Прочитайте онлайн Гроза чужих морей | Тихий океан, 1904 год

Читать книгу Гроза чужих морей
2116+1640
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Тихий океан, 1904 год

Хэйхатиро Того, командующий японским флотом, в очередной раз испытал острый укол разочарования. В очередной, не в первый, но и, как он подозревал, далеко не в последний. Если конкретно, сейчас он в очередной раз разочаровался в союзниках.

Да, англичане не предали их, прислав эскадру и корабли снабжения. И что дальше? Японцев всегда уверяли в том, что русские никогда не рискнут вступить в бой с британским флотом. А что получилось? Они не только вступили – они выиграли этот бой. Того видел его целиком, от начала и до конца, поднявшись для этого на самую высокую скалу и вооружившись самым лучшим биноклем, который только можно было найти. Русские попросту раздавили англичан, не потеряв при этом ни одного корабля, а потом частью спокойно уничтожили, а частью и вовсе захватили предназначенные для японского флота транспортные корабли.

И проблема была даже не в том, что русские не побоялись англичан – Того и так знал, что северные варвары далеко не трусы. Возможны были любые проблемы, а заверения британских офицеров-наблюдателей в том, что их флот одним своим видом заставит русских забиться в свои порты и не отсвечивать, выглядели преувеличением с самого начала. Однако такого быстрого и полного разгрома он не ожидал. Да, британские моряки сражались мужественно, и их действия привели к тому, что русские фактически прекратили блокаду главной базы японского флота, но теперь было ясно – русские намерены драться до конца, и на давление со стороны Британии не поддадутся. Если верить донесениям разведки, которая всегда была на высоте, количество войск, которые русские перебрасывают к месту военных действий, с каждым днем увеличивается. Русская эскадра на Балтике готовится к походу неспешно, однако зачем им торопиться, если и те силы, которые здесь имеются, фактически доминируют на море?

Однако даже не это было главным. Того не зря наблюдал весь бой – на основании увиденного он пришел к неприятному выводу. Русские так и не применили то чудовище, которое совсем недавно устроило кровавую баню японскому флоту. Сражение было классическим столкновением броненосных эскадр, и корабли, которые приняли в нем участие, были отнюдь не первоклассными. Того был профессионал, что за корабли сражаются, он понял моментально, на что они способны знал прекрасно, и откровением происходящее, для него не стало. А вот то, что британцы не включили в состав эскадры аналога русской машины смерти, указывало или на его отсутствие в этом районе, или что его вообще нет. В пользу последнего говорил и тот факт, что они не побоялись идти со своими старыми броненосцами против русского флота – очень похоже, возможности русских британцы представляли очень приблизительно, а значит, кораблей, подобных тем, что создали континенталы, у них попросту нет. И как, спрашивается, такое возможно? Может быть, британцы уже далеко не самая сильная морская держава, и их задекларированные возможности по сравнению с реальными сильно преувеличены?

Исходя из этой крамольной мысли, тут же родились еще две. Во-первых, не ошиблась ли Япония с выбором союзника в войне и объекта своих притязаний, а во-вторых, так ли уж мудры те, кто стоят сейчас во главе страны? Мысли были серьезные и требовали серьезного же осмысления, но сейчас было пока что не до этого. Вначале требовалось организовать спасательную операцию. Что до Того, то выберутся англичане на берег или потонут, большой роли не играло, но пока что они были союзниками, а значит, приходилось помогать. Хорошо еще, что русские не стали препятствовать спасательной операции, хотя могли и обстрелять вышедшие на помощь английским морякам миноносцы, чудом проскочившие сквозь выставленные русскими минные банки. Потом спасенных надо было разместить, организовать питание, лечение для раненых, а как? Большая часть строений была сожжена русскими еще когда они топили корабли в порту, тогда же были уничтожены запасы продовольствия и медикаментов. Не все, разумеется, но значительная часть. А ведь еще имеется огромное количество собственных раненых! В общем, работы было по горло.

При этом надо было не упустить момент и попытаться разблокировать выход из порта. Пока что русская эскадра ушла в Порт-Артур, но сколько времени потребуется для ремонта поврежденных кораблей, было неясно. Время это требовалось использовать максимально эффективно, иначе, когда Макаров вернется, орудия русских броненосцев снова будут в клочья разносить всех, кто рискнет высунуться из гавани. Сейчас оставленные им крейсера, разумеется, могут попытаться нанести занимающимся тралением кораблям ущерб, но береговые батареи наверняка сумеют их отогнать. Именно поэтому Того постарался организовать траление максимально быстро. Увы, специальных средств для этого у него не имелось, пришлось задействовать ныряльщиков, благо ими Япония всегда славилась. Процесс пошел, но как-то медленно, неуверенно и, вдобавок, не слишком результативно. Русские ставили мины с различным заглублением, поэтому их сложно было не то что снять, а и просто найти. Тем не менее, шанс на то, что удастся вновь вывести броненосцы в море, еще существовал, и работы не прекращались ни на минуту.

Того очень устал – да, разумеется, самураю не положено выказывать слабость, но он и впрямь устал. С начала войны он жил в темпе, который для любого человека мог бы показаться запредельным. Война шла совсем не так, как планировалось, потери уже превысили все мыслимые и немыслимые пределы. Пожалуй, сейчас надо было думать уже не о победе, а о том, как бы выторговать более-менее почетные условия мира. Однако Того предпочитал держать свои мысли при себе – после всего, что случилось, его и так едва терпели, а начни он умничать… В общем, Того не боялся смерти, но он прекрасно понимал: уберут его – поставят кого-нибудь другого, бедного мозгами, но готового не задумываясь умереть за императора. Это, разумеется, ценное качество, вот только он ведь не только сам погибнет, но и утянет за собой весь флот. Флот, который он, Хэйхатиро Того, и его ближайшие соратники с трудом создавали, в который вложили все силы и всю душу. А погибнет флот – погибнет и Япония, потому что северные варвары не остановятся, истребив армию на континенте. Мобилизационные ресурсы Страны Восходящего Солнца в разы уступают возможностям противника, и остановить русский десант, особенно на периферийных островах, будет попросту некому. В общем, ситуация весьма далекая от радужной, и лучше всего описываемая русской же пословицей: "Не до жиру – быть бы живу". Он, адмирал, понимал это, но, к сожалению, этого не понимали те, кто стоял над ним. Оставалось стиснуть зубы и молиться Аматерасу, чтобы она не оставила японцев своим покровительством в час испытаний.

Ну что же, все получилось неплохо. Плотников и его команда с интересом наблюдали за поединком двух броненосных эскадр. На картинке, которую передавал беспилотник, висевший над местом сражения, выглядело это впечатляюще – столбы дыма, снопы огня, вырывающиеся из орудийных стволов, пламя, охватывающее один корабль за другим… И результат, надо сказать, обрадовал – полный разгром английской эскадры. На такое британцы просто не смогут не отреагировать. Выводы? А выводы просты. Будет война, почти наверняка будет, а раз так, то стоит помочь землякам, пусть и номинальным, ее выиграть.

Ну а дальше азбука. В этом районе у англичан всего две базы – Вейхавей и Гонконг. Война на море без баз невозможна – это азбука, значит, британский флот, который, несомненно, пришлет метрополия, должен прийти в один из этих портов, как минимум чтобы провести профилактику механизмов и забункероваться. Замой основная база Гонконг, летом – Вейхавей. Гонконг южнее, а стало быть, дальше. Отсюда простой вывод: если у британцев останется только Гонконг, то они будут больше времени тратить на походы к зоне боевых действий и обратно, сжигать дефицитный уголь, изнашивать механизмы… Если не будет и Гонконга, то они могут и в штаны наделать, тогда война не начнется. Это уже не айс. Стало быть, надо жечь базу в Вейхавее, а когда война уже начнется – и базу в Гонконге, причем когда британский флот уйдет в поход, чтобы ему некуда было возвращаться. Такие расклады очень способствуют сговорчивости.

Разумеется, война будет не только здесь, но на Черном и Балтийском морях у России отличные базы и мощные флоты. Армия же британская невелика, так что пускай себе отбиваются, сколько влезет. Для того, если вдуматься, деньги в вооружение и вкладывали, так что пускай военные отрабатывают жалование, которое получали в мирное время. Это нормально – в годы мира страна кормит армию, чтобы, случись война, армия ее защитила. Но то – в Европе, а сюда, получается, из России не пойдет больше ни одного солдата и ни одного корабля, поэтому и помогать надо здесь.

Атаковать Вейхавей, как и Нагасаки, решили ночью – тогда меньше вероятность, что "Мурманск" обнаружат и перехватят. Не то чтобы Плотников этого боялся – да, разумеется, драпающие полным ходом английские крейсера придут туда первыми. Он и не торопился, чтобы дать им добраться до Вейхавея, да там и прихлопнуть, а не гоняться потом за беглецами по всему океану. Вреда серьезного они ему причинить не смогут в любом случае. Что там у них? "Бонавентура", "Эклипс", "Талбот" и "Сатлеж"? Не шедевры, отнюдь, и вооружение так себе. Однако все же "не бояться" и "опасаться" – разные вещи. Плотников прекрасно понимал одну очень важную вещь. Его главное преимущество не артиллерия и не автономность, а, в первую очередь, системы обнаружения, позволяющие засекать противника издали, и скорость, дающая возможность самому выбирать, с кем и когда драться. В общем, он всерьез опасался словить все же что-нибудь тяжелое ниже ватерлинии, и из-за этого потерять ход. Вероятность, конечно, невелика, ну а вдруг? И тогда его рано или поздно догонят и толпой затопчут. Оно, спрашивается, надо? Будешь тонуть, как персы при Саламине, от рук вроде бы слабейшего противника.

Вообще, сражение при Саламине – это один из самых ярких примеров того, как лишив противника преимущества в маневренности, даже с относительно малочисленным флотом можно добиться победы. Правда, серьезно интересовавшийся когда-то этим вопросом, Плотников давно подозревал, что все шло там не совсем так, как принято давать на уроках истории. Каноническая версия ведь как звучит? Огромный флот персов греки заманили в узости пролива, где их более маневренные корабли имели преимущество. Красиво звучит, только вот как-то забывается, что персидский флот состоял как раз, в массе своей, из многочисленных торговых кораблей, мобилизованных для переброски войск. Корабли эти были относительно невелики, для боя, в общем-то, не предназначены, и шансы имели только при абордаже. На открытом пространстве они как раз и имели бы преимущество, тем более что персидские солдаты были профессиональными воинами, а греки, в большинстве, все же не более чем ополченцами. Но, набившись в узость пролива и мешая друг другу, они как раз преимущество в маневре и потеряли. Греческие же корабли были именно боевыми, с таранами и высоким бортом. Основную ударную силу их флота составляли триеры, которые можно считать первыми линкорами античности. Так что, скорее всего, в проливе триеры просто как каток прошлись по не имеющим возможности уклониться персидским кораблям. Впрочем, так было или иначе, уже не важно, главное – лишившись свободы маневра любой корабль становится уязвим, и Плотников это осознавал в полной мере. Ну а ночью шансов повредить "Мурманск" у англичан практически нет, и не помогут им ни крейсера, ни береговые батареи. А раз так – значит, стоит атаковать именно ночью. Кстати, большинство людей ночью спят, а значит, жертв обстрела может оказаться заметно больше. Урон противнику в живой силе тоже стоило учитывать. Разумеется, погибнет много мирных жителей, но… но ведь именно "мирные" жители обеспечивают производство снарядов, работу инфраструктуры порта, да и вообще экономику воюющей страны. Под этим предлогом во Вторую Мировую войну английские и немецкие бомбардировщики высыпали бомбы на жилые кварталы, причем британцы начали это делать первыми. В общем, никто никого не собирался жалеть, те, кто готовился начать обстрел, пришли из эпохи, когда рыцарские правила были давно и прочно забыты, и расклады их совершенно не коробили.

Результат был ожидаемым. Когда в четыре утра темнота ночного моря осветилась вспышками выстрелов, и на Вейхавей обрушились снаряды, никто не оказал сопротивления. Точнее, береговые батареи садили во тьму, часто и неприцельно, но на них даже внимания обращать не стоило – большая часть орудий попросту не могла достать атаковавший их крейсер. Зато угольные склады, на которых испытали боеприпасы объемного взрыва, загорелись почти сразу, и это было запоминающееся зрелище. Столб огня поднялся, казалось, до неба, закручиваясь в дымную, ярко светящуюся изнутри спираль. Поднятая взрывами снарядов в воздух мелкодисперсная угольная пыль горела просто замечательно, давая невероятное количество тепла. Повторялась история с Нагасаки, только в куда больших масштабах – огонь втягивал в себя все новые и новые порции кислорода, буквально засасывая в себя и людей, и мусор, и… Да все он засасывал. Почти моментально пламя перекинулось на остальные склады, и вскоре к реву огня добавился грохот взрывов – английские боеприпасы рвались не хуже японских, особенно учитывая, что японские были, в большинстве своем, произведены на заводах все той же Великобритании. Сейчас тесная дружба с японцами выходила англичанам боком – осколки снарядов, а иногда и снаряды целиком, разбрасывало порой на сотни метров, разнося в городе все, до чего не сумел добраться огонь. И, что интересно, не так уж много выстрелов "Мурманску" для этого потребовалось – главное было правильно рассчитать, куда бить, а дальше процесс шел уже без постороннего вмешательства, естественным, так сказать, путем.

Однако это было далеко не все. В порту стояли крейсера, только что вернувшиеся от Сасебо, там же были миноносцы и канонерские лодки. Мелочь была экипажу "Мурманска" неинтересна, а вот крейсера – это уже серьезнее, на них и снаряды потратить не грех. Разумеется, опять погибнут люди, но тут уж ничего личного – не стоило пытаться воевать с Россией, только и всего.

Первым под обстрел попал "Талбот". Этот небольшой, довольно тихоходный и слабо вооруженный крейсер типа "Эклипс" (крейсер с таким именем, близнец "Талбота", тоже стоял в порту) был заложен более десяти лет назад и уже порядком устарел морально. Пожалуй, наиболее значимым фактором в его биографии была стационерская служба в порту Чемульпо, совсем рядом с "Варягом". Тогда Руднев, командовавший русским крейсером, попросил у командиров стационеров (а было их там до хрена) обеспечить "Варягу" свободный выход из порта, но под давлением командира "Талбота" ему было отказано. Что же, настало время платить по счетам.

Все произошло очень быстро. Почти сразу же в крейсер попало один за другим пять снарядов, еще один взорвался в воде совсем рядом с корпусом. Гидравлический удар словно молот обрушился на корабль, заставив разойтись листы обшивки. Впрочем, из пяти попавших в цель снарядов два угодили в борт на уровне ватерлинии, а три других разворотили надстройки. Мгновенно вспыхнули пожары, одновременно началось интенсивное затопление отсеков по левому борту. Динамо-машина отказала, и свет потух. Паники не было, но и эффективно работать в такой ситуации матросы не могли. Корабль быстро погружался с креном на левый борт, и вскоре опустился на грунт, оставив часть корпуса над водой.

Не менее стремительно, хотя и куда более зрелищно, орудия "Мурманска" расправились и с "Бонавентурой". Этот крейсер второго класса типа "Астрея" более чем на тысячу тонн уступал "Талботу" в водоизмещении и, соответственно, в вооружении и защите. Противостоять восьмидюймовым снарядам он не мог в принципе, тем более снарядам, созданным на столетия позже. Однако как раз над ним пришельцы из иного мира поставили эксперимент.

Три снаряда с термобарическими зарядами ударили в палубу спящего корабля. Эффект был ошеломляющий, особенно учитывая не только слабость брони, но и то, что большая часть люков была открыта нараспашку. Крейсер мгновенно вспыхнул от носа до кормы, и пламя, казалось, вырывалось изо всех щелей. Потом огонь угас так же быстро, как и вспыхнул, но на "Бонавентуре" не осталось ничего живого, а сам крейсер был изувечен. По сути, он теперь представлял из себя выжженный изнутри, медленно погружающийся под воду закопченный остов.

Следующим оказался брат-близнец "Талбота" крейсер "Эклипс". После нескольких попаданий он загорелся и, хотя подводных пробоин не было, от этого экипажу корабля было не легче. Очень быстро корабль превратился в огромный костер, из которого то и дело доносился грохот взрывающихся боеприпасов. Силой взрывов на десятки метров от него разбрасывало горящие обломки, а экипаж во главе с офицерами, быстро сообразив, что ничего не может сделать, торопливо покидал обреченный крейсер.

Четвертый крейсер экипаж, разбуженный грохотом, покинул еще до того, как его начали топить. Причем сделано это было настолько быстро и организованно, что не было потеряно ни одного человека. Сам же крейсер разделил судьбу других кораблей, угодивших в ту ночь под обстрел и, получив несколько попаданий, в течение нескольких минут перевернулся.

Таким образом, в одну ночь ближайшая к зоне боевых действий база Великобритании перестала существовать, и это было одной из самых серьезных ошибок, совершенных Плотниковым. Все же он не был идеальным командиром, и одним из его недостатков оказалось отсутствие предрасположенности к психологии. А офицер, тем более, старший офицер, должен быть, в том числе, и психологом, хотя бы для того, чтобы предугадывать действия противника. Вот этого-то таланта у командира "Мурманска", к сожалению, не наблюдалось в принципе.

В детстве, наверное, все зачитывались книжками про пиратов. Ну как же, шедевры вроде "Острова сокровищ" были настольной книгой любого мальчишки. И среди этих книг весьма достойное место занимает некий "Капитан Блад", легендарный пират, чей образ вышел из-под пера талантливого писателя Сабатини. Только вот если для мальчишек интересно, как корабли стреляют и берут врага на абордаж, то те, кто постарше, просто обязаны обратить внимание на одну маленькую деталь. Лихой пират и, несомненно, талантливый офицер, капитан Блад позиционируется, как военный хирург с опытом войны на море, но, на самом деле, он психолог. Встречаясь с противниками, которые сильнее него, он, прикладывая минимальные усилия, заставлял их действовать так, как это нужно ему. При этом они теряли все свои преимущества, а дальше – дело техники. Блад, конечно, вымышленный персонаж, точнее, собирательный образ пирата с налетом гламура, но суть писатель уловил верно – победы достигаются не только оружием, но и умением манипулировать противником, просчитывая ситуацию на десяток ходов вперед.

Вот как раз с этим у Плотникова было тяжеловато. Его знаний и опыта хватало на то, чтобы хорошо командовать кораблем и пользоваться уважением экипажа, но для решения глобальных проблем этого явно было недостаточно. Результат оказался несколько иным, чем он планировал – да, британцы почувствовали себя оскорбленными, но за их спинами стоял многовековой опыт. Они умели ждать и знали, когда стоит действовать немедленно, а когда лучше сдать назад. Не забыть обиду – просто отплатить за нее чуть позже.

Англичане хорошо умели считать и тоже понимали, как хреново остаться без баз. Неудобство Гонконга в такой войне они видели невооруженным глазом, сообразили и то, что если кто-то уничтожил одну базу, то он может ударить и по второй, причем в удобное для себя время. Короче говоря, ход мыслей Плотникова, не такой уж и сложный, был для них ясен, и в такой ситуации воевать здесь им попросту не хотелось. Результатом стало то, что и англичане, и русские спустили дело на тормозах. Побряцали оружием, продемонстрировали друг другу, что не боятся воевать – и утихомирились. Британские корабли расползлись по своим базам, русские вернулись на свои. Мир, уже сжавшийся в предчувствии надвигающейся катастрофы, начал потихоньку расслабляться.

Правда, окончательно идею войны англичане не похоронили. Базироваться ведь можно было и на Японию, благо судоремонтных мощностей Страна Восходящего Солнца имела в избытке. Вот только японцы что-то юлили, вертели хвостами и не говорили ни "да", ни "нет". Переговоры затягивались, а быть в постоянной готовности к войне и при этом не воевать чревато и с точки зрения экономики, и с точки зрения морального состояния войск. В результате процесс медленно коллапсировал, и угроза большой войны отдалялась на неопределенное время, что устраивало мир, но совершенно не устраивало Плотникова.

Макаров был взбешен не столько потерями в том бою и даже не тем, что британцы влезли не в свое дело. В конце концов, к простым морякам он претензий не имел – люди военные, им скомандовали, и никуда не денешься. Да и сражались британцы храбро и умело. Даже то, что японцы остались фактически один на один с минами, а значит, рано или поздно выведут свои корабли в море, его не особенно расстроило. Выведут – побьем, уж чего-чего, а сражения Макаров не боялся никогда. Бесило его совсем другое.

Ремонт кораблей, поврежденных в том бою, шел крайне медленно. Если те броненосцы, которые получили, как "Петропавловск", относительно небольшие повреждения, привели в порядок достаточно быстро, то "Победу" и "Пересвет" ремонтировали медленно и неторопливо. Вдобавок, не хватало ремонтных мощностей – Порт-Артур был удаленной от метрополии базой, поэтому буквально все, вплоть до последнего гвоздя, требовалось везти по железной дороге, которая тоже оперативностью не отличалась. И, ко всему прочему, начались проблемы с подчиненными.

То, что адмиралы с генералами опять расслабились и начали устраивать праздники вперемешку с молебнами, еще как-то можно было пережить. Макаров, потерпев пару дней и дав заодно отдохнуть экипажам кораблей, в жесткой форме начал всех "строить". Теперь, когда он был победителем в тяжелейшем сражении, да еще и с англичанами, его авторитет, и без того высокий, поднялся на вовсе уж недосягаемый уровень. Поэтому, когда он начал переводить адмиралов, не внявших с первого раза, на номинальные посты, где их возможности стремились к нулю, и поднимать хорошо проявивших себя в бою офицеров, это прошло "на ура". Разумеется, адмиралы были недовольны, но с формальной точки зрения Макаров был в своем праве. К тому же Алексеев, которому надоела адмиральская вольница и их излишняя осторожность, поддержал его в этом вопросе. Надо сказать, Алексееву не давали покоя лавры великих флотоводцев прошлого. Ну, очень ему хотелось громких побед, и пускай непосредственно командовал эскадрой Макаров, но все же самым главным здесь был он, наместник! А раз так, то любая победа автоматически становилась и его победой тоже, главное, чтобы они были, победы эти. А для этого (все же Алексеев был профессиональным моряком и разбирался в военно-морской специфике отлично) надо было, чтобы корабли не отсиживались в порту, а сражались. Именно поэтому он действовал с неуемной, порой даже избыточной энергией, и неожиданно преуспел. Особыми талантами организатора и координатора Алексеев не обладал, но недостаток этот сумел заменить огромной работоспособностью и энтузиазмом. В результате, благодаря его деятельности, количество прибывших на Дальний Восток людей и грузов в разы превосходило то, что было в основной исторической линии. Кроме того, своей деятельностью он заметно разгрузил Макарова, благодаря чему тот смог заниматься только и исключительно флотом.

Вообще, процесс здесь шел совсем иначе, чем в реальности Плотникова. Во всяком случае, не только флот одерживал победы. Относительно небольшая японская армия, высаженная в Корее и первоначально добившаяся некоторых успехов, оставшись без поддержки войсками и снабжения медленно, но неуклонно выдавливалась имеющим подавляющий численный перевес Куропаткиным обратно. При этом обе стороны избегали сражений. Японцы потому, что понимали – русские при таком соотношении сил раздавят их. Русские – потому что Куропаткин вообще не хотел сражаться. Однако тактика выдавливания оказалась неожиданно эффективной, и в планах Алексея Николаевича было не терять людей на поле боя, а запереть японцев где-нибудь, к примеру, в том же Чемульпо, а дальше пусть мрут с голодухи. Конечно, раздухарившийся Алексеев требовал от него активных действий, но формально придраться было не к чему – армия наступала, причем успешно, так чего же еще требовать от командующего? Естественно, о том, что японцы смогут блокировать Порт-Артур, речи сейчас вообще не было.

Вдобавок, что называется, для полноты ощущений, отличился Владивостокский отряд крейсеров. Они подловили-таки последний оставшийся у Японии броненосный крейсер "Ивате", точнее, поймали на живца. "Богатырь", быстроходный и отлично вооруженный бронепалубник, якобы в одиночку шуровал вокруг Японии. Паре шаланд дали возможность от него сбежать, чтобы они сообщили информацию об одиночном легком крейсере, пиратствующем в непосредственной близости от японского побережья. Подстава сработала – "Ивате" в сопровождении двух легких крейсеров вышел на перехват дерзкого русского корабля. Очевидно, японцы были убеждены, что русские окончательно потеряли чувство реальности, если решили так нагло ходить у самых японских портов.

К несчастью для японцев, русские не только не потеряли осторожность – они научились думать, и "Ивате" прямо влетел в распростертые объятия трех русских броненосных крейсеров. Попытка бежать ни к чему не привела – "Рюрик", самый старый из преследователей, правда, отстал, но два других вцепились, как бульдоги. "Россия" через некоторое время тоже начала отставать, но "Громобой" сумел догнать "Ивате" и, ведя плотный огонь, заставить его сбросить ход. Ненамного, но этого хватило – "Россия" вновь настигла японца.

Индивидуально "Ивате" незначительно превосходил каждый из русских кораблей, но против двоих не сдюжил. Примерно через час после начала боя, со сбитыми трубами и практически замолчавшей артиллерией, корабль начал быстро садиться носом – очевидно, русские снаряды нанесли повреждения в подводной части. К тому времени догнавший их "Рюрик", с неповрежденной броней и не выбитыми орудиями, добавил огоньку, и вскоре последний броненосный крейсер Японии затонул, не дотянув восемь миль до спасительного порта. "Собачки", сопровождавшие его, правда, успели бежать, но это было уже непринципиально – теперь любой русский крейсер мог ходить куда угодно и делать что угодно в одиночку, потому что легкие крейсера японцев не смогли бы помешать даже "Богатырю". Он был индивидуально сильнее любого из них и достаточно быстроходен, чтобы оторваться, если встретит двоих или троих противников. Броненосные же крейсера и вовсе чувствовали себя хозяевами моря, развернув настоящую охоту на транспортные корабли, чем нанесли серьезный удар по и без того потрепанной японской экономике.

Однако ни все эти успехи, ни Георгий третей степени за разгром британской эскадры (Макаров, честно говоря, был удивлен уже тому, что его не отправили в отставку, и на орден отреагировал спокойно), ни третий орел на погонах не могли сейчас поднять настроения адмирала. Перед ним возникла новая проблема, и он не знал, как ее решать. И, в отличие от большинства своих сослуживцев, он понимал, что решать ее надо обязательно.

Точнее говоря, проблем было три, но одна могла подождать. Та самая, которая считалась в Петербурге столь серьезной, что адмиралу о ее решении говорил сам император. Тот корабль-призрак, ухитрившийся наворотить дел и поссорить Россию с англичанами. Да, наверное, на дворцовых паркетах политические последствия представлялись наиважнейшими, однако Макаров придерживался своего собственного мнения по этому вопросу.

Во-первых, он решительно не представлял, как в таких условиях можно найти в океане быстроходный корабль. Обшарить все, до чего могли добежать миноносцы? И что? Океан громаден. Разумеется, у такого гиганта просто обязана быть база, с которой он получает уголь, продовольствие, где дает отдых экипажу, но где эта база? И какова дальность хода корабля? Слишком много факторов, которые невозможно учесть. Плюс к тому, такой корабль может построить только ДЕРЖАВА, а она наверняка способна и обеспечить ему убежище, маскировку… Может, этот корабль сейчас совершенно легально стоит в каком-нибудь порту… Хотя нет, это вряд ли – там его живо обнаружат, поднимется скандал до небес. Но все равно, любая крупная страна в два счета построит тайную базу хоть для целой эскадры.

Кстати о птичках, Макаров сомневался и в том, что корабль действовал в одиночку. Если разгромить эскадру крейсеров, зажатых в узком проливе лишенных возможности полноценно маневрировать, может любой броненосец, то для того, чтобы разгромить флот, нужна как минимум эскадра. Нагасаки тоже запросто сжечь нереально, как и Вейхавей. Слухи же о сверхмощных снарядах лучше отнести к паническим воплям побежденных – уж больно они нелепо выглядят. Нет, здесь работала эскадра, скорее всего, из трех-четырех кораблей, построенная и направленная в эти воды какой-либо крупной страной. И Макаров догадывался, какой именно.

Он следил за публикациями в печати и был в курсе новинок корабельной архитектуры. И силуэт, описываемый свидетелями в Чемульпо, подозрительно напоминал броненосец "Мичиган". Нет, он был, разумеется, совершеннее, но общий принцип – линейно-возвышенные башни – выглядел очень узнаваем. Что же до скорости – так американцы уже продемонстрировали свое умение сроить быстроходные корабли. Взять тот же "Варяг" – его скорость для крейсеров все еще непревзойденна. Кто сказал, что они не могут построить быстроходный броненосец? Тридцать и более узлов – это, конечно, нонсенс, но в горячке боя несложно ошибиться, а узлов двадцать пять теоретически выжать можно, особенно если избавиться от тарана и поработать над обводами корабля. Правда, какие цели преследуют САСШ пока непонятно, но у каждой региональной державы есть желание выйти в число держав великих, так что все это может быть звеньями одной цепи. Три-четыре быстроходных корабля с орудиями повышенной дальнобойности и впрямь могут натворить дел, а воевать американцы умеют, в том числе и на море. Нет, ровней себе их моряков не считал никто, однако они недавно уже преподали жестокий урок испанцам, а по технической оснащенности американские корабли всегда были неплохи. Да и построить перспективную серию с их кораблестроительными мощностями недолго, так что для Макарова североамериканцы были подозреваемыми номер один.

Второй проблемой были японцы. Хорошо еще, что они так и сидели на своей базе, упорно пытаясь проложить своим кораблям выход в море. Частично им даже удалось добиться определенных успехов – приливы в тех местах достигают нескольких метров, соответственно, отливы тоже не хуже, и часть мин, поставленная с недостаточным заглублением, во время отливов оказывалась на небольшой глубине. Японцы это сообразили довольно быстро, и для траления применили обстрел из орудий. Снаряды, начиненные шимозой, вызвали детонацию части мин. Однако русские крейсера, постоянно обстреливающие любую вылезающую из порта мелкосидящую посудину, пускай и с дальней дистанции, на которой попадать в такую малогабаритную цель крайне затруднительно, мешали японцам развернуть полномасштабные работы. Даже изобрели интересную новинку – подтапливали отсеки одного борта, чтобы легкий крен увеличил угол возвышения орудий и, соответственно, их дальнобойность. Получалось неплохо, особенно для "Баяна" с его восьмидюймовками. Ну и периодически приходил транспорт с минами в сопровождении миноносцев. "Амур", правда, к волку в пасть не совался, зато миноносцы ночами обновляли минные заграждения периодически. Их пытались обстреливать, но попасть ночью в неосвещенный миноносец – задача не из простых, особенно если нет кораблей, которые им будут активно противостоять. Ничего крупнее миноносца японцы в море вывести не могли, а их русские крейсера обстреливали с особым цинизмом и не жалея снарядов. Так что возиться Того предстояло долго, и эта проблема хоть никуда и не делась, но и на плечи пока не давила. Главное, привести свою эскадру в боевую готовность раньше, чем противник сумеет выбраться в море.

И вот тут вылезала третья проблема – та самая, которую никто пока не воспринимал всерьез, но последствия которой Макаров хорошо видел уже сейчас. А главное, он не понимал, как с ними бороться, и как решить эту проблему тоже не знал. Все же он был солдатом – хорошим солдатом, ученым – талантливым, надо сказать, кораблестроителем – и равным ему в России был лишь его же ученик Крылов. Но чтобы бороться с тем, что творилось сейчас, все эти навыки были не годны.

С самого начала войны русский флот нес потери. Это вполне логично и предсказуемо – в любой войне стреляешь не только ты, но и в тебя. Вот только была одна проблема – для корабля, выходящего в море, нужен полный экипаж. Просто даже потому, что моряки в гораздо большей степени, чем обычные солдаты, зависят друг от друга. На земле можно сбежать, нырнуть в окоп, спрятаться… Если в роте найдется пять, шесть, даже десять таких вот прячущихся, на ее боеспособности это отразится незначительно. А вот на корабле, порой, нижний чин, заливающий пожар из брандспойта, значит для выживания корабля не меньше, чем его командир. Чего уж говорить об комендорах или рулевых… В общем, в море корабль должен идти с полным экипажем, или он рискует не вернуться, хотя бы просто из-за того, что небольшой пожар не был вовремя залит и, разгоревшись хорошенько, добрался до погребов. И это, кстати, далеко не единственный вариант.

При этом вылезает еще один нюанс. Сколько надо готовить солдата? По-хорошему, конечно, довольно долго, но в первом приближении, то есть научить ухаживать за оружием, стрелять из трехлинейки и выполнять команду "Коротким – коли!" можно справиться за пару недель. Кстати, порой и без подготовки отправляли. В генеральной исторической линии это, к примеру, происходило под Москвой, когда ополченцев вооружали – и вперед, в окопы. И они, что интересно, остановили немецкий прорыв. Они и еще НКВД, которые послали на фронт практически всех сотрудников, способных держать оружие. Правда, полегли почти все – но остановили удар кадровых, отлично обученных и вооруженных немецких дивизий.

А что же с матросами? Тут все намного сложнее. Если солдату на первых порах надо освоить трехлинейку и научиться ходить в ногу (кстати, шагистика несет значительно большую смысловую нагрузку и намного полезнее, чем принято считать), то сколько требуется знать матросу для того, чтобы выполнять свои обязанности, сложно даже представить. Соответственно, и готовить его надо серьезнее – во все времена моряки служили дольше солдат, и это было нормальной ситуацией. Вот только когда потребовалось срочно восполнить потери, оказалось, что сделать это затруднительно.

Конец девятнадцатого и начало двадцатого века – не самое подходящее время с точки зрения подготовки кадров. Дело в том, что как раз тогда полным ходом шел бурный, взрывообразный скачок в науке и технике. Много написано о том, как корабли устаревали еще на стапелях, но не это главное. Куда хуже было то, что это не давало создавать нормальный кадровый резерв. Проще говоря, ушел моряк в запас – и через несколько лет то, что в него с трудом вдолбили, оказывалось абсолютно ненужным, потому что сменилось поколение и кораблей, и орудий, и двигателей. И что с ними делать этот резервист уже не знает. Ну, призовут его – и что дальше? Цусима хорошо продемонстрировала, как могут экипажи с большим количеством резервистов, пусть и на первоклассных кораблях, противостоять тем, кто имеет опыт работы именно с тем, на чем идет в сражение, пусть даже и не первой свежести. Но это в генеральной линии, у Макарова до такого, к счастью, не дошло, однако кадровый голод начался острейший. Тем более что в сражении с англичанами потери были жесточайшими, особенно на двух недоброненосцах, где убитыми и ранеными потеряли свыше четверти личного состава.

Итак, люди нужны, а резервистов присылать – так это их переучивать надо… И что делать? Проблема оказалась вполне решаемой. На Черном море, где все вроде бы было относительно спокойно и было время потренировать вновь призванных, снимают требуемых специалистов и отправляют на Дальний Восток, а призванных из резерва ставят на их места. Все замечательно. Вот только надо учитывать, что оттуда, с тихих и спокойных мест, новички привезли с собой страшную заразу, имя которой – бунт. Да-да, в России давно уже было неспокойно, да еще и иностранные разведки, в первую очередь английская и японская, старательно мутили воду, спонсируя всяческих бомбистов и прочих эсеров. И так же естественно, что флот, который априори комплектуется людьми грамотными, в стороне оказаться не мог. Грамотность – это еще не умение критически мыслить и анализировать. Брошюрки не самого безобидного содержания, мутным потоком заполонившие корабли, упали на мозги людей тяжким грузом, причем это оружие, по эффективности превосходящее любой снаряд, поражало не только нижних чинов, но и офицеров. Бывали прецеденты. Ну а то, что на кораблях Черноморского флота матросы работой были не перегружены, только усугубляло процесс.

В генеральной линии такое брожение вкупе с проигранной войной привело к бунтам на "Потемкине", "Очакове", в крепости Свеаборг и ряду других менее значительных и потому менее известных событий. Здесь и сейчас война и не думала проигрываться – скорее, наоборот. Соответственно, взбаламутить матросов было куда тяжелее. Однако когда их, выдернув с теплого и спокойного Черного моря, отправили воевать на Тихий океан, понравилось это немногим. Нет, трусами они не были, но сражаться за нелюбимую власть… Они не воспринимали войну с японцами как сражение за Родину, и это была их беда. Если те, кто воевал уже давно, успели почувствовать злость на тех, кто напал на них, кто убил их товарищей, то черноморцы еще не успели это чувство приобрести.

Хорошо еще, ядро экипажей оставалось старым, и особого авторитета вновь прибывшие не имели. Просто они еще не были под огнем, их не успели оценить беспристрастным взглядом ветераны. А значит, и равными черноморцев пока не признавали. Хотя, с другой стороны, это бесило их, заставляя сбиваться в землячество. Здоровому климату это не способствовало, но до бунта, к счастью, было далеко – прибывших с Черного моря было немного, да и далеко не все они поддались там, у себя, революционной агитации. Однако все равно ситуация не радовала. Макаров был неплохо осведомлен о состоянии дел – среди тех, кого он водил в бой, от матроса до адмирала, не нашлось бы ни одного человека, который бы его не уважал. Не любили – да, таких хватало, но уважали все. И потому не скрывали от адмирала положение вещей, особенно матросы и кондуктора, считавшие такое поведение черноморцев предательством.

К тому же и офицеры-черноморцы тоже не вписывались пока что в экипажи. Правда, тут больше вина "стариков", но… В общем, это очень плохо, когда на кораблях начинаются такие вот шатания.

Однако все это можно было перетерпеть. Один бой, а в том, что он будет, сомневаться не приходилось, и новички оботрутся. Понюхают шимозы, сообразят, что к чему, и дурь из головы вылетит. Не у всех, конечно, но у большинства точно. Куда хуже было другое.

Для ускорения ремонта кораблей с того же Черного моря, да и с Балтики тоже, по инициативе Алексеева привезли большие группы рабочих. И все бы хорошо, процесс ремонта, который был весьма заторможен из-за нехватки квалифицированных специалистов, просто обязан был ускориться. Если бы не одно "но". Да, чем больше людей – тем, теоретически, быстрее идет работа. Вот только сами рабочие были не в восторге от того, что их выдернули из дома и привезли к черту на рога, причем не спрашивая их желания. Их недовольство можно было понять – жили себе спокойно, неплохо зарабатывали, и вдруг все это рушится в один миг. Разместили в казармах с минимумом удобств, кормежка так себе, и, что характерно, никаких компенсаций не пообещали. В общем. Не с чего им было радоваться, и на ударный труд их тоже не тянуло. Матросы, опять же, о политике трендят. Квалифицированные рабочие – они, как правило, тоже грамотные и в политике разбираются. Точнее, считают, что разбираются, но от этого не легче. В общем, до стачки дело не дошло, а вот тихий саботаж расцвел махровым цветом, и ремонт броненосцев не остановился, но сильно застопорился. Правда, ввели, наконец, в строй "Цесаревич", однако на общем фоне это было довольно слабым утешением.

Степан Осипович, в отличие от многих флотских офицеров, снобизмом не страдал. Возможно, этому виной было его "неправильное" происхождение, хотя, скорее, основную роль сыграл прагматичный взгляд на жизнь. Именно поэтому он и пришел к выводу, который был попросту невозможен для его сослуживцев. Каждым делом должен заниматься профессионал, поэтому "политических" должны контролировать жандармы. Беда только в том, что жандарму вход на корабль заказан. Нет, пустить-то его пустят, только разговаривать с господином в лазоревом мундире будут сквозь зубы, и вообще постараются его не замечать. Интересно, как он сможет работать в таких условиях…

Впрочем, как он будет работать – это его проблемы. Главное – поставить задачу, ничего невыполнимого в ней нет. В худшем случае, припугнет господ социалистов, это тоже дело полезное и нужное. К сожалению, в подобном вопросе Алексеев поддержки не окажет все из той же флотской солидарности. Не поможет, разумеется, но и мешать не будет – он ведь тоже заинтересован в результате. Примерно к таким мыслям пришел адмирал, хотя на душе у него скребли кошки.

Как ни странно, именно разгром Вейхавея и помог ему убедить остальных в том, что воевать с русскими пока не стоит. Поначалу он думал, что – все, закусят удила и попрут. Они и чуть не поперли, однако при всем желании отомстить, разум они сохранили. Ну не было среди них дураков. Снобы были, а дураков не было. Да и в военных делах большинство разбиралось неплохо, чем кончится война без баз, тоже представляли, поэтому и удалось их переубедить.

И еще. Все же они поторопились, делая вывод о том, что именно русские заварили эту кашу с нападениями на гражданские суда. Принцип римской юриспруденции – ищи, кому это выгодно. Так вот, русским было в последнюю очередь выгодно портить отношения с Великобританией в разгар войны. Другое дело, что они мастерски воспользовались сложившейся ситуацией и не побоялись вступить в бой с британской эскадрой, считая, что они в своем праве. Ноэл – идиот! Залезть на минное поле – это еще ухитриться надо.

Но все же, очень похоже, кто-то попросту попытался стравить между собой Великобританию и Россию, и это ему почти удалось. Однако когда начали всерьез копать по этому направлению, выяснилось, что русские, похоже, все-таки не при чем. Ни один агент не откопал по поводу происхождения этого корабля НИЧЕГО! Будто его и не было в природе. Зато удалось выяснить, что, по слухам, русский император пытается выйти на командира этого корабля. То есть ему, выходит, и самому неизвестно, что за корабль и с чем его едят. Получалось, что теперь надо искать совсем в другом направлении. Можно, конечно, предположить, что в России группа высокопоставленных военных играет в собственную игру, но это требует таких немыслимых допущений, что… Что поневоле приходишь к выводу: Уэллса вместе с этим лягушатником, Верном, поменьше читать надо. Серьезные боевые корабли сейчас могут строить лишь несколько стран, а никак не частные лица. Следовательно, надо попытаться выяснить, кто же все-таки решил сыграть в исконно британскую игру "Разделяй и властвуй".

А претендентов, похоже, как минимум трое – Франция, Германия и САСШ. Кому из них выгоднее? Сложно сказать. Всем троим выгодно – и всем троим невыгодно, если вдуматься.

Франция. Ей выгод меньше всего. Французы наполучали плюх от Бисмарка, лишились Эльзаса и Лотарингии и мечтают теперь о реванше. Вот только силенок у них нет. После того, как удалось разбить Наполеона, из галлов будто выдернули стержень. Они содержат немалую армию, строят хорошие, во всяком случае, на вид корабли, но вот только ратных побед им это не приносит. В последнюю войну немцы творили на море что хотели, а французы не могли им помешать. Единственный бой за всю войну – канонерка с авизо обменялись парой залпов.

А на суше тем временем маленькая немецкая армия громила французов, когда и как хотела. Так что французы сейчас унижены и жаждут поквитаться – и в то же время боятся этого. Однако англичан они не любят еще больше, хотя, если вдуматься, это родственные народы. При этом французы заинтересованы в союзе и с Британией, и с Россией – тогда у них будет реальный шанс разделаться с немцами, поэтому ослабление обеих стран, потенциальных союзниц в близящейся войне, им невыгодно. Это с одной стороны, с другой же французы несдержанны и импульсивны, легко идут на поводу у собственных эмоций, так что могли и на союз наплевать… Хотя все это может оказаться частью большой игры – столкнуть лбами, взаимно ослабить, а потом оказаться лидером во вновь образованном союзе. Возможно? Да запросто.

Германия. Вот ей очень выгодно. Поссорить Россию и Великобританию, а дальше, опять же. подождав, когда они друг друга ослабят, возможны самые разные варианты. К примеру, разбить их поодиночке. Не так уж это, скорее всего, и сложно будет. Называя вещи своими именами, как только Россия ослабнет, то ее можно сильно побить, завладеть ее судостроительными мощностями, и тогда, имея достаточное количество верфей, посоревноваться с Британией в количестве новейших кораблей. Неприятный вариант. А еще неприятнее, если они смогут с русскими договориться о совместных действиях. Варвар с варваром договариваются всегда быстрее, чем цивилизованные люди, и слово они нарушать, скорее всего, не будут. Ударят вместе! Тогда на острове точно не отсидеться – рано или поздно раздавят. Могут они, правда, предложить союз и Британии, но доминировать в нем будет уже Германия, что для Британии неприемлемо.

Минусы? Ну, минусы тоже есть. Что Германия претендент номер один – вывод, напрашивающийся сам собой. Вычислят – это как минимум испорченные отношения, удар по экономике и, в перспективе, война. К войне же немцы пока не готовы – флот слабый, армия не отмобилизована. И, что интересно, признаков мобилизации пока не наблюдается. Это, в свою очередь, наводит на определенные размышления.

САСШ. Отличная промышленность, большое население и неудовлетворенные амбиции. Они, разумеется, могут попытаться стравить между собой великие державы, чтобы получить прибыль за счет военных поставок. Почему бы и нет? Американцы – нация торговцев, воюющих только когда им выгодно, но уж если начали, то воевать будут неплохо. Да, они могут попытаться пробиться в число ведущих держав, особенно когда остальные будут ослаблены. Вот только при этом есть опасность, что и самим придется воевать, а это невыгодно. Если же еще и война переместится на их территорию, что вполне реально, то о выгоде говорить и вовсе бесполезно – одни убытки. С учетом слабости американского флота эти расклады вполне реальны.

Правда, на американцев указывают некоторые особенности конструкции. Донесения об этом корабле противоречивы, но линейно-возвышенное расположение башен отмечалось всеми. Чисто американская конструкция, но как раз это ничего не доказывает. Применить перспективную разработку может любой, и он будет глуп, если не сделает этого. Но вот то, что этот корабль наверняка не один все равно наводит на размышления. Не может одиночный корабль так быстро перемещаться, успевая всюду, да и флот в одиночку ему не разгромить. Стало быть, эскадра… Американцы с их просторами в два счета могут построить несколько верфей, о которых просто никто не будет знать. К тому же у них, в отличие от немцев и французов, не будет проблем с организацией баз снабжения. Несколько потопленных американских кораблей – маскировка, не более. В общем, они наиболее вероятный кандидат. Проверить, разумеется, следует, разведке придется активизироваться, но к войне, похоже, готовиться все равно надо. И с русскими договориться тоже придется.