Прочитайте онлайн Горячее сердце | Часть 9

Читать книгу Горячее сердце
2716+4188
  • Автор:
  • Язык: ru

9

«Интеллектуалы» давали показания. На докладах у Москвина, где собиралась вся наша бригада, разрозненные сведения склеивались в общую картину, словно клочки разорванного тайного письма. Одни факты примерялись к другим, и становились заметны недостающие детали, которые уточнялись на следующих допросах.

— Когда и где вы приобрели пишущую машинку? — спросил Шумков у Натальи Кореньевой.

— В магазине… Нет, у одного барахольщика на рынке!

— Как он выглядит?

— Он… такой… — Наталья умолкла.

— Вот заявление в городской отдел внутренних дел о краже пишущей машинки из помещения школы. Вот технический паспорт, в нем указан номер, обозначенный на машинке, изъятой у вас. Вот отпечатки пальцев — ваши — на поддельном ключе, открывающем школьную дверь. Ключ обнаружен при обыске у Евгения Дуденца. Нужны еще доказательства?

— Мы украли… Пишите…

Когда Дуденцу предъявили дополнительное обвинение в хищении государственного имущества, он побагровел от обиды. Нет, сам факт кражи («экспроприации!») он не отрицал. Но выглядеть в таком деле мелким воришкой!..

По всему видать, Евгений очень самолюбив. Единственный сын в семье без отца, он ни в чем не знал отказа. Денег у матери хватало, и еще подростком Жека понял, что добываются эти легко летящие рубли не самым честным путем. «Вот как надо уметь жить!» — заключил он. Когда осудили мать и она отбыла недолгий срок, вернувшись по амнистии, Жека вывел еще один личный закон: «Воровать можно — попадаться нельзя».

Претендуя на роль лидера в классе, он учиться на «отлично» ленился. Пошел с другого конца: сколотил «воровскую шайку», как сам называл… из двух человек. Схваченный в раздевалке за руку, сообщника тут же выдал. Однако учителя это дело замяли: «В нашей школе такого не может быть!» В копилку души Жека бросил еще одну фальшивую монету: «Высокими словами, лозунгом можно тайные грешки прикрыть».

Мать, сорванная с теплого местечка, прекратила воровать. Но спрятанные накопления остались. Остались и старые связи. Используя их, она купила кооперативную квартиру, оформила ее на имя Евгения и, решив, что этим окончательно исполнила свой материнский долг, укатила.

Брошенный сын зажил в свое удовольствие. Однако для полного счастья ему не хватало… рабов, приближенных, которыми он мог бы помыкать. В кафе-«стекляшке» он нашел безвольного, тихого пьяницу Мальцева, которого силком и подкупом обратил в свою веру. К тому времени у Евгения сложилась своя, особая система ценностей. Он все чаще с завистью вылавливал в переводных романах, на киноэкране шикарные детали заокеанского бытия. Только там, считал он, подобные ему «белые люди» могут жить широко и красиво. Для «красивой жизни» ему понадобилась любовница. Он нашел и ее — легкомысленную девчонку Кореньеву. С той же легкостью, с какой она пошла на связь с ним, Наталья разделила его антисоветские взгляды.

Дуденец был готов к активным действиям. На первое, осторожное, прощупывающее письмо Сверчевского он ответил бурным криком радости: «Твои слова — полярная звезда блуждающему в степи!» Блуждающие в чуждом для них мире, они встретились наконец. Евгений согласился создать «подпольную организацию», но с условием: он будет в ней главным.

С Вячеславом Сверчевский они сошлись как два медведя в одной берлоге. Дуденец всячески старался подчеркнуть свое превосходство. Считал, что в иерархии «Легиона» «президент» стоит выше «главного теоретика». Да и с «теориями» Сверчевского расправлялся как хотел. Когда отдавал Наталье на перепечатку присланные из Макаровки «статьи», черкал их нещадно. Не пощадил и «Устав».

«Устав» они составляли вместе. В Макаровке. Нет, не случайно заглянул Евгений к старому дружку. И Вячеслав не легкомысленно признался в грешных мыслях, огорченный близким расставанием. По-деловому встретились эти двое. Похвастались друг другу. Работа-де кипит… светокопировальный агрегат строим! Бумаги вот маловато… Бумаги не жалеть! — подбросим, обещал Сверчевский. Копий надо много — вон нас сколько. Одних студентов… пятьдесят! И четыре кандидата наук. Не шутка!

Так, может, научные силы привлечь к разработке программных документов? — закинул удочку Евгений. Сверчевский всполошился. Лето же! Все на каникулах. Ничего. Сами справимся. «Верно, — подумал Евгений. — Не надо делиться ни с кем. Мы — основатели новой революционной теории. Лет через десять… ну, двадцать… когда мы будем руководить страной, мое имя запишут на первых страницах учебников. Интересно, как потомки назовут учение? Дудиз… Дуденизм-сверчизм?.. Не звучит. Надо брать псевдоним».

Вячеслав разложил на столе фиолетовые тома Большой Советской Энциклопедии. Начал диктовать, нашпиговывая формулировки мудреными терминами, которые тут же вылистывал из БСЭ. Что-то Евгений не схватывал на лету, записывал как придется. С чем-то спорил, потом махнул рукой. Дома все равно перепишет.

Встречу решили назвать «Третьей, объединительной конференцией». Именно третьей. За первые две посчитали два своих предыдущих письма…

Если б тем и ограничилось, мы бы не стали возбуждать уголовное дело. Но им показалось мало, захотелось действий. Да таких, чтоб… не пишмашинки красть. Чтобы и о них заговорили по радио с той стороны. Они записали в свою «программу»:

«Собирать под знамена «Легиона» массы интеллектуалов… На втором этапе готовить вооруженное восстание…»

На что они надеялись? На шестом десятке лет Советской власти. Газет не читали, учебники не учили, что ли?

— На что надеялись? — переспросил Москвин. — Да на то же, на что до сих пор надеются наши враги, — на возможность подрыва советского общества изнутри, идеологической измены, переориентировки взглядов или хотя бы потери ориентиров. И не надо обольщаться политической неграмотностью этих «легионеров». У них своя грамота, и получена она оттуда, с той стороны. Вопрос лишь в том, насколько она ими усвоена…