Прочитайте онлайн Горячая тень Афгана | Часть 27

Читать книгу Горячая тень Афгана
5016+1752
  • Автор:
  • Язык: ru

27

Мы взлетели на горку к гаражу, свернули влево. Фургон «Газели» задел ветку осины, растущей у самой дорожки, и на лобовое стекло обрушился самый настоящий водопад вперемешку с мокрыми листьями. Волзов потянулся к включателю стеклоочистителя, но я перехватил его руку.

— Не надо!

Жесткий штырь антенны радиостанции, которую я затолкал в карман брюк, уперся мне в живот. Я принялся вытаскивать аппарат и случайно нажал на одну из клавиш. Рация зашуршала в моей руке и сказала:

— Слушаю тебя, Бэшан!

Кажется, вышел на связь один из охранников. Я не удержался от телефонного хулиганства — любимого занятия детства. Нажал на тангенту и прохрипел:

— Какого черта ты меня слушаешь, козел безрогий?! Неизвестно кого там пасешь в своих кустах! Я на втором этаже, в генераторной, захлопнулся и не могу выйти! По коридору чужие «быки» шастают! Бегом сюда!

— Не понял! — отозвалась рация. — Повтори, где ты?

— В заднице! — уточнил я и сунул рацию в нагрудный карман.

Свет фар уперся в серый металл ворот. Отбрасывая жуткую тень, перед машиной выросли двое охранников. Оба — при оружии, в бронежилетах. Ослепленные, они не могли видеть, как я аккуратно выпихиваю Волзова наружу, а сам переползаю на его место.

— Скажи им, что Князь велел тебе срочно поехать в аэропорт, — шепнул я.

Волзов вылезал из кабины, словно безногий. Один из охранников, прикрывая глаза ладонью, крикнул, чтобы Волзов вырубил фары. Тот, уже опустив одну ногу на асфальт, в нерешительности остановился и, не зная, что делать, посмотрел на меня. Я уже почти занял его место и снова подтолкнул в плечо, чтобы он не топтался здесь, а быстрее отошел от машины. Как назло, ремень автомата запутался на рычаге скоростей, и мне пришлось на ощупь распутывать его, не сводя глаз с охранников. Мотор тихо булькал на холостых оборотах. Я торопился, и у меня ничего не получалось — автомат оказался накрепко привязанным к рычагу. Я взялся за круглую пластмассовую рукоятку рычага, и она заскользила под моей ладонью. Это провал, подумал я словами Штирлица и поставил вторую скорость. Один охранник с автоматом на плече, расставив ноги, стоял лицом к машине. Его тень, падающая на ворота, напоминала мишень на стрелковом поле. Второй вразвалку, словно делая одолжение, шел к Волзову, лениво обкладывая его матом. Водитель, ожидая физической расправы, топтался на месте и не знал, куда деть руки — то ли прикрывать ими живот, то ли лицо.

Затрещала в моем кармане радиостанция, кто-то хрипло позвал: «Бэшан! Ты меня слышишь? Прием, Бэшан!» Охранник, подваливающий к Волзову, повернул голову и посмотрел на кабину. Он услышал голос. Волзов стоял в луже. Трудно было сказать, от дождя она образовалась или от чего-либо другого.

— Чи-иво-о? — протянул охранник, снова поворачивая лицо к Волзову. — Какой, к херам, аэропорт?

Волзов что-то пролепетал. Охранник, наконец, приблизился к нему и приставил ствол автомата к водительскому впалому животу.

— Никакой команды от Князя не было. Сейчас я проверю. Если врешь (глагол был другой), то снова сделаю так, что будешь писать кровью.

Он оттолкнул со своего пути джинсовый костюм вместе с Волзовым внутри его и той же небрежной походкой, выбрасывая вялые ноги вперед себя, подошел к машине. Я уже не дергался. Радиостанция шипела на груди, как клубок встревоженных змей. Моя правая нога лежала на акселераторе, левая — на сцеплении. Я смотрел вперед и, как нетерпеливый водитель перед светофором, тарабанил пальцами по баранке.

В окошко просунулась лысая башка охранника. Он, естественно, не ожидал увидеть за рулем незнакомого человека и издал возглас удивления:

— Мать моя женщина!! А это еще что за мудило?

Не поворачивая головы, я изо всех сил въехал левым локтем в подбородок охраннику, задирая его голову кверху, и, когда его затылок уперся в крышу кабины, тремя молниеносными оборотами рукоятки поднял до упора стекло. Я не услышал, как охранник захрипел, заглушая шипение рации, и сбросил сцепление. Раздался визг колес, «Газель» рванула с места. В свете фар мелькнуло перекошенное лицо охранника, стоявшего перед воротами, затем раздался глухой удар, и узкий передок машины, как свирепый бычок, протаранил охранника в пах, согнув его пополам, а со вторым ударом прижал его к воротам, бросил страшное, с выпученными глазами лицо на лобовое стекло. Мотор заглох, повисла жуткая тишина, и мной овладело оцепенение. Я не мог оторвать глаз от жуткого зрелища. Передо мной еще корчился человек, облизывая сизым, неимоверно раздутым языком лобовое стекло, оставляя бледно-красные следы и царапая стекло скрюченными пальцами, потом голова его стала заваливаться набок, ладони поползли вниз, и он лег грудью на скошенный передок.

Потом я посмотрел на боковое окно. Голова второго охранника, зажатая стеклом, была неестественно вывернута набок, похоже, с переломом основания черепа, зубы оскалены, языка не видно — глотка быстро заполнялась кровью. Голова напоминала жуткий талисман, подвешенный на веревочке под потолком кабины.

Я опустил стекло, и охранник мешком повалился на асфальт. Вместо него я увидел зеленоватое лицо Волзова.

— Открой фургон, — сказал я ему, но водитель даже не шелохнулся, глядя на трупы. Я вполголоса выругался и выскочил из кабины. Анна, как только я распахнул дверь фургона, нацелила мне в голову пистолет, потом с облегчением выдохнула и опустила руку. Она ни о чем не спрашивала — за это я ее очень люблю, — кинула быстрые взгляды на трупы, потом на Волзова, тенью стоявшего рядом с машиной, и махнула стволом перед его лицом.

— Ну-ка, дай задний ход!

Она была права, прежде чем открыть, надо было освободить ворота. Я снова нырнул в кабину, легко и быстро отвязал ремень автомата от рычага и кинулся к приборному щитку ворот. Две кнопки, красная и черная. Все просто.

Волзов отъехал на метр назад, и я нажал на красную. Тихо зажужжал мотор, ворота дрогнули, и правая створка стала медленно отъезжать в сторону.

— Кирилл! — вдруг крикнула Анна и показала куда-то вверх. Я поднял голову. На фонарном столбе, подмигивая красной точкой, покачивалась на оси телекамера. — Она только что включилась, — шепотом добавила Анна. — Красная лампочка до этого не горела.

Я попятился спиной к машине, не сводя глаз с объектива камеры. Похоже, что она включилась автоматически, одновременно с мотором ворот. Кто сейчас на нас смотрит? Не сам ли Князь?

— Прыгай в кабину! — сказал я Анне, передергивая затвор на автомате.

Внезапно створка ворот, которая, словно издеваясь, едва ползла по рельсе, остановилась, будто уперлась в препятствие. Я кинулся к кнопкам, нажал на красную, на черную, снова на красную. Тщетно! Мотор продолжал работать, а ворота стояли как вкопанные. Я протиснулся в щель, попытался сдвинуть створку, но она даже не дрогнула, как если бы я пытался сдвинуть с места бетонный забор. Волзов нервно стучал ногой по акселератору, «Газель» подвывала на холостых оборотах, покачивалась на рессорах, а я надрывался между дверью и забором и ничего не мог сделать.

— Проклятие! — крикнул я. — Князь, должно быть, заблокировал ворота.

Вскинув автомат, я дал очередь по приборному щитку. Пластиковый корпус лопнул, оттуда брызнул фонтан искр, голубым пламенем вспыхнул многожильный провод. Я снова попытался сдвинуть створку с места, но и это не помогло. Тогда я подскочил к машине, схватил за руку Анну, растерявшуюся от неожиданности, и едва ли не выволок ее из кабины.

— Бегом! За ворота! — торопил я ее.

Икнув, заглох мотор машины. Я обернулся и увидел через заляпанное стекло лицо-маску Волзова. Он смотрел на меня, как смотрят дети на родителей, когда они оставляют их в саду-пятидневке.

Где-то слева затрещали ветки. Я присел у колес, всматриваясь в темные силуэты кустов, ничего не заметил и на всякий случай дал короткую очередь.

— Игнат Юрьевич! — с жутким сарказмом в голосе произнес я. — Вы там что, к сиденью приклеились? Вылезайте из своей дурацкой машины, иначе я не ручаюсь за вашу глупую голову!

— Хватит! Уходи! — кричала Анна из-за ворот.

И тут началась бойня. Не знаю, сколько человек вели по нас прицельный огонь, но вокруг защелкали выстрелы, замелькали вспышки, лопнуло лобовое стекло и тотчас осыпалось белым песком, машина снова закачалась, словно страдая от боли — пули в несколько секунд изрешетили ее дверцу. Я инстинктивно упал рядом с колесами автомобиля, откатился к двери и одним рывком выдернул ошалевшего Волзова на асфальт.

— Ползи за мной, дистрофик! — с бешенством крикнул я, с трудом преодолевая желание кинуться самому к воротам, бросив водителя на произвол судьбы. Ползать по-пластунски Волзов совсем не умел. Он по-бабьи раскачивал своим тощим задом, приподнимал его, оттопыривал локти, и одному богу известно, как его не пристрелили.

Я посмотрел наверх. Телекамера уже не раскачивалась, а уставилась своим стеклянным глазом прямо на меня. Красная лампочка подмигивала, словно издеваясь. Я поднял автомат и нажал на спусковой крючок. Брызнули во все стороны стеклянные осколки, красная лампочка потухла. Оглянулся. Волзов, высунув от усердия язык, покорял отделявшие его от ворот метры. Я, не жалея патронов, поливал огнем все близлежащие кусты, посылая длинные очереди туда, где видел вспышки. Анна, эта бестолковая девчонка, пыталась мне помочь, стреляя из пистолета по одной ей известным целям.

Я надеялся, что через секунду-другую мы выберемся за пределы ворот, как вдруг створка снова дрогнула и медленно поехала в обратном направлении. Я кинулся к щели, которая сокращалась с каждым мгновением, оттолкнул Анну, уперся спиной в забор, вытянул руки впереди себя, сдерживая страшную силу мотора.

— Волзов, хрен собачий!! — прохрипел я, чувствуя, что долго не продержусь. — Бегом! Подо мной!

Анна что-то закричала мне на ухо и, кажется, попыталась вырвать меня из щели. Мне казалось, что у меня хрустят суставы. Шершавая поверхность бетонного забора вдавилась мне в спину. Холодный металл с тупой настойчивостью продолжал давить на руки, и я сантиметр за сантиметром уступал, и мое короткое сопротивление было тщетным и смешным, как если бы я пытался сдержать тепловоз. Огненные нити заскользили вокруг забора, пули с визгом рикошетили о мокрый асфальт и с жужжанием майских шмелей уходили в черное мокрое небо.

Страшная боль охватила всю грудную клетку, на которую пришлась наибольшая нагрузка, и я не сразу почувствовал, как плечо обожгло острой болью, и вся левая рука начала стремительно неметь, терять чувствительность, как будто ее вмиг подменили протезом. Я стиснул зубы, но протяжный стон вырвался из моего рта. Волзов копошился где-то под моими ногами, я не мог опустить голову и посмотреть вниз, тем более что Анна вдруг схватила меня за волосы и рванула на себя. Руки согнулись в локтях, словно сломались и, падая в темноту, я едва успел отдернуть ногу — сразу за мной створка закрылась, как двери в метро, громыхнув железом, что на мгновение заглушило хруст кости и дикий, нечеловеческий вопль.

— Бежим!! — умоляющим голосом крикнула Анна и потянула меня за онемевшую руку куда-то в темноту, где была высокая трава, достигающая едва ли не до груди. Но я, спотыкаясь, слабея, все же обернулся и успел увидеть в тусклом свете уцелевшего фонаря темную фигуру Волзова, распластавшегося на земле, корчившегося, как червь под подошвой; створка закрылась неплотно, ей помешала его нога, захваченная, как в тиски. Стальная громада, должно быть, раздробила ему кость, но даже не это обрекало его на погибель: Волзов был в капкане, и я мог освободить его, лишь отрубив ногу до колена.

Я рванулся в слепом стремлении помочь человеку, который шел с нами — вольно или невольно — к одной цели. Этого требовала старая, как хроническая болезнь, привычка, вынесенная с давно прошедшей войны. Разумом я понимал, что у меня нет ни возможности, ни времени освободить его, что я только погублю и себя, и Анну, но власть боевых законов, выше которых не было ничего на свете, потащила меня назад, к воротам.

Анна прыгнула на меня, как львица, защищающая детей, повалила на землю и несколько раз наотмашь ударила меня по лицу. Мы не удержались на мокром склоне и покатились куда-то вниз. Теперь уже мокрая трава хлестала меня по лицу; раненое плечо ныло от острой боли, я выронил автомат, ударился о него головой, сделал кувырок и, наконец, свалился в ручей лицом вниз. Задыхаясь, с хрипом втягивая воздух, я поднял голову, как мне казалось, вверх, но почувствовал темечком землю. Мир перевернулся. Меня качало, как на яхте в жуткий шторм, я ослеп. Отплевываясь, судорожно давя в кулаках вязкую глину, я все-таки пытался подняться на ноги.

Чья-то рука вдруг крепко схватила меня за волосы, выдергивая голову из тины, и я почувствовал, как к виску прижался холодный пистолетный ствол.

— Ну все, Вацура, — услышал я спокойный голос Анны. — Поиграли в благородство, и хватит. Если ты еще раз попытаешься вернуться к воротам, я тебя убью.

Никогда еще Анна не говорила со мной таким тоном, и я поверил ей.

— Хорошо, — с трудом произнес я и все никак не мог отдышаться. — Только убери, пожалуйста, пистолет. В нем все равно нет патронов.

Потом к ней пришел запоздалый страх. Она плакала и смеялась, а я сидел рядом и не мог утешить ее. Благородство, думал я, она сказала — поиграли в благородство? Нет, нет. Это была отчаянная попытка сохранить свою совесть чистой, чтобы не забивать память тем, что болит вечно, как незаживающие раны… Этого Волзова я теперь буду мучительно вспоминать всю жизнь.