Прочитайте онлайн Графиня Монте-Кристо | ГЛАВА XI Мать и дочь (Из голубого дневника)

Читать книгу Графиня Монте-Кристо
4816+2258
  • Автор:
  • Перевёл: М. В. Пионткевич
  • Язык: ru

ГЛАВА XI

Мать и дочь

(Из голубого дневника)

Итак, я снова увидела тебя, милая Урсула, моя дорогая сестричка! Ты проливала слезы, читая мой дневник. Узнав о всех моих муках, ты закрыла его, повторив мне слова виконта де ла Крус:

«Друзья готовы защитить тебя, от тебя требуется лишь помочь им в нужный момент!»

Мать моя не выходит теперь из своей комнаты. Отец провел у нее все утро до самого полудня, причем всем, не исключая даже меня, было строго запрещено входить к ним.

Думаю, запрет этот относился прежде всего именно ко мне, ибо они говорили о моей свадьбе. Я поняла это, когда мне наконец разрешили увидеть бедную матушку. Глаза ее были красны от слез.

Я провела с ней весь оставшийся день, устремив взгляд на свою вышивку, в то время как она делала вид, что читает.

К счастью, к нам приехала с визитом графиня Монте-Кристо.

Заметив мою бледность, она взволнованно осведомилась о моем самочувствии.

— Сама не знаю, что с ней делается, — отвечала ей матушка. — Боюсь, ей здесь просто не нравится.

— Вы должны дать ей возможность отдохнуть и рассеяться, — сказала графиня Монте-Кристо. — Пришлите ее послезавтра ко мне. Я пригласила на этот день много девушек. Их матери будут беседовать между собой, а дочери тем временем устроят танцы в саду. Возможно, это понравится мадемуазель Киприенне несколько больше, чем наши церемонные балы и рауты.

Матушка ответила, что предоставит это на мое усмотрение, и они заговорили о другом.

Когда графиня Монте-Кристо уехала, матушка спросила меня, разговаривал ли со мною отец.

— Да, мама, — печально ответила я.

— Мужайся, дитя мое, тебе следует подчиниться его воле.

— Ах, матушка! — только и могла ответить я.

Подойдя ко мне, матушка нежно обняла меня.

— Глупышка! — прошептала она мне на ухо. — Зачем же так плакать? Ты же никого не любишь, поэтому приносимая тобою жертва не будет такой уж тяжелой.

Я ничего не отвечала ей.

— Боже мой! — вскричала матушка, нежно отстраняя меня от себя и глядя мне в глаза. — Неужели я и так уже не наказана слишком сурово?

Слезы мои прекратились, тело била сильная дрожь.

— И ты будешь несчастлива всю жизнь, будешь страдать за чужие грехи? Нет, этого не должно случиться! Это было бы слишком жестоко и несправедливо! О, Господи! Неужели Ты действительно хочешь, чтобы моя Киприенна, моя единственная радость, была принесена в жертву этому Матифо? Нет, лучше мне умереть тысячу раз, лучше мне…

Тут она замолчала, а затем заговорила снова прерывающимся от волнения голосом:

— Спи спокойно, дочка, мать позаботится о тебе. Мне придется выдержать бурю гнева твоего отца, но Бог даст мне силы. Клянусь, ему не удастся насильно выдать тебя замуж за этого человека!

Разразившись рыданиями, матушка рухнула на диван.

Лицо ее было покрыто смертельной бледностью и выражало невыносимое страдание, невольной причиной которого была я.

Я стала умолять матушку простить мне мои детские страхи, торжественно убеждая ее, что моя антипатия к барону Матифо вовсе не была столь непреодолимой, как я думала вначале. Я обещала ей привыкнуть к мысли о том, чтобы стать ему хорошей женой.

— Подумай об этом хорошенько, Киприенна, — сказала мне матушка, — если у тебя действительно хватит мужества не отказаться от своего решения, то тем самым ты избавишь нас от многих горестей и забот. В противном случае можешь быть уверена, что я всегда останусь на твоей стороне и сделаю все возможное для твоей защиты.

Все еще взволнованная разговором с матерью, я вышла в коридор, где неожиданно столкнулась с полковником Фрицем, который стоял рядом с дверью, из которой я появилась. Увидев меня, он тут же отступил в сторону.

Несмотря на все свое хладнокровие, он казался очень взволнован и, молча поклонившись мне, поспешно удалился.

Что он здесь делал?

Может быть, подслушивал наш разговор?

Должно быть, это предположение не лишено оснований.

Уверена, что это опасный враг, страшиться которого у меня есть все причины.

В шкатулке для драгоценностей я нашла вторую записку. Она хоть и была очень коротка, но более понятна, чем первая. Написана записка той же рукой и подписана двумя инициалами.

Вот ее содержание:

«Нам известны ваши враги, а так же характер угрожающей вам опасности. Нам надо поговорить с вами. Будьте завтра на Елисейских полях с белой розой в руке. Если вы выроните ее из окна кареты, то мы будем считать это знаком того, что вы готовы принять самую чистую и глубокую преданность, какую только человек может сложить к ногам ангела.

Ж. К.»

Да, да, дорогая Урсула, именно «ангела» — там так написано. Когда я прочитала это слово, сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди от радости.

И все же я не поеду туда завтра и не уроню белую розу из кареты.

Хоть бы завтра пошел дождь!

Сейчас уже поздно.

Все небо затянуто тучами, вдали слышны раскаты грома. На качающиеся от ветра ветви деревьев упали первые капли дождя.

Я сижу у открытого окна и мечтаю.

Сквозь ветви каштана я вижу угол нашей улицы, тускло освещенный газовым фонарем. В неясном кругу света, отбрасываемого фонарем, я замечаю тень человека, неподвижно стоящего у стены.

Тут я поспешно отхожу от окна. Человек, не зная, что за ним наблюдают, протягивает ко мне руки, как бы желая удержать меня. Какое-то неясное предчувствие говорит мне, что я видела виконта.

Снова подойдя к окну и встав так, чтобы на меня падал свет, я делаю виконту повелительный знак рукой.

Он понимает, что я хочу сказать, низко кланяется мне и тихо уходит.

Гром прекратился, пошел проливной дождь. О, если бы он шел и завтра…

На следующий день рано утром матушка посылает за мной и велит поскорее одеться, ибо после завтрака хочет прокатиться вместе со мной в Булонский лес.

Мадам Потель уложила мне волосы. Эта женщина — настоящий художник в этом деле и лучше меня самой знает, что мне идет, а что нет.

— А теперь, мадемуазель, — говорит она, окончив свою работу, — не желаете ли взглянуть на себя в зеркало?

— Прекрасно, дорогая Потель, результат выше всяких похвал.

С левой стороны в волосах у меня красуется роскошная белая роза, трудно даже представить себе более прелестный цветок.

— Зачем вы украсили мою прическу этой розой, Потель? — недоуменно спрашиваю я.

— Разве она вам не нравится, мадемуазель? — наивно отвечает камеристка. — Цветок вам очень к лицу.

— Я предпочла бы обойтись без этой розы.

— Тогда придется сделать вам другую прическу, мадемуазель, — вздыхает она.

— Нет, дорогая Потель, давайте оставим все как есть. Мне и самой кажется, что роза очень идет мне.

Эта роза в моих волосах даст понять виконту, что я получила его записку, прочла ее и приняла это доказательство преданности.

Но, поскольку я не держу розу в руках и не выроню ее из окошка кареты, то тем самым ясно дам виконту понять, что согласна принять от него лишь это доказательство его преданности и ничего больше. Мысль эта приносит мне облегчение и я немного успокаиваюсь.

Светит яркое солнце, погода просто великолепная. Птички весело чирикают на ветвях деревьев и мне самой невольно хочется пуститься в пляс по комнате.

Я слышу шум экипажа во дворе, матушка зовет меня.

До свидания, Урсула, я так тебя люблю!