Прочитайте онлайн Гонка | Глава 2 

Читать книгу Гонка
2516+3390
  • Автор:
  • Перевёл: А. Грузберг

Глава 2 

Шумиха!

Исаак Белл, старший дознаватель «Детективного агентства Ван Дорна», с ревом пронесся по сан-францисской Маркет-стрит на своем мощном красном гоночном «Локомобиле» с полностью открытым выхлопным отверстием. Белл, стройный рослый мужчина тридцати лет, с густыми отливающими золотом усами и тщательно причесанными светлыми волосами, был в безупречном белом костюме и белой шляпе с широкими полями.

Во время езды его тщательно начищенные ботинки редко жали на тормоза, этот знаменитый своей неэффективностью придаток «Локомобиля». Длинные руки и пальцы водителя проворно перемещались от ограничителя к переключателю скоростей. Его глаза, обычно привлекательного фиолетово-голубого цвета, сейчас потемнели от сосредоточенности. Выражение упрямой решительности смягчала улыбка чистой радости от головокружительной скорости, с которой он обгонял трамваи, грузовики, запряженные лошадьми повозки, мотоциклы и не столь быстрые автомобили.

Обитое красной кожей пассажирское кресло занимал босс Белла — Джозеф Ван Дорн.

Этого могучего храбреца с рыжими бакенбардами, основателя всеамериканского национального агентства, опасались на всем континенте, справедливо считая его бичом преступников. Но, когда Белл нацелил свое большое авто в узкий затор между фургоном угольщика и грузовиком «Бьюик», нагруженным банками с керосином и бензином-растворителем, Ван Дорн побледнел.

— Мы успеваем вовремя, — заметил Ван Дорн. — Даже чуть раньше.

Исаак Белл его словно не слышал.

Ван Дорн с облегчением увидел впереди их цель — двадцатиэтажное здание газеты «Сан-Франциско инквайерер», штаб огромной газетной империи Престона Уайтвея.

— Только посмотри! — воскликнул Ван Дорн, перекрывая рев мотора.

На верху здания огромный желтый рекламный плакат буквами в ярд величиной сообщал, что на средства газет Уайтвея будет устроена:

ВОЗДУШНАЯ ГОНКА УАЙТВЕЯ ОТ АТЛАНТИЧЕСКОГО ДО ТИХОГО ОКЕАНА ЧЕРЕЗ ВСЮ СТРАНУ Кубок Уайтвея и 50 тысяч долларов получит первый летчик, который пролетит через всю Америку за 50 дней

— Замечательно трудная задача! — крикнул в ответ Белл, не отрывая взгляда от заполненной экипажами улицы.

Исаака Белла зачаровывали летательные аппараты. Желая когда-нибудь купить лучший аэроплан, он с глубоким интересом следил за их быстрым совершенствованием. В последние два года было сделано множество изобретений и усовершенствований, и появлялись все новые и более совершенные аэропланы: «Райт-Флаер III», «Июньский жук», «Серебряная стрела» с рамой из бамбука, французские «Вуазен» и «Антуанетта» с моторами V-8 со скоростных катеров, маленькая «Демуазель» Сантос-Дюмона, «Блерио», преодолевший Ла-Манш, «Кертис-Пушер», «Сигнал Кор» Райта, «Фарман III» и моноплан Селера с проволочным креплением.

Если кому-то удастся провести летательный аппарат через всю территорию Соединенных Штатов — что очень сомнительно, — то кубок Уайтвея завоюют в равной степени хладнокровие и мастерство летчика и искусность и изобретательность конструкторов, сумевших повысить мощность моторов и изменить форму крыльев, чтобы самолеты легче поворачивали и быстрее поднимались. Победитель должен проделывать в среднем по восемьдесят миль в день, то есть ежедневно проводить в воздухе почти два часа. Каждый день, пропущенный из-за ветра, гроз, тумана, несчастных случаев и ремонта, драматически увеличивает число часов, проведенных в воздухе.

— Газеты Уайтвея утверждают, что кубок сделан из чистого золота, — рассмеялся Ван Дорн. — Может, именно за этим он и просит нас присматривать — опасается, что кубок украдут, — насмешливо предположил он.

— В прошлом году его газеты утверждали, что Япония потопит Великий белый флот, — сухо сказал Белл, — Но каким-то образом флот все же добрался до Хэмптон-Роудс. А вот и сам Уайтвей!

Светловолосый издатель гнал свой желтый «роллс-ройс» к единственному свободному месту перед зданием.

— Похоже, Уайтвей нас опередит, — сказал Ван Дорн.

Белл прибавил ходу. Большой красный «Локомобиль» устремился вперед и обогнал желтый «роллс-ройс». Белл нажал на тормоза, развернул машину на дымящихся шинах и занял парковочное место.

— Эй! — затряс кулаком Уайтвей. — Это мое место.

Это был рослый мужчина, когда-то звезда футбольной команды колледжа, правда, слегка располневший. Высокомерный наклон головы напоминал о том, что обладатель этой головы был в прошлом красив, получал все, что хотел, и по-прежнему достаточно силен, чтобы настоять на своем.

Исаак Белл вышел из машины и с дружеской улыбкой протянул руку.

— А, это вы, Белл. Но это мое место.

— Привет, Престон, давно не виделись. Когда я сказал Марион, что увижусь с вами, она просила передать привет.

При упоминании невесты Белла Марион Морган, красавицы, подвизающейся в кинобизнесе, Уайтвей перестал хмуриться. Марион, режиссер киновыпусков новостей, которые с большим успехом шли в театрах водевиля и никельодеонах, работала с Уайтвеем.

— Передайте Марион, что я рассчитываю на нее при съемках фильма о моей воздушной гонке.

— Уверен, она ждет не дождется. Познакомьтесь — Джозеф Ван Дорн.

Обмениваясь рукопожатием, газетный магнат и основатель детективного агентства изучали друг друга. Ван Дорн показал наверх.

— Мы восхищались вашим плакатом. Должно быть, большое дело.

— Потому я вас и вызвал. Пойдемте в контору.

Их встречала шеренга швейцаров в ливреях, как адмирала, прибывшего на дредноуте, встречает строй моряков в мундирах. Уайтвей щелкнул пальцами. Два человека подбежали к его «роллс-ройсу», чтобы отогнать на стоянку.

В вестибюле Уайтвея приветствовала новая толпа.

Позолоченная кабина лифта перенесла их на верхний этаж, где в вестибюле собралась в ожидании указаний толпа редакторов и секретарей с карандашами и блокнотами. Уайтвей отдавал приказы, рассылая людей со срочными поручениями. Остальные шли за ним, быстро записывая: издатель диктовал окончание редакционной статьи, которую начал перед ланчем.

— «Инквайерер» порицает плачевное состояние американской авиации. Европейцы сделали ставку на небо, а мы гнием на земле, оставшись в пыли, поднятой обогнавшими нас за счет инноваций. Но «Инквайерер» никогда не ограничивается порицанием, «Инквайерер» действует! Мы приглашаем всех американских летчиков и летчиц, в чьих жилах течет горячая кровь, пронести в небе транспарант Великой Воздушной Гонки Уайтвея «Атлантический океан — Тихий океан» по всей Америке и перелететь через материк за пятьдесят дней!» Так и напечатайте!

— А теперь… — Он достал из кармана пальто газетную вырезку и прочел: — «Чтобы приветствовать зрителей, храбрый штурман прошел на самолете над самой землей, и лишь тогда горизонтальный руль и вращающиеся винты подняли машину тяжелей воздуха в небо». Кто это написал?

— Я, сэр.

— Вы уволены!

Крепкие ребята из отдела распространения вывели несчастного. Уайтвей скомкал вырезку и сердито сказал испуганным подчиненным:

— «Инквайерер» пишет для среднего читателя, а не для специалиста-техника. Запишите себе: на страницах «Инквайерера» «летающие машины» и «аэропланы» «управляются» или «летят» под руководством «пилотов», «летчиков», «летчиц», «аэронавтов», а никаких не «штурманов». Не «штурманы», которые потопили «Лузитанию», а «аэронавты», это слово звучит по-гречески. Мы можем знать, что «плоскости» — это часть крыльев и что «горизонтальные рули» — это рули высоты. Средний человек хочет, чтобы крылья были крыльями, и знает, что рули нужны для поворота, а рули высоты для подъема. Он хочет, чтобы винт был «пропеллером». Ему хорошо известно, что если летающая машина не тяжелее воздуха, то это воздушный шар. И он скоро захочет, чтобы европейское «аэроплан» стало нашим «самолетом». Все за работу!

Белл подумал, что по сравнению с кабинетом издателя «тронный зал» в агентстве в Вашингтоне выглядит очень скромно.

Уайтвей сел за свой стол и заявил:

— Джентльмены, вы первыми узнаете, что я решил спонсировать своего участника в Великой Воздушной Гонке Уайтвея от Атлантического до Тихого океана через всю Америку. Он должен выиграть приз, пятьдесят тысяч долларов.

Он выдержал драматическую паузу.

— Ее имя — да, джентльмены, вы правильно услышали, ее имя — Джозефина Джозефс.

Исаак Белл и Джозеф Ван Дорн переглянулись, что Уайтвей неверно истолковал как подтверждение неизбежного, с его точки зрения, вывода.

— Я знаю, о чем вы думаете, джентльмены: либо я очень смел, поддерживая женщину, либо я дурак. Скажу вам: ни то, ни другое! Не вижу причины, почему бы женщине не выиграть воздушную гонку через всю страну. Чтобы вести летательный аппарат, нужно скорее хладнокровие, чем мышечная сила, а у этой девушки хладнокровия хватит на целый полк.

Исаак Белл спросил:

— Вы говорите о Джозефине Джозефс Фрост?

— Мы не станем использовать фамилию ее мужа, — отрезал Уайтвей. — По причине, которая потрясет вас до глубины души.

— Джозефина Джозефс Фрост? — переспросил Ван Дорн. — Молодая женщина, по чьему самолету на севере штата Нью-Йорк стрелял ее супруг?

— Откуда вы знаете? — ощетинился Уайтвей. — Я не пропустил это в газеты.

— По роду нашей деятельности, — спокойно ответил Ван Дорн, — мы обычно узнаем все раньше вас.

Белл спросил:

— А почему вы не пустили это в газеты?

— Потому что мои журналисты, чтобы повысить интерес к гонке, пишут о Джозефине. Мои газеты печатают заказанную мной песню — называется «Приходи, Джозефина, в мою летающую машину». Портрет Джозефс печатают на нотах, на цилиндрах Эдисона, на крышках пианино, в журналах и на плакатах, чтобы подогреть интерес к исходу гонки.

— Мне казалось, люди и так заинтересованы.

— Если не заводить публику, ей становится скучно, — с презрением ответил Уайтвей. — Лучше всего было бы, если бы половина участников-мужчин разбилась еще до Чикаго.

Белл и Ван Дорн снова переглянулись, и Ван Дорн неодобрительно сказал:

— Вероятно, это ваше заявление не подлежит огласке.

— Естественное прореживание поля приведет к тому, что только лучшие летчики смогут соревноваться с отважной Джозефиной! — и не думая извиняться воскликнул Уайтвей. — Читатели газет — за слабейшего. Идемте! Сами увидите, о чем я говорю.

В сопровождении все увеличивающейся свиты из редакторов, журналистов, юристов и клерков Престон Уайтвей вместе с детективами спустился на два этажа, в отдел оформления — просторный зал окнами на север, заполненный художниками, согнувшимися над досками с рисунками; здесь иллюстрировали события дня.

Белл насчитал более двадцати человек, шедших за издателем; некоторые были с карандашами и ручками в руках, и у всех в глазах паника. Художники пригнули головы и стали рисовать быстрее. Уайтвей щелкнул пальцами. К нему подбежали двое с макетом музыкального раздела.

— Что у вас?

Они показали рисунок: девушка в самолете над полем, на котором пасутся коровы.

— Летунья с фермы.

— Нет!

Они смущенно показали второй рисунок. Девушка в комбинезоне, волосы убраны под шапочку, похожую на фуражку таксиста.

— Летающая девчонка-сорванец.

— Нет! Боже милосердный, нет! Как вы отрабатываете здесь свое жалование?

— Но, мистер Уайтвей, вы сами сказали, что читатели любят деревенских девушек и сорванцов.

— Я сказал: «Она девушка!» Читатели газет любят девушек. Добавьте ей красоты. Джозефина прекрасна!

Исаак Белл пожалел художников, готовых выпрыгнуть в окно, и вмешался:

— Почему бы вам не сделать ее любимой девушкой всех парней?

— Я понял! — закричал Уайтвей. Он расставил руки и, выпучив глаза, уставился на потолок, словно увидел сквозь него солнце.

— «Любимица Америки в воздухе».

Художники недоуменно раскрыли глаза и растерянно посмотрели на журналистов, редакторов и менеджеров, а те в свою очередь растерянно посмотрели на Уайтвея.

— Что скажете? — спросил Уайтвей.

Исаак Белл негромко сказал Ван Дорну:

— Люди в бою чувствуют себя гораздо спокойнее.

Ван Дорн ответил:

— Не волнуйся, агентство выставит Уайтвею счет за твою идею.

Наконец заговорил старший редактор, пожилой, на пороге пенсии:

— Очень хорошо, сэр. Очень, очень хорошо.

Уайтвей расцвел.

— «Любимица Америки в воздухе»! — воскликнул главный редактор, и все подхватили этот клич.

— Нарисуйте это! Нарисуйте ее в летающей машине. Сделайте ее хорошенькой — нет, прекрасной!

Детективы незаметно обменялись улыбками. Исааку Беллу и Джозефу Ван Дорну показалось, что Престон Уайтвей влюблен в свою участницу.

Когда вернулись в кабинет, издатель снова стал серьезен.

— Думаю, вы знаете, о чем я вас попрошу.

— Да, — ответил Джозеф Ван Дорн. — Но, возможно, будет лучше, если вы выразитесь более определенно.

— Прежде чем мы начнем, — перебил Белл, поворачиваясь к единственному человеку из свиты, который последовал за ними в кабинет издателя и сел на стул в углу, — могу я спросить, кто вы такой, сэр?

Человек этот был в коричневом костюме-тройке, с целлулоидным стоячим воротничком и галстуком-бабочкой. Набриолиненные волосы облегали голову, как блестящий шлем. Услышав вопрос Белла, человек заморгал. За него ответил Уайтвей.

— Это Вайнер из бухгалтерии. Я предложил его Американскому обществу аэронавтики, которое официально санкционирует гонку, в качестве главного судьи. Вы часто будете видеть его. Вайнеру предстоит записывать время всех участников гонки и решать спорные вопросы. Его слово окончательное. Даже я не могу изменить его решение.

— И вы настолько ему доверяете, что он присутствует при нашем разговоре?

— Я плачу ему жалование, и мне принадлежит дом, в котором снимает квартиру его семья.

— Тогда мы можем говорить открыто, — сказал Ван Дорн. — Добро пожаловать, мистер Вайнер. Мы готовы услышать, чего хочет мистер Уайтвей от нашего агентства.

— Защиты, — сказал Уайтвей. — Я хочу, чтобы Джозефину защитили от ее мужа. До того как стрелять в нее, Гарри Фрост в приступе безумной ревности убил Марко Селера, конструктора, который строил ее аэропланы. Злобный безумец сбежал, и, боюсь, он охотится на нее — единственную свидетельницу его преступления.

— Да, громкое убийство, — согласился Исаак Белл. — Но никто не видел тела Марко Селера, а так как тела нет, окружной прокурор не смог выдвинуть обвинение.

— Найдите его! — ответил Уайтвей. — Обвинение нужно поддержать. Джозефина видела, как Фрост стрелял в Селера. Почему, по-вашему, Фрост скрывается? Ван Дорн, я хочу, чтобы вы расследовали исчезновение Марко Селера и обосновали обвинение в убийстве, которое позволит этой деревенщине прокурору навсегда засадить Гарри Фроста. Или повесить. Сделайте все, что нужно, и к черту расходы! Все необходимое, чтобы защитить девушку от этого бредящего безумца.

— Если бы Гарри Фрост был только бредящим безумцем, — сказал Джозеф Ван Дорн.

— Что это значит?

— Из всех известных мне преступников, не сидящих за решеткой, Гарри Фрост — самый опасный.

— Нет, — возразил Уайтвей. — Гарри Фрост был отличным дельцом до того, как спятил.

Исаак Белл бросил на издателя холодный взгляд.

— Вероятно, вы не знаете, как Гарри Фрост начинал свое дело.

— Я знаю о его успехе. Когда я унаследовал от отца наше предприятие, Фрост был самым успешным в стране распространителем газет. Когда он ушел в отставку — в возрасте сорока пяти лет, между прочим, — ему принадлежали все газетные киоски на всех железнодорожных станциях страны. Хоть он и был жесток к бедной Джозефине, следует признать, что он добился большого успеха, создав сеть, охватившую всю страну. Откровенно говоря, я восхищался бы им, как бизнесмен бизнесменом, не попытайся он убить свою жену.

— Я скорее восхитился бы бешеным волком, — мрачно возразил Исаак Белл. — Фрост чрезвычайно жесток. Он «создал сеть», как вы выразились, убивая всех конкурентов на своем пути.

— Все равно я считаю, что он был отличным бизнесменом до того как спятил, — ответил Уайтвей. — Уйдя в отставку, он, вместо того чтобы жить на проценты, вкладывал деньги в сталь, железные дороги и «Постум сереалз». Ему принадлежит состояние, которым гордился бы и Дж. П. Морган.

Щеки Ван Дорна вспыхнули от ярости и стали ярче бакенбард. Он ответил резко, и в его речи стал заметнее легкий ирландский акцент, как у капитанов дублинских паромов.

— Дж. П. Моргана можно обвинить во многом, сэр, но даже если все эти обвинения справедливы, он не гордился бы состоянием, нажитым таким образом. Гарри Фрост был наделен умением управлять, как у генерала Гранта, силой гризли и совестливостью, как у сатаны.

Исаак Белл спокойно добавил:

— Мы знаем, как действует Гарри Фрост. «Детективное агентство Ван Дорна» занималось им десять лет назад.

Уайтвей усмехнулся.

— Исаак, десять лет назад вы еще учились в школе.

— Неправда, — вмешался Ван Дорн. — Исаак тогда как раз стал учеником детектива. Правда в том, что Гарри Фрост провел даже лучших из нас. Когда пыль улеглась, он уже подмял все газетные киоски на пятьсот миль вокруг Чикаго, а те наши клиенты, кто не обанкротились, были мертвы. Заложив этот фундамент на крови, Фрост стал расширяться на восток и запад. Он скользок, как угорь. Мы ни разу не смогли предъявить ему обвинение, которое выдержало бы судебный процесс.

Уайтвей увидел возможность снизить оплату за услуги агентства.

— Неужели я слишком поверил в знаменитый лозунг Ван Дорна «мы никогда не сдаемся»? Может, поискать детективов получше?

Исаак Белл и Джозеф Ван Дорн встали и взяли шляпы.

— Подождите! Подождите! Не сердитесь. Я только…

— Мы признали, что Фрост ушел от нас, поскольку хотели предупредить: его нельзя недооценивать. Гарри Фрост совершенно безумен и свиреп, как снежный барс, но в отличие от большинства безумцев хладнокровен, ловок и удачлив.

Белл сказал:

— Перед выбором: сумасшедший дом или палач, Фросту нечего терять, что делает его еще более опасным. И даже не думайте, что, наказав Джозефину, он успокоится. Теперь, когда вы сделали ее своей участницей, он атакует все ваше предприятие.

— Один человек? Что может сделать один человек? В особенности тот, кто скрывается.

— Сколачивая состояние, Фрост во всех городах страны создал шайки негодяев: воров, поджигателей, штрейкбрехеров и убийц.

— Ничего не имею против штрейкбрехеров, — решительно заявил Уайтвей. — Кто-то же должен продолжать работать.

— Станете против, когда они побьют ваших механиков, — холодно ответил Исаак Белл. — Поля для скачек и для устроения ярмарок, где по ночам будут приземляться участники гонки, — любимое жилище игроков. На вашу гонку будут делать ставки. А ставки всегда привлекают преступников. Фрост знает, где их найти, а они будут рады встретиться с ним.

— Поэтому вы должны подготовить к появлению Фроста каждую стоянку маршрута, — предупредил Ван Дорн.

— Дорогое удовольствие, — сказал Уайтвей. — Чертовски дорогое.

Белл и Ван Дорн по-прежнему были в шляпах. Белл сделал шаг к двери.

— Подождите… Сколько людей потребуется, чтобы обезопасить весь маршрут?

Исаак Белл сказал:

— Неделю назад я ездил на запад. Это больше четырех тысяч миль.

— Откуда вы узнали мой маршрут? — удивился Уайтвей. — Я его еще не опубликовал.

Детективы незаметно улыбнулись. Детектив Ван Дорна не придет на встречу, не зная, что нужно клиенту. И это вдвойне справедливо в отношении основателя агентства и его старшего дознавателя.

Белл сказал:

— В вашем выборе маршрута есть обязательная логика: летательные аппараты не могут пересечь высокие горы вроде Аппалачей или Скалистых гор, поезда техобслуживания должны идти по железным дорогам, а ваши газеты хотят, чтобы зрителей было как можно больше. Поэтому я проехал по дороге «Твентис сенчури лимитед» до Чикаго по «Уотер левел раут» вдоль реки Гудзон, канала Эри и озера Эри. В Чикаго я пересел на «Голден стейт лимитед», проехал через Канзас-Сити и на юг до Техаса, пересек Скалистые горы в самом низком месте по Американскому континентальному водоразделу, затем проехал Нью-Мехико и Аризону до самой Калифорнии — до Лос-Анджелеса и отправился дальше на север по Центральной долине к Сан-Франциско.

Белл ехал на скоростных поездах под видом налогового инспектора. Местные ван дорны, предупрежденные телеграммами, на станциях докладывали ему о гоночных трассах и площадках для кочевых ярмарок, где скорее всего будут по вечерам садиться самолеты. Их досье на игроков, преступников, информаторов и полицейских представляло собой захватывающее чтение; к тому времени как поезд подошел к парому у Оклендского мола, энциклопедические познания Белла о преступном мире Америки были расширены до самых последних событий.

Неожиданно со своего стула в углу комнаты подал голос Вайнер:

— В правилах прописано, что на заключительном этапе полета победитель должен облететь по кругу это здание — «Сан-Франциско инквайерер билдинг», — прежде чем приземлиться в Пресидио на территории базы войск связи США.

— Защита такого грандиозного маршрута — задача чрезвычайно трудная, — со строгой улыбкой сказал Ван Дорн. — Как я уже советовал, вам необходимо агентство, чьи оперативники в состоянии охватить всю страну.

Исаак Белл снял шляпу и настойчиво заговорил:

— Мы верим, что ваша гонка очень важна, Престон. В авиации, как в оборонительном оружии, Соединенные Штаты намного отстают от Франции и Италии.

Уайтвей согласился.

— У легко возбудимых иностранцев, всяких там французов и итальянцев, природная склонность к полетам.

— Флегматичные немцы и британцы в этом отношении тоже неплохо выглядят, — сухо заметил Белл.

— В Европе назревает война, — вмешался Ван Дорн, — и государства тратят огромные суммы на развитие авиации, которую можно было бы применить на поле боя.

Уайтвей торжественно заявил:

— Между воинственными королями и автократами и нами, мирными американцами, страшная пропасть.

— Тем больше причин, — сказал Белл, — чтобы «Любимица Америки в воздухе» подняла нашу страну на новую высоту после подвигов братьев Райт и смельчаков, которые в солнечные дни развлекали посетителей ярмарок. Джозефина не просто поднимет престиж Соединенных Штатов, она откроет совершенно новую страницу в истории авиации.

Слова Белла понравились Уайтвею, а Ван Дорн восторженно посмотрел на своего старшего дознавателя: умеет польстить возможному клиенту! Но Исаак Белл говорил серьезно. Чтобы превратить аэропланы в быстрое и надежное транспортное средство, те, кто их водит, должны научиться управляться с ветром и погодой на всей обширной американской территории.

— Нельзя позволить Гарри Фросту навредить этой великой гонке.

— На кону будущее воздушных полетов. И, конечно, жизнь вашей молодой летчицы.

— Ну хорошо, — сказал Уайтвей. — Перекройте страну от берега до берега. И к дьяволу цену.

Ван Дорн протянул руку, скрепляя договор рукопожатием.

— Мы немедленно этим займемся.

— Еще одно, — сказал Уайтвей.

— Да?

— Детективы, которые будут защищать Джозефину?..

— Это будут отборные люди, заверяю вас.

— Все они должны быть женатыми.

— Конечно, — ответил Ван Дорн. — Это ясно и без слов.

В автомобиле, с ревом несущемся по Маркет-стрит, Ван Дорн усмехнулся.

— Женатые детективы?

— Похоже, Джозефина поменяла ревнивого мужа на ревнивого спонсора.

Исаак Белл не стал говорить, что предположительно наивная деревенская девушка быстро переметнулась от богатого мужа, платившего за ее самолеты, к богатому издателю, который теперь будет платить за них. Явно целеустремленная женщина, которая получает, что хочет. Он с нетерпением ждал встречи с ней.

Ван Дорн сказал:

— Не могу избавиться от впечатления, что Уайтвей предпочел бы, чтобы Фроста повесили, а не посадили.

— Вспомните, что мать Уайтвея — очень властная женщина — пишет статьи о безнравственности развода, и Уайтвей обязан печатать их в своих воскресных приложениях. Если Престон хочет жениться на Джозефине, он определенно предпочтет, чтобы Фроста повесили: иначе ему не получить благословения мамаши и ее состояния.

— Я с удовольствием сделал бы Джозефину вдовой, — проворчал Ван Дорн. — Это меньшее, чего заслуживает Гарри Фрост. Но сначала нужно его поймать.

Исаак Белл сказал:

— Могу ли я посоветовать поставить во главе тех, кто будет охранять Джозефину, Арчи Эббота? В Америке нет более счастливо женатого детектива.

— В ином случае он был бы дурак, — ответил Ван Дорн. — Его жена не только замечательно красива, но и очень богата. Я часто гадаю, почему он продолжает работать у меня.

— Арчи первоклассный детектив. Зачем ему бросать то, что он прекрасно умеет делать?

— Ну хорошо, группу защиты отдаю вашему другу Арчи.

Белл сказал:

— Надеюсь, в нее войдут детективы, а не парни из службы личной безопасности.

Служба личной безопасности Ван Дорна была очень выгодным подразделением агентства, поставлявшим детективов отелям, телохранителей и ночных сторожей; оно же обеспечивало охрану ценностей. Но мало кто из парней в СЗ обладал силой духа, мужеством, предприимчивостью, ловкостью и проницательностью, чтобы возвыситься до полноценного детектива.

— Назначу столько детективов, сколько смогу выделить, — пообещал босс. — Но у меня нет армии детективов для этой работы, тем более сейчас я отправляю лучших людей своими представителями за море.

Белл сказал:

— Если вы можете послать на защиту Джозефины ограниченное число детективов, нельзя ли мне прочесать агентство в поисках тех, кто раньше работал механиком?

— Отлично! Переодетая механиками, небольшая группа сможет постоянно находиться возле ее летательного аппарата…

— И освободить меня для охоты на Фроста.

Ван Дорн услышал жесткие ноты в голосе Белла и вопросительно взглянул на Исаака. В профиль орлиный нос и нижняя челюсть его старшего дознавателя, лавирующего в плотном потоке уличного движения, казались отлитыми из стали.

— А вы сможете сохранить ясную голову?

— Конечно.

— В прошлый раз он обставил вас, Исаак.

Белл ответил ледяной улыбкой.

— Он тогда обставил многих детективов постарше меня. В том числе вас, Джо.

— Обещайте не забывать об этом, и работа ваша.

Белл отпустил переключатель скоростей и через бак с бензином протянул руку боссу.

— Даю слово.