямила спину, вспомнила, что на мне платье, в котором только оперу слушать, вспомнила, что я – это я, улыбнулась уже своей боевой, настоящей улыбкой и спросила:

    – Чайную церемонию можно начинать?

    Воронцов оторвался от журнала и посмотрел на меня. Я люблю, когда мужчины смотрят на меня вот так... Этот взгляд называется – ты пришла, я ранен, я гибну, я почти убит, и нет пути назад. Хотя Солька бы назвала этот взгляд по-другому – спасите, помогите! Но не надо слушать Сольку – что может знать учительница ботаники о таких взглядах?

    Воронцов отложил журнал, закрыл и открыл глаза, видно, проверяя, не мираж ли я, хотел что-то сказать, но не смог, потому что начал сильно и надрывно кашлять. Я поставила поднос на тумбочку, протянула ему кружку чая и, взяв вилку с тарелкой, усевшись на кровать, стала с наслаждением есть омлет.