Прочитайте онлайн Графиня Монте-Кристо | ГЛАВА XV Надежда (Из голубого дневника)

Читать книгу Графиня Монте-Кристо
4816+2266
  • Автор:
  • Перевёл: М. В. Пионткевич
  • Язык: ru

ГЛАВА XV

Надежда

(Из голубого дневника)

«Я уронила розу, дорогая Урсула, или, лучше сказать, сама не знаю как она выпала из кареты.

Сначала я рассердилась на эту случайность, которая невольно заставила меня сделать то, чего я вовсе не хотела делать.

Однако теперь я благодарна этой случайности, ибо мне все равно рано или поздно пришлось бы пойти на этот шаг.

Виконт дон Жозе де ла Крус на самом деле не виконт и носит другое имя.

Откуда он появился? Этого я не знаю. К чему он стремится? Об этом я знаю столь же мало.

Однако я знаю, я догадываюсь, верю и чувствую, что никогда еще ни в одной человеческой груди не билось более благородное сердце. Мне это подсказывает мой внутренний голос.

Он мой спаситель, он тот, кого я ждала, тот, кого я благословляю и люблю.

Вернувшись домой с прогулки, я нашла ответ на брошенную розу.

В этой короткой записке меня благодарили за доверие и просили поехать на прием, который должен состояться на следующий день в особняке графини Монте-Кристо.

После прогулки я чувствовала себя очень несчастной. Я ревновала!

В течение целого часа я сомневалась в нем, молча выслушивая злобные замечания в его адрес, которые эти люди делали в моем присутствии.

О, как я была несчастлива! Я продолжала сомневаться и потом, поэтому главной причиной моего визита в дом графини Монте-Кристо было желание дать ему возможность оправдаться в моих глазах.

Графиня устраивала у себя не бал, а простой вечер в саду, на который было приглашено около пятидесяти юных девиц, большей частью из числа воспитанниц монастыря Святого Сердца. В саду виднелись лишь одни белые платья с пурпурными и голубыми лентами.

— Кажется, мадемуазель Киприенне здесь не очень весело, — заметила графиня Монте-Кристо со своей обычной доброй улыбкой, — мы для нее слишком стары, а она слишком разумна, чтобы получать удовольствие от общества этих детей.

Я сделала попытку возразить ей и тут она указала на детскую книжку с картинками, которую я держала в руках в тот момент.

— Нарисованные цветы прекрасны, но они лишены жизни и аромата. Вы любите цветы, мадемуазель Киприенна, не так ли?

— Очень люблю, сударыня.

— Тогда позвольте предложить вам спутницу, — заявила графиня, подзывая к нам маленькую светловолосую девочку. — Сели, не согласишься ли ты прогуляться по оранжерее вместе с мадемуазель Киприенной? — спросила она у малышки.

— Да, с удовольствием, — ответила та, поднимая на меня свои большие глаза и доверчиво протягивая мне пухленькую ручку, — пойдемте же, мадемуазель, — весело добавила она.

Тут я обернулась, чтобы предупредить матушку и с удивлением увидела, что в глазах у нее стоят слезы. Матушка ласково кивнула мне и я последовала за Сели.

Случайно обернувшись назад, я заметила, что вышивка выскользнула у матушки из рук и она, тайком схватив руку графини Монте-Кристо, плача целует ее.

Я внимательно посмотрела на свою хорошенькую спутницу. Она была резва, как птичка, и изящна, как лилия. Длинные белокурые локоны падали ей на плечи и временами она встряхивала ими с веселым смехом.

Мы подошли к дверям оранжереи.

— Должно быть, твоя мама очень любит тебя, малышка Сели, — невольно заметила я.

Лицо девочки стало печальным.

— Не знаю, — отвечала она, — мне так говорили, но я думаю, что если бы мама любила меня, то хоть изредка навещала бы свою дочь. Мне не нужна другая мама, кроме мамы Элен.

— А кто такая мама Элен?

— Мама Элен? Но это же графиня Монте-Кристо!

Бедное дитя! Оно невольно напомнило мне о моем собственном одиночестве в монастыре в Б…

— Так значит ты любишь только маму Элен? — спросила я снова.

— О нет, — отвечала Сели, — я люблю и других людей. Например, я люблю дядю Жозе и Розу, а также вас, потому что мама велела мне это, хотя в ее просьбе не было никакой необходимости.

— Тогда ты не откажешься поцеловать меня?

— С огромным удовольствием, — радостно воскликнула она.

Бросившись мне на шею с поистине детским восторгом, она чуть не задушила меня объятиями и поцелуями, а затем подхватила какой-то прут и, как безумная, устремилась снова на террасу.

Я молча смотрела ей вслед.

— Еще одна загадка! — сказала я себе, — но эта, по крайней мере, ничем мне не угрожает. Вот еще одно существо, которое я смогу полюбить.

Когда малышка скрылась за поворотом аллеи, я вошла в оранжерею.

Цветы, целое море цветов и грозди винограда, золотистого, как солнце, и розового, как утренняя заря.

Я шла среди этой чудной красоты, как во сне.

На одной из скамеек сидел виконт. Поднявшись, он робко приветствовал меня. Я совершенно уверена, что он тут же удалился бы прочь по первому моему слову, но в голове у меня было совсем другое.

— Вы хотели видеть меня, и вот я здесь, — произнесла я, протягивая ему руку для поцелуя, которую он осторожно взял за кончики пальцев, но тут же выпустил, так и не осмелившись прижаться к ней губами.

— Благодарю вас, — только и сказал он, не в силах вымолвить больше ни слова, но взгляд его говорил о многом.

— Сделанный мною шаг доказывает мою уверенность в вашей преданности, которую я принимаю, — сказала я, — но должна признаться, что окружающая вас таинственность несколько пугает меня.

Замолчав, я почувствовала, что невольно краснею.

— Я связан определенными обязательствами, — просто ответил виконт, — и моя тайна не принадлежит мне, однако, я не утаю от вас ничего, касающегося лично меня.

— Да, у вас действительно много тайн, к числу которых относится и тайна в атласном платье, выехавшая вчера на прогулку в Булонский лес, — саркастически заметила я.

Посмотрев на меня с непритворным удивлением, виконт неожиданно улыбнулся доброй и чуть трогательной улыбкой.

— Так это причиняет вам беспокойство? — вскричал он. — Но это же женщина с разбитым сердцем, ее не может любить никто — ни я, ни кто-либо другой.

Нахмурившись, он печально добавил:

— Мадемуазель де Пьюзо, я предложил вам свои услуги и вы любезно согласились принять их. Услуги эти уже оплачены столь дорогой ценой, о которой я не смел и мечтать, ведь я отлично знаю и вы тоже должны узнать, что наивысшей наградой для меня является разрешение служить вам. Прячущемуся в траве насекомому позволено смотреть на звезды на небе и наслаждаться их великолепием. Однако с его стороны было бы чистым безумием расправить крылышки и воскликнуть:

— Я поднимусь в небо выше орла, я долечу до звезд!

И если случайно на это бедное маленькое создание упадет милостивый луч света звезды, разве не его долгом будет тогда сказать:

— Ты ошиблась, звезда! Я не орел, я лишь жалкий червяк!

Помолчав немного, он взволнованно продолжал:

— Вот что я хотел сказать вам, мадемуазель де Пьюзо. Тайна, которую я не могу открыть вам, ибо она принадлежит не только мне, дала мне видимость богатства, а также имя, на самом деле мне не принадлежащее. Вы считаете меня дворянином, а я всего лишь брошенный крестьянский сын. Вы думаете, что я богат, но даже этот факт не принадлежит мне. Вам кажется, что я имею большое влияние, но все это влияние исходит от того лица, чьим слугой и послушным орудием я являюсь; даже предложенная вам защита — лишь часть доверенной мне миссии, а поэтому примите эту помощь, не думая, что обязаны мне больше, чем лакею, подающему вам плащ после бала. В действительности я не больше, чем слуга. Я точно так же подчиняюсь приказам и счастлив, когда они совпадают с моим желанием.

Внимательно посмотрев на него, я тихо сказала:

— Так вы с радостью сделали бы это по своей воле? Вы хотите отдать мне все, не получив взамен ничего? Ничего, даже благодарности моего бедного сердца? Но ведь это не смирение, а гордость! Почему вы стараетесь умалить свои заслуги в моих глазах? Нет, дон Жозе, я доверяю вам и требую от вас еще большего доверия. Вы сказали: «Доверьтесь мне и будете спасены».

И вот я пришла, протянув вам руку со словами: «Я верю вам, спасите меня!» Говорю вам теперь совершенно определенно: я не хочу спасения ни от кого, кроме вас! Предложенное вами покровительство вовсе не унижает меня, напротив, оно поднимает меня в собственных глазах, поскольку я теперь знаю, что в основе его лежит не только жалость. Я готова опереться на вашу руку с величайшим доверием. Тот неизвестный, кто, по вашим словам, отдает вам приказы, внушает мне невольный страх; мне ничего от него не надо, зато от вас я готова принять все.

Виконт был очень бледен, на лбу у него выступили крупные капли пота, а руки дрожали нервной дрожью.

— Ах, Киприенна, — вскричал он дрожащим от волнения голосом, — если бы вы только знали, каким восторгом наполнили бы ваши слова мое сердце, если бы я только осмелился понять их. Но нет, этого не может быть. Между нами лежит непреодолимая пропасть: мое рождение и моя бедность. Мне остается лишь единственное счастье — защищать и оберегать вас. Как только работа моя будет закончена, а судьба ваша обеспечена, виконт де ла Крус перестанет существовать. Я сброшу чужое имя и чужие одежды. Я исчезну, унося с собой, подобно вечному сокровищу счастья, сознание того, что какое-то время был вам полезен. И вы тоже сохраните в своем сердце воспоминание о виконте де ла Крус, даже не зная, кто я такой на самом деле, чем занят и под каким небом живу. И это, помимо сознания того, что вы счастливы, будет единственной наградой, которую я заслужу.

В глазах у меня стояли слезы. Это были слезы печали.

Взяв меня за руку, он продолжал более мягким тоном:

— Подумайте, Киприенна, вы так красивы, знатны и богаты! Ваши неизвестные друзья, чьим скромным орудием я являюсь, с вашей помощью, несомненно, отговорят вашего отца от его теперешних намерений. Храните же этот тройной дар красоты, знатности и богатства. Рано или поздно вы повстречаете на жизненном пути человека, равного вам во всех отношениях, и обретете тогда заслуженное счастье. Что же касается меня, то тогда я буду уже далеко отсюда, но вы сохраните обо мне доброе воспоминание как о брате, как о любящем вас друге, чья судьба — жить в печальном одиночестве.

— О, вы слишком жестоки, раз думаете, что я смогу быть счастлива, зная, что вы одиноки и несчастны! После ваших слов моя знатность и богатство внушают мне лишь отвращение!

Услышав эту отчаянную тираду, он лишь печально покачал головой.

— Но я вовсе не буду несчастлив, ибо выбранная мною дорога трудна и опасна; тяжелые испытания не оставят мне времени для печалей и сожалений. Нет, Киприенна, воспоминания об исчезнувшем счастье мучат лишь слабых и злых. Память о нашей встрече укрепит меня в настоящем и даст новую надежду в будущем. Издалека я буду наблюдать за вами, вы станете моей путеводной звездой, придавая мне силы и даруя утешение.

Вот слово в слово весь наш разговор, дорогая Урсула.

Я испытываю к виконту безграничное доверие и убеждена, что ему удастся спасти меня.

О, с какой радостью я пожертвовала бы знатным именем и богатством ради любви дона Жозе!

Но нет! Он знает, что никогда не полюбит меня и поэтому создает между нами искусственные преграды. Все знают, что он богат, а чтобы убедиться в его благородном происхождении, достаточно хотя бы лишь раз увидеть его. Он обманывает меня из жалости, притча о червяке относится не к нему, а ко мне самой.

Хорошо, пусть будет так! Я стану действовать так же, как он, и когда спасусь с его помощью, то постараюсь оказаться более достойной такого человека. Я не выдам своих страданий ни единым вздохом, ни единой жалобой, я не пролью ни единой слезы, я просто буду молча любить его до самой смерти.

На небе сверкают звезды и я снова думаю о бедном червяке. О, будь у меня крылья, я скоро долетела бы до вас, нежные, веселые и всегда дружелюбные огоньки! Но звезды так далеки от меня и у меня нет крыльев! Но все же на меня падают лучи их света, рассеивая окружающие меня мрак и молчание.

Прощай, Урсула! Мне хочется плакать, но никогда еще не была я так счастлива, никогда еще не было у меня так легко на сердце!