Прочитайте онлайн Графиня Монте-Кристо | ГЛАВА XII Интересный уголовный процесс

Читать книгу Графиня Монте-Кристо
4816+2252
  • Автор:
  • Перевёл: М. В. Пионткевич
  • Язык: ru

ГЛАВА XII

Интересный уголовный процесс

Вся Франция проявляла живой интерес к скандальному уголовному процессу, проходившему в Лиможе.

Графиня де Кверан-Ранкон, урожденная Ромье, обвинялась в отравлении собственного мужа.

По словам самой вдовы, граф Жорж был лучшим из мужей. Что же в таком случае заставило несчастную женщину совершить столь тяжкое преступление?

Был пущен слух, что между покойным и его младшим братом существовало тайное соперничество, ибо оба они были страстно влюблены в госпожу де Ранкон. Единственным препятствием на пути шевалье де Ранкона было существование графа Жоржа.

Сама обвиняемая призналась в любви к брату своего мужа, хотя продолжала упорно отрицать причастность к убийству.

Невиновность графини Элен отстаивало несколько человек, из числа которых первой была ее камеристка Роза. Вторым был почтенный Эркюль Шампион, дальний родственник обвиняемой, несколько лет проживший у нее в доме и категорически настаивавший на ее полной непричастности к преступлению.

Несмотря на это, вскрытие трупа графа де Ранкона, проведенное несколькими парижскими врачами, убедительно доказало присутствие большого количества яда в организме покойного.

Обвинение было сформулировано с предельной ясностью. В нем говорилось о счастливой жизни молодой пары до прибытия в замок шевалье Октава, пробудившего роковую страсть в сердце юной графини.

«С того самого дня, — говорилось в обвинительном акте, — граф де Ранкон впал в уныние и совсем отошел от дел, предоставив все управление чугунолитейным заводом родственнику своей жены, Эркюлю Шампиону, который всецело посвятил себя интересам графской четы.

Порочная страсть всегда оканчивается катастрофой. Без всяких видимых причин шевалье Октав де Ранкон вступил в политический заговор и после его отъезда из замка супружеская чета вновь зажила счастливо и спокойно. Граф де Ранкон великодушно простил супругу. Но, вместо того, чтобы проявить покорность, эта женщина воспользовалась великодушием мужа, чтобы избавиться от связывающих ее брачных уз.

Не прошло и нескольких дней, как она приступила к осуществлению своего чудовищного плана. Через несколько месяцев граф Жорж де Ранкон умер от яда.

Перед смертью он пожелал в последний раз говорить со своей неверной женой и, по имеющимся сведениям, обязал ее выйти замуж за Октава.

Разговор этот, однако, нельзя считать доказанным фактом, кроме того, даже если он и имел место в действительности, то и тогда из этого нельзя с уверенностью сделать вывод, что граф, по-прежнему любивший жену, знал о ее преступном сговоре с шевалье де Ранконом.

Даже если бы он и догадывался о покушении на свою жизнь, то, как и подобает христианину, скорее всего простил бы виновных. При этом совершенно очевидно, что он никогда даже не помышлял об устроении брака своей преступной жены с ее сообщником.

Истина же заключается в том, что граф считал, что умирает от болезни, усугубленной не покидавшей его меланхолией, в то время как в действительности он скончался от длительного воздействия яда.

В таком случае возникает вопрос: был ли действительно отравлен граф де Ранкон?

Проведенное вскрытие не оставляет в этом никаких сомнений.

Кто же давал яд жертве?

Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно рассмотреть следующие факты.

Однажды управляющий Эркюль Шампион уволил с завода рабочего по имени Франсуа Лимель, который до этого неоднократно хвастался своим влиянием на предприятии одному из знакомых, работавшему там вместе с ним. Лимель уверял при этом, что никто никогда не осмелится выгнать его за ворота. И действительно, графиня тут же заступилась за него и он остался работать на заводе.

Вышеупомянутого Лимеля несколько раз посылали в имеющуюся в Арго аптеку для покупки мышьяка, якобы необходимого для борьбы с крысами, которых в Нуармоне в действительности почти не было.

Так кто же мог быть заинтересован в смерти графа де Ранкона, помимо его вдовы, являвшейся также его единственной наследницей, которая со смертью мужа обретала долгожданную свободу?»

Умеренный тон, в котором был составлен этот документ, лишь усиливал производимое им сильное впечатление.

Потрясенная Элен молча выслушала чтение обвинительного акта. Признавая справедливость изложенных в нем фактов, она тем не менее категорически отрицала свое участие в преступлении, одно упоминание о котором заставляло ее содрогаться от ужаса.

Выслушав обвинительный акт до конца, она заявила, что истинным убийцей является Эркюль Шампион, ибо это именно он отравил графа Жоржа. Кроме того, он коварно заманил Октава в Нуармонские болота, где тот и нашел свою смерть. Шампион не прервал ее речь ни единым словом, казалось, слушая свою родственницу с каким-то болезненным изумлением, и ничего не сказал в ответ даже после того, как она, кончив говорить, утомленно опустилась на скамью.

— Ваша честь, — проговорил он наконец, когда судья предоставил ему слово, — придя сюда с тем, чтобы заявить о невиновности моей несчастной родственницы, я был совершенно не подготовлен к тому, чтобы услышать в свой адрес обвинения в этом ужасном преступлении, которое совершил кто-то из нас двоих. Но я настолько уверен в своей невиновности, что готов сразу же ответить на обвинение.

Расследование, проведения которого потребовал господин Эркюль Шампион, доказало его полную непричастность к убийству.

Элен же сильно повредила себе, выступив с обвинениями в адрес Шампиона.

В решающий момент ее, возможно бы, оправдали, но после этой сцены участь ее была решена, от несчастной отвернулись даже те, кто раньше был склонен к ее оправданию.

Суд присяжных вынес решение: виновна со смягчающими вину обстоятельствами и вдовствующая графиня Элен де Кверан-Ранкон, урожденная Ромье, была приговорена к пожизненному заключению с привлечением к тяжелому физическому труду.

Она с изумлением выслушала вердикт, не проронив ни слезинки, не закричав от отчаяния и не упав в обморок. Неподвижная и холодная, как изваянная из мрамора статуя, она всем своим видом как бы говорила в этот момент:

— Все кончено!

Адвокат графини напрасно умолял ее подать апелляцию. На все его уговоры она упорно отвечала, что и так уже достаточно опорочила и запятнала то имя, которое имеет честь носить, чтобы причинить ему еще больший ущерб новым скандалом.

Однако в результате вмешательства некоторых влиятельных лиц, с мнением которых нельзя было не считаться, приговор Элен смягчили, заменив его пожизненным заключением в тюрьме, без привлечения осужденной к принудительным работам. Розе было разрешено остаться вместе со своей госпожой для оказания ей услуг.

Вслед за уголовным процессом последовало гражданское судебное разбирательство, которое должно было решить судьбу Бланш де Ранкон, бедного ребенка, лишившегося матери, общение с которой могло дурно повлиять на невинную душу младенца.

В этом деле Эркюль Шампион снова выказал себя джентльменом, проявив свойственное ему благородство. Не выказав ни малейшей обиды за то, что Элен обвинила его в преступлении, он посвятил все свое время защите интересов ее дочери.

Проявив утонченную деликатность, он отклонил предложение стать опекуном Бланш и порекомендовал на это ответственное место господина Матифо.

Благодаря самоотверженному труду Шампиона ему вскоре удалось вернуть Нуармону былое процветание, а затем, по настоятельной просьбе господина Матифо, президента компании и опекуна Бланш, он согласился вновь стать управляющим завода.

Так закончилось это дело, столь долго волновавшее умы общественности.

Что касается Элен, то поведение ее в тюрьме нисколько не изменилось. Она оставалась такой же, как и в день вынесения приговора — никаких слез, никаких улыбок.

Единственным утешением ее жизни были лишь посещения тюремного капеллана, да общество преданной Розы.

Иногда какая-нибудь монахиня спрашивала его:

— Скажите, господин аббат, считаете ли вы заключенную виновной?

— Кто знает? — печально отвечал свято уважавший тайну исповеди священник. — В любом случае, теперь это настоящая святая.

В свое время бедная Элен пролила слишком много слез, и теперь глаза ее были сухи, но она по-прежнему не могла забыть о своих несчастьях, мысль о которых неотступно преследовала ее днем и ночью, не покидая даже во время сна. Постепенно под гнетом этих невыносимых страданий лицо ее приобрело какое-то каменное выражение и остальные заключенные, встречаясь с ней иногда в коридорах, невольно обращали внимание на мертвенный неподвижный взгляд юной графини.

— Ее, должно быть, мучат угрызения совести, — тихо шептались меж собою они.