Прочитайте онлайн Грымза с камелиями | Глава 25     Такое впечатление, что у меня теперь будет только два занятия – оправдываться и подозревать

Читать книгу Грымза с камелиями
4716+2174
  • Автор:

Глава 25

    Такое впечатление, что у меня теперь будет только два занятия – оправдываться и подозревать

    Воронцов и Галина Ивановна привезли гостей, если их можно было так назвать. Два мрачных мужика в потертых кожаных куртках спокойно осматривали место преступления. Они крутились возле мертвого Служакова, что-то записывали, что-то говорили и даже пару раз щелкнули фотоаппаратом.

    Фотоаппарат в такой глуши! Невероятно!

    Целый час Максим с ними разговаривал в кабинете у Воронцова, потом приехал грузовик. Как переносили тело, я смотреть не стала, вернее, не было возможности...

    Екатерина Петровна на нервной почве совсем спятила, и заключалось это в том, что она посадила меня лепить пироги. Сама же причитала и пила то валерьянку, то валокордин. Пахло от нее соответственно.

    Пироги почему-то не лепились: капуста вываливалась, а тесто липло не только к моим рукам, но и к животу, а также ко всему, к чему я прикасалась.

    – Уезжают, кажется, – глядя в окно, сказала Екатерина Петровна.

    – Все?

    – Мужики эти и мертвый...

    Екатерина Петровна перекрестилась. Глядя на это, я скривилась – сама добродетель, посмотрите только на нее!

    – А Максим с Воронцовым?

    – Остались.

    Тут-то Екатерина Петровна сделала главную ошибку в своей жизни – она оторвалась наконец-то от окна и увидела то, что я так старательно налепила. Одна ее рука потянулась опять же к валокордину, вторая к уже пустому пузырьку с валерьянкой. Интересно, что ее сегодня шокировало больше – труп или мои великолепные пироги?

    – Что это? – застонала она.

    – Как что? – отходя немного от стола, чтобы лучше видеть результат своего труда, спросила я. – Вы же велели пироги сотворить, ну так примите и распишитесь.

    – Но это никакие не пироги! – закричала Екатерина Петровна.

    – Ну не знаю, какого рожна вам надо, – обиделась я, – до вас, знаете ли, никто не жаловался.

    Возможно, потому, что до Екатерины Петровны никто моих пирогов не видел и не ел.

    Меня спас Максим. Собственно, не меня, а Екатерину Петровну, так как еще немного – и от общения со мной у нее точно бы случился инфаркт.

    – Собирайся, пойдем, – сказал он мне, заглядывая на кухню.

    – Это куда? – поинтересовалась я.

    Любопытство, знаете ли.

    – К реке.

    Максим исчез, я задумалась.

    – Что стоишь, иди отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели, – прикрикнула вредная Дюймовка.

    – Хитрая вы женщина, Екатерина Петровна, я вот сейчас уйду, а вы пирожки испечете и, поди, всем скажете, что это вы сами такую красоту приготовили.

    Ответа дожидаться я не стала, ушла.

    Максим ждал меня на улице. Черная куртка застегнута, ботинки начищены, побрит. Сразу видно – человек на работе.

    Полпути мы прошли молча, но потом я все же не выдержала.

    – А вы меня зачем с собой взяли?

    – Я спокоен только тогда, когда ты у меня на глазах.

    Обидно мне это недоверие.

    – Я, между прочим, самый главный положительный персонаж, а вы вечно меня подозреваете.

    – Ну, раз ты у нас такой положительный персонаж, то давай-ка рассказывай, как часть твоего пледа оказалась в лесу, и очень тебя прошу, избавь меня сразу от всех безумных версий.

    – Хорошо, я скажу правду.

    – Даже не верится, – развел руками Максим.

    – Да вы поймите, что я испугалась, только из-за этого и не рассказала сразу, как все было... Вечно вы давите на меня своим недоверием, а потом удивляетесь, почему я молчу или что-то недоговариваю.

    – Внимательно тебя слушаю, – перебил мою обвинительную тираду Максим. Судя по голосу, не верил он мне ни секунды. Прав, что тут скажешь, опять прав, даже не обижаюсь на него за это.

    Я улыбнулась, но так, чтобы он не заметил – тихонечко улыбнулась, про себя.

    – Была я той ночью в лесу.

    Максим резко остановился и посмотрел на меня. Что, не ожидали, товарищ следователь, что я расскажу что-нибудь путное? Просто у меня выхода нет – если хочешь, чтобы тебе поверили, надо рассказать хотя бы тридцать процентов правды. Вот такие вот дела.

    – Я бы сразу во всем призналась, – охотно начала я, – так вы все не так воспринимаете, да и все же человека убили, вот я и запаниковала, что вы на меня подумаете...

    – Ближе к делу.

    Вдохнула побольше свежего воздуха, выпрямила спину, голову подняла чуть выше. Ох, и люблю же я говорить правду!

    – Я искала кота деда Остапа, – выпалила я.

    Лицо Максима вытянулось, и я возликовала.

    – Что?!

    – В деревне живет замечательный человек, мы с ним дружим, зовут его дед Остап, у него недавно сбежал кот, серый такой. А они очень дружны были, собственно, для старика это единственная отрада в жизни, деревня-то давно пустует, поболтать не с кем...

    Верит он мне или нет, я понять не могла.

    – Так вот, – продолжила я, – мне послышалось, что кто-то мяукает, ну, думаю, повезло, найду сейчас кота и порадую завтра старика. Накрылась я пледом, чтобы теплее было, и на улицу... Походила, поискала на участке, нет нигде. Решила, что кот в лес побежал, я и потащилась туда, но там было темно и холодно, походила минут пять и вернулась к себе.

    Вот такой интересный и насыщенный подробностями рассказ. Ваш ход, Максим.

    – Хочу тебя сразу предупредить, что я сейчас же пойду в деревню и проверю все твои слова.

    «И о чем он только думает, ну неужели я бы это все ему рассказала, не имея гарантий за спиной? Идите и узнавайте, победа будет за мной.

    Конечно, я немного рискую. Максим будет спрашивать не только обо мне, но и о многом другом. Дед Остап расскажет про Служакова – это пусть, это ничуть меня не смущает, но есть еще и Осиков, да и я интересовалась неопрятным парнем... Но тут я почти спокойна. Интуиция подсказывает, что дед Остап промолчит и ничего Максиму о том, что Осиков искал этого человека, не скажет. Не скажет, потому что побоится, что раз это связано как-то со мной, то и не стоит говорить об этом. Дед Остап – особый человек, он чувствует все и меня не подведет».

    – Обязательно проверьте, – с готовностью всегда и во всем помогать следствию сказала я.

    – Как звали кота? – спросил Максим.

    Отличный вопрос. Проверьте еще и это.

    – Тиша.

    Максим кивнул. Наверное, в его голове на меня была заведена очень толстая папка.

    – Я сейчас заскочу в сторожку, потом в деревню, а ты иди к своим, я потом за тобой зайду.

    – А вам зачем в сторожку? – поинтересовалась я, радуясь, что скоро увижу девчонок.

    – Там есть фамилии и адреса всех, кто здесь проживает. Как я понял, туристов сейчас мало, так что я сделаю запрос и всех проверю.

    – И Егора со Степаном?

    – С них начну, и Вероника меня тоже интересует, кстати.

    – А Евгения Романовича вы проверить не хотите? Странно он себя ведет последнее время.

    – Как – странно?

    – Трезвый и ко мне не пристает.

    – То, что к тебе не пристает, это действительно странно, – заулыбался Максим.

    – И как-то он слишком спокоен.

    – Я все про него знаю: скользкий тип, своего не упустит.

    – Так, может, это он?

    – Может.

    – Вы сейчас всех подозреваете?

    – Не всех.

    – А меня?

    – Пожалуй, этого я тебе не буду говорить.

    – Вредный вы, я изо всех сил помогаю следствию, а вы этого не цените.

    Максим усмехнулся. На самом деле я на него не обижалась, главное – чтобы он побыстрее нашел и вора, и убийцу. Интересно, это одно и то же лицо?..

    – А что вы думаете про футляр? – спросила я. – Ведь у этого парня был в руках футляр! Галина Ивановна его видела?

    – Да, она сказала, что это футляр от ее колье.

    – Это он украл?

    – Ты задаешь слишком много вопросов.

    – Не больше, чем вы.

    – У меня работа такая.

    – Очень вам завидую, – сказала я, – на ваши вопросы, по крайней мере, все отвечают.

    – Да, но далеко не всегда говорят правду.

    Конечно же, он намекал на меня.

    – Думаю, его убили из-за колье, – выдвинула я вполне приличную версию.

    – Убили и отобрали... – задумчиво сказал Максим, – вероятно, все было именно так. Но тут много вопросов.

    – Каких?

    – Кто мог знать, что этот человек украл колье и почему он с ним разгуливал по ночам около особняка Воронцова?

    Все дороги вели к Осикову...

    – Я как-то об этом не подумала.

    – Ты точно никогда не видела Служакова раньше?

    Я изобразила честную задумчивость и для пущей убедительности сморщила лоб и нос.

    – Нет, думаю, я бы его запомнила.

    Максим проводил меня почти до домика, сам же отправился вдоль реки искать администрацию турбазы. До меня донесся смех и голос Егора. Похоже, у девчонок гости. Что ж, это хорошо, я увижу их реакцию на убийственную новость.

    – Анька! – воскликнула Альжбетка, увидев меня.

    – Твоя мама только что вспоминала о тебе, – тут же сообщила Солька.

    – И что она хотела?

    – Мне кажется, – ответил Славка, – она хотела твоей смерти.

    Я вопросительно посмотрела на Сольку.

    – «Я не сомневаюсь, что, даже когда моя дочь будет при смерти, она и тогда не вспомнит о своей матери», – процитировала Солька.

    Егор хихикнул.

    – И где моя маман сейчас?

    – Гуляет с Осиковым, – ответила Альжбетка.

    – Тем лучше, – кивнула я.

    – Почему? Что-нибудь случилось? – заерзала Вероничка, наматывая на палец блондинистый локон.

    «О, да она выздоровела, как я посмотрю!»

    – Ты как себя чувствуешь? – вежливо поинтересовалась я.

    Вероничка фыркнула, покосилась на Егора и резко ответила:

    – Спасибо, хорошо.

    Степан сидел, нахмурившись. Рубашка была расстегнута, и одна из многочисленных татуировок выглядывала из-за клетчатого воротника.

    Гости даже не подозревали, что Максим в этот момент выписывал их фамилии и адреса.

    – Сегодня ночью неподалеку от дома, в котором я работаю, убили человека.

    Я внимательно следила за реакцией Егора, Степана и Вероники – ничего, кроме удивления, заметить мне не удалось.

    – Что, правда? – вскочила Вероника. – А ты его видела?

    – Анька, ты это серьезно? – потянула меня за руку Солька.

    – Серьезно.

    – Сначала колье, потом труп...– спокойно произнес Степан.

    – А кого убили-то? – спросил Егор.

    – Да расскажи ты все толком, – запаниковала Альжбетка, хватаясь за голову. Ногти, накрашенные золотым лаком, сверкнули в воздухе. Даже здесь ее маникюр великолепен.

    – Солька, чтобы ты из дома ни ногой больше, – строго сказал Славка.

    Далее на меня обрушился поток вопросов, больше всех случившимся интересовался Егор. Он даже спросил меня, во что был одет убитый. Интересно, какова будет реакция Осикова, какие вопросы будет задавать он?

    – Надо уезжать, – рассекая воздух ногтями, сказала Альжбетка, – здесь находиться просто опасно.

    Я укоризненно посмотрела на нее – ну давай же, вспоминай, что мы сюда приехали за бриллиантами.

    – Нет, – замявшись, продолжила Альжбетка, – пожалуй, побудем еще немного.

    Видно, вспомнила.

    – А за что же его убили? – хлопая глазами, спросила Вероника.

    – Пока еще не ясно, – пожала я плечами, – но у этого человека в руках был футляр от колье.

    – А колье? – замерев, выдохнула Солька.

    – А колье не было, футляр пустой.

    – Видно, из-за этого барахла и убили, – задумчиво сказал Славка, качая головой.

    – Ничего себе барахло! – возмутилась Вероника, вскакивая.  – Это же бриллианты, куча денег, на это можно всю жизнь прожить!

    – Остынь, – одернул сестру Егор.

    Вероничка послушно села на стул и демонстративно отвернулась от брата.

    – За колье и убили, – мрачно изрек Степан. – И за меньшее голову отрывают, а тут – верный куш.

    Из коридорчика донеслись знакомые голоса – это мама вернулась со своим благоверным. «Идите, идите, Арсений Захарович, я тут вас давно поджидаю».

    В комнате было уже тесновато, а с появлением моей мамы стало казаться, что вообще нечем дышать.

    – Ты пришла, очень хорошо, у нас закончились деньги, а завтра приедет магазин. Почему у тебя нет выходного? Разве ты не договаривалась о нем на этой своей работе? Если бы ты больше думала обо мне, а не о себе, ты бы появлялась здесь почаще. Я даже не буду ждать, когда же ты наконец-то поинтересуешься моим самочувствием, потому что я знаю, что на мое здоровье тебе наплевать. Здесь что, накурено? Почему ты позволяешь это? Спасибо Арсению Захаровичу, он чуткий и душевный человек, иначе я даже не представляю, что бы я делала в этой глуши. Ты зачем, кстати, пришла? Наверняка тебе что-то нужно, а так бы ты и не вспомнила о своей бедной матери... – это краткое содержание того, с чем вплыла моя маман в комнату.

    – Мама, привет, должна тебе сказать, я еще бы сто лет не пришла, если бы не чрезвычайное обстоятельство.

    – Только не говори мне, что тебя посадят в тюрьму за кражу колье, я читала в газете, что надо отстоять очень длинную очередь на улице, чтобы иметь возможность передать заключенному родственнику продукты. Скоро зима, мое здоровье не позволяет мне так долго находиться на улице.

    – Мария Андреевна, ну что вы такое говорите? – попыталась пристыдить мою маму Солька.

    – Знаю я эту современную молодежь, одни наркотики и секс в голове. Вот ты со Славой разве не в грехе живешь?

    Беременность, видно, положительно повлияла на состояние головного мозга моей подруги: она вдруг осмелела, сделала шаг вперед и заявила:

    – Не в грехе, а в любви!

    Такая наглость выбила маму из колеи.

    – Я не желаю больше с вами разговаривать, – нервно сказала она и вышла из комнаты.

    Еще минут пять до нас доносилось ее ворчание – «вот что происходит, когда желаешь людям добра», «потом они это все оценят, но будет поздно», «и моя дочь стоит и молчит, стоит и молчит, она уже забыла, что у нее есть мать, которая так много для нее сделала»... Далее можно не продолжать – по кругу, по кругу.

    – Анечка, надо же быть более внимательной к своей маме, – вступился за свою зазнобу Арсений Захарович.

    – Вот станете моим папой, – вкрадчиво начала я, – и начнете на меня положительно влиять, поверьте, сопротивляться я не буду.

    «Вот только главное для вас сейчас, Арсений Захарович, в тюрьму не загреметь, а то скоро зима, моя мама передачи вам носить не сможет...»

    – А вы знаете, Арсений Захарович, какая беда-то случилась?

    Сделала печальное, почти трагическое лицо.

    – Что такое?

    Щеки Осикова мгновенно покраснели.

    – Человека убили.

    Щеки Осикова мгновенно побледнели.

    – Как так?!

    – А вот так, преступность растет не по дням, а по часам. Убили прямо за забором дома Воронцова, вчера ночью...

    Осиков икнул. Он знал, о чем думала я, а я знала, о чем думал он. Такая маленькая тайна между будущими родственниками.

    – Как же убили-то, как же убили-то... – забормотал Осиков.

    «Это что он имеет в виду? Что тюкнул его по голове не очень сильно и не знал, что бедняга после этого умрет?»

    – Да легко и просто, – сказала я.

    – И еще футляр от колье нашли рядышком, покойник его в руках держал, – дополнил мой рассказ Егор.

    Осиков икнул еще раз.

    – Мы думаем, что из-за колье его и прибили, – жеманно объявила Вероничка, – может, он не один это колье украл, а был у него напарник, и вот они эти бриллианты и не поделили.

    О! Какую версию выдала Вероничка, а так-то и не скажешь, что у нее в голове больше трех извилин.

    – Какой напарник, какой? Я ничего не понимаю, – замотал головой Осиков, прислоняясь к стене.

    – А почему вы меня не спросите – кого, собственно говоря, убили?

    – Анька, ну что ты пристала, – заступилась за Осикова Альжбетка, – посмотри, человеку плохо уже.

    Осиков бледнел на глазах, он понимал, что я его подозреваю и что его судьба в моих руках. Стоит мне только сказать, что он был в ту ночь на территории участка, и...

    – Кого убили? – выдохнул Осиков.

    – Служаков Илья, – назвала я имя.

    Девчонки этой фамилии не помнили, особой реакции от них я и не ожидала. Осиков икнул еще два раза и схватил меня за руку.

    Раздался стук в дверь, и я пошла открывать. На пороге стоял Максим. Интересно, сходил ли он уже в деревню, поговорил ли с дедом Остапом? По времени должен был успеть.

    – Здравствуйте, – кивнул он всем, – позвольте представиться.

    Пока он называл свое имя и остальную мишуру, я обменивалась многозначительными взглядами с Солькой.

    «Что делать-то?» – спрашивала она глазами.

    «Сидите тихо», – отвечала я, практически одними бровями.

    – ...с каждым из вас я обязательно побеседую, – уловила я последние слова Максима.

    – Буду очень ждать этого, – улыбаясь, сказала Альжбетка.

    Наверное, она все еще надеялась, что Максим по долгу службы ее обязательно обыщет.

    – А как его убили? – спросил Степан.

    – Камнем по голове стукнули, – охотно ответила я.

    – А камень большой? – полюбопытствовала Солька.

    – Приличный, – кивнула я.

    – Значит, убийца крупный и сильный, – выдвинул версию Славка.

    – Ты что такое говоришь, – накинулась на него учительница ботаники, – сейчас на тебя и подумают!

    – Не подумают, – уверенно сказала я и взяла Максима под руку. Сольке, в ее положении, волнения и перепады настроения ни к чему, так что приятную встречу надо было заканчивать. Я сжала локоть Максима, и он, как ни странно, понял и поддержал меня.

    – Нам пора уже идти, – сказал он, – но думаю, что соскучиться по мне вы не успеете: я навещу вас в самое ближайшее время. Пока же прошу никого не покидать данную территорию.

    Осиков икнул еще раз.