Прочитайте онлайн Графиня Монте-Кристо | ГЛАВА V Любовь и несчастье

Читать книгу Графиня Монте-Кристо
4816+2269
  • Автор:
  • Перевёл: М. В. Пионткевич
  • Язык: ru

ГЛАВА V

Любовь и несчастье

Шампион, как и сказал доктору Туанону, снова направился в комнату Элен, ожидавшую его с лихорадочным нетерпением, так что ему пришлось дважды повторить ей, что Октав уехал и, возможно, уже находится вне опасности.

Лишь после этих уверений бедная женщина немного успокоилась.

Когда ровное дыхание Элен показало, что она наконец уснула, Шампион знаком приказав Розе выйти из комнаты, подвел ее к дверям.

— Поспите несколько часов, дитя мое, — сказал он ей, — ведь вы сейчас, должно быть, просто валитесь с ног от усталости. Скоро вы снова понадобитесь своей госпоже и тогда мы опять позовем вас, а пока я побуду с ней вместо вас.

Роза хотела возразить, но он просто вытолкал ее в коридор.

В девушке пробудились какие-то смутные подозрения и, не осмеливаясь вновь войти в комнату, она решила остаться за дверью. Подождав несколько минут, но так ничего не услышав, она посмеялась над своими необоснованными страхами и, пройдя в свою комнату, бросилась на кровать.

Перед тем она провела три бессонные ночи у постели своей госпожи, но несмотря на всю преданность Розы, природа наконец взяла свое и, положив красивую головку на мягкую подушку, девушка сразу уснула.

Эркюль, впервые за весь этот ужасный день почувствовавший некоторое беспокойство, уселся в большое кресло-качалку у камина и, глядя на горящие поленья, впал в глубокую задумчивость. Трижды вставал он, подходил к кровати и трижды возвращался к камину, не осмеливаясь отдернуть полог.

Все, что ему пришлось преодолеть до сих пор, оказалось лишь прелюдией. Предстоящий разговор, возможно, поможет ему избавиться от опасных сообщников преступления в лице доктора и Матифо.

И все же он испытывал некоторый страх, думая об этом разговоре, невольно опасаясь честного взгляда Элен и негодования, с которым она выслушает его слова. Его страшили ее слезы и отчаяние.

И все же он решился вызвать эти слезы и это отчаяние.

— Это необходимо! — уже полчаса он без устали повторял себе эти слова, но так и не осмеливался приступить наконец к делу.

В конце концов твердыми шагами приблизившись к кровати, он резким движением распахнул полог.

Элен спала.

Рука Шампиона опустилась и, стоя в изголовьи кровати, он мрачно огляделся вокруг. Что было в странном взгляде этого человека, устремленном на спящую женщину — любовь или ненависть? Трудно сказать, но, возможно, там было и то и другое.

Слегка пошевельнувшись, Элен медленно открыла глаза и, увидев горящий взор склонившегося над ней человека, невольно испустила слабый крик.

Однако тотчас узнав Шампиона, она снова заулыбалась.

— А, это ты, Эркюль, — тихо произнесла она.

— Элен, — прошептал он ей в ответ, — выслушай меня внимательно и хорошо обдумай свое решение, ибо от него зависит наша судьба.

— Что ты хочешь этим сказать? — вскричала на этот раз действительно испуганная молодая женщина. — Неужели Октав…

— Я собираюсь говорить с тобой не об Октаве, — коротко ответил Шампион, — разговор идет о тебе и обо мне.

— О тебе? Обо мне?

— Зачем ходить вокруг да около? — вскричал Шампион. — Я люблю тебя, Элин!

— Ты любишь меня? Ты?

Побледнев от ужаса, она отпрянула от кузена, выставив перед собой руки, как бы для защиты от нападения.

— Я люблю тебя! — повторил Шампион, и затем спокойно добавил, — я пришел, чтобы обсудить с тобой условия нашей свадьбы.

— Нашей свадьбы!

Должно быть, Шампион просто сошел с ума. Графиня чуть не рассмеялась. У ее родственника, скорее всего, началась нервная горячка, — подумалось ей, — и он просто бредит.

К счастью, доктор Туанон находится в замке!

Все эти мысли молнией мелькнули в голове Элен, но, вспомнив, что находится наедине с сумасшедшим, она снова задрожала от страха и успокаивающе прошептала:

— Посмотрим, дорогой Эркюль, посмотрим, у нас еще будет время поговорить об этом.

Поняв ход ее мыслей, Шампион расхохотался. Подвинув кресло к кровати, он спокойно уселся в нем.

— Теперь ты знаешь предмет нашего разговора, — продолжал он, — и, надеюсь, тебе ясны причины, заставившие меня решиться на этот шаг. Только не надо смотреть на меня такими глазами! Уверяю тебя, я вовсе не сошел с ума и нахожусь в полном рассудке. Повторяю снова, я люблю тебя, Элен! До сегодняшнего дня страсть моя была робкой и тайной, ибо между нами стоял Жорж и мне приходилось молчать, теперь же он мертв и я наконец могу откровенно говорить с тобой.

Элен хотела было ответить ему, но знаком попросив ее помолчать, Шампион продолжал свою речь:

— Я хочу, чтобы ты поняла Элен, что помимо вопроса о любви, брак наш был бы самым благоразумным решением, ведь ты единственная наследница своего мужа, не так ли?

Графиня скривила губы в презрительную усмешку. Ей показалось, что теперь она наконец поняла истинную причину странного поведения этого человека.

Шампион заметил эту улыбку, но, по-видимому, оставил ее без внимания.

— Наследство вовсе не так велико, как ты полагаешь, Элен, — продолжал он, — и тебе грозит скорое и неминуемое разорение, если только во главе завода не встанет способный и энергичный человек, а я единственный, кто способен на это.

— Таким образом, ты предлагаешь мне выгодную сделку, но зачем же в таком случае рассказывать о какой-то робкой любви? Ты делаешь это из вежливости или просто по причине своей ограниченности?

Даже у такого человека, как Эркюль Шампион, как правило, остается хоть какое-то достоинство и некоторые слова, определенным образом сказанные женщиной, могут задеть этих людей за живое.

Эркюль изо всех сил впился ногтями в подлокотники кресла, но в лице его не дрогнул ни один мускул и он твердым голосом продолжал:

— Перестанем говорить о моей любви, будем считать ее просто…

— Просто жадностью? — презрительно прервала его Элен.

— Да, жадностью, — согласился Шампион. — Итак, мною движет лишь жадность. Богатство графа де Ранкона соблазняет меня и я должен завладеть им во что бы то ни стало, именно поэтому ты и должна выйти за меня замуж. Да, ты должна сделать это!

Разгорячившись во время разговора, Эркюль, казалось, опьянялся звуками собственного голоса.

— Да, — продолжал он, — ты слишком плохо меня знаешь, если полагаешь, что твое сопротивление сможет остановить меня. Мы договорились не упоминать больше о любви, Элен, но мне придется снова вернуться к этому вопросу. Ты должна узнать, что мне пришлось вынести для того, чтобы завоевать тебя, лишь тогда ты сможешь понять, на что я способен.

Ты, может быть, помнишь, как я впервые пришел сюда, смиренно моля о пристанище. Тогда я еще был бедняком, плохо одетым, неуклюжим и смешным. Должен признаться, что все отнеслись ко мне хорошо и я был немедленно зачислен в число… твоих слуг.

Кто заставил тебя согласиться на это? Никто. Возможно, ты даже слишком хорошо отнеслась ко мне. Я получил право сидеть за твоим столом, хотя и на самом скромном месте, и есть ваши объедки. Ты позволила мне наблюдать за ростом твоего богатства в качестве голодного наблюдателя. Красавец Октав снисходил до того, чтобы шутить со мной, а благородный герой Жорж был настолько добр, что переложил на мои слабые плечи весь груз своих дел.

Развеу меня были причины для недовольства? Напротив, я многим обязан тебе и, работая день и ночь для твоего обогащения, должен быть благодарен за объедки с твоего стола.

Но, к сожалению, все это не могло удовлетворить меня, ведь у меня хороший аппетит и я принадлежу к той категории людей, которые не могут довольствоваться малым. Войдя впервые в твой дом, я сразу же сказал себе: «Нуармон должен стать моей собственностью!» Я говорю это и теперь, готовый осуществить свой план.

Слушая эту циничную исповедь, молодая вдова, дрожа от ужаса, спрятала лицо в шелковое покрывало.

— Такова была моя цель, — помолчав продолжал Шампион, — а к победе меня привели следующие средства: я не мог и мечтать захватить завод в процветающем состоянии, это было бы мне не по силам, но если сам я не мог подняться до нужной высоты, то мог все же ухудшить состояние дел в надежде со временем осуществить свою мечту.

Как только план был составлен, я принялся за его выполнение. Какую огромную работу мне нужно было проделать для этого! Прежде всего мне предстояло завоевать расположение Жоржа, а потом и его доверие. Позже, когда в результате его болезни все управление перешло в мои руки, я пустился во всевозможные махинации, но делал все тайно, не оставляя письменных свидетельств, чтобы ни в чем не скомпрометировать себя. Разве ты хоть раз видела меня без улыбки?

Спасением для меня было собственное ничтожество. План был составлен таким образом, чтобы никто не мог ни в чем меня обвинить или заподозрить. В любом случае я всегда мог ответить: в этом деле у меня нет никакой заинтересованности.

Предприятие мое осуществлялось вполне успешно. Жорж умер, даже не подозревая во мне причины всех своих неудач, и сейчас чугунолитейный завод Нуармон находится на грани банкротства и может быть спасен лишь тем, кто причинил ему весь этот вред.

Шампион вел свой рассказ очень спокойно, наслаждаясь реваншем за длительное молчание и получая огромное удовольствие от сознания беспомощности и ужаса графини. Ее слабость вызывала у него лишь злорадство.

Понаблюдав некоторое время за Элен, он продолжал свой откровенный рассказ:

— Однако покупная цена завода, хоть и значительно уменьшившаяся, все же мне не по карману. Даже если бы у меня и нашлись эти деньги, то подобное приобретение неминуемо навлекло бы на меня подозрение, бросив тень на мои поступки. Поэтому Нуармоном я могу завладеть, лишь став его законным наследником, а для этого мне необходимо жениться на тебе. Искусственно вызванный упадок предприятия имел лишь одну цель — чтобы однажды, когда ты овдовеешь, я смог заставить тебя стать своей женой. Выбор теперь за тобой!

— Я уже сделала выбор, — тихо ответила графиня.

Однако Шампион, казалось, не расслышал этих слов и, не обращая на них внимания, снова заговорил:

— Теперь дело в том, чтобы одновременно удовлетворить и мое честолюбие и мою любовь. Ведь ты сомневаешься в ней Элен, не так ли? Клянусь тебе, она истинна и наполняет мое сердце, хотя, судя по тому, что я только что сказал тебе, любовь моя скорее напоминает ненависть.

О, ты могла бы удостовериться в этом, если бы только захотела! Были минуты, когда ты могла одним своим взглядом спасти нас обоих, ибо если бы я был уверен, что мое горе заставляет тебя страдать, что ты не презираешь меня, я никогда бы не задумал этот ужасный план, который должен осуществиться сегодня ночью. Но ты была слишком горда! Ты даже не замечала моих страданий.

Разве простые люди, вроде меня, могут испытывать любовь? В твоих глазах я был полным ничтожеством. Что представляет из себя какой-то Шампион? И я поклялся, что когда-нибудь покажу тебе, на что способен этот самый Шампион.

Я никогда не ревновал тебя к графу Жоржу, ведь ты никогда не любила его, но ты любила его брата и это доставляло мне невыразимые страдания. Ты даже не знаешь, сколько раз я следил за тобой в саду и в гостиной, когда ты была уверена, что тебя никто не видит. Сначала я действительно работал на твоего мужа, но вскоре работать на другого стало для меня просто невыносимо. Я негодовал на судьбу и теперь я наконец победил ее!

— Если ты действительно любил меня, Эркюль, — мягко перебила его графиня, — и если любишь меня до сих пор, то почему причиняешь мне такие страдания? Мне известны муки безнадежной любви, ибо я и сама в полной мере испытала их. Хоть ты и причинил мне много зла, но я прощу тебе все. Стань же снова тем, кем всегда должен был бы быть — моим другом. Если нельзя загладить ущерб, причиненный тобою, то я примирюсь с этим, но если есть какие-либо другие средства, то давай воспользуемся ими.

Элен замолчала. Поскольку Шампион ничего не ответил ей, то она заговорила вновь:

— Эркюль, ты гонишься за двумя химерами и химеры эти — любовь и богатство. Я не могу дать тебе любви, ибо сердце мое мертво, но богатство ты еще можешь получить, если это хоть отчасти может утешить тебя. Если бы ты сейчас не завел со мной этот разговор, то избавил бы нас от многих проблем, ибо я хотела поручить тебе все управление Нуармоном, уступив в твою пользу половину всех доходов. И если ты не против, — добавила она, помолчав несколько секунд и протягивая ему маленькую белую руку, — то намерение мое не изменилось.

— Как! — вскричал Эркюль, — так значит ты согласна?

Гордо посмотрев на него, Элен твердо проговорила:

— Вы меня неправильно поняли, господин Шампион. Супруг мой умер и его вдова никогда не согласится взять себе имя мошенника и вора. Из тебя вышел бы неплохой комедиант, тебе удалось тронуть меня и я уже готова была забыть и простить все, о чем только что услышала, но ты оказался гораздо злее, чем я предполагала. Уходи! Графиня де Ранкон скорее примирится с нищетой и голодом, чем согласится и дальше терпеть тебя под своей крышей.

С минуту Шампион стоял в полной растерянности, униженный и совершенно уничтоженный словами своей кузины. На лбу его выступили капли пота, дважды он пытался заговорить, но язык не повиновался ему.

Наконец он глухо пробормотал:

— Еще два года назад твоей жалости было бы вполне достаточно, чтобы навеки превратить меня в твоего раба, Элен, но сегодня слишком поздно. Я стал плохим человеком и мне нет пути назад. Любовь — вот мое несчастье. Я так много выстрадал, что должен отомстить за свои муки. Элен, ты должна стать моей женой — либо по доброй воле, либо по принуждению.

— Никогда!

— Ты должна стать моей, ибо я слишком далеко зашел, чтобы остановиться на полдороге.

— Ты настоящее чудовище!

— Так значит, тебе суждено стать женой чудовища! Только что я предлагал тебе сделать выбор между нищетой и богатством, а теперь говорю тебе: выбирай между уважением и бесчестьем.

— Бесчестьем было бы продолжать выслушивать твои угрозы.

— Нет, — спокойно ответил Шампион, — в данном случае бесчестье для тебя означает каторгу или гильотину.

— Гильотина! Каторга! Похоже, я брежу…

— А разве отравителям не отрубают голову, разве их не посылают на каторгу? Не пройдет и месяца, как тебе, если я только этого захочу, будет предъявлено обвинение в отравлении твоего мужа, графа де Ранкона!