Прочитайте онлайн Горячая тень Афгана | Часть 28

Читать книгу Горячая тень Афгана
5016+1686
  • Автор:
  • Язык: ru

28

Мы забрались в какое-то болото, где не было ни кусочка сухой земли, и там, стоя по щиколотку в ржавой холодной воде, дождались рассвета. Автомат я утопил в черной жиже, а пистолет спрятал под ремнем брюк.

Анна отодрала подол платья и перевязала мне предплечье. Кажется, рана была неопасной, во всяком случае, мы знали точно, что пуля лишь содрала кусок кожи, и кровотечение быстро остановилось. Потом еще часа два или три мы продирались через колючие кустарники, и платье Анны превратилось в лохмотья. На ее некогда изящные туфли жалко было смотреть, один каблук отломался, и теперь она хромала, опираясь о мое плечо. Как назло дождь не прекращался. Анна дрожала так, что не могла говорить — зубы отбивали дробь, и я не мог ничем облегчить эти страдания, кроме как накинуть на ее плечи свою насквозь промокшую куртку.

Мы выбрались на шоссе и шли по нему, не задумываясь о том, куда оно нас приведет — лишь бы подальше от страшного места. Опасаясь преследования, мы не останавливали попутки и прятались в кювете всякий раз, когда замечали легковую машину. Так мы добрели до какого-то поселка, где сели на рейсовый автобус до Москвы. Водитель, видя, в каком мы бедственном положении, тем не менее потребовал заплатить за проезд. Мы уже устроились на сиденьях, прижавшись друг к другу, и выходить из автобуса не собирались. Водила открыл обе двери и сказал в динамик, что автобус не тронется с места до тех пор, пока мы не выйдем. Мы сидели с закрытыми глазами, и нам было наплевать на его условия. Но водила попался сволочной и терпеливо дожидался развязки. Пассажиры стали ворчать. Тогда Анна сняла с пальца тонкое кольцо и швырнула им в водителя.

— Заткнись только, — устало сказала она.

Водитель не только заткнулся. Он высадил на конечной остановке всех пассажиров и повез нас в Бирюлево, по адресу, который назвала ему Анна.

— Это моя подруга, — сказала мне Анна, когда мы поднимались по лестнице старого дома. — Я ее люблю за то, что она никогда не задает ненужных вопросов. И у нее есть компьютер.

Любимая подруга открыла только после того, как Анна, устав давить на кнопку звонка, стала бить в дверь ногой. В проеме показалось сонное пухлое личико, наполовину прикрытое спутавшимися волосами.

— Ой, — сказала она, едва открывая роток, запахивая на груди мохеровый халат. — Анюта с мужиком! Девятый час утра, я тащусь от тебя, милочка. Вползайте:

Она впустила нас в квартиру, пиная раскиданные по прихожей туфли и тапочки, потом прошаркала босыми ногами в одну из комнат, вынесла оттуда два полотенца, кинула их на табурет.

— Ванная вот, кухня — там, — сказала она тягуче-напевно. — Кофе на плите, сыр в холодильнике. Я пошла спать. Чао!

На пороге своей комнаты обернулась, скользнула взглядом по платью Анны.

— Нет, я тащусь от тебя. Ты в какой канаве валялась, милочка?

И, не дожидаясь ответа, закрыла за собой дверь.

— Все, — сказала Анна, сползая по стене и садясь на пол. — Больше сил нет.

Я отнес ее в ванную и прямо в одежде, а точнее, в том, что от нее осталось, поставил под горячий душ. Не открывая глаз, подставляя лицо под тугие струи, Анна раздевалась, срывая с себя лоскуты, словно старую изношенную кожу, обнажая чистую, гладкую, с бронзовым отливом. Вдруг она открыла глаза и вскрикнула:

— Флэшка!! Где флэшка?!

Я не ожидал такого эмоционального взрыва и даже вздрогнул.

— В куртке. Вроде бы.

— А куртка?

— В прихожей. Ты же сама ее там бросила.

Голая, мокрая, Анна выскочила из ванны и кинулась в прихожую, схватила куртку и принялась обыскивать ее многочисленные карманы, облегченно вздохнула и двумя пальцами вытащила флэшку.

— Возьми, — протянула она ее. — Положи на полку в кухне.

Мы мылись с Анной, толкая друг друга в борьбе за место под душем, потом боролись за место на диване, пока, наконец, не уснули в каком-то невероятном, неземном блаженстве. Как мало надо человеку, подумал я, проваливаясь в бездну.

* * *

Мы вернулись в реальный мир только к вечеру, после того, как подруга трижды заглядывала к нам в комнату, чтобы убедиться, что мы живы и дышим. Когда захлопнулась входная дверь и мы остались в квартире вдвоем, Анна встала с постели, поставила рядом с диваном табурет и стала раскладывать на нем ножницы, бинт, вату, какие-то баночки с мазями.

Боли в руке почти не было, но кожа вокруг раны сильно покраснела, что взволновало Анну.

— Не хватало еще заражения, — сказала она, накладывая мазь.

Я полулежал на сложенных горкой подушках, искоса наблюдая за тем, с каким старанием Анна перебинтовывает мне руку. Все, что случилось с нами, сейчас казалось дурным сном. Жизнь была светлой и прекрасной, и впереди, в обозримом будущем, плескался океан счастья. Улыбка блуждала по моим губам, когда я чувствовал нежное прикосновение пальцев девушки. Но эйфория длилась недолго. Закончив с моей рукой, Анна сказала:

— А теперь накинь халат и пойдем в другую комнату.

Я вздохнул — возвращение в реальную жизнь радости не приносило, потому что реальность была грустной. Мы вошли в гостиную, сели в кресла. Анна включила компьютер, стоящий на маленьком столике у окна, воткнула в гнездо флэшку и села напротив меня.

— Начинай с самого начала, — сказал я ей, видя, что девушка не знает, что сказать в первую очередь.

— С начала! — вздохнула она. — Если бы я знала, где начало всей этой истории и будет ли у нее когда-нибудь конец.

Я внимательно слушал ее несколько путаный и многословный рассказ и не перебивал, хотя кое-что мне было не совсем ясно. Но в итоге глобальная картина манипуляций с наркотиками, которые проводила российско-перуанская фирма «Гринперос», проявилась вполне отчетливо.

Я знал о злоключениях Анны до того момента, когда она неожиданно встретилась с Волком Августино, что подняло ее авторитет в глазах Князя на небывалую высоту. Впрочем, она несколько завысила значение того короткого разговора, который произошел у нее с перуанцем в присутствии Князя. Шеф лишь еще раз убедился в том, что у Анны остались давние связи с Южной Америкой — и не более того. Анну же понесло на подвиги, и она с удвоенной энергией стала собирать любую информацию, касающуюся наркотиков.

Однако в ее присутствии никто не говорил открытым текстом о наркотиках. Князь намекал, что готовится к отправке за рубеж большая партия дорогого товара, но какого именно — не пояснял. Анна, естественно, не спрашивала. Задавать вопросы было бы некорректно с ее стороны, и она всячески демонстрировала свое равнодушие к тайнам бизнеса.

Наступил день, когда Князь предложил ей на время переселиться в офис и поручил кому-то из клерков готовить для Анны визовые документы для поездки в Стокгольм. Сроки и цель этой поездки Князь держал в тайне, и Анна начала беспокоиться, что может неожиданно улететь в Швецию, оборвав все связи со мной. И тогда она начала форсировать события.

Ее работа в основном заключалась в составлении различных документов, связанных с торговлей оргтехникой, которой попутно занималась фирма «Гринперос». Почти все документы, что нетрудно было определить, оказывались липовыми и служили, должно быть, маскировкой, прикрывающей истинные дела. Анна по несколько часов в день проводила у компьютера в кабинете шефа. Князь при этом всегда находился при ней, ни на минуту не оставляя Анну в кабинете одной. Часто к Князю приходил генерал Вольский, и тогда Анна уходила к себе.

Ни подслушать разговоры Князя, ни просмотреть какие-либо документы ей не удавалось — шеф держал ее на дистанции и в тайны не посвящал. Он либо проверял ее, либо попросту не хотел до поры до времени раскрывать перед Анной все карты. Она спокойно ходила по территории, легко отшивала навязчивых охранников, изучала систему связи и охраны виллы, но не могла найти ни одной зацепки, которая бы впрямую доказывала то, что «Гринперос» занимается наркотиками.

Такая размеренная и относительно спокойная жизнь в значительной степени притупила ее бдительность. Анна, как я понял, стала слишком доверять окружающим ее людям, полагая, что давно находится вне всяких подозрений. Вот тогда-то она совершила непростительную ошибку: написала мне второе письмо, в котором с присущей ей подробностью обрисовала все внутреннее устройство виллы и поделилась своими предположениями относительно торговли наркотиками, идущими через офис Князя из Южной Америки от Августино (что, конечно, было ошибочной версией). Сунула письмо в обычный конверт, подписала адрес и попросила шустрого парня, который раз в три дня завозил в офис продукты, опустить его в ближайший почтовый ящик. Тот охотно согласился, и, может быть, все бы обошлось, если бы свидетелем этого разговора случайно не оказался Волзов.

Анна не придала этому большого значения. Она чувствовала себя опытной разведчицей и была абсолютно уверена, что никто даже не догадывается о ее намерениях. Письмо же, как потом выяснилось, очень скоро легло на стол Князю. Анна считала, что он вряд ли воспринял все как есть и поверил в то, что двое сумасшедших, действуя по своей воле и исключительно из благородных побуждений, пытаются выявить каналы, по которым наркотики идут из Афгана в Европу. Скорее всего Князь заподозрил в измене Августино, который нарочно подкинул своего человека в офис Князя, чтобы держать перуанскую сторону в курсе всех дел. По словам Анны, Князь оказался очень хитрым и осторожным человеком. Естественно, он не хотел разделить участь Сержа Новоторова и до поры до времени не делал никаких резких телодвижений. Ни словом, ни намеком он не показывал, что знает о письме, и каждое утро встречал Анну с приятной улыбкой и справлялся о ее самочувствии. И Анна, как она сама образно сказала, отпустила все тормоза.

Она обратила внимание на то, что Князь часто сам работал за компьютером, запираясь в кабинете. При Князе она не могла просмотреть содержание всех файлов — шеф запрещал ей выходить в какую-либо другую директорию, кроме той, которая была определена ей, и, находясь за ее спиной, все время следил за экраном.

В один прекрасный вечер Князь, как всегда, сидел в глубоком кресле перед журнальным столиком и, дымя сигаретой, просматривал прессу. Анна составляла в графике какие-то справки и попутно наблюдала за шефом, силуэт которого отражался на экране.

«А не попить ли нам кофейку? — спросил Князь, потягиваясь. — Приготовь, пожалуйста, чашечку, только не надо сливок».

Анна встала, вышла из кабинета и спустилась на второй этаж, где находилась кухня. Это шанс, подумала она и, поставив джезву на огонь, прошла в свою комнату. Она взяла из шкафа косметичку, раскрыла ее и, мгновение поколебавшись, достала оттуда пачку феназепама, который иногда принимала, чтобы лучше выспаться, и флэшку.

Она вернулась на кухню, приготовила кофе, вместе с сахаром растворила в чашечке четыре таблетки снотворного и пошла наверх. Князь отворил ей дверь. Анна вошла и сразу же почувствовала, что Князь смотрит на нее как-то иначе. Интуиция подсказывала ей, что Князь если и не разгадал ее замысел, то, во всяком случае, стал относиться с настороженностью, и надо было бы ей прислушаться к внутреннему голосу, остановиться, уронить «нечаянно» кофе на пол. Но Анна — человек в некотором смысле инертный, привыкла идти до конца, коль цель уже определена и первый шаг сделан. Князь придвинул кофе к себе, с полуулыбкой рассматривая чашечку. Холодея от предчувствия чего-то недоброго, Анна снова села за рабочее место.

Дальше все пошло точно по ее сценарию. Князь выпил полчашки кофе с коньяком и, уронив журнал себе на грудь, задремал. Некоторое время Анна продолжала составлять справки, оборачиваясь и поглядывая на спящего шефа. Убедившись, что он спит крепко и не реагирует на щелчки клавиш, Анна быстро достала из женского тайника флэшку, загнала ее в компьютер и открыла единственную директорию, которой пользовался шеф.

К ее разочарованию, директория была пуста, то есть в ней не было обозначено ни одного файла. Некоторое время она смотрела на пустые колонки, высвеченные на экране, как смотрел бы на пустые полки сейфа взломщик, а потом догадалась, что Князь попросту «спрятал» файлы, чтобы посторонний не смог открыть их. Задачка показалась элементарной, и в разделе «Конфигурации» Анна дала команду «Открыть спрятанные файлы».

Чуда не произошло. На экране вспыхнул красный прямоугольник с короткой фразой: машина потребовала указать пароль на допуск к файлам.

«Чтоб ты перегорела!» — почти беззвучно выругалась Анна и в сердцах дала щелбан монитору.

Время шло. Князь тихо посапывал, развалясь в кресле. Компьютер уставился на Анну красным глазом-заставкой, требуя пароль. Эту бесчувственную машину, лишенную сердца и нервов, невозможно было подкупить, уговорить или пугнуть.

Пароль, думала Анна, нужно назвать пароль. Это может быть слово или комбинация из цифр. Гадать можно столетия, так и не вычислив его.

Анна без всякой системы пробежала пальцами по клавишам. Машина ответила: «Пароль не определен».

Она поняла, что проиграла. Машину можно было взломать, разбить, залить коньяком из бутылки шефа, но невозможно было открыть файлы, не зная пароля.

На руке Князя внезапно замурлыкали часы, напоминая, что сейчас двадцать один ноль-ноль. Анна встала, на цыпочках подошла к Князю и осмотрела его одежду. Бежевая шелковая рубашка, черные брюки в стиле «Испанский тореадор» с широким поясом. Ни одного кармана, где можно было бы носить ключи или записную книжку.

Анна вернулась к компьютеру. Какое слово могут использовать люди в качестве личного пароля? Какое невозможно забыть. Это должно быть слово-символ, олицетворяющее самого себя. Сгодится имя, фамилия или кличка.

Анна набрала «KNIAS». Машина ответила все тем же: «Пароль не определен». А если фамилию? Господи, да она фамилию шефа не знает! А кличка?

— Какая у него кличка?

Анна усмехнулась, оттолкнулась от стола и закружилась на офисном кресле. Дурочка, думала она, надеялась, что все просто. Но люди, подобные Князю, умеют хранить свои тайны.

Она снова набрала его имя, изменив одну букву: «KNIAZ». Опять пароль не определен! Анна придвинулась к экрану, глядя на него, как на врага. Ах ты упрямая игрушка, подумала она со злым азартом, не хочешь открываться?

Третий вариант — «KNJAZ». Тот же результат. Набрала «KNJAS» — снова отказ! Машина словно издевалась над Анной.

Это бесполезно, подумала она. Сначала надо было определить пароль, а потом уже подсыпать в кофе снотворное.

Она встала с кресла и прошлась по кабинету, бросая взгляды на шефа. Ей показалось, что его веки дрожат. «Неужели просыпается?» — подумала она, подходя к нему на цыпочках. Князь дышал спокойно и глубоко. Его руки безвольно лежали на коленях, голова слегка запрокинулась набок.

Взгляд Анны упал на кейс, стоящий у ног Князя. Хорошо бы этот чемоданчик вскрыть, подумала она, но замки на нем кодовые, отгадать шифр так же трудно, как и пароль на компьютере.

И тут совершенно неожиданно Анна увидела подсказку. На кейсе, под ручкой, краснел пластиковый прямоугольник с выпуклыми литыми буковками: «KNEZ».

«Вот он как себя обозначает!» — подумала Анна и, боясь поверить в удачу, подошла к компьютеру и по-новому набрала имя шефа. С последней «зеро» табличка с предупреждением исчезла, и по сетке побежали имена файлов. Дальше — дело нескольких секунд: «засветить» все файлы и сбросить их на флэшку. Компьютер заурчал, будто был недоволен, что ему приходится делиться секретами, и Анна услышала, как шеф зашевелился. Опасаясь, как бы он не проснулся, она вытащила флэшку и сунула ее за глубокий вырез на платье, двумя щелчками по клавишам вышла из директории Князя, но «спрятать» файлы не успела. Шеф сделал какое-то движение, звякнул бокал на его столе. Анна замерла, чувствуя, как немеет ее спина, и вздрогнула, почувствовав руку Князя на своем плече.

«Шпионим, девочка?» — спросил Князь.

Он повернул ее лицом к себе. Глаза шефа были красными, полуприкрытыми. Казалось, что он борется со сном, и, чтобы не упасть, не закрыть глаза, ему приходится мобилизовать всю свою волю.

«Что тебя интересует? — продолжал Князь, едва заметно улыбаясь. — Ты хочешь узнать, где, почем и как мы покупаем героин и куда затем его продаем? Тебя интересует, сколько я сумел заработать на последней сделке?»

Анна молчала, глядя в черные глаза Князя и каменея от страха. Он коснулся пальцами ее подбородка, приподнял голову.

«Это простое любопытство или же шпионаж? — продолжал Князь допрос тихим вкрадчивым голосом, поглаживая двумя пальцами щеку Анны. — На кого ты работаешь? Может быть, на своего прежнего шефа? Не на Августино ли, а?»

Внезапно Князь дал Анне пощечину. Как ни странно, то чувство животного страха, которое испытывала она, сразу исчезло. Волосы закрыли ей лицо. Анна медленно приподнялась со стула, с удовольствием замечая, что ее начинает переполнять чувство злости и желания заехать по физиономии Князя кулаком. Наверное, Князь догадался об этом и предусмотрительно отошел к креслу. Он нажал кнопку вызова, дистанционным управлением открыл входную дверь охраннику.

«Выведи отсюда эту дрянь, — сказал Князь, кивая на Анну. — И запри в генераторной. Еды и воды не давать».

Охранник, к своему несчастью, слишком рьяно принялся выполнять приказ и, как объяснила мне Анна, «решил попутно изучить мое тело». Это оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения. Когда охранник толкнул Анну в грудь, она схватила со столика бутылку ликера и шарахнула ею по лысой голове охранника. Бутылка разбилась вдребезги, ликер, смешавшись с кровью, брызнул во все стороны. Озверев от боли, охранник завопил благим матом и попытался повалить Анну на пол, но ей удалось вывернуться и ударить охранника запястьем по носу. Платок, который она носила на шее, и заколка упали на пол. Потом, должно быть, уборщик, ликвидируя следы драки, подобрал их и отнес в комнату Анны, где я их и увидел.

Князь спокойно следил за ними, и, казалось, эта сцена ему нравилась. Наконец, охранник, с залитым кровью лицом, скрутил Анне руки, выволок ее на лестницу, а оттуда — на второй этаж и в генераторную. Отводя душу, он еще несколько раз пнул ее, лежащую на полу, норовя попасть в живот.

Через день или два в генераторную зашел Князь. Анна сидела на полу, прислонившись к стене. Князь, сунув руки в карманы, ходил по цементному полу, и его шаги отдавались гулким эхом.

«У меня в подвале завелись крысы, — сказал он спокойным, почти миролюбивым голосом. — Огромные, в черных пятнах. Мутанты, что ли?.. — Он повернулся лицом к Анне. — Ты не боишься крыс, девочка?.. Про них говорят всякие небылицы, что, дескать, могут сожрать человека целиком и обглодать его кости. Все это вранье. В худшем случае они прыгают на лицо и обгрызают только уши, нос и губы. Ничего страшного, так ведь? Я закрою тебя в подвале на несколько дней, а потом отпущу на волю. Тех денег, которые ты заработаешь на шпионаже, вполне хватит на пластическую операцию. Нос тебе сделают из куска кожи, который отрежут с живота. Губы, прошу прошения — из гениталий, а вот уши придется заменить протезами из латекса. Уши, девочка, косметическая медицина пока не научилась делать».

Потом он достал из кармана лист бумаги, сложенный вчетверо, развернул его и прочитал: «Кирилл, дружочек, здравствуй! В офисе у Князя я уже вполне освоилась, хотя, как и прежде, от меня тщательно скрывают все, что в какой-либо степени связано с наркотиками. Это слово здесь — табу. Официально фирма занимается продажей оргтехники…» Князь усмехнулся, сложил письмо и сунул его в конверт, а затем зачитал адрес: «Полевая почта ноль пятнадцать сорок шесть. Вацуре Кириллу Андреевичу…» М-да. Этот парень погибнет в бою, защищая южные рубежи нашей родины. Или его посадят в тюрьму за какое-нибудь воинское преступление, а там его повесят на собственном ремне зэки, предварительно изнасиловав. Я еще не придумал, какую смерть даровать твоему дружочку.

Анна молчала и ничем не выдавала себя, хотя ею овладело чувство ужаса и полной безысходности. Со слезами на глазах она рассказывала мне, как в те минуты мысленно проклинала свою самоуверенность, которая, как она считала, обрекла меня на гибель. Князь ушел, и еще два дня никто не показывался в генераторной, пока, наконец, жуткой ночью, когда за стенами дома громыхала гроза, на пороге камеры не появился я. Первой мыслью Анны было, что меня схватили и насильно привезли сюда из Таджикистана…

Она заливалась слезами, рассказывая мне о своих злоключениях.

— А ты? — спросила она, сморкаясь в платочек. — Как ты попал туда? Что за фокус?

Щадя ее нервы, я постарался не слишком драматизировать свою историю и подал ее в виде забавного и даже веселого путешествия в гробу. Но мой мрачный юмор Анна не оценила. Она положила ладонь на мой рот, прикрывая глупую улыбку, и прошептала:

— Кирилл, это чудо, что мы еще живы. Теперь каждый прожитый день мы должны воспринимать, как подарок от бога.

Мы, повинуясь единому порыву, обнялись. Ее влажные щеки коснулись моего подбородка, мягкие, пахнущие шампунем волосы легли мне на плечи.

— И зачем мы ввязались в это дело? — шепнула Анна.

— Ты жалеешь?

— А если бы не ввязались, то что еще бы соединило нас? — вместо ответа спросила Анна.

Я целовал ее глаза и думал над ответом. Анна отстранилась от меня и усмехнулась:

— Ну ладно, не мучайся, не надо подбирать слова о нашей дружбе и верности друг другу, которые нас связывают крепче цепей и эпоксидного клея. Любовных признаний от тебя не дождешься. — Она подняла руки над головой и стала сплетать волосы в косичку. Ее руки оголились, и я заметил на них темные следы от ударов. — А может, это и хорошо, — добавила Анна, зажав в губах красную резинку. — Во всяком случае, честно. Ты мне никогда не лги, ладно?

— Ладно, — охотно согласился я, с облегчением понимая, что трудный для меня разговор закончился быстро и благополучно.

Мы еще раз поцеловались, но этих ласк нам обоим явно оказалось недостаточно, и мы, путаясь в полах, поясах и рукавах, стали торопливо освобождаться от халатов. Должно быть, я плохо усвоил хорошие манеры и сделал какое-то резкое движение, отчего кресло вместе со мной и Анной упало на пол. После пережитых потрясений это падение было настолько пустячным, что мы не обратили на него внимания, продолжая заниматься своим делом на полу, задевая при этом подлокотники руками, отчего старое кресло надрывно скрипело и трещало.

Мы снова парили где-то высоко-высоко над грешной землей, испытывая счастье от близости и нежности, забыв на время о немом, бесстрастном мониторе, на экране которого, словно первые звезды на вечернем небе, слабо светились буковки секретных файлов Князя.