Прочитайте онлайн Грымза с камелиями | Глава 2 Мы возвращаем сокровища владельцу, но есть один нюанс...

Читать книгу Грымза с камелиями
4716+2164
  • Автор:

Глава 2

Мы возвращаем сокровища владельцу, но есть один нюанс...

    Я подняла Арсения Захаровича с пола и впихнула в Альжбеткину квартиру, туда же засеменила Солька, обмотанная одеялом. Вот теперь я могу разобраться со своей мамой!

    – О каком отпуске ты говоришь? – грозно спросила я.

    – О твоем, дорогая.

    – О МОЕМ! Так вот, мой отпуск – это мой отпуск, и я сама разберусь, как и где, а главное, с кем мне его проводить!

    – Ты грубишь матери!

    С одной стороны, она права, но лучше сразу взять ситуацию в свои руки, иначе я и не замечу, как мама окажется в моей багажной сумке.

    – Я опаздываю на работу, прости, мне надо бежать.

    Я нажала на кнопку лифта, и он гостеприимно раскрыл двери перед надувшейся от обиды мамой.

    – А кто этот очаровательный мужчина? – спросила она, поглядывая в приоткрытую дверь Альжбеткиной квартиры.

    – Маньяк!

    – Мне просто необходимо с ним познакомиться!

    Сказав это, мама направилась вовсе не в сторону лифта, а в сторону Альжбеткиной квартиры.

    Открывая дверь, она сладко произнесла:

    – Альжбетта, душечка, ты же не откажешь мне в чашечке кофе с дороги, мы так давно с тобой не виделись.

    На секунду я представила себе Альжбетку в полуобморочном состоянии.

    Ринувшись в свою квартиру, я запила остатки зубной пасты глотком ледяного вчерашнего чая, причесалась, посмотрела на себя в зеркало и сказала:

    – Чует мое сердце, не будет у тебя отпуска, все планеты сейчас выстраиваются в иной ряд, все звезды рисуют иные созвездия, не будет у тебя отпуска, не бу-дет!!!

    В офисе все суетились, никому и дела не было до того, что сегодня у меня последний рабочий день. Я разнесла тортики и печенье по любимым отделам и уже собиралась прибраться на столе, как из своего кабинета вынырнула Любовь Григорьевна и поманила меня пальцем.

    Любовь Григорьевна – финансовый директор, и, помимо рабочих моментов, нас связывает одна маленькая тайна: я ей помогла влюбить в себя одного очень милого юриста – Крошкина Илью Андреевича. Моя интуиция подсказывает, что все у них получится.

    Закрывая за мной дверь, она зашептала:

    – Он сделал мне предложение, ты можешь себе представить, он сделал мне предложение!

    – Надеюсь, – сказала я саркастично, – вы не сразу ответили согласием, а сказали, что года три подумаете.

    – Нет, – замотала головой директриса, – я почему-то сразу согласилась.

    – Странно, – пожала я плечами, еле сдерживая улыбку.

    Любовь Григорьевна смотрела на меня в замешательстве. Я засмеялась и обрушила на нее целый поток поздравлений и пожеланий.

    – Вы молодец! – воскликнула я. – С детишками не тяните, пока медицина бесплатная, надо торопиться. Он как сделал предложение, цветы подарил? Поздравляю, поздравляю, поздравляю!

    Я совсем закружила Любовь Григорьевну, и она, совершенно счастливая, рухнув на стул, стала обмахиваться розовой папкой.

    – Ты думаешь, я правильно поступила, что согласилась?

    – Само собой, зря мы, что ли, столько партизанили! Еще раз поздравляю.

    – Это все благодаря тебе, и я хочу, чтобы ты обязательно была на нашей свадьбе.

    – А когда свадьба? – поинтересовалась я.

    – Через две недели.

    – Так быстро?

    – Мы дней десять назад подали заявление, но я как-то смущалась сказать.

    – А я в отпуск отбываю, где-то на месяц, так что букетик ваш поймать не смогу, но вы его засушите, я потом его заберу.

    – Ах, ну да, Виктор Иванович что-то говорил...

    – Я уже и заявление написала.

    – Тогда поздравляю тебя с отпуском, что-то быстро тебе его дали.

    – Заслужила!

    Еле сдержалась, чтобы не захихикать. Финансовая директриса всегда ждет от меня какого-нибудь подвоха или чего-нибудь из ряда вон выходящего. Так и есть – Любовь Григорьевна покраснела.

    – Да нет, не тем способом, что вы подумали, все было куда прозаичнее.

    Просто я помогла Воронцову найти те самые миллионы, на проценты от которых мы теперь покупаем безделушки, вот он и решил меня так отблагодарить. У меня на столе зазвонил телефон, и я поспешила в приемную.

    – Фирма «Ланди».

    – Это я, – зашипела Альжбетка.

    – Не беспокойся, я тебя еще узнаю.

    – Как ты могла нас бросить в такой ситуации...

    – А что в мире делается?

    – Твоя мама шушукается и обхаживает этого промасленного Арсения Захаровича, Солька пошла на работу, а я тут одна с этими... это, конечно, твоя мама, но ты же понимаешь, что моя жизнь висит на волоске...

    – Я приду после обеда, надо утрясти кое-какие дела, я еще даже с Воронцовым не разговаривала.

    – Но это так долго!

    – Знаешь что, я с мамой прожила больше двадцати лет – и ничего, жива, здорова.

    – Но зато у тебя есть отклонения.

    – Какие такие отклонения? – заворчала я.

    – От нормы, – прошипела Альжбетка.

    – Сиди там и слушай, о чем они говорят, – зло прошипела я, – в конце концов, это ты стащила у бедного толстяка его последние сокровища!

    – Я не брала у него ничего, я даже его не знаю...

    – Вот иди и расскажи ему об этом, ему будет интересно.

    Я положила трубку, понимая, что это бесконечный разговор. Я, конечно, не завидую Альжбетке, общение с моей мамой может пагубно отразиться на ее психике, но мне временно не до этого, так что пусть немножко помучается.

    Приведя бумаги в порядок, известив всех о своем отпуске и ответив на кучу телефонных звонков, я посмотрела на дверь Воронцова – он еще не приезжал, и я его ждала.

    Что бы сказать ему такое... чтобы думал обо мне целый месяц? Я подошла к окну и размечталась. Хлопнула дверь, и я услышала знакомый голос:

    – У тебя неплохой вид сзади.

    Я резко развернулась.

    – Виктор Иванович, какого черта вы опаздываете на работу?!

    – Пойдем в кабинет, расскажу тебе все новости.

    Воронцов сразу направился к бару и налил в два бокала коньяк, мне не хотелось, но надо, так надо.

    – За твой отпуск, – сказал он и сделал глоток.

    – Спасибо, – ответила я и последовала его примеру, – вот вернусь, а вы тут без меня совсем зачахли, похудели, осунулись...

    Воронцов усмехнулся.

    – Я же как раз собирался рассказать тебе новость – я больше не буду работать здесь, у меня своих дел куча, порядок я навел, так что у тебя теперь появится новый начальник.

    – Что? – изумилась я.

    Эта новость меня вовсе не обрадовала. Воронцов – весьма обеспеченный человек и моим начальником, по сути, оказался случайно. Когда-то он подарил эту фирму своей сестре, и та доверила ее руководство мужу – Селезневу Валентину Петровичу. Супруг скончался, и Воронцов временно взял бразды правления в свои руки. Я очень надеялась, что это «временно» изменится на что-нибудь более постоянное. Например – навсегда.

    – После отпуска познакомишься с новым директором, а я возвращаюсь к своей прежней работе. На это место я нашел вполне толкового парня, так что, думаю, проблем не будет.

    – Вы что, – возмутилась я, – бросаете меня?

    – Отдаю в хорошие руки, – заулыбался Воронцов.

    Вот гад!

    – Ладно, – я резко встала и залпом допила коньяк, – надеюсь, он будет помоложе вас, а то, когда вы ходите, раздается скрип ваших древних суставов.

    С этими словами я вышла в приемную, и тут вновь зазвонил телефон.

    – Это я, – опять сказала Альжбетка.

    – И что дальше?

    – Мама твоя ушла.

    – Я рада за тебя, за себя и за всех, кто живет в нашем доме.

    – Но Осиков-то остался!

    – А что он делает?

    – Сидит и молчит.

    – Странно...

    – Ничего странного, – вздохнула Альжбетка, – я объяснила ему, что ты у нас главная, и что, пока ты не придешь, ничто с мертвой точки не сдвинется.

    – Какая ты молодец, лучше не придумаешь! Сама сокровища затырила, а я разбирайся.

    – Анечка, милая, я прошу тебя, приходи скорее, я боюсь его, ты же знаешь, я ничего не брала!

    Анечка, Анечка... Да, меня так зовут, и что дальше?! Вечно мне приходится решать все за всех.

    И вдруг мне стало действительно жалко Альжбетку, я вздохнула, мысленно прощаясь с Воронцовым, и сказала:

    – Скоро буду, жди меня.

    – Спасибо тебе.

    – А у Сольки сколько сегодня уроков?

    – Вроде три, тоже обещала скоро прийти.

    – Вот и ладненько, не волнуйся, мы без боя не сдадимся.

    Повесив трубку, я стала собирать свою сумку. Пусть только попробует меня остановить... Заглянула в дверь Воронцова и спросила:

    – А можно будет считать, что отпуск у меня с сегодняшнего дня?

    – Нет, нельзя, – ехидно сказал Воронцов.

    – До свидания, – буркнула я, закрывая дверь.

    В душе плескались грусть и обида. Ругать за то, что я сбегаю, Виктор Иванович меня не будет, это я знаю, да и неизвестно, вернусь ли я сюда после отпуска – не хочу другого директора. Не хочу!

    Когда я вышла на улицу, зазвонил мой мобильный.

    – Что надо? – спросила я, думая, что это уже Солька.

    – Отдохни хорошо, малышка, – услышала я голос Воронцова.

    – Ладно, – вяло ответила я.

    – Сверху у тебя тоже неплохой вид.

    Я задрала голову и увидела Воронцова около окна. Милый! Махнула ему рукой, показала язык и направилась к остановке. Много ли надо нам, ненормальным, для счастья...

    Дома у Альжбетки я застала следующую картину.

    Осиков сидел в кресле с газетой в руках (откуда, интересно, у Альжбетки в квартире газета?) и совершенно бесцеремонно болтал левой ногой в воздухе, нервируя бедную хозяйку. Она теребила край скатерти, робко надеясь, что этот кошмар – все же мираж, который растает в воздухе с минуты на минуту.

    – Добрый день, – отчеканила я.

    Осиков вскочил, отшвырнул газету – это оказался толстый рекламный проспект, и провозгласил:

    – Осиков Арсений Захарович!

    Я сочувственно посмотрела на Альжбетку.

    – Знаю, мы с вами уже неоднократно встречались, – тактично напомнила я. Забудешь такое, как же!

    – Помню, просто теперь, я надеюсь, – Арсений Захарович заходил по комнате, – дело примет иной оборот, более официальный.

    – Да будет так, – подняла я глаза к небу.

    – Мне нужны мои сокровища!

    Мои уши заболели.

    – А с чего вы взяли, что мы имеем к этому отношение?

    – В основном к этому имеет отношение она, – сказал Осиков, кивая в сторону Альжбетки, – но мне стало известно, что всем здесь заправляете вы, – он остановился и посмотрел мне в глаза, – так что будьте любезны!

    Арсений Захарович развел руками, давая понять, что он все сказал и теперь дело за мной. Я по-прежнему ничего не понимала и жутко хотела конкретики. Пожалуй, надо быть более решительной и настойчивой.

    – Предъявите улики, пока все, что вы говорите, это лишь пустые слова.

    – С удовольствием, – оживился Осиков, чем меня сильно удивил.

    Он принялся с достоинством выворачивать карманы брюк, кидая при этом весьма многозначительные взгляды на нас.

    На столе оказались Альжбеткина помада, носовой платок, карточка видеопроката, квитанция об уплате за мобильный телефон, два накладных ногтя и замызганный пропуск в один из дорогих косметических салонов Москвы, на котором в правом верхнем углу была приклеена Альжбеткина фотография. Все это принадлежало когда-то Альжбетке, и если говорить об уликах, то тут мы были бессильны, нас приперли к стенке. Правда, пока что это не объясняло ничего. Пожалуй, Осикову было нетрудно узнать, где проживает наша длинноногая красавица, а до ресторана он нас скорее всего выследил. Представив, как он крался за нашими спинами, я еле сдержала улыбку.

    Я посмотрела на Альжбетку.

    – Да, это мое, – обрадовалась она и с трепетом стала перебирать любимые вещи, – я это все потеряла...

    Альжбетка осеклась.

    – Где? – поинтересовалась я.

    – Там, где хранились мои сокровища! – воскликнул Арсений Захарович.

    – Вы нас извините, – сказала я, – дело, бесспорно, проясняется, но нам надо уединиться на кухне, чтобы уточнить некоторые детали...

    – Только недолго, – заволновался Осиков.

    – Не беспокойтесь... а кто, кстати, пришил вам карман, мне кажется, он был оторван?

    – О! Ваша мама, добрейшей души человек!

    Я посмотрела на Альжбетку.

    – Она нитки попросила, ну, я и дала, а что было делать...

    Я потащила Альжбетку в кухню.

    – Ты где это все потеряла? – поинтересовалась я.

    – В гараже, в этом ненавистном гараже Селезнева, когда мы деньги искали...

    – Точно... у тебя тогда сумка упала, и все рассыпалось...

    – Ну да, я собирала все в такой спешке, вот и недоглядела...

    Предыдущее приключение здорово заставило нас побегать: полагая, что искомые деньги находятся в гараже моего к тому времени умершего начальника, мы наведались туда с ревизией. Отыскав сейф, мы дико обрадовались, но только открыть его сразу не смогли и не придумали ничего лучшего, как попросту притащить его ко мне в квартиру. В сейфе денег не оказалось (там лежали только образцы пород камней – кусочки мрамора, гранита и прочая белиберда), и нам пришлось искать совсем в другом месте.

    – А о каких же сокровищах он твердит? – задумалась я.

    – Не знаю, не о деньгах же твоего покойного начальника.

    – Ты что, к этому он вообще никакого отношения не имеет, тем более, что в гараже их не было. Пойдем, обрадуем его, что к нам частично вернулась память. Говорить буду я, а ты молчи.

    – Хорошо.

    В дверь зазвонили.

    – Это Солька, – сказала Альжбетка.

    – Иди открывай.

    Осиков нервно ходил по комнате.

    – Мы обсудили создавшееся положение, – начала я, кивая вошедшей Сольке, – но нам хотелось бы уточнить, где именно вы нашли эти вещи?

    – В гараже, в гараже моего приятеля Вальки! Он умер, и это ужасно...

    Арсений Захарович сел на диван и удрученно посмотрел на нас. Уже лучше – оказывается, мой бывший начальник некогда был его приятелем.

    – А ваши сокровища хранились в гараже?

    – Ну да, где им еще храниться!

    – Логично... а почему вы думаете, что это именно Альжбетка их похитила?

    Осиков вскочил и ловко извлек из кучки накладной ноготь.

    – Это я нашел в том месте, где все и было спрятано, а это, – Осиков поднял в воздух второй накладной ноготь, – лежало вместе с остальными вещами в кучке около дивана.

    Да уж, работа была проделана капитальная, этот Осиков – просто ищейка, да и только, ему бы клетчатое пальто и узенькую длинную собаку на поводке...

    – В каком месте было спрятано ваше сокровище?

    Осиков посмотрел на нас с явным неодобрением, ему казалось, что мы морочим ему голову.

    – В сейфе, конечно, – пожал он плечами, – а сейфа там больше нет, только пыльный квадрат на полу остался.

    Мы так и сели.

    – Так вам камни эти нужны, – выпалила Солька, – так бы сразу и сказали!

    Осиков расцвел, ему было приятно осознавать, что его наконец-то поняли и услышали.

    – Камни! Да, камни, верните мне их, пожалуйста.

    Сейф проживал у меня на балконе, на нем стояла старая лампа, которую мама все грозилась забрать, а мне уже давно хотелось ее выкинуть... значит, ему нужны эти булыжники, сколько возни из-за ерунды... Наверное, мой бывший начальник увлекался раскопками и географией или еще чем-нибудь в этом роде, если набил свой сейф природными материалами.

    – Пойдемте, – сказала я, – сейф у меня на балконе, мне его Валентин Петрович на хранение отдал, говорит: «Пусть у тебя постоит, а то я ремонт в гараже затеял».

    – Так вы знали Вальку?! – воскликнул Осиков, пытаясь меня обнять.

    Я тактично отстранилась и сказала:

    – Вообще-то, это мой бывший начальник, мы работали вместе, пойдемте, я отдам вам камушки.

    На балконе было свежо, и я с удовольствием глотнула прохладного воздуха. Этот суетливый Осиков измотал меня просто до невозможности.

    – Забирайте своего железного друга, – сказала я, указывая на ладненький сейф, который мы с таким трудом втащили сюда.

    Осиков вдруг изменился в лице, бросился к сейфу, распахнул его и... стал выбрасывать коробочки с камнями, как будто это ненужный хлам...

Нашему удивлению не было границ. Еще недавно этот человек трепетно называл эти булыжники сокровищами... теперь же было похоже, что он интересуется совсем другим и камни для него не имеют никакого значения...

    Выкинув почти все на пол, Арсений Захарович углубился в изучение старых потрепанных журналов.

    – Простите, – начала Солька, – но разве это не то, что вы искали?

    Она указала на кучу прозрачных коробочек с булыжниками разной величины.

    – Нет, что вы, это просто камни, детские забавы, никому не нужная коллекция...

    – Но вы же кричали – отдайте мне мои камни, – напомнила я.

    – Ну да... не мешайте...

    Осиков продолжал копаться в журналах, он листал их, тряс, рассматривал газетные вырезки и какие-то схемы, казалось, он не видит и не слышит нас. Из одного журнала выпала заляпанная карта. Осиков вскочил и заметался. Я убрала светильник с сейфа, и он смог расстелить карту.

    – Вот! – воскликнул он, тыкая в какие-то леса и поля, – здесь мои камушки!

    Мы переглянулись: надежда на то, что он умственно здоров, опять начала таять как дым.

    Свернув карту, Осиков сказал:

    – Я пошел, спасибо.

    – Идите, – кивнула я.

    Маленький мужчина зашагал в коридор, мы остались на балконе.

    – Что-то мне это не нравится, – сказала Солька.

    – Мне тоже, – прошипела Альжбетка.

    Я промолчала: дверь квартиры была закрыта, а ключи лежали в моем кармане.

    Осиков вернулся и с недоумением посмотрел на нас.

    – Там закрыто, – сказал он.

    – Я знаю.

    – Так откройте, – пожал плечами Арсений Захарович.

    – И куда вы пойдете? – спросила я, чувствуя, что на моем балконе хранилось нечто большее, чем горсть отбитых камней.

    – В лес, по карте, – сообщил Осиков.

    – Один? – вопрошала я. – А вы волков не боитесь?

    Арсений Захарович вдруг побледнел.

    – Вы же никому не скажете, что я здесь был? Так?

    Я почувствовала, что затронула больную тему...

    – Значит, эти камни, – я указала на пол, – не являлись пределом ваших мечтаний, значит, вас интересует кое-что другое?

    – Вы можете нам довериться, – душевно пропела Солька, – мы и так уже знаем очень много, – добавила она уже другим тоном.

    – Я предлагаю вам рассказать нам все. Вы как на это смотрите? – спросила я.

    Арсений Захарович помедлил, вытер выступивший на лбу пот, тяжело вздохнул и сказал:

    – Согласен, тем более, что мне одному, наверное, не справиться.