Прочитайте онлайн Графиня Монте-Кристо | ГЛАВА VIII Луи Жакмен

Читать книгу Графиня Монте-Кристо
4816+2257
  • Автор:
  • Перевёл: М. В. Пионткевич
  • Язык: ru

ГЛАВА VIII

Луи Жакмен

— Селина умерла! Да, Селина мертва, в живых осталась только Нини Мусташ.

Я встала, чтобы навеки покинуть этот дом, ставший мне чужим, но госпожа Жакмен удержала меня и сообщила, что отец простил меня перед смертью. Разве родители не прощают всегда своих детей? Отец оставил нам с Урсулой маленькое наследство, плод неустанных трудов всей своей жизни.

Я не захотела трогать этих священных для меня денег, оставив свою долю маленькой Урсуле.

Госпожа Жакмен согласилась взять на свое попечение мою сестру, пообещав стать для нее второй мамой. Наконец они дали мне уйти.

На следующий же день или, вернее, вечером того же дня я возобновила свою обычную жизнь.

Однако с тех самых пор у моей жизни появился молчаливый и мрачный свидетель.

Где бы я ни была — в ресторане, на балу, в театре — везде я видела перед собой Луи, причем с каждым разом он становился все бледнее и изможденнее.

Постепенно одежда его превратилась в лохмотья, а честная трудовая бедность сменилась грязной нищетой.

Однажды я заметила, что он сильно пьян. Чем ниже падала я, тем ниже опускался и мой бывший жених.

Через несколько месяцев я получила письмо от его матери, объяснившее ужасную перемену его характера и образа жизни.

Встретив меня снова лишь для того, чтобы потерять навсегда, Луи впал в отчаяние, опустился, забросил работу, стал много пить и поздно приходить домой.

Несчастная мать робко упрекала его, но в ответ он лишь грубил ей.

Бедняжка отдала ему все сбережения и пока сын беспробудно пьянствовал, мать питалась лишь хлебом и водой.

Когда однажды она заявила ему, что денег совсем не осталось, он потребовал отдать ему маленький капитал Урсулы.

Несчастная мать готова была отдать всю свою кровь ради единственного сына, но наследство бедной сиротки она защищала с мужеством львицы.

Обо всем этом мне и написала госпожа Жакмен.

Письмо свое она заканчивала просьбой забрать у нее Урсулу, ибо ради сына она решила пойти в прислуги.

Итак, лишь этот ребенок не умер и не пострадал из-за меня.

Тогда-то я и отправила свою сестру в отдаленный монастырь в провинции.

Представившись там под именем госпожи Морель, я открыла всю правду о себе лишь матери-настоятельнице, отдав ей те несколько тысяч франков, которые составляли все достояние малышки.

Сделав это и успокоив свою совесть в отношении судьбы сестры, я снова с головой ринулась в кипучий водоворот греха.

Однажды на одном из публичных балов я снова встретила своего злого гения Флорестана, но он стал совершенно другим человеком, ибо за те восемь лет, что прошли с нашего расставания, сумел значительно улучшить свое социальное положение.

Заметив меня, он наклонился к своему спутнику и шепнул ему на ухо несколько слов. Конечно же, он говорил обо мне, ибо его друг посмотрел в мою сторону и что-то ответил полковнику.

— Полковнику? Так это был полковник Фриц? — вскричала Аврелия, прерывая рассказ подруги.

— Да, — коротко ответила Нини Мусташ. — Граф де Пьюзо, — ибо спутником полковника Фрица был именно он, — вскоре заговорил со мной.

Он сразу же произвел на меня самое благоприятное впечатление. Позже полковник присоединился к нам и, улучив момент, когда граф де Пьюзо не мог нас слышать, шепнул мне на ухо:

— Он должен полюбить тебя.

Приняв это за шутку, я ответила:

— Это доставило бы мне огромное удовольствие.

И действительно, к несчастью для графа де Пьюзо, он без памяти влюбился в меня.

Несколько недель спустя я получила письмо от Лежижана.

«Согласна ли ты разорить графа де Пьюзо, — писал он мне, — и получить за это львиную долю добычи? Граф слаб, а ты, дорогое мое дитя, очень умна и сообразительна».

Таким образом я была вовлечена в страшный заговор.

Однажды я попыталась сбросить ярмо Лежижана. Это был как раз тот день, когда я впервые услышала о предполагаемом браке мадемуазель де Пьюзо.

Выслушав меня, тиран мой нахмурился и сказал леденящим душу голосом следующее:

— Между прочим, госпожа Морель, вам, без сомнения, хорошо известно, что ваша сестра Урсула находится сейчас в Париже. Ее обучение в монастыре закончено и вы письменно обратились к матери-настоятельнице с просьбой вернуть вам девушку. Сейчас эта очаровательная голубка работает в одном из лучших ателье Парижа, и я могу гарантировать, что в жизни она пойдет по прямой дороге. Я надежный покровитель и любому распутнику, которому придет в голову обидеть эту девушку, не поздоровится.

Увидев, какое впечатление произвело на меня это неожиданное заявление, он продолжал:

— Да, да! Ведь вы хотите, чтобы Урсула осталась честной девушкой, не так ли? Что же, желание ваше будет исполнено, ведь я обещал помогать вашей сестре и защищать ее, но помощь эта и покровительство будут оказываться ей лишь до тех пор, пока вы будете выполнять все наши требования. Вам хорошо известно, что я умею держать свое слово, но заранее предупреждаю, что не позволю себя дурачить. Итак, теперь вы знаете все!

Да, я действительно поняла все. Я поняла, что попала к ним в настоящее рабство. Воля моя была сломлена. С того времени я стала послушным инструментом в руках Лежижана. Если мне придет в голову восстать против их ужасного господства, то последствия моего поступка падут на голову бедной Урсулы. Теперь я постоянно вынуждена вести эту позорную жизнь, чтобы сохранить чистоту своей сестры, единственной светлой стороны моего существования.

Нини Мусташ закончила свой рассказ и измученная вновь пережитыми страданиями, молча откинулась на спинку кресла.

Внезапно она почувствовала на лбу нежный поцелуй теплых губ и голос Аврелии прошептал ей на ухо:

— Мужайся, сестра! Верь, надейся и будешь спасена!

Поспешно вскочив, чтобы потребовать дальнейших объяснений, Нини не смогла нащупать ничего, кроме пустого пространства.

Она подбежала к окну и рывком раздвинула шторы. Аврелии в комнате не было, но поднеся руку к щеке, Нини почувствовала на ней теплую слезу!

Поспешно миновав опустевшую столовую, Аврелия вышла во двор, где нашла под навесом ожидавший ее экипаж.

Через четверть часа она вышла из своего особняка на углу Шоссе д’Антэн и Прованской улицы и тяжелые двери парадного входа бесшумно затворились за ней.

Если бы кто-то взял на себя труд подождать полчаса под окном Аврелии, то увидел бы, как по истечении этого срока бесшумно отворилась маленькая боковая дверь, выходящая на Прованскую улицу. Из двери вышла женщина в надвинутом на глаза капюшоне, похожая на жену зажиточного горожанина.

Пройдя несколько шагов по улице, она остановилась, как бы поджидая кого-то. Вскоре к ней присоединился молодой человек в одежде рабочего и они рука об руку направились в сторону бульвара.

Дойдя до конца бульвара, странная пара свернула на улицу Вивьен.

Женщина остановилась перед магазином, вывеска над которым гласила: «Госпожа Розель, модистка».

Вставив в дверь вынутый из кармана ключ, она отперла замок, но не сразу отворила дверь, продолжая вести разговор со своим спутником.

— Так значит мы договорились, — сказала она наконец.

— Да, — ответил ее спутник, — мы постараемся выяснить, кто такой этот Лежижан.

— Хорошо.

Из-под плаща появилась изящная белая рука, которую рабочий поцеловал с уважением и любовью.

— До встречи, Жозеф.

— До свидания, Элен.

Дверь магазина бесшумно закрылась за таинственной женщиной, а рабочий тем временем продолжал свой путь.

У таверны, находившейся поблизости от рынка, он остановился. Войдя внутрь, он подошел к выпивавшему за стойкой бара бледному худому брюнету, казавшемуся гораздо старше своих лет.

— Ты опять пьешь, Жакмен? Разве ты не обещал мне бросить эту дурную привычку?

— Ваша правда, господин Жозеф, — запинаясь ответил его собеседник, — но привычка оказалась сильнее меня, кроме того, вчера я снова встретил эту несчастную.

— Честный человек должен держать свое слово, — заметил Жозеф. — Оставь-ка свой стакан в покое и давай поговорим.

С тоской поглядев на стакан бренди, Жакмен, явно пересиливая себя, вылил его содержимое на пол.

Жозеф с улыбкой наблюдал за ним.

— Что хорошо, то хорошо, а теперь отправляйся со мной, мне нужно получить от тебя кое-какие сведения.

Выйдя из таверны, они направились в сторону улицы Рамбутье.

— Вот мы и у цели, — произнес Жозеф, указывая на дверь одного из домов. — Постарайся выяснить, где можно встретить Лежижана. Как только что-нибудь узнаешь, сразу же приходи сюда. Кстати, в каких ты отношениях с Клеманом?

В ответ Жакмен лишь печально опустил голову.

— Понимаю, — проговорил Жозеф, — ты, видно, выпросил у него аванс или просто заложил отданные тебе в ремонт вещи.

Жакмен упорно молчал, но его беспокойство явно указывало на справедливость предположений, высказанных Жозефом.

— Сейчас же сходи к Клеману и сообщи ему о своей проделке, — продолжал Жозеф, — это единственное наказание, которому я тебя подвергаю. До свидания, друг мой.

— До свидания, господин Жозеф.

— Не забудь только навестить Клемана!

В эту минуту на ступеньках дома появилась хорошенькая и совсем юная девушка с корзинкой в руках.

— Вы куда-то торопитесь, мадемуазель Урсула, — с улыбкой заметил Жозеф.

— Да, — отвечала ему Урсула, — госпожа Розель очень добра и великодушна, но требует от нас расторопности и пунктуальности. Прошу вас, не задерживайте меня, господин Жозеф.

— О, я знаю верный способ задержать вас, мадемуазель Урсула.

— Не думаю, сударь.

— Для этого мне стоит произнести лишь одно имя: Киприенна!

Оставив девушку в сильном удивлении, он быстро взбежал по лестнице.