Прочитайте онлайн Графиня Монте-Кристо | ГЛАВА XIV Дорога в ад вымощена благими желаниями

Читать книгу Графиня Монте-Кристо
4816+2238
  • Автор:
  • Перевёл: М. В. Пионткевич
  • Язык: ru

ГЛАВА XIV

Дорога в ад вымощена благими желаниями

Нини Мусташ вернулась в дом на Барьер-Пигаль.

На углу Шоссе д’Антэн Аврелия вышла из экипажа, предоставив Нини возможность в одиночестве добираться домой. Расставшись с подругой, Нини глубоко задумалась.

Энергичные слова Аврелии убедили ее и она пришла к мысли сразу же начать следовать ее советам, причем решила даже пойти еще дальше, ибо натуры такого рода обычно всегда склонны к крайностям.

Нини преисполнилась решимости одним прыжком перепрыгнуть через пропасть, отделяющую ее от того, что Аврелия изобразила ей в виде нового Ханаана.

Она захотела снова стать Селиной, Нини Мусташ должна была как можно скорее исчезнуть из памяти людей.

На первый взгляд это казалось довольно простой задачей.

Прежде всего надо было расстаться с прошлым.

Граф де Пьюзо разорился для нее и из-за нее. Если не в ее силах восстановить в полной мере все растраченное им в течение нескольких лет огромное состояние, то она по крайней мере сможет вернуть ему хотя бы подарки, которые все еще находились в ее распоряжении.

Примем ей необходимо вернуть их как можно быстрее, чтобы коварный Лежижан не смог помешать ее намерениям.

Вернувшись домой, она сразу же достала все банкноты, купоны, закладные и акции, — короче говоря все, чем владела благодаря щедрости графа, — и, вложив их в большой конверт, надписала на нем адрес графа де Пьюзо.

Затем она разложила перед собой все свои драгоценности, разделив их на две части, одну из которых составили менее ценные украшения, полученные ею от разных лиц. Все это должно было помочь ей начать новый образ жизни, обеспечив на первое время.

Другая, наиболее ценная часть драгоценностей, была получена Нини от графа, их следовало возвратить дарителю. Там были целые россыпи бриллиантов, рубинов, сапфиров, жемчугов и изумрудов.

Примерив их в последний раз и насладившись игрой камней при ярком свете канделябров, Нини Мусташ с тяжелым вздохом заперла драгоценности в шкатулку, содержимое которой могли купить лишь два-три крупнейших ювелира Парижа.

Не откладывая дела в долгий ящик, Нини тут же написала короткую записку господину Клеману на Бульвар Капуцинов, и утром следующего дня достойный ювелир явился в особняк Нини точно в назначенное время.

Этому бизнесмену или скорее художнику, имя которого уже несколько раз упоминалось в ходе нашего рассказа, на вид было около тридцати лет.

Париж — город быстрого успеха, и трех-четырех лет оказалось для этого человека вполне достаточно, чтобы завоевать себе в столице заслуженно высокую репутацию.

Клеман был очень красивым мужчиной, которому весьма шел модный в то время романтический костюм.

Человек этот не был ни горд, ни тщеславен, на губах его всегда играла приветливая улыбка, а глаза смотрели решительно и твердо.

Внимательно осмотрев содержимое шкатулки, он заявил, что готов заплатить за все сто пятьдесят тысяч франков.

Драгоценности обошлись графу приблизительно в такую же сумму. Слегка удивленная щедростью ювелира, Нини Мусташ тут же выразила свое согласие уступить ему всю свою коллекцию украшений за эти деньги, и Клеман с поклоном обещал в тот же день привезти требуемую сумму.

Уже подойдя к двери, он внезапно обернулся и тихо проговорил:

— Возможно, сударыня, вопрос мой покажется вам нескромным, но не хотите ли вы продать также и свой дом.

Нини молча кивнула в ответ.

— Вы продаете дом со всей обстановкой? — осведомился Клеман. — Думаю, мы сможем также договориться о цене экипажей и лошадей. Возможно, вам известно имя покупателя, это один из моих лучших клиентов, виконт де ла Крус. Он как раз ищет такую возможность, но пока безрезультатно.

— Прекрасно, — весело отозвалась Нини Мусташ, — дело в том, что я собираюсь в длительное путешествие и поэтому ваше предложение вполне устраивает меня.

— В таком случае, я пришлю к вам виконта, как только мне удастся переговорить с ним.

Весьма возможно, что Клеман хорошо знал, где найти своего богатого клиента, ибо не прошло и часа, как тот постучался в ворота особняка.

Осмотрев все, как и подобает аристократу, то есть едва окинув взглядом дом и сад, он не торгуясь предложил Нини двести пятьдесят тысяч франков.

Сделку в тот же день оформили у нотариуса, причем виконт де ла Крус подписал ее от имени вдовы Ламоро.

Вечером того же дня Нини Мусташ получила закладные на сумму четыреста тысяч франков, которые также вложила в конверт на имя графа де Пьюзо.

Вечером следующего дня дом должен был перейти к новому владельцу, и Нини решила переслать конверт графу в день своего отъезда, чтобы у того не осталось времени на ее поиски.

Она строго приказала слугам не принимать никого из посетителей, но Лежижан не зря владел золотым ключом, отпирающим все двери, и на следующее утро он беспрепятственно вошел в комнату Нини, занятой упаковкой последнего сундука.

На вид Лежижану можно было дать от сорока до пятидесяти лет. Пестрый жилет его, по-видимому, сшитый из старинной шали, пересекала длинная золотая цепочка, а голубой фрак с золотыми пуговицами и нанковые панталоны завершали его наряд.

Все друзья и товарищи Лежижана, называли его, несмотря на злобное выражение лица, «добрым парнем», ибо этот подлый интриган в полной мере обладал главным качеством «доброго парня», заключающимся в наличии толстого кошелька.

Само собой разумеется, он одалживал деньги с расчетом, и если его многочисленные должники не могли вернуть долг, то он с удовольствием пользовался их услугами, в которых те не могли отказать ему, как человеку, охотно выручавшему их из денежных затруднений.

Таким образом, в распоряжении Лежижана со временем оказалась широкая сеть шпионов и осведомителей.

Знающий все обладает могуществом, а Лежижан был в курсе всего, что происходит в столице, от будуарного фарса до кровавой драмы в таверне.

Нини Мусташ предстояло стать противницей этого человека.

Увидев ее, он улыбнулся.

Поняв по этой улыбке, что ей предстоит серьезная борьба, Нини приготовилась оказать ожесточенное сопротивление.

— О, — проговорил Лежижан, притворяясь, что только что заметил стоящие на полу сундуки, — похоже, мы собрались совершить небольшое путешествие?

— Вы совершенно правы, — решительно ответила Нини.

Усевшись на одном из сундуков, Лежижан оперся подбородком о рукоять своей тросточки из слоновой кости.

— И вы ничего не сказали мне о своих планах? — помолчав осведомился он. — Вы поступили нехорошо, вспомните-ка, скольким вы мне обязаны!

Нини взглянула на него, как бы собираясь ответить, но вместо этого лишь слегка пожала плечами.

— И когда же вы собираетесь вернуться? — равнодушным тоном продолжал Лежижан.

— Я еще не знаю, — сухо ответила Нини Мусташ, опуская глаза и чувствуя, что вот-вот начнется настоящая борьба.

Лежижан сурово нахмурил мохнатые брови.

Взгляд его бегал по сторонам, внимательно осматривая комнату, и наконец упал на конверт, адресованный графу де Пьюзо.

— А это что такое? — спросил он, быстро поднимаясь с места.

Нини Мусташ проворно заслонила от него конверт.

— Это не имеет к вам никакого отношения, — твердо проговорила она.

— Успокойтесь, моя дорогая, обойдемся без детских выходок, — дрожащим от ярости голосом произнес Лежижан, но тут же понял по поведению своей верной рабыни, еще вчера столь покорной его воле, что взял с ней неверный тон. Поэтому он тут же ласково добавил:

— Давайте останемся друзьями, так будет лучше для нас обоих.

— Право, тут нечего скрывать, — решительно сказала Нини, — я просто решила компенсировать графу де Пьюзо его издержки.

— Клянусь честью, все это за версту отдает театром, — иронично заметил Лежижан. — Право, малышка моя, Флористан испортил вас, слишком часто приглашая на театральные представления. Поверьте мне, дорогая, трагедии вам не к лицу, для такой смышленой девушки, как вы, гораздо больше подходит веселая комедия. Впрочем, дело ваше. В конце концов, это ваши деньги, их вам подарили и вы можете делать с ними все что угодно.

Удивленная столь легкой победой, Нини почувствовала еще большее недоверие к своему противнику.

— И сколько же в этом конверте? — спокойно осведомился Лежижан.

— Четыреста тысяч франков!

Услышав этот ответ, Лежижан лишь презрительно улыбнулся.

— Четыреста тысяч франков! Такая безделица не спасет графа, а для вас это целое состояние.

Подойдя вплотную к Нини, он схватил ее за руку и решительно заговорил:

— Давайте объяснимся. Мне нужно было разорить графа де Пьюзо и я достиг своей цели. Неужели вы не понимаете, что если бы эти четыреста тысяч франков могли спасти графа, то я весьма быстро нашел бы способ пометать вашему намерению? Однако вы можете вернуть ему эти деньги, моим планам это все равно не помешает; если хотите, я могу даже проводить вас до дверей его дома, раз уж вы решились показать столь прекрасный пример самопожертвования. Прошу вас лишь об одном — хорошенько все обдумайте!

Вся эта тирада была произнесена истинно отеческим тоном.

Нини с трудом верила своим ушам.

— Сейчас я пришел просто для того, чтобы сообщить вам, что не нуждаюсь больше в ваших услугах, — добродушно продолжал Лежижан. — Не так давно я начал замечать, что вы помогаете мне лишь по принуждению, поэтому в будущем вы все равно стали бы плохим инструментом в моих руках, и я решил обходиться в дальнейшем без вашей помощи. Ведь если люди так хорошо знакомы друг с другом, как мы с вами, то они всегда знают, насколько могут доверять один другому. Однажды мне в голову пришла хорошая мысль и сейчас я хочу доказать вам свое расположение, постаравшись помочь вам как можно лучше устроить ваше будущее.

Лежижан немного помолчал и, откашлявшись, продолжал:

— Я как раз собирался дать вам совет продать этот дом, ваши драгоценности, экипажи, короче говоря, буквально распродать все, чем вы владеете. Все это вы уже сделали. Отлично! Вырученная сумма составила четыреста тысяч франков. Сумма эта, из расчета пяти процентов, даст вам годовой доход в двадцать тысяч франков, а с этими деньгами вы сможете даже в Париже жить весьма прилично. Я принес вам ключ от меблированного дома в Моро, который я снял для вас на имя госпожи Морель.

Положив ключ на стол, Лежижан добродушно продолжал:

— Человек, конечно же, должен думать обо всем, поэтому я сказал себе: «Если этот воображаемый господин Морель умрет и замужняя кузина Урсулы таким образом окажется вдовой, то что сможет помешать ей получить в наследство небольшую виллу с садом и цыплятами где-нибудь в Турени или Берри, подальше от Парижа? Что может помешать ей тогда переехать туда, где ее никто не знает и где доход в двадцать тысяч франков сделает ее, по местным понятиям, богатой женщиной? Дорогая Урсула будет жить вместе с ней спокойной и безмятежной жизнью». Вот о чем я думал, сокровище мое, но вы придерживаетесь другого мнения. Что ж, вы вправе поступать по-своему. Верните эти деньги вашему экстравагантному графу, а сами спите на соломе, предоставив свою сестру разнообразным искушениям, но только не приходите ко мне жаловаться на судьбу с корзинкой старьевщицы за спиной, когда вы состаритесь, а ваша сестра станет разъезжать в шелках и бриллиантах.

С этими грозными словами Лежижан поспешно вышел из комнаты.

Нини Мусташ чувствовала себя совершенно уничтоженной и неподвижно сидела, пристально глядя на конверт. Перед ее мысленным взором явственно вставало будущее, красочно нарисованное коварным соблазнителем: уютный сельский домик, сад, огород, цыплята и любовь Урсулы.

Лежижан ушел, но на столе предусмотрительно оставил ключ от дома в Моро.

Нини Мусташ судорожным движением схватила адресованный графу конверт, сломала печать и, прижав к груди содержимое, разорвала конверт на мелкие клочки. Затем положила ключ в карман и, закутавшись в шаль, подобно воровке, осторожно выскользнула на улицу из собственного дома.