Прочитайте онлайн Грымза с камелиями | Глава 27 Наконец-то у меня выходной

Читать книгу Грымза с камелиями
4716+2167
  • Автор:

Глава 27

Наконец-то у меня выходной

    Глоток свободы!

    – Сегодня мне можно не убираться и не лицезреть Екатерину Петровну. Буду делать только то, что захочу, – подмигнула я своему отражению в зеркале.

    Юрий Семенович, поворчав немного, согласился на поход к реке. Вот там, у девчонок, я его и планировала оставить (но пока он об этом ничего не знал).

    – Делать мне нечего, как только по лесу прогуливаться, – ворчал Юрий Семенович, когда мы покидали территорию участка.

    – Не сердитесь, я бы и одна сходила, но это причуды Виктора Ивановича.

    – Сидела бы тихо, а то ишь какая неугомонная.

    – Много вы понимаете, – заворчала уже я.

    – Тебе Максим что-нибудь рассказывал? – поинтересовался Юрий Семенович.

    – Да так, по мелочи, – осторожно ответила я, – он мне не очень-то доверяет.

    Больше мы не разговаривали до самой реки.

    Около домика на бревне сидел Осиков, мама сидела рядом и держала его за руку. Наверное, чтобы не вырвался и не убежал от своей судьбы.

    – Я не верю глазам, ты опять решила нас навестить, – поднимаясь, сказала моя мама, – что ты принесла?

    – Ничего, – покачала я головой, – вот познакомьтесь, это Юрий Семенович, мы вместе работаем.

    Осиков церемонно кивнул, мама поджала губы.

    – Где девчонки?

    – Гуляют твои девчонки, в доме бардак, а им и дела нет, – ворчливо ответила мама.

    – Юрий Семенович, проходите, будете почетным гостем, – распахивая дверь, сказала я. – Располагайтесь, где удобно, и ни в чем себе не отказывайте.

    Мама, вспомнив, что она тут самая главная, быстро отодвинула меня в сторону и накинулась на Юрия Семеновича со своим взрывоопасным гостеприимством.

    – Проходите, проходите, – промурлыкала она, – сейчас будет чай и печенье. Если бы моя дочь заботилась обо мне лучше, то поверьте, я бы вас угостила чем-нибудь более вкусным.

    Осиков торопливо вскочил и собрался было проследовать за Юрием Семеновичем, но моя рука тяжело легла на его плечо. Арсению Захаровичу явно стало плохо, даже волосы на его голове отлипли от макушки и встали дыбом.

    – Вы, пожалуй, начинайте чаевничать без нас, а мы с Арсением Захаровичем сейчас отыщем девчонок и вернемся.

    Юрий Семенович заволновался – ему велели следить за моей безопасностью. Я выразительно показала глазами на Осикова (чем не охранник?), и садовник немного успокоился. «Да уж, не сомневайтесь, в случае опасности Арсений Захарович вступится за меня... если от страха не упадет в обморок... и если не он тот самый убийца, от которого вы, Юрий Семенович, должны меня спасать».

    Осиков уже понимал, что сейчас его ждут малоприятные моменты, и по уже сложившейся традиции стал нервно икать. Я потащила его к деревне.

    – Зачем так быстро, куда мы идем? – нервно попискивал Арсений Захарович, перебирая пухлыми ножками.

    – Сейчас я буду задавать вопросы, а вы будете на них отвечать. Это понятно?

    – К чему такой тон?!

    – Допрыгались вы, Арсений Захарович, ох, допрыгались!

    – Я этих намеков не понимаю, – Осиков замотал головой.

    – Сейчас поймете, поверьте, я умею доходчиво объяснять, мы с вами быстро найдем общий язык.

    Как только мы оказались около зарослей кустарника, я тут же поволокла туда будущего отчима. Прижала к дереву и крепко вцепилась в его куртку.

    – Это вы убили Служакова?

    – Ты что говоришь, как можно?

    – А почему нет? – ласково поинтересовалась я.

    – Я не убийца, и вообще, зачем мне это делать? Я требую объяснений!

    – Нет, – замотала я головой, – это я требую объяснений. Фамилия вашего напарника, который якобы умер... Он умер?

    – Умер, – утвердительно кивнул головой Осиков, – честное слово, умер.

    – Так вот, если не ошибаюсь, его фамилия была Служаков?

    – Я точно не помню, – забормотал Арсений Захарович.

    – А придется вспомнить!

    – Да, Служаков, и что дальше?

    – А вот у убитого точно такая же фамилия, не правда ли, странное совпадение?

    – Это однофамилец, я уверен, это однофамилец...

    – Я хочу услышать правду! – схватив Осикова за куртку, я его хорошенько встряхнула. – Это сын вашего напарника? Родственник? Отвечайте!

    – Сын, – еле слышно произнес Арсений Захарович.

    Кто бы сомневался!

    – И что вы мне можете сказать об этом? Почему вы раньше молчали?

    – А что говорить, что говорить... Если бы я сказал, что надо будет делиться или что по нашему следу уже идет человек с двумя судимостями, разве бы вы поехали со мной?

    – Какие судимости?

    – Илья этот два раза в тюрьме сидел, вот он раньше и не мог бриллианты забрать, он что-то слышал от своего отца, но наверняка не знал. Мы с ним освободились почти одновременно, он нашел меня, но я сбежал... вернее, думал, что сбежал, но он следил за мной... то есть за нами... – Осиков сбивался и непрерывно икал.

    – А он-то за что сидел?

    – Не знаю я!

    – А что вы вообще знаете? Мы вам зачем понадобились?

    – С вами не так страшно и не так заметно, вроде семья... ик-ик-ик... Я боялся, боялся Илью, он сильный и безжалостный!

    Я закатила глаза – просто сказка про серого волка.

    – Сейчас я вам устрою такую семью! – гневно выдала я, встряхивая Осикова уже два раза подряд.

    – Он мог убить меня... и вас...

    – Как же вы посмели скрывать это от нас?!

    – Я думал, что мы быстро все найдем... но дело затянулось... Мне же много не надо, – забормотал Арсений Захарович.

    – А вот не верю я вам больше! Вы бы попользовались нами, как прикрытием, а потом бы сбежали со своими бриллиантами, да вот только не на тех напали!

    Осиков заметался и сделал попытку вырваться. «О нет! Я так долго ждала, когда вы окажетесь в моих руках, Арсений Захарович, что так просто вам не сбежать!»

    – Что вы делали на участке в ту ночь, когда украли колье?

    – Я бриллианты искал: как узнал, что этот тип здесь, так и заволновался, ведь он бы нас мог опередить.

    – Вы его видели там в ту ночь?

    – Да, видел, – Осиков всхлипнул, – он постоянно там крутился, все ждал подходящего момента, чтобы залезть и забрать мои бриллианты.

    – Это не ваши бриллианты, – гневно поправила я, – это наши бриллианты, вы разницу чувствуете?

    – Конечно, конечно.

    Осиков повис на моих руках в надежде, что такую тяжесть я не потяну и он сбежит.

    – А зачем вы притащились потом во второй раз, ведь вы же знали, что я живу в этом домике и у меня полно шансов найти бриллианты?

    – Так ты же их все равно не нашла, я хотел помочь.

    Мысль, которая мелькнула у меня в голове, мне не понравилась.

    – Может быть, вы хотели убить меня? Подкрались бы тихонечко, тюкнули по голове, нашли бы потом бриллианты – и вперед, до Москвы?

    – Ты что, ты что, я не могу убить человека, я не такой!

    Ах, как трогательно – он не такой.

    – Вы вышли от меня, увидели своего недруга и подрались с ним, так?

    – Нет, нет, – замотал головой Осиков.

    – Уж не знаю, как вам удалось с ним справиться. Возможно, он споткнулся или еще что-нибудь в этом роде... И вы убили его.

    – Зачем, зачем мне его убивать?

    – Чтобы не делиться.

    – Так мы бы и так смогли убежать, забрав все, – с надеждой в голосе сказал Осиков.

    – И еще, потому что вы знали, что Служаков украл колье «Живая слеза», и вам захотелось еще и этот приз: вы убили его и забрали колье!

    – Не-е-ет!!! – заорал Осиков.

    – Да! Если я найду хоть какие-нибудь доказательства вашей причастности к этим преступлениям или вы еще раз выкинете какой-нибудь фортель, то обещаю: я тут же пойду к следователю и все ему выложу. Отсидите еще раз, а когда окажетесь на свободе – лет через пятьдесят, я вам отдам часть ваших богатств!

    – Я не убивал, и не надо мне угрожать, – Осиков воспользовался тем, что я уже устала его держать, и вырвался.

    – Я вас предупредила.

    – А я дам показания, что в ту ночь, когда убили Служакова, тебя самой не было в домике, я сидел там и ждал тебя. Где ты была? – Осиков перешел на визг. – Ты сама могла убить его!

    – Что?!

    Острое желание прихлопнуть Осикова, как таракана, приятной волной растеклось по телу.

    – Я все расскажу, – потрясая в воздухе толстым пальчиком и подпрыгивая на месте, сказал Осиков.

    Он побежал. Это, видно, уже вошло у него в привычку. Хорошо, что в критической ситуации он убегает, а не как страус сует голову в песок, не хотелось бы мне потом выковыривать его из земли.

    – Скажете дома, что вам стало плохо, а я пошла искать девчонок одна! – крикнула я ему вслед.

    Не знаю, слышал Арсений Захарович меня или нет, уж больно быстро он бегает. Мысли запульсировали с завидной частотой: «Хитрый лис! Не верю я ему: раз обманул нас в самом начале, то, значит, можно от него ждать всего, чего угодно. Осиков своего не упустит, это он только кажется мыльным пузырем. Девчонок я искать не буду, сами придут. Есть у меня еще дело...»

    Теперь мой путь лежал в деревню.

    Дед Остап старыми грабельками собирал мусор вдоль забора – три серых дырявых пакета с листьями украшали дорожку к дому.

    – Здравствуйте, – нарушила я тишину.

    Он обернулся, и на морщинистом лице заиграла улыбка.

    – Ждал тебя, – сказал вместо приветствия дед Остап.

    Я не удивилась: такой уж он человек, что все знает.

    – Кот не нашелся?

    – Нет, но я не теряю надежды.

    – Найдется.

    – Сейчас чай поставлю. Замерзла, небось, вон ветер какой злющий поднялся, давно такого не было. Такой ветер не только листву уносит, но и человеческие души с земли сметает.

    – Спасибо, – поежилась я.

    Чай был с мятой. На тарелке появился кусок черного хлеба, густо намазанный топленым сливочным маслом, такие желтые твердые крупинки... Мне стало стыдно, что я пришла с пустыми руками. Очень стыдно.

    – Ты ешь, а то худая, точно жердь.

    Укусив роскошный бутерброд, я от непередаваемого удовольствия на мгновение прикрыла глаза.

    – Спрашивал про тебя тут один, да ты, наверное, и сама знаешь, из-за этого и пришла.

    Я кивнула.

    – Сказал, что убили пришлого-то.

    – Убили, – коротко подтвердила я.

    – Злое дело, нехорошее. К тебе-то чего этот служака цепляется?

    – Да он всех проверяет, работа у него такая. Вы ему про меня что говорили?

    – Про кота он спрашивал, так я все подтвердил – за котом-то бегать – дело неподсудное, об остальном умолчал, захочешь, сама ему расскажешь.

    – Спасибо вам, очень вы меня выручили. И объяснить-то вам я ничего не смогу, просто спасибо.

    – А мне объяснять и не надо, ты человек правильный, а такие греха не делают, – дед Остап налил себе вторую кружку чая, – аккуратнее будь.

    – Обещаю, – улыбнулась я.

    До чего же было мне приятно и спокойно! Оглядевшись, я увидела гроздья рябины, разложенные на подоконнике, связку грибов на ржавом гвозде, дрова, сваленные в кучу, старенькие рукавицы... Хорошо-то как.

    – Пожила бы у меня, вся боль бы и слетела, – прочитал мои мысли дед Остап.

    – Я бы с радостью, да только не получится. А вы почему перестали приходить за едой, вроде вы говорили, что Екатерина Петровна вам продукты давала? Я бы вас встретила...

    – Так шумно у вас теперь, народу понаехало, к чему мешаться. Да и беды навалились – меня и не подпустят.

    – Только пусть попробуют не пустить, – нахмурилась я, – вы скажите, что ко мне, а уж я с ними разберусь.

    – Вояка ты, – усмехнулся дед Остап и облизал ложку, перепачканную крупинками масла.

    – Есть немного, – сказала я и протянула руку ко второму бутерброду, – вот, думаю сходить в дом, где убитый проживал, может, что интересное найду.

    – Не найдешь, был я там, сразу после следователя. Пустой дом, даже мыслей от того человека не осталось, видно, слишком мало их было у него.

    К реке я шла бодрая и веселая – бояться нечего, Максим ничего не знает.

    – Бедный Юрий Семенович, – улыбнулась я, – наверное, мама довела его до инфаркта.

    Хотелось бы мне уберечь его от родительницы, но ситуация требовала жертв.

    Девчонки оказались уже в домике. Я взяла полиэтиленовую сумку и стала набивать ее продуктами. Все, что попадалось мне на глаза, было тут же упаковано.

    – Привет, – выплывая из комнаты, сказала Солька.

    Она тут же побледнела, зажала рот рукой и бросилась на улицу в сторону туалета. Началось. Я смотрела ей вслед, почти завидуя.

    – Альжбетка! – крикнула я и заглянула в девичью комнату.

    Альжбетка пилила ногти и изредка кидала на Юрия Семеновича сочувственные взгляды. Осикова не было, а мама сидела напротив садовника и, расправляя лямки цветастого фартука, вещала:

    – Нет, что вы, моя дочь не такая, ее внимание ко мне – это жалкие крохи, которые я вынуждена подбирать с мостовой...

    Это сравнение она всегда очень любила.

    Увидев меня, мама замолкла, а Юрий Семенович вскочил. Представляю, как он был счастлив меня видеть.

    – Альжбетка, дело есть, выйди. Юрий Семенович, пожалуй, нам пора.

    Он улыбнулся – не так часто увидишь, как он улыбается. Вот что значит вовремя появиться.

    – Не хочешь ли ты сказать, что у тебя есть секреты от своей матери? – услышала я недовольный голос.

    – Мама, если бы ты только знала, как много у меня от тебя секретов.

    – Когда у тебя будут дети, в чем я очень сомневаюсь, так как на свете нет мужчины, который смог бы тебя терпеть больше одного часа, так вот...

    Дальше можно не слушать: это любимая песня моей мамы – про то, что я все пойму и осознаю, но будет поздно, и про то, что такие, как я, умирают в одиночестве, так как всю жизнь не уважали никого... я на эту тему могу уже диссертацию защитить.

    – Альжбетка, этот пакет ты сейчас отнеси в деревню...

    – Зачем, пусть Солька сходит, – лениво протянула подруга.

    – В деревне живет один старик, дед Остап, знаешь его? – спросила я, не обращая внимания на Альжбеткины протесты.

    – Встречала, когда гулять ходили.

    – Так вот, этот пакет с продуктами отдашь ему, понятно?

    – Понятно.

    Альжбетка сморщила лоб и, видно, усиленно задумалась, как бы ей отвертеться от данного мероприятия. Я посмотрела на нее сердито – надежда на избавление покинула ее, плечи чуть опустились, и она безропотно взяла сумку.

    – Сделаю, не волнуйся, – сказала она.

    – Ты кота здесь не видела, серый такой?

    – Нет, вроде.

    – Тогда давай топай, – улыбнулась я. – Накинь куртку, ветрено.

    – А ты скоро опять придешь? Жить с твоей мамой – это просто кошмар какой-то, – прошептала Альжбетка.

    – Потерпи еще немного, надеюсь, что через неделю все это закончится.

    Альжбетка, приободренная моими словами, поплелась в сторону деревни. Я сочувственно посмотрела на Юрия Семеновича.

    – Ну что скажете? – спросила я.

    – Больше на меня не рассчитывай, – сердито ответил Юрий Семенович, – я вообще не знаю, как я эти два часа выдержал с Марией Андреевной.

    – Ничего, подобное закаляет, посмотрите на меня: я с мамой прожила целую жизнь, и ничего, только кошмары по ночам иногда мучают.

    – Домой, – потребовал садовник и схватил меня за руку, – мне кошмары по ночам не нужны.

    Завидев побледневшую Сольку, направляющуюся к нам, я попросила:

    – Юрий Семенович, вы идите помедленней, а я вас через пять минут догоню. Обещаю.

    Солька была явно расстроена, похоже, ее самое любимое занятие – заталкивание в себя всевозможных продуктов – больше не приносило ей удовольствия. Есть о чем горевать, скажу я вам.

    – Это ужасно, я не думала, что это так ужасно, – закатила глаза Солька. – Как жить, как жить...

    – Ничего, обычно это длится не так долго, – утешила я, – как у вас тут?

    – Нормально, только Славка хочет, чтобы я поехала в Москву.

    – Прав.

    – Никуда не поеду, – топнула ногой Солька. Упертая девчонка.

    – Как Осиков?

    – Странный он последнее время: то радуется на ровном месте, то паникует, иногда сядет в угол и смотрит в одну точку... как бы он тут с ума не сошел.

    – Ох уж мне этот Осиков! Что-нибудь еще подозрительное заметила?

    – Да нет вроде, Вероничка с Егором поругались, вернее, не знаю я, кто там с кем поругался, а только домик их ходуном ходил, и орали они там друг на друга конкретно. А еще Степан узнал, что Максим у сторожа про него спрашивал, и бегом к себе – вещи собирать. Альжбетка мне рассказывала, она тут с ним на свидание ходила...

    – Что?

    – Так скучно здесь, заняться нечем, маман твоя все уши спилила. Ну, так вот, Степан сказал, что немедленно уезжает, но Альжбетка его образумила, мол, сейчас сразу тебя подозревать и начнут, вроде уговорила его дня на два остаться.

    – А Вероничка с Егором с ним не собирались?

    – Я не знаю, – пожала плечами Солька.

    – Ну ладно, загорайте здесь, а мне бежать пора.

    Я чмокнула Сольку в щеку и хихикнула. Вообще такие нежности я не приветствую, но у нее токсикоз, надо же побаловать старушку.

    Оставив ошалевшую от моей нежности Сольку около дома, я бросилась догонять Юрия Семеновича.