Прочитайте онлайн Грымза с камелиями | Глава 3 Мы узнаем многое, но я уверена, что не все

Читать книгу Грымза с камелиями
4716+2163
  • Автор:

Глава 3

Мы узнаем многое, но я уверена, что не все

    Предвкушая нечто интересное, мы удобно расположились на диване и приготовились слушать.

    – Не так давно... – начал Осиков, но я тут же его перебила:

    – Сколько лет назад?

    – Девять... – смутился Арсений Захарович, – я был вынужден уехать на какое-то время...

    – Куда? – поинтересовалась Солька.

    – Вы что, будете меня все время перебивать? – возмутился Осиков, вскакивая с кресла.

    Альжбетка своим профессиональным томным взглядом усадила его на место.

    – Поймите, Арсений Захарович, нам нужна полная картина происходящего, только тогда этот разговор имеет смысл.

    Я уважительно посмотрела на Альжбетку, Солька победно закивала.

    – Так где вы провели эти девять лет? – поинтересовалась я.

    – В тюрьме... – взвизгнул Осиков, – но это ничего не значит, в те времена очень многие интеллигентные люди оказывались взаперти!

    Мы переглянулись.

    – Я приблизительно догадываюсь, за что сидели в тюрьме интеллигентные люди, но хотелось бы поподробнее узнать вашу причину пребывания за колючей проволокой.

    Арсений Захарович тяжело вздохнул и сказал:

    – Бриллианты.

    – Что?! – воскликнула Солька.

    – Вот это да.... – протянула Альжбетка.

    – Это весьма свойственно интеллигентным людям того времени, – улыбаясь, сказала я.

    – Напрасно, напрасно вы думаете, что я украл их, вовсе нет, я занимался бизнесом, это сейчас так называется? – поинтересовался Осиков.

    – Так, так, вы рассказывайте, – торопила Солька, глаза ее горели.

    – Мы скупали бриллианты, которые производили из краденого якутского сырья...

    – Вы сказала «мы», давайте подробнее, – попросила я.

    – Я и мой напарник... он умер в тюрьме... и все по праву принадлежит мне!

    – Конечно, конечно, – закивала Солька.

    – Когда мы уже вложили достаточную сумму денег и решили начать новую жизнь, тут-то и пошли все наши напасти...

    – А сколько было бриллиантов? – поинтересовалась Альжбетка, уж она-то в этом точно разбирается. Любовники всегда проходят жесткий конкурсный отбор и впоследствии балуют ее, чем только могут. Альжбетта в запросах скромна, но требовательна.

    – Мешочек, – смутившись, потупив взор, сказал Осиков.

    – А в денежном эквиваленте? – строго спросила Солька, собрав в кучу весь свой словарный запас.

    – Я не знаю... я же в тюрьме сидел... но так прикинул... сейчас это где-то два миллиона долларов... там много крупных камней...

    – Маловато будет, – сказала Солька.

    – Да вы что, это же такие деньжищи! – возмутился Арсений Захарович.

    Он, бедный, не знал, что еще совсем недавно мы пытались украсть на миллион больше.

    Я «загасила» Сольку взглядом и спросила:

    – А где вы брали средства на покупку этих крупных бриллиантов?

    Арсений Захарович сцепил пальцы и резко дернул головой.

    – Мы немного воровали... вагонами...

    Я прикрыла глаза, представляя, как Осиков интеллигентно ворует что-то вагонами.

    – Вы же говорили, что занимались только бизнесом и не брали чужого? – уточнила я.

    – Я сказал, что бриллианты мы не воровали, а все остальное... я вообще не буду ничего рассказывать, – надулся Арсений Захарович.

    – Обещаем вас больше не перебивать, – сладко улыбнулась Альжбетта.

    – Мы с напарником работали на железной дороге, я был начальником станции, а Служаков, фамилия у него такая, – помощником, грузы разные шли... мы вроде сначала брали понемногу, а потом дело как-то быстрее пошло... Я до этого в училище преподавал историю...

    Еще один преподаватель на мою голову. Я посмотрела на Сольку: могла бы, интересно, она воровать вагонами?..

    – Но училище наше закрыли, городишко-то маленький, вот и сделался я почти сразу начальником на станции, там все и закрутилось...

    – Ну, с вашим интеллигентным прошлым более-менее понятно, а теперь расскажите, как все это оказалось в сейфе, который сейчас стоит у меня на балконе.

    – Так Селезнев приятелем моим был... вот ведь, умер уже...

    – Не отвлекайтесь, – торопила Солька, капая слюнкой на пол от жадности.

    – Мы уже знали, что наши противозаконные действия почти раскрыты, так что сели в проходящий мимо поезд на Москву, и все – прощайте, родные края. Приехали – и мечемся по платформе, куда податься, не знаем. Очень боялись, что по нашему следу милиция уже идет. Я тут про Селезнева и вспомнил, думаю, Валька поможет, мы с ним по молодости в походы ходить любили, это потом уже жизнь раскидала...

    – Он, значит, вам помог? – постаралась направить разговор в нужное русло Альжбетка.

    – Ну да, я ему позвонил и спросил, не мог бы он у себя мою диссертацию попридержать, ну, как будто я уезжаю ненадолго, а она у него полежит. Мы с напарником подумали, что, пока наши сокровища побудут в надежном месте, мы пару месяцев в городе побродим, заметем следы, а потом уж и заживем честной жизнью.

    Я просто умилялась, глядя на этого невозможного человека.

    Осиков почесал нос и добавил:

    – Вальку-то мы не хотели особо впутывать, вдруг бы у него неприятности начались, вот я и ляпнул про диссертацию, и тут такая удача! Он, оказывается, едет в отпуск охотиться и рыбу ловить, и уже на чемоданах сидит. У нас домик охотничий был, по молодости часто куролесили – развалюха, но жить можно... далековато, двое суток на поезде и пешком полдня, зато там речка, хочешь, рыбу лови, хочешь, купайся, капканы когда-то ставили...

    – Вы не отвлекайтесь, – гнула свою линию Солька.

    – Ну вот, он в те края и направлялся, у него поезд через три часа был. Мы решили, что лучше и не придумаешь. Бриллианты у нас в мешочке в коробке лежали. Я накупил журналов, у меня еще тетрадка с лекциями в рюкзаке завалялась, мешочек на дно, а сверху все бумажной ерундой завалил, коробку на вокзале в холщовый мешок обандеролили, печать сургучную поставили. Коробка-то небольшая вышла, она Вальке не в тягость бы была. Встретились мы с Валькой часа через полтора, я ему коробку передал и попросил сохранить до времени. Он сказал – возьму с собой, там, в доме оставлю, никому мешать не будет, не возвращаться же из-за нее. Поболтали мы немного, выпили, вспомнили, как раньше охотились... Он уехал, а нас через два часа недалеко от вокзала в пельменной арестовали...

    – Ну а сокровища-то ваши где? – нетерпеливо спросила Солька.

    – Так лежат они, голубчики, где-то в лесу, – Осиков протянул нам карту, – Валька обратно в Москву поехал, да коробку мою не взял, спрятал в доме и забыл про нее. Я не объявлялся, он и не вспоминал о ней. А недавно я ему позвонил, дело-то уже к освобождению шло, про диссертацию напомнил, так он ответил – не волнуйся, все нормально, жива, мол, твоя диссертация, только вот ехать за ней надо... А я в этом охотничьем домике лет тридцать не был, я и дороги туда не помню. Валька пообещал, что вместе поедем, и он мне все покажет. Но я так разволновался, ведь все эти годы только о бриллиантах и думал, это же мой шанс начать новую жизнь.... Я спросил на всякий случай, где хоть приблизительно домик этот. Валька посмеялся и сказал, что у него в гараже, за домом, сейф стоит со всяким барахлом, там старая карта валяется, не заблудимся... А коробку Валька надежно припрятал, в лесу кабаны, да и охотник какой заглянуть может, успокоил меня... Он и в гости звал, адрес написал... Приехал я, а тут такое... его и в живых нет! Я забегал, засуетился, все узнал, ночью в гараж этот полез, а там ничего и нет, кроме вот вещичек вашей обворожительной подруги.

    Альжбетка расплылась – сплошное удовольствие.

    – Это что же, нам надо ехать туда? – поинтересовалась Солька.

    Арсений Захарович раскрыл карту и показал нам витиеватые дороги, речки и зеленые пятна леса.

    – Вот, где-то здесь, – ткнул он пальцем в черный крестик, нарисованный когда-то Селезневым.

    Вот ведь ирония судьбы – Селезнев и не знал, какие богатства хранит.

    Солька забегала по комнате. Я в недоумении смотрела на нее, пытаясь понять ход ее мыслей. Наконец-то она нашла чистый лист бумаги и ручку,  села и начала что-то писать.

    – Ты чем это там занялась? – поинтересовалась я.

    – Увольняюсь, – пробормотала она, – тут такие дела творятся, увольняюсь, и точка...

    Подобное известие нас с Альжбеткой шокировало, мы знали, как трепетно Солька относится к своей школе, а главное, к оранжерее, в которой она уже несколько лет выращивает лютики.

    – Ты хорошо подумала? – спросила я.

    – Два миллиона долларов, чего тут думать, – пыхтя над заявлением, ответила Солька.

    Я повернулась к Арсению Захаровичу.

    – Значит, вы берете нас в дело?

    – Беру, – решительно кивнул он, – с вами мне как-то спокойнее.

    Я чувствовала, что есть небольшая загвоздка, о которой наш новый друг явно умалчивает.

    – А что вообще может тут беспокоить, поехали да и взяли свои сокровища?

    – Как-то волнительно одному с такой суммой...

    Я не стала выпытывать все подробности, а решила договориться о нашей доле – сейчас он размяк, и самое время делить шкуру неубитого медведя.

    – И какую часть вы готовы отдать нам? – поинтересовалась я.

    Солька замерла и перестала писать свое заявление.

    – А сколько вы хотите?

    Это хороший вопрос, наглеть не стоит, но и упускать такой шанс нельзя.

    Девчонки посмотрели на меня. Я собрала мозги в кучу и сдвинула брови.

    Еще недавно мы обсуждали идею открытия своего дела, вот к этому, решила я, и надо стремиться. Полученные от бриллиантовых сокровищ деньги делить мы не будем, с их помощью мы шагнем на новую ступень.

    – Сорок процентов, – сказала я.

    Девчонки посмотрели на меня с изумлением: уверена, они думали, я скажу пятьдесят. И я бы сказала, но что-то во мне екнуло: все же Осиков сидел девять лет в тюрьме, могу я ему сделать щедрый подарок в виде нескольких процентов?

    – Но я полагал, – опять вскочил Арсений Захарович, – что десяти процентов будет достаточно!

    Я усмехнулась. Ну почему мы всегда берем на себя самую ответственную работу, а платят нам только десять процентов? Посмотрела на Осикова – он нервничал, но не из-за той ставки, которую я заломила: было и что-то еще.

    – Сорок процентов, – твердо сказала я, – всех поздравляю, торги закончены.

    Осиков, сраженный, плюхнулся в кресло и опустил плечи.

    – Не падайте духом, все расходы на это путешествие мы берем на себя, – приободрила я его, – теперь давайте оговорим условия. Вы, Арсений Захарович, больше не бегаете по земному шару и не кричите на каждом углу о своих сокровищах, и вообще, это касается всех.

    Я посмотрела на каждого и получила утвердительные кивки.

    – Едем уже завтра, нечего тянуть, сейчас займемся изучением маршрута. Вещей берем минимум.

    – Там километров двадцать – двадцать пять пешком идти, – сказал Осиков.

    – Это в те времена, – отмахнулась Солька, – я уверена, что сейчас там уже метро проложили.

    В дверь позвонили, и я пошла открывать. На пороге стоял Славка. Посмотрев на свою обожаемую училку ботаники, он протянул:

    – Соля, ты скоро?

    Ударение в ее имени он сделал на последний слог, ах, как это мило...

    – Соля уезжает, – злорадно сказала я и добавила для большего удовольствия: – надолго.

    – Это еще зачем? – спросил удивленный Славка.

    Стесняясь и явно не зная, что говорить и делать, Солька засуетилась. Встала, села и икнула.

    Я посмотрела на Осикова, на его нервно подергивающийся глаз, потом посмотрела на Славку, на его рослую фигуру и крепкие руки и поняла, что Сольке положено свадебное путешествие.

    – Знаешь что, Славка, – начала я, – Солька – наша лучшая подруга, а о тебе мы не много знаем, так что, пожалуй, пришло время поближе познакомиться. Собирай свои вещи, мы едем заниматься групповым туризмом и нам как раз не хватает для этого дела вот такого плечистого партнера.

    Осиков посмотрел на меня чуть ли не с благоговением, по всей видимости как вожак стаи я была хороша, а Славка как страж – еще лучше. Зачем же ему столько охраны... Вот в чем вопрос!

    – Куда это мы едем? – пробубнил Славка.

    Солькиной радости не было предела, она вытолкнула Славку в коридор, чмокнула меня в щеку (терпеть не могу эти слюни) и, убегая, сказала:

    – Спасибо, век не забуду!

    Я ухватила ее за руку и прошептала:

    – Надеюсь, ты понимаешь, что лишнего болтать не надо!

    – Конечно, – уверенно кивнула Солька.

    То, что касается денег и разного рода богатства, тут она сечет на раз.

    Жизнь завертелась и закружилась.

    Я села изучать карту, Альжбетка время от времени бегала к себе копаться в Интернете, выискивая изменения на местности. В конце концов мы определились с пунктом назначения, и Осиков с Альжбеткой поехали покупать билеты.

    Арсений Захарович отказался переночевать у меня – странно, он как-то смутился, когда я это ему предложила, и сказал, что у него свои планы на вечер и что он не хочет приходить поздно, и еще нагородил всякую ерунду...

    Я не стала напирать, дело его, в конце концов, и мы просто договорились встретиться в назначенное время около нашего четвертого вагона.

    Новый день стал для меня каким-то волнительно-приятным, было такое чувство, как будто я еду в пионерский лагерь. Прихватив легкий рюкзачок, упакованный с вечера, я отправилась собирать всю команду.

    Взять с собой Славку было отличной идеей, я видела, как светятся Солькины глаза, и к тому же он нес все наши вещи.

    – Какая у нас платформа? – поинтересовалась Солька.

    – Я не люблю поезда, надо было самолетом, здесь так пахнет, – возмущалась Альжбетка, наперекор всему цокая высоченными каблучками.

    – Поезд наш уже стоит, давайте веселее, где там этот Осиков?

    Арсений Захарович стоял около четвертого вагона. Он был по-прежнему излишне полноват, и по-прежнему его волосы были накрепко приклеены гелем к голове, в нем было все, как всегда, все как обычно... вот только он был не один... за руку он держал мою маму...

    Ноги сразу подкосились, и, будь я не так закалена жизненными трудностями, я бы рухнула на перрон или, того хуже, возомнила бы себя Анной Карениной и забегала бы по вокзалу в поисках прибывающего поезда, но я не могу позволить себе такую роскошь...

    – Мама, а что ты здесь делаешь? – поинтересовалась я стальным голосом.

    – Я еду с вами, – улыбнулась она, – Арсений Захарович любезно пригласил меня попутешествовать с ним.

    Ах ты, толстый енот, ах ты, улитка скользкая, ах ты, жук колорадский, ах ты, саранча на початке кукурузы... ах ты, негодный Арсений Захарович...

    Осиков потупил взор, понимая, что о подобном предупреждают заранее, лучше письменно, в трех экземплярах, чтобы рвать и метать, рвать и метать...

    – Очень приятно, что вы поедете с нами, Мария Андреевна, – будто чокнулась от радости Солька.

    – Все по вагонам, – скомандовала я, не сомневаясь, что моя мама уже не один час прижимает к сердцу билет на поезд и что никакими клещами у нее его не вырвать.

    Осикова я схватила за рукав и прошипела:

    – Надеюсь, вам хватило ума не рассказывать всего моей разлюбезной маман?

    – Нет, что ты, – замотал он головой, – как бы я сказал столь удивительной и прекрасной женщине, что сидел в тюрьме?

    – Уже лучше, – прошипела я, слабо понимая, кого это он сейчас назвал удивительной и прекрасной.