Прочитайте онлайн Графиня Монте-Кристо | ГЛАВА XX Лежижан

Читать книгу Графиня Монте-Кристо
4816+2219
  • Автор:
  • Перевёл: М. В. Пионткевич
  • Язык: ru

ГЛАВА XX

Лежижан

На двери одного из домов на Монмартрской улице висела медная табличка, на которой черными буквами было написано:

«Э. Лежижан, посредник и

торговый агент»

Войдя в эту дверь, посетитель попадал в прихожую, вся обстановка которой состояла из одной длинной скамьи. В противоположных концах прихожей находились проволочные ограждения, на одном из которых красовалась надпись «Кассир», а на другом «Контора».

Посетители обычно направлялись в контору, представлявшую собой комнату довольно скромных размеров, в которой сидело трое молодых клерков, непрерывно что-то пишущих стальными перьями на линованной бумаге с восьми часов утра до пяти вечера.

Прямо напротив входа находилась вертящаяся дверь с надписью «Управляющий».

В этой конторе совершались всевозможные сделки и проворачивались самые разные дела: покупались квитанции на заложенные вещи и старые кашемировые шали, шла продажа вина и угля, сыновья богатых родителей могли получить здесь солидные ссуды, а испытывающие денежные затруднения дамы закладывали тут свои бриллианты или души.

Дверь святилища с надписью «Управляющий» редко открывалась для клиентов, однако для некоторых особ она никогда не закрывалась.

К числу этих привилегированных посетителей относились мелкие парижские лавочники и торговцы, содержатели меблированных комнат и ростовщики, с успехом высасывающие кровь из своих клиентов независимо от их пола и возраста, а также несколько богатых владельцев недвижимого имущества, которые, не относясь к числу клиентов, являлись акционерами предприятия.

Фактически господин Э. Лежижан был управляющим официально несуществующего и нигде не зарегистрированного банка.

Владельцы недвижимости предоставляли в его распоряжение свои дома, торговцы мебелью — мебель, портные и модистки — одежду, а ювелиры и владельцы магазинов — драгоценности, кружева, кашемировые изделия, экипажи, лошадей, а также, в большей или меньшей степени, свои души.

Лежижан контролировал буквально все, руководил всеми операциями, организовывал деятельность предприятия и брал на себя всю ответственность.

В пять часов вечера контора, как обычно, закрылась. Старый кассир снял нарукавники и, надев шляпу, вышел на улицу. Три клерка, захлопнув книги и побросав письменные принадлежности, с шумом выбежали на крыльцо, лишь один Лежижан по-прежнему сидел у себя в кабинете, явно ожидая какого-то посетителя. В комнате он был не один — в темном углу на диване сидел маленький человечек тщедушного телосложения, одетый с элегантностью старого щеголя. Костюм его состоял из голубых брюк, синего фрака с золотыми пуговицами и желтого жилета; на голове незнакомца красовался белокурый парик.

Наскучив ожиданием, Лежижан вскочил с кресла и начал нетерпеливо расхаживать по комнате.

— Так значит полковник должен сообщить нам сегодня весьма важные новости? — осведомился человек в синем фраке.

— Я уже двадцать раз говорил вам, что сегодня решается судьба брака Матифо и мы наконец узнаем, выйдет из этого что-нибудь или нет!

— Я это знаю, — заметил собеседник Лежижана, — но только никак не могу понять причину…

Резко остановившись посреди комнаты, Лежижан бросил на маленького человечка ужасный взгляд, полный ярости и презрения.

Задрожав от страха, тот пробормотал запинающимся голосом:

— Я вовсе не желаю противоречить вам, дорогой друг, я просто хотел бы получить от вас кое-какие объяснения…

— Вы просто дурак, Туанон, — небрежно бросил ему Лежижан, возобновляя свое хождение по комнате.

Доктор Туанон — ибо этот маленький человечек действительно был нашим старым знакомым — встретил оскорбительный эпитет без всяких возражений.

— Кем бы вы были без меня? — продолжал тем временем Лежижан. — Вы бы так и остались жалким провинциальным врачом с доходом не более двухсот франков в год, вынужденным ездить к больным в дождь и снег. Да, да, ваша участь была бы именно такова. Вместо всего этого вы стали уважаемым столичным доктором, ваша клиника никогда не пустует, а ваши бесплатные консультации создали вам выгодную репутацию филантропа. Помимо своей доли в нашем предприятии, вы зарабатываете не менее тридцати тысяч франков в год. Так неужели после всего этого у вас есть еще причины жаловаться и критиковать мои планы?

— Но я вовсе не жалуюсь и не критикую вас, дорогой друг, я хочу только знать…

— Просто вы боитесь потерять то положение, которое я вам создал, и не хотите больше работать вместе со мной, — прервал его Лежижан. — И не пытайтесь меня обмануть! Вы с радостью умыли бы руки, вы готовы предать меня в любую минуту!

— О! — негодующе воскликнул доктор, делая протестующий жест.

— Знаю, знаю, вы хороший товарищ, — презрительно прервал его Лежижан, но вы по натуре флегматик и страшно ленивы, бедняга Туанон. Должен вас однако предупредить, что отделаться от меня не так-то просто, ведь я сделал вас богачом не за ваши прекрасные глазки. Помните, все, что я для вас сделал, я могу разрушить одним мановением руки!

— Надеюсь, что ваше новое требование не таит для меня никакой опасности? — бледнея пробормотал Туанон.

— А это уж как получится. Впрочем, надеюсь, что никакой реальной опасности нет, но в случае удачи на этот раз мы получим миллионы.

— Миллионы! Интересно, кто их нам даст? — недоверчиво воскликнул доктор.

— Вы совсем забыли про нашего друга Матифо, — небрежно ответил Лежижан.

— Брр! — заметил Туанон, дуя себе на пальцы, — эти денежки уже жгут мне руки! Матифо не тот человек, чтобы добровольно отдать нам ключ от своей кассы. Сами знаете, что один раз он нас уже обманул.

— Вот потому-то теперь ему и не будет пощады! — воскликнул Лежижан. — У этого жалкого негодяя нет ни малейшего представления даже о воровской чести. Я торжественно поклялся, что деньги, которые мы помогли ему заработать и которыми он отказался с нами поделиться, не принесут ему добра. О, я разорю его, даже если из всего его состояния мне не удастся получить ни одного франка! Я отомщу за себя, даже ценой собственной жизни. Мы играем в опасную игру, Туанон, так и знайте!

У доктора от страха стучали зубы.

— Но, дорогой друг, — испуганно пробормотал он, — ведь я же ни в чем перед вами не виноват…

— А мне какое дело? — жестко прервал его Лежижан и тут же добавил более спокойным тоном, — предупреждаю заранее: это вопрос победы или смерти.

Встав с кресла, Лежижан несколько раз прошелся по комнате и, сжав кулаки, произнес:

— Похоже, полковник может не прийти. За хорошие новости я с радостью отдал бы сейчас десять лет жизни.

В этот момент в дверь позвонили. Лежижан поспешил в прихожую, откуда вернулся в сопровождении полковника Фрица.

— Отлично! — воскликнул Лежижан, радостно потирая руки, — дела идут прекрасно, малышка наконец дала согласие. Матифо воркует, как голубь, и свадьба состоится через четыре недели. Удалось ли вам найти Лилу, полковник?

— Нет, все мои поиски оказались напрасны.

— Мы немедленно возобновим их. С сегодняшнего дня все наши ищейки будут пущены по следу. Черт возьми! Необходимо во что бы то ни стало найти будущую наследницу барона Матифо.

— Какой нам от этого будет толк? — осведомился Туанон.

— Матифо женится на Киприенне де Пьюзо, — отозвался Лежижан, — конечно, этому волоките не так-то легко было найти себе подходящую невесту. Главное сейчас заключается в том, что он хочет сделать ее своей единственной наследницей. Лила — единоутробная сестра Киприенны и дочь нашего друга Фрица. Вы понимаете, к чему я веду?

— Да, кажется, начинаю понимать, но честно говоря, дорогой друг…

— Предположим, с Матифо произойдет какой-нибудь несчастный случай, — нетерпеливо воскликнул Лежижан, — тогда Киприенна унаследует все его состояние и, если с ней тоже что-нибудь случится…

Теперь доктор наконец все понял и, поняв, задрожал от ужаса.

— Но это же очень опасно, — заметил он, — да и потом после ее смерти останутся еще граф и графиня.

— Считайте, что с ними уже покончено! — возбужденно вскричал Лежижан. — Чтобы справиться с родителями Киприенны, у нас найдется два хороших помощника — угрызения совести и грех. Что касается угрызений совести, то полковник Фриц позаботится о том, чтобы пробудить их в графине, а для графа найдется сильное искушение в лице Нини Мусташ.

— Но Нини Мусташ исчезла, — задумчиво заметил полковник.

— Я это знаю, — ответил Лежижан, — и мне прекрасно известно ее убежище. Я сам посоветовал ей отправиться туда. Кроме того, я смогу заставить ее подчиниться нашей воле. Видите ли, эта дура начала испытывать угрызения совести, но я быстро выбил у нее из головы эту дурь, и тогда она по моему совету оставила себе те четыреста тысяч франков, которые до этого хотела вернуть графу.

Полковник хотел было заговорить, но Лежижан как ни в чем не бывало продолжал:

— Ничего не бойтесь, дорогой друг. Деньги эти, в действительности принадлежащие нашей ассоциации, недолго будут находиться в руках у Нини, а вместе с их потерей рухнут и все ее добродетельные планы. Для этого надо лишь забрать Урсулу у четы Жоссе и отвезти девушку в другое место, неизвестное ее сестре. Как только малышка окажется в наших руках, Нини Мусташ с радостью выполнит любое наше желание, лишь бы только заполучить обратно свою сестру.

— Прекрасно, — отозвался полковник, — значит графу осталось жить недолго, я видел Нини Мусташ за работой, она не будет долго возиться с этим делом.

— Урсула будет похищена не позже, чем через два дня, — продолжал Лежижан, — для этого уже приняты все необходимые меры, а через три дня Нини Мусташ начнет действовать против графа. Таким образом, неохваченной остается лишь наша добродетельная графиня.

— Найдите Лилу, а о графине я позабочусь сам, — решительно произнес полковник.

— В таком случае, все складывается просто отлично. Через два-три месяца граф и графиня будут выведены из строя и ничем больше не смогут помешать нашим планам. Через три месяца наш напыщенный барон прекратит свое земное существование и тогда очаровательная блондинка Киприенна унаследует не только его миллионы, но и миллионы своей матери. Тогда-то мы и выведем на сцену Лилу, потребовав для нее ее часть наследства. Благодаря нашей предусмотрительности у нас имеется масса доказательств ее происхождения, и мы постараемся избавиться от Киприенны без лишнего шума. Итак, все эти миллионы достанутся Лиле, то есть полковнику Фрицу, а полковник Фриц — одно целое с нами, ибо ему хорошо известно, что с Лежижаном шутки плохи, Лежижан достаточно умен и предусмотрителен, чтобы не учесть возможности непредвиденных чрезвычайных ситуаций.

— В ваших угрозах нет никакой необходимости, дорогой Эркюль, — решительно произнес Фриц. — Во всем этом деле я лишь простое орудие в ваших руках. Вы являетесь душой нашего маленького заговора, и я так благодарен вам за все, что мне даже в голову не придет попытаться предать вас.

— Да, конечно, — проворчал Лежижан, — однако никогда не мешает поговорить друг с другом по душам, ибо таким образом можно избежать досадного непонимания.

После этого сообщники вышли из конторы и стали спускаться по лестнице, весело смеясь и разговаривая, как и подобает старым друзьям.

У ворот они задержались, чтобы попрощаться друг с другом.

— Итак, мы обо всем договорились? — в последний раз спросил Лежижан. Его спутники кивком выразили свое согласие.

— Вы, полковник, — продолжал Лежижан, — отправитесь теперь в дом графа де Пьюзо, и если узнаете там что-нибудь новое, постарайтесь сразу же сообщить мне. А вы, доктор, идите на улицу Рамбутье. Я знаю, что доктор Озам уехал на сутки из Парижа, поэтому сегодня он не сможет навестить Паппиону. Постарайтесь что-нибудь придумать — скажите, что он прислал вас вместо себя или что вы лечащий врач. Вы не встретитесь ни с какими препятствиями, поскольку этот старый негодяй Чинелла участвует в нашем заговоре. Что же касается бедняжки Урсулы, то она невинна, как младенец. Придя к Чинелле, вы найдете состояние его так называемой дочери весьма опасным и скажете, что ей необходима сиделка. Этой сиделкой и станет Урсула, надеюсь, вам теперь все ясно? Об остальном не беспокойтесь, я займусь этим сам.

С этими словами Лежижан поспешно пошел прочь.

Через час его можно было видеть в жалкой таверне, известной среди ее завсегдатаев под названием «Синий тюрбан».

Облокотившись на грязный стол, Лежижан живо беседовал с двумя оборванцами, которыми были не кто иные, как синьор Чинелла и Луи Жакмен.

— Теперь вы сами видите, ребята, что никакой опасности нет, зато выгода от этого будет просто огромна, — говорил он им. — Одним ударом вы сможете убить сразу двух зайцев — защитите невинность и позаботитесь о себе. Малышка эта — сущий ягненок и мы должны во что бы то ни стало вырвать ее из когтей этих ужасных Жоссе. Ее семья поручила мне уладить с вашей помощью это дело.

— Конечно, все это так, — отозвался Чинелла, — но я все же не настолько жесток, чтобы предать этого бедного ребенка, ведь она так добра к моей бедной Пиппионе!

— Кто говорит о предательстве? — вскричал наполовину пьяный Жакмен. — Этот друг сказал, что мы наоборот спасем ее.

— Молодой человек абсолютно прав, — весело заметил Лежижан, — а вот вы, Чинелла, ошибаетесь.

— Хорошо, я согласен, — сдался итальянец, — должно быть, в этом деле вы разбираетесь лучше меня. Кроме того, все это меня не касается. В конце концов, вы хорошо платите, так что я смогу побаловать бедняжку Пиппиону кое-какими лакомствами.

В этот момент в таверну зашли двое рабочих в белых блузах, которые двигались нетвердой походкой, как будто они только что вышли из соседней пивной.

Рабочими этими был Клеман и Жозеф.

Было еще только семь часов, а виконт де ла Крус должен был предстать перед удивленным взором Киприенны не раньше десяти.