Прочитайте онлайн Грымза с камелиями | Глава 19 О том, как учительница ботаники Солька сталкивается с миром анатомии...

Читать книгу Грымза с камелиями
4716+2172
  • Автор:

Глава 19

О том, как учительница ботаники Солька сталкивается с миром анатомии...

    «Что надеть? Неужели пришел тот день, когда надо постирать свои вещи? Не верю! Такой день наступить просто не может. Подожду еще немного, может, чистые вещи начнут размножаться, все же они лежат так близко друг к другу в темном шкафу... Серая водолазка и брюки для шейпинга, как у меня могли оказаться такие брюки? Альжбеткины? Возможно... А когда я вообще последний раз занималась спортом? Не в этой жизни», – вот такие мысли скакали у меня в голове ранним утром.

    Покрутившись около зеркала, я пришла к выводу, что и в дальнейшем не стоит утруждать себя ритмичными телодвижениями, вроде и так неплохо. Лишний килограмм уже нарос, но неделя умеренного питания спасет положение.

    – Поступило предложение отказаться от еды после четырех часов. Голосуем, – бодро сказала я, отходя от шкафа. – Единогласно. А переголосовать нельзя? Нет. Жаль.

    Как назло, запахло блинчиками...

    В гостиной за столом сидел Евгений Романович: пухлые губы блестели от сливочного масла, правый глаз тоже припух (кулак Воронцова сделал свое дело). На тарелке перед ним лежали тоненькие блинчики, скрученные трубочкой и щедро политые сметаной.

    Я тяжело вздохнула.

    – А что это вы так рано и так много едите? – поинтересовалась я.

    – Не твое дело.

    Настроение у Евгения Романовича явно было неважнецким, он даже не обратил свой сальный взор на мои достопримечательности, обтянутые спортивными брючками.

    Глаза красные, перегар. Диагноз один – похмелье.

    – Пьете вы много в последнее время.

    – Не твое дело.

    На аппетит Евгения Романовича похмелье не повлияло: набрав в легкие побольше воздуха, он принялся лопать блины, и делал это так жадно и звучно, что мне стало дурно. Жаль, поблизости не проживают настоящие гоблины, они обязательно бы приняли его в свою семью.

    – Вам-то что кручиниться, не понимаю, – покачала я головой и направилась в кухню.

    – Надоело здесь торчать, – буркнул мне вслед любимец тети Гали.

    «Если колье украл все же Евгений Романович, то где он его прячет? Обыском, что ли заняться, ведь пока не уладятся дела с «Живой слезой», мне спокойно не подобраться к нашим бриллиантам, если, конечно, Осиков не обманул и они существуют. Хотя, с другой стороны, если бы его целью было колье, то, украв его, он бы бежал, не особо оглядываясь назад... Но он-то не бежит... Значит, надежда разбогатеть все еще есть... Хотя, кто знает, что у Осикова на уме? Он мог украсть колье от жадности. Потом припрятал его где-нибудь в лесу и сейчас спокойно ждет, когда я найду еще и бриллианты...» – мысли наскакивали друг на друга, не давая возможности расслабиться. Никогда не думала, что на свете так много бриллиантов, куда не сунься, кругом они!

    К обеду я получила послание от Сольки – мобильник призывно пиликнул, извещая, что она направляется ко мне. Я включила чайник и пошла к воротам ее встречать.

    Ефросинья Андреевна Потапчукова, в народе известная как Солька обыкновенная, увидев меня, засветилась от счастья.

    – Как ты тут поживаешь? – спросила она, теребя целлофановый пакет.

    – Нормально, а это что?

    Солька протянула мне пакет и, делая нездоровые гримасы, сказала:

    – Твоя мама просила передать, только не убивай меня.

    Я заглянула внутрь – на дне лежал пучок коротких веток, усеянных коричневыми катышками.

    – И как я должна это понимать? – разглядывая дохлые сморщенные ягоды, спросила я.

    – Она в лесу насобирала, говорит, в сухофруктах много магния, и тебе это будет на пользу.

    – Мне вот интересно, о чем она думает, – хмуро сказала я, – ведь если я от этой бузины умру, кто принесет ей в старости законный стакан воды?

    На кухне никого не было; наложив Сольке блинов и налив чая, я села напротив нее.

    – Ты зачем меня вызвала, случилось что?

    – Ага, – кивнула я, размышляя, с чего бы начать: с теста на беременность или с того, что Максим желает познакомиться с маман и вообще с моим окружением.

    – Ты в туалет хочешь... писать?

    – Я блинов хочу, – машинально ответила Солька, особо не задумываясь о моем вопросе.

    – Ну, ешь тогда.

    Солька положила на блин немного варенья, посмотрела скептически и произнесла:

    – Лучше бы с селедкой, но раз нет, то что уж...

    Блин был откусан, пережеван и проглочен. Я завистливо проводила его в последний путь. Лишний килограмм на моих боках не позволял мне последовать примеру Сольки.

    – Писать хочешь? – опять спросила я.

    – Ты для чего меня позвала? Чтобы я у тебя тут пописала, что ли? – засмеялась Солька.

    – Вообще-то, да.

    Уловив мой серьезный настрой, Солька перестала жевать.

    – Ты что? – осторожно спросила она, видно, просто не зная, чего от меня ожидать.

    Я подошла к шкафчику и достала с полки одноразовый стаканчик, протянула Сольке и сказала:

    – Надо бы тебе сюда пописать.

    – Что? – еще больше изумилась учительница ботаники. – Ты совсем с ума сошла?

    – Как бы это тебе объяснить... Предполагается, что ты беременна.

    – Кем предполагается?

    – Мной, – я, улыбаясь, развела руками.

    – Это опять твоя хваленая интуиция? – с опаской спросила Солька.

    – Что-то вроде того...

    Реакция Сольки меня изумила: я изначально настроилась на то, что она сейчас пошлет меня куда подальше и потом придется три часа уговаривать ее выполнить все, о чем говорилось в инструкции теста. Но Солька, подскочив, схватила стаканчик и молниеносно выскочила из кухни. Только сейчас я поняла, как свято она верит в мою интуицию.

    Через секунду она влетела обратно.

    – Где здесь туалет?

    – Дверь около моей комнаты, там еще пальма стоит...

    Я уже решила пойти с ней, но не успела – она точно растворилась в воздухе.

    Развернув картонный конверт, в котором лежала тоненькая бумажная полосочка, я стала внимательно изучать инструкцию – не каждый день я участвую в таких испытаниях.

    Солька долго не возвращалась, и я отправилась ей на помощь.

    По лестнице спускался Воронцов.

    Милый.

    Хороший.

    Ненаглядный...

    Мысли, посвященные предмету моего обожания, были прерваны несущейся мне навстречу Солькой. Протянув руку чуть ли не на метр вперед и сжимая в ней наполненный до краев стаканчик, она с разбегу врезалась в Воронцова, чудом удержав свою добычу в руках. Виктор Иванович уже ничему не удивлялся.

    – Это что? – спросил он, указывая на стаканчик.

    – Это реактив! – воскликнула Солька и схватила меня за руку. – У нас лабораторная работа!

    Хорошо, что она потащила меня в туалет, а не потребовала прямо в гостиной немедленного получения результата.

    – Что теперь надо делать? – спросила Солька.

    – Для начала, – сказала я, глядя на стаканчик, наполненный с горкой... реактивом, – отлей половину. – Я помахала в воздухе тонюсеньким тестом и продолжила: – А теперь замри.

    На мгновение воцарилась тишина.

    – А что должно произойти? – прошептала Солька.

    – Если две полоски, то тебя ждет токсикоз, избыток веса, памперсы, бессонные ночи...

    – Я, пожалуй, смотреть не буду, ты сама полоски посчитай и мне скажи.

    Солька отвернулась, оставив меня наедине с ее же судьбой. Собственно, долго ждать не пришлось.

    – Что молчишь? – не выдержала Солька.

    – Ну, так это... поздравляю.

    Солька подскочила ко мне, вырвала из рук тест и зачем-то стала на него дуть.

    – Ты надеешься, что вторая полосочка сейчас улетит? – поинтересовалась я, облокачиваясь на раковину.

    Солька замерла, затем резко протянула мне свою судьбу обратно и сказала:

    – Это не мой тест. Я, пожалуй, пойду, у меня куча дел.

    Она промаршировала мимо меня к двери.

    – Стоять, – зловеще прошипела я, и Солька остановилась, – сиди здесь, сейчас я принесу тебе чаю.

    – А селедки нет? – с надеждой в голосе спросила Солька и вдруг расплакалась.

    Никогда не перестану умиляться на это сокровище.

    – Не реви, – улыбнулась я, – ты уже не одна, так что реветь права не имеешь.

    – Я же не думала... Как же так получилось-то... И что мне теперь делать? – слегка всхлипывая, спросила Солька. Она включила холодную воду и стала умываться.

    – Любить себя и баловать, чем же еще заниматься, как не этим?

    – А Славка?

    – Что Славка?

    – Как я ему скажу?

    – А что, он не знает, откуда дети берутся?

    – Я думаю, знает... то есть точно знает, но это же как-то неожиданно.

    – Значит, будет приятный сюрприз, подумаешь.

    – А вдруг он не обрадуется?

    Я представила Славку. Огромного доброго Славку.

    – Не может такого быть, – отрезала я.

    Лицо Сольки озарила улыбка, и я вздохнула с облегчением.

    – Так я теперь что... беременная?

    – Еще какая беременная, – приободрила я подругу.

    – У меня будет ребенок?

    – Еще какой будет!

    – Вот это да!

    – Ну так!

    Приблизительно в таком ракурсе мы проговорили целый час. Хорошо. Очень хорошо. После разговора я уже сама хотела ребенка, такого маленького, симпатичного и похожего на Воронцова. Возможно ли такое? Я улыбнулась.

    После наших охов и вздохов мы плавно перешли все к той же теме – пропаже колье. Я рассказала Сольке о последних событиях и поведала, что Максим планирует навестить жителей рыбацкого лагеря.

    – Да пусть приходит, – совершенно разомлев и, видно, испытывая сейчас материнские чувства абсолютно ко всем, сказала Солька.

    – Меня беспокоит Осиков, как он там, кстати?

    – Хорошо: кушает за троих, бодр и свеж, с твоей маман у него полная идиллия.

    – Слишком он нервный, потом, у него судимость... Как бы Максим не зациклился на нашем пухлом друге. А если учесть, что Осиков – еще тот фрукт и от нас что-то скрывает, то неизвестно, как он себя поведет, когда познакомится с частным детективом.

    Я села на подоконник и нахмурилась; эх, сигарету бы сейчас, но я бросила курить миллион лет назад.

    – Ничего страшного, что он сидел... – начала Солька акцию подбадривания.

    – За воровство, – напомнила я. – Сыщики на такие моменты обращают особое внимание.

    – Степан тоже сидел в тюрьме, да мало ли у кого какое прошлое.

    После этих слов я подумала о Степане, Егоре и Вероничке не просто как о людях, прочитавших газету, в которой говорилось о колье «Живая слеза», а как о возможных похитителях этого украшения. Раньше отношение к ним было какое-то смазанное, расплывчатое, теперь же мой интерес возрос.

    – А за что он сидел?

    – Разбойное нападение, кажется, – ответила Солька, – точно не помню, да вроде он подробно и не рассказывал.

    – А ты часто их видишь?

    – Да каждый день! Вероничка вообще от Славки не отстает, я уже устала ее гонять. Хотя теперь, когда я... ну, в положении... все изменится, – Солька захихикала, – представляю ее лицо, когда она узнает!

    – Ты пока не говори никому, – посоветовала я.

    – Как это?

    – Славке и Альжбетке скажи, и хватит. А вообще, лучше бы тебе в Москву отправиться, может, поедешь?

    Предлагая такой вариант, я знала, что Солька откажется.

    – Вот еще! Никуда не поеду – вместе приехали, вместе и вернемся.

    Она даже надулась.

    – Ты еще раз подумай и потом скажешь, – предложила я, понимая, что Солька сама должна принимать подобные решения.

    – Я останусь.

    – Хорошо, пусть так. А Степан с Егором уехать не собирались?

    – Да нет вроде, – пожала плечами Солька.

    Даже если кто-то из них украл колье, то торопиться уезжать он не станет... это может привлечь внимание... вот дня через три-четыре...

    – А когда Максим к нам придет? – спросила Солька.

    – Не знаю, думаю, в ближайшее время – завтра, послезавтра. Ты подготовь всех, скажи, чтобы особо не напрягались и вели себя, как обычно, мама с Осиковым пусть изображают супругов, проживших в счастливом браке десять лет, Альжбетка пусть причепурится, будет отвлекающим маневром, ну, и так далее, надеюсь, вы справитесь.

    – Ань, не волнуйся, все будет в полном порядке. Обещаю!

    – Подготовьте алиби на всякий случай, только не запутайтесь.

    – А что придумать? – забеспокоилась Солька.

    – Не надо особо голову ломать, все должно быть легко и естественно, время у вас есть.

    – Справимся, – уверенно кивнула учительница ботаники и хлопнула меня по плечу, полагая, наверное, что это меня непременно приободрит.

    Осиков, точно заноза, не давал мне покоя. Максим не так прост, есть у него чутье, как бы не раскусил он нашего бриллиантового магната! Я проводила Сольку, постояла у забора немного, размышляя обо всем на свете, и пошла в дом. В гостиной, уютно расположившись на красивом диване персикового цвета, сидел Воронцов.

    – Ну, как, грозит ли планете Земля демографический взрыв?

    – Грозит, – кивнула я.

    – Поздравляю.

    – Спасибо; кстати, я хотела спросить: а когда у нас с вами будет ребенок? Мне, между прочим, скоро двадцать девять лет, пора уже подумать о наследниках.

    – Так сама же видишь, нам постоянно мешают, – заулыбался Воронцов.

    – Хорошая отговорка! Лишь бы ничего не делать, – фыркнула я, – могли бы немного поответственнее подойти к этому вопросу.

    Виктор Иванович встал, отшвырнул газету и сказал:

    – Пойдем.

    – Куда? – напряглась я.

    – Продумаем этот вопрос вместе.

    Я струсила и запаниковала... Когда он так на меня смотрит своими каштановыми глазами, я понимаю, что он сильнее меня, намного сильнее.

    – У меня еще рабочий день не закончился, вы же не хотите, чтобы вас обвинили в сексуальном домогательстве по отношению к подчиненным?

    – Ничего страшного, переживу, – улыбнулся в ответ Воронцов.

    Я поплелась на кухню, где наверняка Екатерина Петровна завалит меня черной работой.

    – Отличные брючки на тебе сегодня, – весело бросил вслед Виктор Иванович.

    Пожалуй, завтра я их надену опять.