Прочитайте онлайн Грымза с камелиями | Глава 28 Пища для размышлений… Не буду ничего больше говорить, вы все узнаете сами...

Читать книгу Грымза с камелиями
4716+2166
  • Автор:

Глава 28

Пища для размышлений… Не буду ничего больше говорить, вы все узнаете сами...

    Чем занимаются порядочные девушки в свой выходной? Правильно – подглядывают и подслушивают. Я не собиралась быть исключением из этого замечательного правила. Мысли о Галине Ивановне давно не давали покоя – еще с того шумного утра, когда у нее украли колье... Где она была той ночью? Почему не слышала, как взломали ее шкаф?

    Страховка, превышающая стоимость колье в два раза – это неплохой повод подозревать мою хозяйку. Если предположить, что воровка – именно она, то в таком случае она получает не только огромную сумму денег по страховке, но и сохраняет у себя «Живую слезу», которую потом можно распилить хоть вдоль, хоть поперек, продать и опять же обогатиться.

    Так что, как только я увидела, что она о чем-то спорит со своим дружком, так тут же настроила уши на нужную волну.

    Лучше бы они спорили в каком-нибудь другом месте: прятаться за бревнами было не очень-то удобно. «Нашли время для прогулки, холодно же, могли бы и обо мне подумать! Хорошо, что уже стемнело, надеюсь, никто моего энтузиазма не увидит», – пронеслось в голове...

    Они стояли и шипели друг на друга, и я поползла вдоль бревен, только с другой стороны.

    – ...ты нисколько меня не любишь, – капризно говорила Галина Ивановна, – тебе нужны только деньги, мои деньги!

    – Как ты можешь так говорить, – напыщенно отвечал Евгений Романович, – какие деньги, у тебя их не так уж и много осталось.

    Пришлось зажимать рот, чтобы не засмеяться – вот же какая интересная штука эта любовь!

    – У меня есть фирма и еще много чего... – гневно прошептала Галина Ивановна.

    – Да, есть – долги, это ты их имеешь в виду? Если бы не твой братец, ты бы давно разорилась!

    – Ты меня не любишь, – уже с удивлением отметила тетя Галя, будто Америку для себя открыла.

    – Люблю, очень даже люблю, я тебе и напоминаю, что, несмотря на то, что последнее время у тебя проблемы со средствами, я все равно с тобой.

    «Он хоть слышит, что говорит?»

    – У меня нет никаких проблем, я обеспеченная независимая женщина!

    – Кого ты хочешь обмануть, у тебя не было даже средств на страховку для этого твоего колье, если бы не Виктор, оно бы было не застраховано.

    – А оно и так не застраховано! – повысила голос Галина Ивановна.

    Я не поверила своим ушам.

    – Как это? – изумился Евгений Романович.

    – А вот так, тебе нужны были деньги для поднятия своего бизнеса, и я их тебе дала, но тебя же не волнует, где я взяла их.

    – Ты хочешь сказать, что тот подарок... это деньги, которые тебе дал на страховку Виктор?!

    – Да!

    – Не ори, нас могут услышать.

    «Да даже если вы будете шептать, я вас все равно услышу. Как я могу такое пропустить...»

    – А что мне оставалось делать, ты же просил денег, а у меня не было.

    – Ты только что говорила, что твои финансовые дела в полном порядке, – раздраженно сказал Евгений Романович.

    – Они и будут в порядке, скоро будут...

    – Что ты этим хочешь сказать?

    – Ничего, просто не может быть все время плохо, все наладится, я в этом уверена.

    – А твой брат знает о том, что ты скоро разоришься?

    – Я не разорюсь! Это просто временные трудности!

    – Я же попросил тебя не орать, – прошипел Евгений Романович.

    – Как я могу сказать об этом Виктору, когда стоит мне только заикнуться о материальных проблемах или попросить деньги на что-нибудь абстрактное, как он тут же засядет проверять мои финансовые дела и будет спрашивать, куда я подевала все те деньги, которые он мне давал.

    – А куда ты их дела?

    – Ты что, идиот? – фыркнула Галина Ивановна, и раздался глухой стук (наверное, она постучала по бревнам... или по голове). – Я все спустила на тебя и твою дурацкую фирму! Я же не знала, что ты никчемный руководитель и ничего сделать не в состоянии, ты разорил не только себя, но, похоже, и меня.

    – Все, что ты давала, было твоей личной инициативой.

    – Нет, это ты вытянул из меня все под разными предлогами, ты сто раз обещал вернуть деньги, и что?

    – Тебе известно... Мой бизнес пошел прахом, но если бы ты нашла еще средства, то я бы...

    – Даже не хочу больше этого слушать, – голос Галины Ивановны стал хриплым.

    – Милая моя, дорогая, нам так хорошо вместе, вспомни, как мы встретились в первый раз... – а голос Евгения Романовича напомнил растекающуюся сгущенку.

    – Не надо заводить эту старую песню...

    – Посмотри на меня, даже жить с тобой в разных комнатах для меня мука, я из-за этого пью...

    «Тьфу, вот ведь саранча! А она-то тоже хороша, надо же иногда и мозгами пользоваться... Значит, у нее нет страховки, нет денег, и вот беда – колье стоимостью в миллион долларов куда-то подевалось... куда же оно подевалось?.. Уж не за счет ли него вы, Галина Ивановна, собираетесь поднимать свой бизнес?.. Пора сматываться, наверное, больше ничего интересного я не узнаю, а слушать, как Евгений Романович обводит эту курицу вокруг пальца, просто противно».

    Я осторожно отползла и оглянулась – за мной никто не наблюдал. Повезло.

    На кухне никого не было, что стало приятным сюрпризом – встречаться с вредной Дюймовочкой не хотелось. Подавляя «порхающее» в животе чувство голода, я принялась изучать полки и заодно думать: «Печенье не буду, бутерброд не буду, салат... тоже не буду. Кусочек сыра – вот он, триумф вкуса! Это ничего, что я продолжаю хотеть печенье, бутерброд и салат...»

    Долетевшие до слуха голоса сбили меня с нужной волны. Галина Ивановна с влюбленным в ее деньги другом наконец-то закончили соревноваться в конкурсе «Самый разорившийся из всех разорившихся» и пришли домой.

    Плюхнувшись за стол, я полистала журнал, покачала ногой, поговорила с сыром и с печеньем (почему-то мне казалось, что печенье меня больше понимает, чем сыр), вымыла свою кружку, потом налила еще чаю и посмотрела в окно...

    – Ах, ах, ах, где же мой крем? – качая головой, пробормотала я. – Мне кажется, я его совершенно случайно забыла в охотничьем домике. А мне он так нужен! Как же я без него? – я уверенно вживалась в роль. – Что же делать? Наверное, надо пойти и взять его. Сомневаюсь, что смогу его сразу найти, придется мобилизовать все свое умение и смекалку, чтобы отыскать следы малюсенькой баночки крема в этом огромном старом домище.

    Сделав удрученное выражение лица, я направилась к месту недавнего проживания.

    – Ах, как же не хочется искать эту баночку крема... И как я вообще догадалась, что крем в охотничьем домике...

    Я очень надеялась, что никто не заметит моей прогулки и позже появится возможность еще раз поискать многострадальный крем (чем больше попыток, тем лучше). На первом этаже свет почти везде был выключен, Екатерина Петровна наверняка уже спала, начитавшись на ночь Библии, выше – у Галины Ивановны – виднелся тусклый свет ночника.

    – Ты куда? – услышала я знакомый и горячо любимый голос.

    – А что? Разве мой выходной закончился? Мне казалось, что хотя бы по территории участка я могу передвигаться без лишних вопросов, – ответила я, приоткрывая дверь.

    – Я просто хотел тебя проводить, вдруг ты споткнешься, темно все же, – ухмыльнулся Воронцов.

    – Спасибо, но я весьма самостоятельная особа и ногами пользоваться умею.

    Соскочив со ступенек, я бодро зашагала по дорожке.

    – Ты куда? – опять спросил Воронцов.

    Стараясь напустить на себя побольше беззаботности, я кивнула в сторону охотничьего домика.

    – Зачем?

    – А если я захочу в туалет, мне об этом вам тоже надо будет рассказывать?

    – Желательно, – засмеялся Воронцов и наклонил голову набок, – я вообще хочу знать о тебе все.

    – Иду в домик, мне кажется, я там забыла свой крем. Вы же не хотите, чтобы за ночь мое лицо скукожилось от морщин? Я уже не молода, и, знаете ли, приходится прибегать к косметическим средствам.

    – Хорошо, иди.

    – Вот спасибо, а я-то думала – отправите меня к следователю за пропуском и разрешением, – я усмехнулась и добавила: – А вообще вы должны были сказать что-нибудь похожее на «Какие еще морщины, ты великолепна и без всякого крема».

    – Ты великолепна и без всякого крема, – повторил он тихо и сделал шаг в мою сторону.

    Разволновавшись, я решила сбежать. Вполне объяснимая дрожь подогнула мои колени, но я все же взяла себя в руки. Развернулась и последовала заранее выбранным курсом.

    «Баночка с кремом, баночка с кремом, баночка с кремом... Надо все время повторять свое спецзадание, тогда я не буду отвлекаться на необыкновенных, настоящих и любимых мною мужчин. Баночка с кремом, баночка с кремом, баночка с кремом...»

    Перепрыгнув через ступеньки, я скрипнула открывающейся дверью. Свет провести Юрий Семенович не успел, так как выселили меня слишком быстро, ну что ж, это и не плохо, я всегда любила запах свечей. Вот только как в таком полумраке искать бриллианты?

    – Зажгу, пожалуй, пять свечей, этого будет достаточно, – решила я.

    Одна, две, три...

    – Больше не надо, хватит, – сказал Воронцов, закрывая за собой дверь.

    Я вздрогнула. Вы бы тоже вздрогнули на моем месте.

    – Где же она может быть... – пробормотала я и стала демонстративно лазить по полкам и ящикам.

    Наклонившись, заглянула под кровать, но там лежали носки, оставленные мною для второго посещения, так что сейчас находить их я не собиралась. Переключившись на стул, я почувствовала, как Воронцов следит за каждым моим движением. «Да что же это такое, почему я дрожу?..»

    – Давай я тебе помогу, – предложил Виктор Иванович, – как выглядит твой крем?

    – Маленькая круглая баночка, ничего особенного... А! Вспомнила, там написано «Крем».

    Я мило улыбнулась.

    – Я постараюсь ни с чем не перепутать, – саркастично сказал Воронцов и тоже взялся осматривать территорию.

    Мы двигались с ним навстречу друг другу, нас разделяли метры...

    – Как ты сходила к своим? – спросил он, отодвигая старый кувшин.

    – Давайте зажжем еще свечи, ничего же не видно.

    – Не надо.

    – Хорошо сходила, мама была очень рада меня видеть, впрочем, как всегда, – ответила я, продолжая дрожать.

    Между нами осталось два метра.

    – Здесь не так плохо, как кажется снаружи, – сказал Воронцов.

    – Мне здесь вообще очень нравится, только холодно, жаль, что вы меня отсюда выселили.

    – Сейчас я затоплю, – бросил он и направился к печке.

    Расстояние между нами увеличилось.

    «Сейчас загорятся березовые поленья, и станет тепло, я перестану дрожать... ведь это от холода, так?»

    – Я часто думаю о тебе, – сказал Воронцов, щелкая зажигалкой.

    Усевшись на пол возле тумбочки, я сделала вид, что поглощена поисками. Тяжелое это занятие – искать крем!

    – И какие же мысли посещают вас?

    – Разные, – он улыбнулся, – но всегда приятные.

    Я повернула голову, и мы встретились глазами. Видно не было, но я знала, что они у него необыкновенно каштановые.

    – Давай признавайся, что и ты думаешь обо мне, – он засмеялся.

    – Всегда вы требуете от меня невозможного, не буду, – замотала я головой, – и вообще у меня, знаете ли, есть дела поважнее, чем думать о всяких эксплуататорах.

    Он направился ко мне, и расстояние вновь стало сокращаться. Оно сокращалось очень быстро до тех пор, пока между нами не осталась всего лишь точка – полмиллиметра страха.

    Воронцов сел рядом и ласково спросил:

    – Нашла свою пропажу?

    – Нет, – ответила я, проводя пальцем по шершавой дверце тумбочки.

    Он взял мою руку и нежно поцеловал ее. Вы понимаете... даже полмиллиметра не осталось...

    – Иди ко мне, моя девочка, моя маленькая девочка...

    Подняв голову, я опять посмотрела в его глаза.

    – Я хочу быть с вами... – прошептала я тихо.

    «Он обязательно должен меня сейчас поцеловать. Обязательно!»

    Воронцов обнял меня и осторожно уложил на полу.

    – Маленький котенок, – сказал он и поцеловал.

    Спасибо. Я закрыла глаза.

    «До чего же я счастлива сейчас! Я счастлива не только тем, что происходит, но и ожиданием того, что произойдет. Уже никто и ничто нам не помешает...»

    Он осторожно, не торопясь, расстегнул пуговицы на моей рубашке и нежно поцеловал в плечо... Я открыла глаза, и взгляд мой полетел высоко к потолку... На самой обыкновенной балке, почти под крышей, лежала ничем не прикрытая и вовсе не спрятанная от чужого глаза такая долгожданная коробка, обтянутая тканью...

    Я вновь закрыла глаза. Меня это совсем не интересовало... слишком сильно стучало сердце, слишком сильно... Он прижал меня к полу... я сжала его руку, и бесконечная нежность унесла меня далеко... очень далеко...