Прочитайте онлайн Горячая тень Афгана | Часть 15

Читать книгу Горячая тень Афгана
5016+1434
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

15

— Идите за мной! — прошептал он. — Выбрали же вы место…

Мои глаза еще не привыкли к темноте настолько, чтобы я мог отчетливо видеть Гурьева, как наверняка видел он меня. Черное пятно, каким он казался мне, двинулось куда-то через заросли кустарника. Одному богу известно, как он ориентировался в полном мраке, и, чтобы не потерять его, я схватил Гурьева за плечо.

Мы спустились в какой-то овражек или промоину, плотно заросшую колючими худосочными деревьями, которые нещадно царапали кожу и цеплялись за одежду. Гурьев сел на землю, потянул меня за штанину. Только сейчас я стал различать отдельные черты его лица и одежду. На нем был темный спортивный костюм и вязаная шапочка.

— Ну вот, — прошептал он. — Здесь намного спокойнее, хотя и не совсем безопасно для здоровья. Но, как говорится, когда рубят голову, не плачут по волосам.

— Что вы имеете в виду?

— В эту яму мы сливаем всевозможные отходы, в том числе соляную кислоту и реактивы, содержащие ртуть. Зато охранники стараются держаться подальше от этого места… Простите, я до сих пор не знаю, как вас зовут?

— Кирилл.

— Кирилл, — повторил он, словно прислушиваясь, как звучит имя на слух. — Что ж вы, Кирилл, такой неосторожный? С ума сошли, что ли — записки перекидывать через границу поста? Эти парни могут выстрелить без предупреждения и на поражение.

— Это был единственный шанс как-то связаться с вами.

— Ну, это вам так кажется. Есть много вариантов. Дождались бы, например, когда вас поставят в производственный цех — там бы мы могли незаметно перекинуться несколькими фразами.

— Вы считаете, что я приехал сюда надолго?

— А вы думаете, что через неделю вас отпустят?.. Эх, дорогой мой! Когда мы встретились с вами в самолете и я стал жаловаться вам, что вынужден подписаться под драконовскими условиями, то даже не предполагал, что ждет меня здесь… Чувствуете резкий запах?.. Это то, о чем я вам говорил. Но не волнуйтесь, это не смертельно. Старайтесь дышать ртом.

— Чем вы здесь занимаетесь?

— Производим героин высочайшего качества! Возрождаем, так сказать, отечественную фармакологию, — он усмехнулся. — А вы давно здесь? И вообще — как вы сюда попали? Если не ошибаюсь, вы собирались служить в армии.

— Планы изменились, — ответил я уклончиво.

— Ну да, конечно, — задумчиво произнес Гурьев. — План не догма, а руководство к действию.

Он замолчал, задумавшись о чем-то своем. Я понял: он насторожился, не зная, можно ли доверять мне, потому как мое появление в зоне, в самом деле, выглядело достаточно странно.

— Анатолий Александрович, — сказал я, опустив — ладонь ему на плечо, но Гурьев не дал договорить:

— Вы помните, как меня зовут?

— У меня хорошая память. Это профессиональное качество.

— Так кто же вы на самом деле, загадочный Кирилл?

— Можете считать, что я работаю на службу безопасности в отделе борьбы с наркобизнесом.

— Ежели это в самом деле так, — ответил Гурьев, — то вы попали в самую «десяточку».

— Ошибаетесь, — поправил я его. — Это — не «десяточка». И даже не «восьмерочка».

— А что ж в таком случае «десяточка»? — удивился Гурьев.

— Руководящее звено, у которого в руках связи, деньги и власть.

Гурьев усмехнулся.

— Вот вы куда нацелили! Но мне кажется, что вы никогда не доберетесь до таких вершин. Вы сказали — звено. Но зона — не звено в том смысле, как мы привыкли это понимать. Это остров в океане, а все связи с большой землей такие призрачные и невидимые, что вам вряд ли удастся их нащупать.

— Почему вы так решили?

— Потому что отсюда невозможно уйти, следовательно, и проследить связи.

— Но я же смог проникнуть сюда.

— Вы говорите о совершенно разных вещах. В концлагерь попасть всегда проще простого. А выйти живым — почти невозможно. Я боюсь думать о будущем. Договор будет действовать в течение девяти месяцев, и даже если предположить, что я выдержу это время, то кто гарантирует мне свободу и безопасность в дальнейшем?

— Вы сказали, что занимаетесь производством героина. Вы прослеживаете весь производственный цикл?

— Что вы, Кирилл! Я сижу, так сказать, на выходе, на приемке порошка, и моя задача — контроль качества, чтобы не допустить бракованной партии или наркотика низкого качества. Но даже если я предстану перед судом, то не смогу доказать, что имел дело с героином.

— Я вас не совсем понимаю. Вы сомневаетесь, что производите наркотик?

— Ничуть! Не умаляйте мой профессионализм, я все-таки химик и имею ученую степень. Я говорю вам с точки зрения судопроизводства. Все мы вместе — химики и охранка — легко докажем суду, что занимались производством героина, потому что обрисуем цельный производственный цикл. Кто-то расскажет о доставке сырья, кто-то — о его первичной обработке, кто-то — о первичной очистке, следующий — о гидролизе, пятый — о синтезе, я — о проверке качества, и так далее. Понимаете? Но каждый в отдельности не скажет ничего.

— Неужели так трудно доказать, что вы проверяете качество не зубного порошка, а героина?

— Трудно, мой дорогой, а точнее — почти невозможно. Это только я знаю, что в стальную посудину из форсунки сыплется героин. Но судья этого ведь не видел! Нужна независимая экспертиза, химический анализ, порошок нужно взять, так сказать, на месте выработки — при свидетелях.

— По-моему, вы все усложняете.

— Нет, это вы упрощаете.

— Но разве вы сидите один на приемке?

— Представьте себе, один.

— Сутки напролет?

— Нет, не сутки, а восемь часов. Затем меня сменяет другой контролер. Всего нас двое.

— Вот вы вдвоем и можете доказать, что сидели на приемке героина.

— Вам покажется это невероятным, но мы никогда не видели друг друга и вряд ли когда увидим. На производстве — две смены, и каждая смена живет в отдельных модулях, отдельно питается, отдыхает и идет на рабочие места своим маршрутом. Контактов химиков с охранкой, чтобы доказать единый процесс производства, обеспечения безопасности и транспортировки наркотиков, насколько вы уже поняли, нет. Охранка, как нетрудно догадаться, тоже разрознена на мелкие группы. Вот, к примеру, вас, как новичка, сначала поставят на какой-нибудь выносной пост. Вы будете поднимать и опускать шлагбаум и проверять пропуска. Что вы сможете потом доказать? Тысячи фирм имеют свои охраны и контрольно-пропускные пункты. Наличие службы безопасности вовсе не говорит о криминале и преступном бизнесе.

— Я не совсем вас понимаю, Анатолий Александрович, — прервал я химика. — Кажется, вы изо всех сил стараетесь убедить меня в том, что мне совершенно нечего здесь делать.

— Господь с вами, Кирилл! Я просто поясняю вам ситуацию. Неужели вы не поняли, что я ваш союзник? Рядом со мной работают разные люди. Многим из них совершенно наплевать на то, что именно они производят, — главное, что им платят большие деньги. Я же не могу опуститься до того уровня, где меркантильные цели перекрывают мораль. Я ученый, а не наркодел, вся моя жизнь до недавнего времени была посвящена здоровью людей, а не наоборот. Но пока я не вижу пути, как выбраться отсюда и развалить этот заводик по производству отравы, и потому вынужден работать на мафию… Тсс! Вы слышите?

Я прислушался. Откуда-то сверху доносились равномерные шаги. Двое или трое людей медленно шли по асфальтовой дорожке.

— Это охранка?

— Вряд ли, — так же, шепотом, ответил Гурьев. — По этой дорожке ни патрули, ни часовые не ходят. Она ведет к сырьевым боксам и к гробовому цеху.

— К какому цеху?!

— Это мы, химики, так называем его между собой. Там бригада рабочих клепает цинковые гробы для миротворческих сил. Реальный оборонный заказ. Этими гробами, мне кажется, производство наркотиков и прикрывается… Куда вы, сумасшедший?!

Хватаясь руками за траву и ветви кустарника, я осторожно полез наверх, медленно приподнял голову над краем ямы. Метрах в двадцати от меня, залитая бледным светом неоновых фонарей, блестела дорожка. По ней шли двое, и я без труда узнал их: Рэд и охранник, который расквасил мне сегодня нос. Рука командира группы лежала на плече парня; он о чем-то негромко говорил ему, но до меня доносилось лишь невнятное бормотание.

«Конфликт исчерпан?» — с удивлением подумал я. Рэд казался спокойным, двигался расслабленно, вразвалочку, как бывает после ста граммов. Когда у человека из-под носа уводят автомат, так себя не ведут. Значит, он даже не заглядывал в канцелярию.

Они прошли до конца дорожки и остановились перед металлической дверью. Стоя друг против друга, еще минуты три выясняли отношения. Рэд сунул руку в карман, что-то вытащил, возможно, ключи, и стал ковыряться в двери. Ему не хватало света, и он попросил охранника посветить спичками. Дрожащий на слабом ветру огонек на мгновение выхватил из темноты их лица. Тихо скрипнула дверь. Рэд распахнул ее шире и сделал рукой жест, предлагая охраннику войти во дворик, а сам опустил руку с ключами в задний карман брюк. Охранник зашел, сразу утонув в плотной тени. В это же мгновение Рэд плавно взмахнул рукой, будто хотел коснуться затылка охранника указательным пальцем. Я не сразу заметил в его руке пистолет. Приглушенно щелкнул выстрел. Охранника толкнуло вперед, он упал на асфальт лицом вниз и замер.

Неторопливым движением Рэд спрятал пистолет с массивной насадкой на стволе, вышел со двора, прикрыл дверь и запер ее на замок.

Я оглянулся. Гурьев на корточках поднимался ко мне.

— Что вы здесь застряли? — шепотом спросил он.

Пришлось прижать его голову к земле — Рэд в это время уже сунул ключи в карман, достал сигареты и, глядя прямо в нашу сторону, вытаскивал из коробка спичку.

— Он только что пристрелил одного нашего охранника, — одними губами ответил я. — Не высовывайтесь, ради бога!

Рэд чиркнул спичкой, прикурил, посмотрел по сторонам, повернулся и медленно пошел в сторону модулей охранников. Удобнее момента нельзя было и придумать — глаза Рэда, ослепленные огнем спички, некоторое время уже не могли видеть в темноте столь отчетливо.

Низко пригнувшись, я выскочил из укрытия и беззвучно побежал к Рэду, спокойно идущему по дорожке. Когда нас разделяло не больше трех шагов, я, уподобляясь его тени и сдерживая дыхание, стал идти в такт его шагам, быстро сокращая расстояние и вытаскивая из-за пояса автомат, который уже успел содрать мне кожу на спине. Звякнул карабин на ремне, Рэд не мог не услышать этого звука, остановился, словно налетел на невидимое препятствие, но обернуться не успел. Я приставил к его бритому затылку холодный ствол и прошептал:

— И часто ты так расправляешься со своими подчиненными? Руки за голову!

Упреждая возможную попытку Рэда вытащить из-за пояса пистолет, я провел ладонью по его спине и нащупал оружие. Массивный «магнум» с глушителем я взял в левую руку и ткнул стволом в спину.

— Достань ключи и брось их под ноги! — приказал я.

— Ты кто? — спросил Рэд, медленно опуская руку в карман.

— Сейчас узнаешь.

Звякнув, связка ключей упала у ботинка Рэда.

— Шаг вперед!

Он шагнул. Чтобы поднять ключи, мне пришлось сунуть пистолет за ремень. Когда я присел, Рэд стал медленно опускать руки.

— Руки на место! — сказал я, водя ладонью по асфальту и на ощупь отыскивая ключи.

Я был в очень неудобном положении — отбить автомат в сторону и свалить меня на землю ударом ноги смог бы даже неопытный человек, но Рэд не захотел рисковать понапрасну. Он снова завел руки за голову, но предупредил:

— Ты все это зря делаешь. Повсюду посты и телекамеры.

— Молчать, — приказал я, выпрямляясь и снова касаясь стволом автомата его затылка. — Иди к кустам!

Рэд медленно повернулся и, узнав меня, приоткрыл рот.

— Кого я вижу! Что это с тобой, браток? Ты не пьян? Не кололся?

Пришлось мне слегка двинуть автоматом по его голове, чтобы убедить в том, что я не пьян и не кололся. Рэд замолчал, лишь громко засопел и пошел к кустам. На краю ямы он остановился и повернул голову, как бы вопрошая — куда дальше?

— Вниз!

Он стал спускаться. Вдруг случайно или нарочно поскользнулся на влажном грунте, сел на задницу и съехал вниз, ломая под собой ветки. Я мысленно выругался, прыгнул к Рэду, который сидел на земле, по-прежнему не опуская рук, схватил его за ворот и заставил заглянуть в ствол автомата.

— Какой ты, однако, неосторожный, — прошептал я. — А не подумал о том, что у меня могут не выдержать нервы и я нечаянно пристрелю тебя?.. Гурьев! — позвал я, озираясь вокруг. — Гурьев, где вы, черт вас подери!

— Да-да, Кирилл! Иду! — услышал я голос химика и увидел его темный контур на фоне зарослей. — Я смотрел, нет ли кого поблизости… А ловко вы сработали, — стал он хвалить меня, хотя в данный момент я меньше всего нуждался в похвале и вообще какой-либо оценке своей деятельности.

— Возьмите пистолет, — сказал я химику и протянул ему «магнум».

— Ого, тяжелая штучка, — не совсем искренне удивился он. — Послушайте, но я все-таки до сих пор не понимаю, что вы задумали?

— Вы очень громко говорите… Нарвите травы.

— Что?!

— Травы нарвите, черт возьми! — едва не взорвался я. — Что вы переспрашиваете по сто раз?

Пока химик с недовольным бормотанием копошился в темноте у моих ног, я заставил Рэда подняться на ноги и подвел его к стволу дерева.

— Я хочу тебя предупредить, — сказал Рэд, глядя на то, как я снимаю с себя ремень и сворачиваю его петлей. — Ничего у тебя не получится. И все твои старания напрасны. В принципе, ты уже покойник. Но если ты поведешь себя благоразумно, то я постараюсь тебе помочь.

— Заткнись, — посоветовал я, крепко связывая руки Рэда, заведенные за ствол дерева.

— Через пять минут мне в канцелярию должен звонить комендант лагеря, — привел Рэд новый аргумент. — Если я не возьму трубку, он объявит тревогу.

— Вы знаете, Кирилл, — отозвался из темноты Гурьев, — мне кажется, что к его словам следовало бы прислушаться.

— Вам очень страшно? — поинтересовался я у химика.

— Не в страхе дело… Хватит? — Он протянул мне охапку сухой травы.

— Вполне! — Я взял траву в горсть, сколько смог ухватить, и поднес к лицу Рэда. — Рот открой!

Он подчинился лишь только после того, как я ударил его стволом по губам. Рэд предпочел иметь во рту кляп из соломы, чем не иметь зубов. Я заталкивал ему в рот траву большим пальцем, командир группы хрипел, стонал, пытался вытолкнуть ее языком или укусить меня, и мне в целях собственной безопасности пришлось вставить ствол ему между зубов. Когда рот был набит травой настолько плотно, что Рэд не мог даже слегка пошевелить челюстью, я снял с него портупею и, накинув ее на кляп, как уздечку, связал узлом на затылке.

Недолгая борьба со мной утомила Рэда, и он уже стоял спокойно, только вращал зрачками, и во мраке, усиленном тенью от кроны дерева, блестели два глазных белка.

— Анатолий Александрович, — шепнул я Гурьеву. — Давайте на минуту продолжим нашу беседу.

Мы отошли на несколько метров — настолько, чтобы Рэд не мог нас подслушать. Когда его силуэт растаял в темноте, мной овладело странное ощущение, будто я очень слабо привязал его и этот человек через минуту-другую бросится на меня и вцепится сильными пальцами в горло.

— Скажите мне однозначно, — сказал я, озираясь по сторонам. — Вы со мной или нет?

— То есть? — переспросил Гурьев, хотя я был уверен, что он прекрасно меня понял.

— Зачем вы переспрашиваете?

— А вы извольте излагать свои мысли ясно и четко.

— Я хочу выйти отсюда. Живым. И помочь выбраться вам. Заодно выяснить, какой машиной, в какой таре увозится порошок.

— А прихватить с собой парочку килограммов героина не желаете? — иронически хмыкнул Гурьев. — А вы, оказывается, довольно наивный человек.

— Я повторяю свой вопрос. Вы идете со мной или остаетесь?

— Ну, допустим, иду. Но как вы намерены перескочить через забор? Проволока, которая протянута поверх него, между прочим, под напряжением.

— Давайте сейчас воздержимся от вопросов, ответить на которые я пока не могу, и поторопимся.

— Ну, хорошо, хорошо, — нервно ответил Гурьев. — Ведите!

— Надеюсь, пистолетом вы умеете пользоваться?.. Идите за мной, старайтесь не шуметь и делайте только то, что я вам скажу. Договорились?

— Вы затянули свой инструктаж.

Я покачал головой и, закинув автомат за спину, стал снова выбираться из ямы. Из-за ломаного среза далекой горы, которая, казалось, выточена из темно-синего хрусталя, показалась желтая луна, и от кустов на асфальт легли плотные тени, напоминающие взвод стрелков, лежащих на дорожке, как шпалы. Я долго не решался полностью выбраться из своего укрытия, и несколько минут вслушивался в ночные шорохи.