Прочитайте онлайн Гувернантка | Глава 1 Гвоздь программы

Читать книгу Гувернантка
4718+788
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 1

Гвоздь программы

Когда Лидия с Митей вернулись с прогулки, то через распахнутые настежь двери гостиной увидели, что огромный дубовый стол уже накрыт. Он был уставлен деликатесами и украшен цветами и расточал бесподобный запах. Два специально вызванных из ресторана официанта расставляли приборы. Утром Лидия слышала, как хозяйка, приглашая гостей по телефону, обещала кулинарный сюрприз. И этим сюрпризом должно стать филе аллигатора. Наверное, оно вон на том большом блюде в обрамлении тонких полумесяцев зеленой фасоли и кружев зелени.

Лидию поражала тяга ее хозяйки ко всему экзотическому. Впрочем, потрясло ее и жилище Кусковых, когда она впервые переступила порог их квартиры: огромные окна, мраморные столы, уголки антикварной мебели, широкоэкранные японские телевизоры. Особенно впечатляющей была прихожая, похожая больше на холл фешенебельного ресторана: с зеркалами от пола до потолка, двумя напольными египетскими вазами с засушенными листьями папоротника, старинными часами с боем и изысканной люстрой в виде средневекового фрегата. Рассеивая мягкий свет вокруг себя, люстра-корабль отражалась в многочисленных зеркалах-стенах, и казалось, что вот-вот весь этот флот вместе с холлом отправится в далекое романтическое путешествие вслед за своим флагманом.

Полгода назад Лидию Терентьеву направила сюда на пробу фирма «Эгида», куда девушка попала после годичных курсов гувернанток. На пробу, потому что Елена Олеговна Кускова уже отказалась от услуг нескольких ранее присланных работниц. Об этой даме в фирме сложилось мнение как о высокомерной, капризной выскочке. До замужества Елена работала манекенщицей в Доме моделей, а теперь усиленно изображала потомственную аристократку. Лидию предупреждали, что и ей вряд ли удастся продержаться у Кусковых более недели. Но у нее сразу нашлись защитники в лице хозяина дома и пятилетнего Мити, с которым она быстро нашла верный тон — не столько няни или учительницы, сколько старшего товарища. Самые неприятные для Мити вещи — еду и ежедневные занятия — она превратила в игру. Через несколько дней малыш в ней души не чаял. И Елена, женщина отнюдь не глупая, предложила Лидии постоянно работать у них. Лидия уже успела привязаться к своему хоть и избалованному, но своеобразному и не по годам развитому воспитаннику и охотно согласилась.

Помогая Мите снять комбинезон, Лидия заметила, что в гостиной собрались первые гости. Несколько ярких длинноногих девиц (видимо, бывшие сослуживицы хозяйки по Дому моделей) с приклеенными улыбками рассматривали картины на стенах. Розовощекий и большеглазый Митя доверительно прошептал Лидии на ухо:

— Надоели эти гости. Особенно этот, противный. — Он сделал недовольную гримаску.

Лидия проследила взгляд малыша. Так и есть. Явился неизменный Анциферов, репортер околосветской газетенки, отчаянный сплетник и бабник.

— Нельзя так говорить о взрослых, — мягко укорила Лидия.

В душе она была с Митей согласна. Дамский угодник Анциферов был ей крайне неприятен. Он имел статус ухажера хозяйки и называл ее Элен. Лидия никак не могла понять, что Елена нашла в этом подобострастном красногубом пончике с остатками кудрей на лысеющей голове.

— Не томите, Элен, что же это за гвоздь программы? — донесся до Лидии сочный голос Анциферова.

— Угадайте!

Елена пыталась обойти Анциферова, но тот преградил ей дорогу:

— Не пущу, пока не скажете. Вы же знаете, какой я любопытный.

— Анциферов, прошу, не паясничайте. Все равно не скажу. Пустите, мне надо встречать гостей.

— А за поцелуй?

— Поцелуев больше не будет! — Елена повысила голос.

— И виной тому сегодняшний гвоздь программы?

— Точно.

— Кто он? Я его знаю?

— Возможно. Его имя Герман Зернов.

— Зернов? Этот гонщик? У него же роман с Кристиной Бальчаускас… — Журналист неприязненно скривился. — Элен, зачем тебе этот мужлан?

— Для коллекции, друг мой, исключительно для коллекции! — весело парировала Елена.

Митя, освободившись наконец от комбинезона, сорвался с места и влетел в гостиную. Лидия бросилась за ним. В самую последнюю секунду она успела схватить Митю за руку и спасти от разрушения затейливую пирамиду из экзотических фруктов.

— Митя! Что ты здесь делаешь?! — воскликнула Елена. — Сейчас же уходи!

— Я персик хочу! — требовательно заныл Митя.

— Тебе все принесут в твою комнату, — строго произнесла Елена.

— Митя, пойдем. — Лидия потянула малыша за собой.

— Что за манеры, — сказала сыну Елена и укоризненно посмотрела на гувернантку.

— Привет, будущий Рокфеллер! — Анциферов потрепал мальчика по голове.

— Привет, — нехотя пробурчал Митя и побежал в детскую, не забыв на пороге обернуться и украдкой показать противному дядьке язык.

— Лидочка, а вы все хорошеете, — прожурчал Анциферов девушке в самое ухо.

Лидия представила себе, как выглядит со стороны, и ей стало смешно. В строгом, похожем на школьное, форменном платье, без грамма косметики, с пучком волос на затылке — синий чулок, да и только. Вдобавок ко всему, она носила очки в тяжелой мужской оправе. Близорукость у нее была небольшая, но двадцатитрехлетней Лидии казалось, что очки придают солидность. «Гувернантка должна быть симпатичной, милой, но не бросаться в глаза хозяевам и гостям», — сказала Елена в первый день. Вот Лидия и старалась не выделяться.

— Дорогуша, уложи его сегодня пораньше, — обратилась к гувернантке Елена. — И обязательно повторите перед сном английские слова.

— Хорошо, — Лидия кивнула и поспешила вслед за Митей.

Она беспокоилась, что Митя сегодня долго не сможет заснуть, а во сне будет ворочаться и вскрикивать. Так всегда бывает в дни приемов. Вообще по средам, когда у Елены собирались известные поэты и театральные критики, художники и популярные телевизионные ведущие, Митя вел себя из рук вон плохо: хандрил, капризничал, бывал агрессивен, плохо ел. Вот и сейчас — к принесенным персикам даже не притронулся. Девушке никак не удавалось его занять, он не захотел смотреть мультики и любимую книжку не стал слушать. Немного повеселел, лишь когда Лидия устроила соревнования лучников.

Неделю назад папа привез Мите из Англии игрушечный лук и стрелы с присосками. Если бы не эти присоски, его можно было принять за настоящий. Огромный, с полированной деревянной дугой лук произвел на Лидию такое устрашающее впечатление, что она боялась взять его в руки. Но Митя уговорил ее. Оказалось, что стрелять из него не так уж сложно. Но у мальчугана получалось лучше. Тогда гувернантка решила использовать это: они стреляли в мишень по очереди, и тот, кто попадал, съедал несколько ложек каши или салата…

По громким голосам и взрывам смеха в прихожей Лидия поняла, что пришел какой-то особенный гость. Митя бросился с луком на шум, но Лидия в дверях остановила его.

— …Париж — Дакар — это совсем другое дело! — услышала она доносящийся от входной двери хрипловатый мужской голос.

Видимо, он принадлежал «гвоздю вечера» гонщику Зернову. Лидию разобрало любопытство: что в нем такого выдающегося, что хозяйка решила пополнить им свою коллекцию? Наверное, отъявленный бабник. Как там сказал Анциферов: у него роман с Кристиной Бальчаускас? А ведь все знают, что Кристина — жена режиссера Михаленко…

Гувернантка не смогла удержаться, чтобы не выглянуть в холл. Среди гостей возвышался молодой мужчина в светлом костюме. На вид ему было лет тридцать пять — тридцать шесть. Широкие плечи выдавали человека, серьезно относящегося к собственной физической форме. Лидия про себя отметила, что хозяйка права: гонщик Зернов действительно красив несколько грубоватой мужской красотой. Было легко представить его с гаечным ключом в руках или за баранкой, но и в окружении длинноногих манекенщиц, визжащих от восторга, он был на месте. Однако Лидии не понравилась снисходительная небрежность, с которой новый гость принимал восторги и поцелуи.

Она вернулась в детскую. Попыталась уложить мальчика спать, но тот раскапризничался. Пришлось пообещать ему поиграть в прятки перед сном. Водить, естественно, выпало Лидии. Она честно закрыла глаза руками, прислонилась к шелку, которым были обиты стены в детской, и начала считать:

— Один, два, три, четыре…

При счете «пять» что-то коротко просвистело в воздухе, из холла послышался звон разбитого стекла, а из гостиной донесся женский визг. Лидия поспешила отнять ладони от лица, но светлее от этого не стало. На мгновение она растерялась, но тут подскочил Митя, притянул ее за руку и прошептал в ухо:

— Это я в корабль из лука попал. Прямо в лампочки!

— Спокойствие! Господа, без паники! — раздался голос Анциферова. — Обыкновенное короткое замыкание!

— Меня мама накажет? — спросил как о чем-то само собой разумеющемся мальчик.

— Думаю, да. — Лидия нашарила в темноте детский стульчик и осторожно усадила ребенка. — Если найдет стрелу… Посиди здесь, малыш. Я сейчас.

Она вышла в холл и на ощупь двинулась к распределительному щиту. Наверное, в самом деле лопнувшая лампочка вызвала короткое замыкание и автоматические пробки вылетели.

— Терпеть не могу темноты, — долетел из гостиной капризный голос Елены.

— Господа! Господа! Есть среди вас настоящие мужчины? — зачастил Анциферов. — Хозяйка сегодняшнего вечера призывает вас совершить ради нее подвиг!

— А вы сами не хотите совершить подвиг, господин Анциферов?

— Я же сказал — настоящие мужчины! — со смехом возразил журналист.

— Ладно, я сейчас посмотрю…

Лидия не прошла и пяти шагов, как оказалась в чьих-то объятиях. Она испуганно вздрогнула.

— Извините, — услышала она у своего уха. — Видимо, выбило пробки. Вы не знаете, где здесь распределительный щит?

У Лидии перехватило дыхание: она узнала этот хрипловатый голос. Без сомнения, он принадлежал Герману Зернову. Инстинктивно упершись ему в грудь, она через тонкую ткань рубашки почувствовала твердость мускулов и услышала учащенный стук его сердца. Он не выпускал ее из рук.

— Кажется, возле входной двери, — стараясь говорить ровным голосом, произнесла Лидия.

— А где здесь входная дверь?

— Если вы меня отпустите, я попробую вас туда провести.

— Извините. — Он разжал объятия и взял ее руку. — Пожалуйста, проводите меня.

Рука Зернова была сильной и уверенной. Ладошка Лидии просто утонула в ней. В полной темноте она осторожно вела его к двери. При свете это выглядело бы забавно: взрослые люди держались за руки, как малыши в детском саду.

— Однажды в детстве я заблудился в пещере, — неожиданно сказал Зернов. — Мы с приятелем отправились на поиски наскальных рисунков первобытных племен. Довольно далеко зашли — и вдруг погас фонарь. Представляете, кромешная темнота и тишина такая, что в ушах звенит. Так жутко стало. Мы долго не могли сориентироваться и выбраться наружу. С тех пор я чувствую себя в темноте не в своей тарелке. Даже долгое время носил с собой карманный фонарик. На всякий случай. Потом перестал…

— А напрасно. Он сейчас очень бы пригодился, — пошутила Лидия.

Зернов рассмеялся. Смех у него был тоже хриплый и чертовски приятный. Лидии почему-то захотелось, чтобы это путешествие в темноте к распределительному щитку не кончалось как можно дольше. Оказалось, так приятно идти, держась за сильную, твердую руку Зернова.

«Что ты фантазируешь, — одернула она себя. — Сейчас зажжется свет, и он увидит твой нелепый вид. Платье курсистки и дурацкий пучок».

— Посветите мне. Только долго жечь нельзя, может расплавиться.

Зернов вложил в руки Лидии зажигалку. Девушка щелкнула ею и высоко подняла руку.

— Чуть ниже, — попросил Герман.

В колеблющемся голубом пламени она видела его смеющиеся глаза. Немного опустила руку.

— Еще ниже.

Она снова опустила руку, огонек зажигалки оказался на уровне ее лица.

— Но вы же так ничего не увидите, — пробормотала Лидия.

— Наоборот, все, что меня интересовало, я уже разглядел. — Прищурившись, он всмотрелся в ее лицо, затем подмигнул и повернулся к пробкам.

«Что он мог разобрать при свете зажигалки?» — подумала Лидия.

— А хотите, я угадаю, какого цвета у вас глаза? — Словно отвечая на ее незаданный вопрос, сказал он. — Зеленые. Правильно?

— Нет. Серые.

— Ну это зависит от освещения, — не согласился Зернов. — При закате они у вас наверняка зеленые. А волосы у вас рыжие?

— Снова мимо, — засмеялась Лидия. — Темно-русые.

Она наблюдала снизу вверх за его сосредоточенным профилем.

«С него хоть монеты чекань, — промелькнуло в голове. — Как с римского императора. Женщины, наверное, за ним табунами бегают».

Почему-то ей не хотелось, чтобы было так.

— Ерунда. Просто автоматические пробки вырубились, — сообщил Зернов и торжественно провозгласил: — Да будет свет!

Он нажал кнопку на щите. Но свет зажегся во всей квартире, кроме холла. Лидия вспомнила про разбитую лампочку и про главную улику — стрелу с присоской. Она же обещала Мите сделать так, чтобы мама не догадалась, из-за чего погас свет. Она быстро подобрала стрелу, прижала ее к груди.

Гости с радостными криками начали вываливаться из гостиной, и полутемный холл моментально заполнился людьми.

— Да здравствует наш герой!

— Слава Герману! — хором проскандировали манекенщицы и бросились обнимать Зернова.

Лидия отступила, затерялась среди гостей. Она видела, что Зернов в толпе выискивает ее взглядом. При проникающем из гостиной свете черты его лица оказались не такими уж резкими, глаза были вовсе не темные, а ярко-голубые. А в его волнистых каштановых волосах поблескивали несколько седых прядей.

— Почему-то в коридоре постоянно лопаются лампочки! — Елена пробралась поближе к Зернову.

Так и оставшись не замеченной Зерновым, Лидия потихоньку скрылась в детской.

— Ну? — Взъерошенный Митя сидел на диване.

— Мне кажется, никто ничего не понял. — Лидия показала мальчику подобранную стрелу. — Только больше так не делай. Обещаешь?

— Обещаю! А это что?

Гувернантка посмотрела на свою ладонь и увидела, что в ней кроме стрелы зажата голубая зажигалка Германа.

— Это? Зажигалка.

— А ты разве куришь?

— Нет, это зажигалка одного дяди. Держи свою стрелу. И давай ложиться спать. Уже очень поздно.

— А ты мне расскажешь что-нибудь?

— Сказку?

— Нет. Что-нибудь про животных.

Раздеваясь, мальчик весело щебетал, но Лидия слушала его рассеянно и все крутила между пальцами голубую зажигалку. Она подумала, что следует, выбрав момент, выйти в холл и вернуть ее владельцу. Но Митя, как нарочно, никак не хотел засыпать. Она рассказывала ему про орангутангов и осьминогов, читала книжку известного ветеринара Джеймса Хэрриота «О всех созданиях — больших и малых», слыша, как хлопает входная дверь. Гости расходились, в квартире становилось все тише и тише. Наконец Митя сладко заснул, обняв плюшевую собаку.

Лидия вздохнула: сегодня придется остаться ночевать в доме хозяев — и начала подбирать с пола игрушки. Детская напоминала игрушечный магазин. Чего здесь только не было: разноцветные конструкторы, мохнатые звери-гиганты, радиоуправляемые машины, огромная железная дорога, настоящие качели и даже маленький батут. Этими красивыми, но неживыми предметами родители словно пытались компенсировать недостаток собственного внимания к мальчику.

Лидия уже почти закончила уборку, когда в комнату заглянула Елена.

— Спит? — шепотом спросила хозяйка, подошла к кроватке и поцеловала сына в лоб. — Мой зайчик…

Митя повернулся на другой бок и улыбнулся во сне.

Елена была возбуждена, глаза блестели.

— Помоги это снять, — показав на свое жемчужное ожерелье, попросила она гувернантку.

Пока Лидия возилась с маленьким золотым замочком, Елена скороговоркой делилась своими впечатлениями о сегодняшнем приеме:

— Прекрасный вечер. Если бы не это замыкание… А Герман! — Она в восторге закатила глаза. — Какой мужчина! Я даже не ожидала. Ты видела его? Гонщика Германа Зернова?

— Нет, — вырвалось у Лидии, и она удивилась себе: зачем соврала?

— Тогда ты меня не поймешь… Его лицо — это лицо настоящего мужчины! От него веет силой.

Лидии никак не удавалось справиться с замком.

— Бывают же такие мужики, — продолжала восхищаться Елена. — Мои девчонки так и увивались вокруг него, не подойдешь. Ну ничего. Завтра он обещал заехать ко мне. Я уж приму меры, чтобы поблизости никого не было…

Неожиданно замок поддался и ожерелье соскользнуло с пышной груди Елены на пол. Лидия бросилась его поднимать.

Довольная хозяйка, казалось, не заметила этого конфуза и, оглядывая себя в зеркале, продолжила:

— Все-таки жалко, что ты его не видела…

— Зачем мне его видеть? — раздраженно пробормотала Лидия и сунула в руки хозяйке поднятое ожерелье. — Извините, нам завтра рано вставать.

Елена удивленно посмотрела на гувернантку. До сих пор Лидия не позволяла себе ни малейшего недовольства. Всегда ровная, спокойная.

Мелодично звякнул дверной колокольчик.

— Вот и Виталий! Кончен бал, погасли свечи. — Елена поправила прическу и направилась к двери, напевая: — «Завтра, завтра, ты ко мне вернешься завтра…»

Она выпорхнула из комнаты встречать мужа. Лидия слышала, как хозяйка щебетала в прихожей, как вдвоем они направились на кухню.

Девушка выдернула заколку, и длинные волосы рассыпались по плечам. Она немного посидела возле Мити и пошла спать в соседнюю комнату, специально отведенную для гостей. Когда Лидии приходилось оставаться у хозяев на ночь, она спала здесь. Конечно, ей было лучше в своей однокомнатной квартирке в Видном, но завтра она должна быть у Кусковых рано: Мите с утра на теннис. Автобусы ходят отвратительно, и, после того как Лидия несколько раз опоздала, Елена потребовала, чтобы она оставалась у них ночевать.

Лидия калачиком свернулась под одеялом, но сон не шел. Перед глазами стоял чеканный профиль Германа Зернова. Она снова и снова представляла, как гонщик обнимает ее, как она держится за его сильную руку.

«Хватит об этом думать», — приказала она себе. От красивых мужчин одни только неприятности. Однажды она в этом уже убедилась.

Евгений тоже был красив, со спортивной фигурой, чертовски умен. Единственный поздний сын знаменитого ученого, академика. Лидия познакомилась с ним на студенческом вечере. Девочке-первокурснице было лестно, что такой красавец обратил на нее внимание. Лидия влюбилась. Все случилось так быстро, что она не успела опомниться: дорогие подарки, рестораны. Подружки предостерегали ее не раз: слава о похождениях Евгения разнеслась по всему пединституту. Но Лидия была на седьмом небе от счастья и не замечала или старалась не замечать очевидных вещей: его высокомерия, привычки унижать ее по мелочам в присутствии друзей — он словно давал понять, как мало она для него значит. Он иногда специально подчеркивал, что она — одна из многих. Финал был точно по сценарию, нарисованному подружками. Получив от Лидии все, что хотел, Евгений стал обращаться с ней все хуже, будто нарочно провоцируя разрыв. В конце концов он открыто начал поговаривать о свадьбе с девушкой «одного с ним круга» — дочерью какого-то то ли политика, то ли высокопоставленного чиновника госаппарата. Лидии он отвел роль «подруги по вызову», считая, что она должна быть счастлива и этим. Тут наконец заговорила ее гордость. Нет, она не стала поднимать скандала, осыпать упреками Евгения, преследовать ревностью его избранницу, она просто перестала видеться с ним и не подходила к телефону, когда он звонил. Евгений был удивлен, взыграло его уязвленное самолюбие: как так, его бросили! Обычно бывало наоборот. Немалых трудов стоило Лидии положить конец его беспардонным домогательствам. И немалых слез, потому что избавиться от чувства, прочно занявшего сердце, не так-то легко. Ей пришлось уйти из института, чтобы окончательно поставить точку в этой истории и не подвергать себя бесконечным мучениям. После этого Лидия дала себе слово избегать любой зависимости и не позволять никому и никогда брать над собой верх.

Хватит с нее этого печального опыта. Ее должна волновать только работа. Не так-то легко было поступить в школу гувернанток и найти место после окончания школы. А еще труднее на этом месте удержаться.

Поначалу Лидия думала, что через пару дней просто сбежит от Кусковых, как все ее предшественницы. Митя был сущим чертенком. Взбалмошный и капризный, он часа два после первого знакомства изводил ее своими причудами. Она попробовала быть с ним построже — и тут же услышала: «Мама вернется — я ей на тебя пожалуюсь. Она тебя выгонит!» «Пусть выгонит, — ответила Лидия, — но прежде я тебя нашлепаю! А потом оставайся один!» Мальчик посмотрел на новую гувернантку и понял, что это не пустые угрозы. Жаловаться матери не стал. Позже они нашли общий язык. Лидия поняла, что Митя просто заброшенный ребенок, у которого есть все, кроме родительского внимания, и он все время пытается добиться этого внимания, пусть самым скандальным образом. Она попыталась полюбить его, и Митя, почувствовав это своим маленьким сердцем, был по-своему ей благодарен.

Отцу — Виталию Кускову — действительно было некогда. Он возглавлял крупный коммерческий банк и дело ставил превыше всего. По вечерам он неизменно приносил домой «дипломат», набитый документами, чтобы продолжать работу и ночью. При его занятости было удивительно, как он вообще нашел время жениться. Но факт остается фактом: на одной из презентаций он увидел красивую тоненькую манекенщицу Леночку и вскоре женился на ней. Будучи предоставлена самой себе, несколько располневшая после беременности, Елена бросилась в светскую жизнь, посещая всё подряд без разбора: модные клубы, рестораны, театры, дипломатические приемы, показы мод, выставки. И сама стала устраивать вечера по средам.

Знакомые у Елены были весьма разношерстные и все время менялись. Постоянно появлялись лишь несколько непристроенных подружек-манекенщиц да пронырливый Анциферов, чью газету щедро спонсировал банк Виталия. За это в разделе «Светская жизнь» имя Елены Кусковой появлялось не реже раза в неделю. Анциферов в своих заметках сравнивал ее со светскими львицами прошлого, а устраиваемые ею приемы — с салоном Анны Павловны Шерер из «Войны и мира» Льва Толстого.

Елене нравилось иметь поклонников, флиртовать, быть в центре внимания, которого она явно недополучала от вечно занятого мужа.

Вот теперь еще один, подумала Лидия. Гонщик Зернов. Странно, но этот Зернов был совершенно не похож на всех предыдущих хозяйкиных ухажеров. Даже не верится, что он может так же, как Анциферов, подобострастно лебезить, произносить пустые комплименты…

Нет, решено, никаких гонщиков. Никаких романтических заблуждений.