Прочитайте онлайн Горячее сердце | Глава пятая Ногин

Читать книгу Горячее сердце
2716+4233
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава пятая

Ногин

Оскар Янович осторожно взял скрипку, словно боясь, что она хрустнет в его руках, привыкших к молоту кузнеца да к оружию.

До гражданской войны довелось ему поработать с отцом в сельской кузне. Намахал себе силушку такую, что мог свободно сгибать прямой металлический прут в кольцо.

Ногин смахнул пылинки со скрипки, прижал ее к плечу. Смычок ждал движения хозяина, чтобы коснуться струн..

Ногин любил играть на скрипке, особенно когда ему становилось муторно, приходилось туго и он нуждался в разрядке.

Жена шутила:

— Ты совсем как Шерлок Холмс. Чуть что — и к скрипке.

Оскар Янович возражал:

— Ну, Шерлоку Холмсу до меня далеко. Он играл на скрипке, а я, как тебе известно, еще и на фортепиано, и на баяне. К тому же у Шерлока Холмса дирижерской палочки не было. А у меня есть. Да и скрипка у меня не одна, вон еще вторая спит в футляре…

— Сдаюсь! Сдаюсь! — поднимала руки Софья. — Шерлок Холмс не кончал Вильмарскую гимназию… Ой, прости, учительскую семинарию! Не получал математического и музыкального образования, не работал, как ты, преподавателем музыки! Словом, Холмс — дилетант, а ты — профессионал. В музыке, конечно.

— Ну, профессионалом я не стал, а развлечь тебя и друзей сумею.

— Это точно! — смеялась Софья. — Вон как ты на баяне среди шарташских березок играл, сразу вокруг тебя хор образовался, два часа не отпускали, горланили: «Бежал бродяга с Сахалина», «Сидел Ермак, объятый думой», — она попыталась передразнить поющих.

— Попеть захотелось? Неси баян! — откладывал скрипку Ногин.

— Игран, играй… На скрипке… Я твою скрипку люблю. Знаешь, чем тронуть женское сердце, — прижималась к мужу Софья.

Сегодня Ногин не зря потянулся к скрипке. Дело о вредительской организации в золото-платиновой промышленности тревожило. Оно неоправданно затянулось. Указания, мешающие работе приисков, шли сверху. К тому же из столицы сообщали, что представители иностранных фирм, добивающихся передачи уральских приисков в концессию, владели подробными сведениями о всех затруднениях золото-платинщиков на местах. Необходим был свой человек хотя бы в правлении Уралплатины, чтобы разобраться во всех нитях, опутавших добывающую промышленность. И, наконец, выявить главных «пауков» в Москве и Свердловске, плетущих нити экономического заговора.

Помог же чекистам капитан Арефьев ликвидировать сеть контрреволюционной агентуры на Черноморье. Как же его звали? Ага… Александр Георгиевич.

Ногин хорошо помнил это новороссийское дело. Именно ему, двадцативосьмилетнему чекисту, назначенному начальником Черноморского окружного отдела ОГПУ, пришлось завершать операцию «Аллах».

А началась она с того, что в Новороссийское ОГПУ пришел загорелый, широкоплечий, грузный, но вместе с тем подвижный человек. Его волосы словно выцвели на солнце. В руках он держал морскую фуражку.

— Здравствуйте. Я Арефьев. Капитан парохода «Эттиход». Чекист, принимающий Арефьева, переспросил:

— «Эттиход»? Этот тот, что до сих пор не национализирован?

— Точно так, — подтвердил Арефьев, — пароход смешанной русско-персидской компании. Под персидским флагом ходим. Новороссийск — Константинополь и обратно.

— Что же вы хотите нам сообщить? — внимательно рассматривал Арефьева чекист.

— Понимаете… — Александру Георгиевичу явно было рассказывать труднее, чем водить судно. — Я потомственный моряк. Об этом знают многие… И вот ко мне в Турции подсел в ресторане незнакомый человек, попросил помочь: за четыреста турецких лир устроить на «Эттиход» русского. Чтобы он мог сходить на берег в Новороссийске. Родственники, мол, у него там. Скучает. Понимаете… Я имею право самостоятельного набора команды. И в Турции, и у нас. А документы… у того… русского из Турции… якобы в порядке. Я не отказал просителю. Но обещал подумать. Мне назначена новая встреча. Но дело нечистое… Явно нечистое… Интуиция подсказывает. И… понимаете… Я сразу к вам…

— А почему сразу к нам? — чекисту нравился Арефьев, но он решил узнать о нем побольше.

— Так тот, кто предложил за услугу четыреста лир, понимаете, не знает, что я в гражданскую в ЧК работал. — Моряк расплылся в улыбке. — С корабля меня партия направила… А после войны не выдержал я… Понимаете… Море снилось каждую ночь. Как чумной стал… У нас же у всех в роду душа — тельняшка в полоску. Вот я рапортами своими и добился, чтобы отпустили меня на пароход… Кстати, на «Эттиходе» за мной неотступно один матрос следит. Греков его фамилия. И в Константинополе он за мной увязался. Чекистская привычка — видеть боковым зрением — еще не оставила меня. Но Греков не подозревает, что я обнаружил слежку.

Чекисты воспользовались этим случаем, чтобы переброска агента проходила на «Эттиходе» под наблюдением Арефьева. А на берегу, в Новороссийске, уже не составило труда установить явки… И агента, и Грекова.

Арефьеву придумали «легенду»: вместо чекистских лет — годы деникинской армии. Вооружили его именами белогвардейцев, которые были убиты или которых не могло быть в Турции.

Воспользовались слежкой Грекова, чтобы легенда о службе Арефьева у Деникина ушла в Турцию — к грековским хозяевам, в константинопольское отделение «Высшего монархического совета», к генералам Покровскому и Улагаю.

На теплоход к Арефьеву в Константинополе зашел его «сослуживец по белой армии», которого он случайно встретил. И Грекову дали возможность услышать воспоминания о белых походах, о делах Арефьева и его сослуживца. Не мог Греков знать, что к Арефьеву под видом деникинского офицера приходил на пароход чекист.

Так Арефьеву поверили в монархическом «Совете».

Немало он перевез на «Эттиходе» контрреволюционных агентов, наблюдение за которыми помогло выйти на белогвардейское подполье в районе Черноморья и ликвидировать зреющий заговор.

Ногин словно снова услышал шум прибоя. Увидел море в белых барашках. Каждая волна пыталась как можно дальше вырваться на берег, удержаться на нем. Но в бессилье, цепляясь пенистыми лапами за гальку, сползала обратно. На ее месте появлялась новая. И снова, шипя, скатывалась в море.

Арефьев стоял на берегу рядом с Ногиным и завороженно смотрел на эти волны. Ветер предвещал шторм.

Ногин специально назначил встречу не в здании ОГПУ.

— Вы что? За свою капитанскую жизнь не насмотрелись на волны? — удивился он.

Арефьев смущенно улыбнулся:

— А волны, как огонь, зачаровывают. Оторваться не могу. Посмотрите, как сейчас девятый вал грохнет! Силища-то какая!

Ногин отвернулся от моря:

— Против нас тоже силища действует. Но мы должны, как этот берег, устоять, сбросить ее… Я вас, Александр Георгиевич, вызвал, чтобы поблагодарить за все, что вы сделали. И попросить: до конца операции «Аллах» не встречаться со мной и другими сотрудниками. Мы не хотим, чтобы кто-либо из ваших турецких знакомых заподозрил, что вы причастии к ликвидации контрреволюции на Черноморье. Вы еще можете сделать многое, если вам будут доверять в турецком отделении «Высшего монархического совета». Будьте осторожны. Счастья вам. Сегодня ночью мы начинаем ликвидацию монархических групп…

Ногин опустил смычок. Скрипка замолкла. Исчезли Арефьев, суда на горизонте, море в белых гребнях…

«А почему бы, — думал Ногин, — нам не найти для Уралплатины горного инженера? На Западном Урале? Там нет крупных промышленных месторождений золота и платины, но горные инженеры, которых бы не знали в Свердловске и Челябинске, наверное, есть. Если бы хоть один из них согласился помочь чекистам!.. А еще лучше, если бы специалисты нашлись среди пермских наших сотрудников. Арефьева бы нам, но не моряка, а инженера!..» Для этого-то он и вызывал Добоша.

…Добош уже ждал, хотя до встречи оставалось еще полчаса. Он знакомился, как и наказал Ногин, с делом о вредительстве в золото-платиновой промышленности.

— Ну, как? — пожимая руку, указал головой Ногин на папку.

— Не понимаю, при чем тут я? — пожал плечами Добош. — Золото-платиновые прииски в основном в бассейне Миасс-реки да под Свердловском и Тагилом. У нас, на Западном Урале, месторождения бедные, их даже не пытаются разрабатывать.

— Потому-то я и пригласил вас. Горные инженеры с приисков хорошо знают друг друга, а мы с вами должны найти такого, который был бы им незнаком и которого можно устроить на службу в правление треста Уралплатина. Лучше всего профессионального чекиста или коммуниста — участника гражданской войны. Можно и сочувствующего нам… Есть у вас такие на примете?

— Надо подумать, — в голосе Добоша проскользнуло сомнение.

— Ну, если в Перми нет, будем искать в другом месте… Кстати, вы не соскучились по Свердловску, все-таки с двадцать первого года в этом городе, а мы вас в Пермь послали.

— Скучаю, — признался Добош.

— Считайте, что командировка в Пермь кончается. Найдете нужного человека для Уралплатины и возвращайтесь. Приказ я уже подготовил. Матсон согласен. Будете со мной заниматься золото-платиновой промышленностью. Опыт кое-какой у вас есть.

Добош утвердительно кивнул.

Ногин встал, открыл сейф, достал папку:

— А теперь поговорим о плане операции, о ее деталях.