Прочитайте онлайн Графиня Монте-Кристо | ГЛАВА IV Четвертый огонек

Читать книгу Графиня Монте-Кристо
4816+2236
  • Автор:
  • Перевёл: М. В. Пионткевич
  • Язык: ru

ГЛАВА IV

Четвертый огонек

Теперь войдем в комнату, выходящую окнами в сад. Все окна обширного помещения, кроме одного, закрыты плотными шторами из дамаста; полог над кроватью сделан из того же материала.

В кровати лежит женщина, светловолосая головка которой покоится на подушке с кружевной отделкой.

Она спит и, видимо, видит какой-то приятный сон, ибо с ее улыбающихся губ одно за другим срываются два имени: Жорж и Октав. Эти имена, объединенные во сне, доказывают ее чистоту и невинность.

Говорит она, без всякого сомнения, с усопшим другом и говорит о том, кому грозит сейчас смертельная опасность, но по-видимому, надежда не оставляет ее, ибо губы молодой женщины продолжают улыбаться.

Да, на пунцовых губках графини Элен де Ранкон играет нежная легкая улыбка. Не станем же тревожить ее мирный сон, ибо давно уже глаза ее не знали ничего, кроме слез.

Но когда-то все было иначе!

С тех пор прошло только пять лет, но как долог кажется этот срок Элен.

Когда-то она, резвое шаловливое дитя, беспечно играла в отцовском доме, но даже слепая любовь отца не смогла испортить характера этого доброго и милого ребенка. Хотя окружающие наперебой старались исполнить любой ее каприз и предугадать каждое желание, но сердце маленькой Элен оставалось по-прежнему чистым и открытым добру.

Рабочие на фабрике отца просто обожали ее, даже самые бедные и несчастные из них с удовольствием смотрели на дочь хозяина, любуясь ее красотой и грацией.

Шли годы. Однажды на фабрику приехал красивый молодой человек. Едва достигнув двадцатипятилетнего возраста, он уже обладал серьезностью и рассудительностью гораздо более зрелого человека.

Вечером, сидя за столом, Элен поняла из разговора отца с их гостем, что тот прибыл для изучения производства на фабрике господина Ромье.

Юности свойственно любопытство и Элен невольно задалась вопросом, почему этот молодой человек столь серьезен и печален. В его присутствии она испытывала невольную робость, хотя бессознательно тянулась всем сердцем к графу Жоржу де Ранкону.

Вскоре ей удалось узнать его тайну.

В чужой стране остались могилы его родителей, умерших в эмиграции, этим и объяснялся печальный вид молодого графа.

Перед Жоржем, несмотря на молодость, стояла трудная задача — восстановить былой блеск знатного имени и семейное благосостояние. Вот почему он был так серьезен.

Доброе маленькое сердечко Элен наполнилось состраданием, вскоре перешедшим в любовь, но все же граф Жорж продолжал внушать ей какую-то робость. Чувство, испытываемое ею, было не похоже на обычную любовь шестнадцатилетней девушки, на ту любовь, от которой ширится грудь, загорается взгляд, а на губах играет счастливая улыбка.

Нет, думая о красавце Жорже, она испытывала печаль. Глаза ее невольно опускались вниз, а сердце сжималось, как от предчувствия какого-то несчастья.

Суровость молодого графа угнетала ее юный дух и гасила пламя энтузиазма, в его присутствии она теряла свойственную ей шаловливую ребячливость. Она любила Жоржа так, как некоторые дети любят отца — в этом чувстве нежность сочеталась со страхом.

И все же, Элен была слишком молода, чтобы правильно разобраться в своих чувствах, которые быстро приняла за любовь.

Однажды, через полгода после приезда Жоржа, она вдруг почувствовала себя необычайно счастливой, ибо в тот день он впервые улыбнулся ей.

В то время в окрестностях как раз разразилась страшная эпидемия.

За день до того умер лучший работник господина Ромье, жена его собиралась последовать за мужем. Несчастные родители оставили после себя пятилетнюю дочь, которой грозила печальная участь круглой сироты. Элен постучалась в кабинет отца в тот самый момент, когда тот был занят разговором с Жоржем. Девушка при этом дрожала от страха, ибо господин Ромье раз и навсегда распорядился, чтобы его никто и никогда не смел отвлекать от дел.

Робко рассказав ему о несчастье, приключившемся с бедной семьей, Элен попросила разрешения взять на воспитание маленькую сиротку Розу. Просьба эта казалась самой Элен столь смелой, что она даже не осмелилась поднять глаза, чтобы убедиться в том впечатлении, которое произвели на отца ее слова. Бросив наконец несмелый взгляд на господина Ромье, девушка к собственному изумлению заметила, что глаза у него наполнились слезами; на губах же Жоржа она увидела нежную мягкую улыбку.

Едва ли стоит говорить, что просьба ее была удовлетворена.

В тот день она случайно на какую-то минуту осталась наедине с Жоржем. Нежно взяв ее за руку, он тихо шепнул:

— Как вы добры, мадемуазель!

Глаза его, однако говорили:

— Как вы прелестны!

Тот день, когда Элен оставила отцовский дом, чтобы обрести семейный очаг в замке Нуармон, был для нее полон радости, смешанной с печалью, ибо она сама к тому времени осталась круглой сиротой.

Старый замок был торжественно разукрашен для приема новой хозяйки.

Элен буквально боготворила своего мужа; стоило тому нахмуриться, как она начинала дрожать от страха. Каждое его желание было законом для молодой жены, которая с каждым днем все больше и больше убеждала себя в том, что именно такая любовь и является истинной и единственно возможной.

Затем в замок приехал Октав. Октав был столько же похож на своего брата, сколько веселье юности походит на суровость перенесшего жизненные бури немолодого человека.

Будучи ровесником Элен, Октав красотою нисколько не уступал Жоржу.

Никогда не знав ни отца, ни матери, он не испытывал сожаления о прошлом. Избрав для себя самую легкую дорогу в жизни, Октав предоставил брату идти тернистым путем.

Во сне Элен соединила имена Жоржа и Октава.

Что же осталось от всех, кого любила Элен? Отец ее умер, Жорж тоже был мертв, а за голову Октава была назначена награда. Сама она смутно предчувствовала какую-то опасность, грозившую ей и ребенку, которого она носила под сердцем.

Неожиданно сон ее, до сих пор тихий и мирный, сменился нервным подергиванием и глухими стонами.

Дверь в спальню бесшумно отворилась.

Вздрогнув от испуга, графиня села в постели и чуть слышным от волнения голосом спросила:

— Кто там?

— Это я, сударыня, — отозвалась своим нежным голоском Роза.

Вздохнув с облегчением, Элен вновь откинулась на белоснежную подушку.

— Ах, это ты, Роза, — произнесла она, — подойди ко мне, милое дитя. Сама не знаю почему, но мне как-то жутко оставаться одной в этой мрачной комнате. Садись сюда и не уходи больше.

— Но я не одна, — нерешительно заметила Роза.

— Не одна? — с этими словами Элен снова приподнялась и в ту же секунду радостно воскликнула:

— Октав?

Но молодой человек уже успел опуститься на колени у кровати, целуя протянутую ему тонкую белую руку.

С минуту оба они хранили молчание, затем Элен тихо спросила:

— Октав, Октав, неужели это действительно ты?

— Да, да, Элен, это действительно я.

Осторожно высвободив руку, которую нежно продолжал сжимать молодой человек, Элен наконец осведомилась:

— Почему ты снова здесь?

— Почему я снова здесь, Элен? Да потому что нам надо исполнить последнюю волю умирающего, потому что скоро должен родиться ребенок, которому я заменю отца!

— Которому ты заменишь отца? — переспросила графиня.

— Да, и я во что бы то ни стало оправдаю это доверие. О нет! — печально добавил он, — я уже не рассчитываю на то счастье, на которое так рассчитывал когда-то! Поверь, Элен, сюда меня привела не эгоистичная любовь. Нет, благородное поведение моего брата делает нашим долгом позабыть о ней, иначе с нашей стороны это было бы настоящим преступлением. Любовь моя умерла, Элен, умерла не живя, и я сам похоронил ее в сокровенных тайниках своего сердца. И все же нас ждет счастье, ибо мы оба будем жить для счастья невинного ребенка, которого завещал нам щедрый и благородный Жорж. Из этого ребенка мы воспитаем такого же благородного и великодушного мужчину, каким был его отец, или такую же чистую и прекрасную женщину, какой является ее мать. Это невинное сердечко станет приютом нашей любви. Ты станешь моей женой, ибо такова была воля Жоржа, но несмотря на это ты останешься его вдовой, а я по-прежнему буду тебе только братом!

Пока Октав говорил, Элен успела усесться в кровати. Щеки ее покрылись румянцем, глаза сверкали, на устах играла неземная улыбка.

— Ты прав, дорогой Октав, — сказала она наконец, — да, ты именно таков, как я думала, именно таким я любила тебя и люблю до сих пор. Да, мы будем достойны твоего брата. Во имя его я принимаю твое предложение и если душа его смотрит сейчас на нас, в чем я не сомневаюсь ни минуты, если она слышит нас и читает в наших сердцах, то я уверена, что она не видит ничего, что не было бы достойно памяти Жоржа.

Рука Элен невольно скользнула в ладонь Октава и тот беспрепятственно запечатлел на ней почтительный поцелуй.

Он снова хотел заговорить, но графиня опередила его, прошептав:

— Молчи! Я так счастлива сейчас. Мне кажется, я вижу, как он смотрит на нас, благословляя наш союз. Дай же мне помолиться!

В течение нескольких минут в комнате слышался лишь тихий шепот молитвы.

Октав, продолжая стоять на коленях, по-прежнему сжимал руку Элен. Внезапно он ощутил ее дрожь.

Во дворе послышался стук копыт, возвещавший официальное прибытие в замок доктора Туанона.

Через несколько минут в дверь тихо постучали.

— Кто там? — спросила Роза.

— Это я, Эркюль, — послышался голос Шампиона.

Октав сам отпер дверь.

— Вы здесь! — вскричал Шампион, — вот этого-то я и боялся. Скорее, скорее, нельзя терять ни минуты! Не знаю как им это удалось, но полицейские выследили вас и сейчас идут по вашему следу. Вам необходимо бежать как можно скорее.

Казалось, Эркюль был в полном отчаянии. Заламывая руки и рвя на себе волосы, он беспрестанно повторял:

— Какое несчастье! Какое несчастье!

— Успокойтесь, дорогой Эркюль, — с улыбкой заявил Октав. — Не стоит терять голову из-за таких пустяков. Слава Богу, я не в первый раз ускользаю от этих людей, которые, в конце концов, лишь выполняют свой долг. Герцогине Беррийской пришлось испытать гораздо больше опасностей, прежде чем ее арестовали в Нанте, обнаружив ее убежище в тайнике за камином. Все что мне требуется — это хорошая лошадь и ничего больше.

Затем, обернувшись к насмерть перепуганной Элен, он добавил гораздо более серьезным тоном:

— С этого часа у меня появились новые обязанности. Провал нашего предприятия освобождает меня от всякой ответственности перед единомышленниками и завтра же я заявлю о своей покорности королю. Король не требует смерти смелых людей, не представляющих для него больше никакой опасности, поэтому успокойся, Элен. Я оставляю тебя под защитой нашего единственного и лучшего друга. Не пройдет и месяца, как я снова вернусь, чтобы никогда больше не покидать тебя.

— Тогда иди, Октав, я буду с нетерпением ждать тебя, — с глубоким вздохом проговорила Элен.

Несмотря на эти прощальные слова, она продолжала удерживать его, не в силах выпустить руку молодого человека. В глазах у нее стояли слезы и, несмотря на все заверения Октава, она невольно думала:

— Если он сейчас уйдет, то нам не суждено будет свидеться вновь!

— Скорее, скорее! — вскричал Шампион, подбегая к окну. — Должно быть, полиция хорошо расставила караулы. Кажется, они скачут по дороге. Через несколько минут они будут здесь!

Вырвав у Элен руку, Октав не оглядываясь бросился в коридор. Быть может, у него не хватило бы сил, чтобы покинуть ее, если бы только он увидел протянутые к нему руки бедной покинутой женщины, если бы услышал тихий шепот ее бледных губ: «Я никогда больше не увижу его!»

Шампион последовал за графом, догнав его лишь во внутреннем дворе, где столпилось несколько человек.

Доктор Туанон давал указания конюхам, растиравшим ноги его лошади.

— Вот это правильно, — вскричал Шампион, — садитесь на это прекрасное животное, Октав, и скачите прочь, но не езжайте по главной дороге. У нас не хватило времени на то, чтобы обмотать тряпками копыта вашей лошади, поэтому их стук может выдать вас. Езжайте лучше через болото. Во-первых, это самый короткий путь, во-вторых, полицейские не осмелятся преследовать вас по топкой местности на своих тяжелых лошадях. На вашем месте я нашел бы временное убежище на ферме Тромпадьер, там живут смелые люди, которые ни за что не выдадут вас властям. Оказавшись в безопасности, не вздумайте возвращаться сюда, друзья позаботятся о вас. Пришлите к нам завтра крестьянского мальчика, чтобы успокоить бедняжку Элен, а он потом сообщит вам здешние новости.

Говоря это, Шампион быстро седлал и взнуздывал коня.

Вскочив в седло, Октав протянул руку кузену для дружеского рукопожатия.

— Благодарю вас, Эркюль, — проговорил он, — вы настоящий друг и я спокоен, оставляя Элен под вашей защитой.

— Сейчас не до комплиментов и благодарностей, — ответил Шампион, — для этого у нас слишком мало времени. Я сделаю все, что смогу. Будьте осторожнее.

По его знаку конюх распахнул ворота замка и Октав галопом выехал со двора.

Туанон чувствовал себя, как во сне.

— Но как же моя лошадь? — вскричал он, наконец снова обретая дар речи. — Куда вы ее направили и кто мне ее вернет?

— Лошадь вам не вернут, — коротко ответил Эркюль, — но вам за нее хорошо заплатят. Вы стали бы очень богатым человеком, если бы смогли продавать каждый день хотя бы по одной лошади за такую цену!

После того, как конюх вновь тщательно запер ворота, Шампион громко добавил:

— Дорогой доктор, в моей комнате вас ждет горящий камин, а я тем временем подготовлю к вашему посещению нашу дорогую больную.

Пока во дворе происходил этот разговор, Матифо занимался в комнате Эркюля Шампиона делом, никак не гармонировавшим с его мирным и мягким характером. Сняв со стены прекрасное двуствольное ружье, он вынул оттуда дробь и, положив ее на лист бумаги, зарядил пулями оба ствола, после чего взвел курки. Стоявший рядом с Матифо человек, судя по одежде, заводской рабочий, с интересом наблюдал за его действиями.

Присмотревшись к незнакомцу повнимательнее, в нем можно было узнать того шпиона, о котором мы уже говорили.

Зарядив ружье, Матифо передал его рабочему со следующими словами:

— Так ты меня понял, Лимель? Тебя застали на месте преступления, мой мальчик, и думается, ты не колеблясь сделаешь выбор между каторгой и крупной суммой денег.

— Хорошо, — мрачно проворчал Лимель, — я не нуждаюсь в угрозах.

— Итак, он поскачет через болото! — коротко напомнил ему Матифо.