Прочитайте онлайн Герцогиня-охотница | Глава 3

Читать книгу Герцогиня-охотница
2918+4374
  • Автор:
  • Перевёл: О. Н. Калашников
  • Язык: ru

Глава 3

На рассвете следующего дня Саймон и Сэм пришли во вдовий дом, в котором последнее время жила их мать, чтобы еще раз все тщательно осмотреть. Как и говорила Эзме, все вещи были на своих местах. Признаков борьбы или обыска не наблюдалось, за исключением распахнутого сейфа и полного отсутствия его содержимого.

После завтрака Эзме и Сара присоединились к ним, чтобы продолжить поиски, в то время как Тео и Марк отправились опрашивать окрестных крестьян.

С того момента как Сара переступила порог вдовьего домика, Саймон внимательно наблюдал за ней. Он старательно замечал все детали, и они казались ему восхитительными. От нее пахло свежестью, как на лугу после весеннего дождя. Ему нравился изгиб ее талии, и то, как поднималась и опускалась ее грудь, и бледная кожа на стройной лодыжке, которую он замечал, когда Сара тянулась за чем-нибудь и ее юбка приподнималась. И то, как она поджимала свои розовые губы, когда поднимала пачку бумаг. А ее черные кудри постоянно падали на глаза… Как же ему хотелось подойти и своими руками поправить их, откинуть назад.

Когда прошлой ночью он коснулся ее, почувствовал мягкую плоть ее подбородка в своих ладонях, все его тело напряглось, и его мужское естество встрепенулось, уперевшись в ткань панталон. Он смотрел в ее большие серо-голубые глаза, любовался контрастом между ее темными бровями и ресницами и фарфоровой кожей. И от этого напряжение в его панталонах возросло до каменной твердости. Он хотел провести руками по ее скулам, нежно размять пальцами мягкие розовые губы, а затем положить ее на скамью…

Вот проклятье! Саймон хотел, чтобы та его часть, которую так страстно влекло к Саре Осборн, наконец, сдалась и замолчала. И несмотря на то что все его тело просто изнывало от желания, сейчас было не то время и не то место, чтобы думать о Саре как о женщине. Надо же вспомнить, наконец, что его мать исчезла!

Они все были в спальне герцогини. Сара и Эзме изучали прикроватные тумбы, а Саймон и Сэм обыскивали ящики стола.

– Ой! А они забрали не все драгоценности, – вдруг воскликнула Сара.

Саймон обернулся и увидел, что она сжимает в пальцах какую-то маленькую вещицу. Он нахмурился:

– Что это?

– Это кольцо.

Сара положила колечко на ладонь, и все внимательно рассматривали его, собравшись вокруг.

– Это кольцо матери, – сказал Саймон, увидев бриллиант, оправленный золотом. – Странно. Мама никогда не расставалась с этим кольцом, с тех пор как получила его от отца в качестве свадебного подарка. Когда-то давным-давно наш дед купил это кольцо для нашей бабушки, когда они ездили на континент.

После долгого молчания Эзме осторожно спросила:

– Почему же оно не на ее пальце?

– Возможно, герцогиня сняла его перед сном, – предположила Сара. – Оно было рядом с кроватью в тумбочке.

– Ее кровать не расстелена, – заметил Сэм, – можно сделать вывод, что никто ее насильно отсюда не уводил.

– Ее могли… похитить… перед тем, как она легла в постель, – едва слышно пролепетала Эзме. – На ее туалетном столике все разложено так, как будто она готовилась ко сну.

Именно так и было. Там стоял таз, полный воды, которая давно остыла. На туалетном столике находилась открытая баночка с каким-то косметическим средством и щетка для волос, на которой остались несколько волосков, как будто ею только что причесывались.

– Да, – согласился Сэм. – Если она и покинула этот дом против своей воли, то никакой борьбы не было. Если бы мама сопротивлялась, вещи бы не находились в таком порядке.

– И все же не похоже, что она собиралась куда-то уходить, – заметила Сара. – Она явно готовилась лечь спать.

– Возможно, человек, с которым она ушла отсюда, был ей хорошо знаком, – сказал Саймон.

– Это ничего не дает, – прошептала Эзме. – Она знала здесь всех.

– Однако это немного сужает круг поисков. – Саймон взял кольцо из рук Сары и положил себе в карман. – Оно будет храниться у меня, пока мать не вернется.

Саймон встретился глазами с Сарой. Он смотрел на нее несколько долгих мгновений, пока горячая волна не пробежала по всему его телу. Наконец он медленно отвернулся и скомандовал бодрым голосом:

– Все, здесь больше нечего искать.

Когда Саймон лег спать прошлой ночью, то так и не смог избавиться от фантазий, заполнивших его разум. Он засыпал и просыпался, представляя Сару рядом с собой. И утром, когда просматривал документы матери, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, понять, что с ней случилось, его мысли снова и снова возвращались к Саре. Непослушное воображение рисовало ее теплое, стройное, обнаженное тело, изгибающееся под ним.

Каждый его нерв был раскален и тянулся к ней. Жаждал ее. От любого взгляда Сары Саймона обдавало жаром. Это бешеное желание требовало удовлетворения и причиняло боль.

Его тело не обращало никакого внимания на призывы к дисциплине и понятия о чести и ответственности. Он просто хотел ее.

Боже, помоги ему!

Наскоро пообедав, Саймон начал расспрашивать прислугу. Он задавал одни и те же вопросы и получал одни и те же ответы.

– Когда в последний раз вы видели герцогиню?

– Около недели назад.

– Где?

– Да где-то здесь, недалеко от дома.

– Ничего не показалось странным? Может быть, она вела себя как-то необычно?

– Нет, сэр.

– Вы видели кого-нибудь постороннего в Айронвуд-Парке в последнее время?

– Нет, сэр.

И снова, и снова… Пока через двойные двери салона из темного тяжелого дуба не вошел один из конюхов.

Он работал недавно. Высокий, темноволосый и темноглазый. Он явно никогда раньше не бывал в подобных местах, потому что беззастенчиво удивлялся, разглядывая высокий восьмиугольный потолок с изображением Аполлона, летящего к Солнцу.

Саймон впервые видел этого человека, и, видимо, его братья тоже, так как никто с ним не поздоровался. Сара была единственной, кто поднялся из своего красивого обитого красным бархатом кресла. Все присутствующие сидели в таких же креслах, расположенных вдоль всего огромного помещения. Она вышла вперед, встала рядом с мужчиной и представила его:

– Ваша светлость, это Роберт Джонстон, новый конюх. Он работает в Айронвуд-Парке с сентября прошлого года.

– Мистер Джонстон, – поприветствовал его Саймон, слегка наклонив голову.

Затем Сара представила мужчину каждому из братьев Саймона. Когда с этим было покончено, Джонстон обратил все свое внимание на Сару. Он пожирал ее глазами, искривив рот в подобии улыбки. Саймон заметил этот взгляд, и он ему очень не понравился.

Саймон взял стопку бумаг, лежащую перед ним, и начал перекладывать листы на полированной деревянной поверхности стола с громким шуршанием. Джонстон был вынужден вновь переключить свое внимание на герцога.

– Мы пригласили вас сюда, чтобы задать несколько вопросов. Вы знакомы с герцогиней, не так ли?

– Да, ваша светлость. Я часто возил ее светлость в деревню.

– Когда в последний раз вы видели ее?

Джонстон наклонил голову, вспоминая.

– Я думаю, чуть более недели назад. Я снова возил ее туда.

– Вам ничего не показалось в ней странным? Может быть, она вела себя как-то необычно?

– Нет, сэр. Она была доброй и дружелюбной, как всегда. Она дала мне несколько пенни, чтобы я выпил пинту пива в пабе, пока она будет на встрече с дамами.

Марк фыркнул.

– Конечно, она всегда баловала прислугу, – пробубнил он себе под нос.

– И после встречи вы отвезли ее домой? – спросил Саймон.

– Да, сэр.

– И никаких странных происшествий или инцидентов в этот день не было?

– Нет, сэр. Не было.

Глядя вниз на бумаги, которые держал, Саймон вздохнул сквозь стиснутые зубы. Никто не видел и не слышал ничего необычного. Его мать как будто растворилась в воздухе.

Джонстон прокашлялся, а Саймон поднял голову и взглянул на него. Тот вновь смотрел на Сару. Саймон увидел, как она ему ободряюще кивнула. Джонстон повернулся обратно к герцогу и уверенным голосом выпалил:

– Хотя… Была одна странность.

Саймон положил бумаги на стол и чуть наклонился вперед.

– И какая же?

– Только не в тот день, когда я возил ее светлость, а день или два спустя. Я видел и слышал нечто, что мне показалось необычным.

Он потер лоб, словно что-то вспоминая. В полной тишине все ждали, когда он продолжит.

Джонстон опять взглянул на Сару, будто спрашивая разрешения, и она снова кивнула ему.

– Был ранний вечер. Весь день до этого шел дождь, но к вечеру прекратился, и луна светила достаточно ярко. Я вывел одну из кобыл, чтобы немного потренировать ее. Когда я проходил мимо вдовьего дома, то заметил около него повозку, стоящую на подъездной дорожке. Я видел там повозки и раньше, конечно. Например, когда что-то доставляли ее светлости. Но эту телегу я видел впервые. И запряжены в нее были ослы, а не лошади. А в самой телеге была большая куча чего-то, – он поднял руки над головой, показывая высоту кучи, – я не могу сказать точно, чего именно. Мне показалось, что вся поклажа укрыта промокшими от дождя шерстяными одеялами, с которых стекала вода. Я не придал всему этому особого значения и поехал дальше. И вот, когда я уже миновал вдовий дом, то услышал это.

– Услышал что? – со вздохом спросил его Тео.

Джонстон сглотнул.

– Ну, сэр… Это был крик. Он доносился с верхнего этажа. Не могу точно сказать, из какого именно окна. Как будто герцогиня кричала на кого-то.

– Что именно она кричала? – спросил Сэм.

Джонстон смутился и даже немного покраснел.

– Я не мог расслышать все. Но, кажется, я слышал: «Дурак!» И: «Чертов идиот!» И еще: «Да как он смеет!» – Он снова сглотнул, и его адамово яблоко дернулось. – Ситуация получилась довольно неловкая, сэр. Я подумал, что герцогине совсем не понравится, что я подслушиваю. Ее частные разговоры меня ведь не касаются. Поэтому я повернул лошадь и ускакал.

– Тебе не показалось, что герцогиня была напугана? – спросил Сэм.

– Нет, сэр. Голос у нее был очень сердитый. Я даже и представить не мог, что леди может так злиться. Это звучало так, как будто она хочет чьей-то крови. Это правда… – сказал Джонстон и покраснел до кончиков ушей. – Я подумал, что она избивает кого-то из слуг.

Саймон решил, что Джонстон еще новый человек в Айронвуд-Парке и поэтому ему простительно делать такие предположения. Никто из старых слуг никогда бы не подумал такого о герцогине.

– Ты слышал еще что-нибудь? – спросил Сэм. – Может быть, еще чей-то голос?

– Нет. Только голос ее светлости. Или, – поправился он, – мне показалось, что это был ее голос. – Джонстон снова нахмурился. – Женщина кричала так громко и с такой злостью, что я не могу быть полностью уверен в том, что это была герцогиня.

– О, это точно была мама, – пробормотал Марк. – Готов поспорить на свой ужин.

Саймон был согласен с ним. Их мать редко теряла самообладание, но если уж это происходило, то выглядело просто ужасно.

– Вы можете рассказать нам что-нибудь еще, мистер Джонстон? – спросил его Саймон.

Конюх поморщился, соображая.

– Нет, не могу, ваша светлость.

– Хорошо. Если вы вспомните что-нибудь еще, немедленно приходите ко мне.

– Да, сэр.

Саймон отпустил конюха, и Сара вышла следом за ним. Как только дверь за их спинами закрылась, Марк спросил:

– Какой дьявол мог так разозлить маму?

Сэм вздохнул:

– Кто знает? Ничего в ее доме не дало нам ни одной подсказки.

Братья Саймона продолжили разговор, а он все время поглядывал на дверь, ожидая возвращения Сары. Ему не понравилось, как конюх смотрел на нее, и его беспокоила вероятность того, что она могла сейчас оказаться с ним наедине.

– А что думает наш герцог по этому поводу? – спросил Марк.

– Что? – Саймон, наконец, отвлекся от созерцания закрытой двери.

– Как ты думаешь, следует ли нам покинуть Айронвуд-Парк завтра? – повторил Марк.

Глаза Саймона холодно смотрели на брата.

– Да. Поскольку мы не обнаружили никаких ответов здесь, то завтра продолжим поиски в других направлениях, как было запланировано. Все, кроме тебя, Марк.

Марк кивнул. За обедом они договорились, что кто-то должен остаться в Айронвуд-Парке еще на неделю или две, чтобы убедиться в том, что все здесь будет тщательно обыскано. А также завершить неприятное дело проверки озера.

– Теперь, когда мы знаем про эту странную телегу, – продолжил Саймон, – надо расспросить о ней народ. Складывается странное ощущение, что герцогиня Трент покинула Айронвуд-Парк на телеге, запряженной ослами.

– До свидания, девочка, – сказал отец Сары хриплым голосом.

Он коротко и крепко обнял дочь, а затем отстранился на расстояние вытянутой руки, все еще удерживая ее за плечи.

– Будь умницей.

– Папа, а я всегда была умницей, – подмигнула она ему, улыбаясь.

Он улыбнулся в ответ, хотя его голубые глаза были затянуты облаком грусти.

– Да, это верно. – Старик отпустил дочь, отступая еще на шаг. – Я уверен, ты и дальше будешь умницей, приглядывая за леди Эзме.

– Конечно, буду! – пообещала она.

Сара наклонилась, чтобы поцеловать отца в щеку. Хоть он и не говорил об этом, но было видно, что он очень гордится новым статусом дочери. Садовник считал, что она это заслужила. Сначала доказав свою сообразительность за годы уроков с мисс Фарншоу, а затем служа с беззаветной преданностью семье Хокинз, которая, в свою очередь, заслужила их доверие. Старик верил, что Сара достойна своего нового положения компаньонки высокородной леди.

А вот саму Сару терзали сомнения. Она не была так уверена в успехе этой затеи. Да, она могла легко поддерживать приятный разговор с леди Эзме. Она разбиралась в моде и могла посоветовать юной леди, что лучше надеть на бал или званый ужин. Мисс Фарншоу обучила ее всем тонкостям этикета.

Но Сара все еще сомневалась, что ей удастся провести других дам из высшего общества. Эти изысканные леди, несомненно, сразу разоблачат ее притворство и поймут, что она не имеет права быть компаньонкой сестры герцога.

Она глубоко вздохнула и постаралась избавиться от этих мыслей, отправив их в самый дальний угол своего сознания, где хранились все сомнения. Она справится. Сара сделает это, ведь отец уверен в том, что она достойна оказанной чести. Она сделает это потому, что Саймон верит в нее, а Эзме радостно заявила, что это лучшая идея ее брата. Сара сделает это для семьи Хокинз и еще ради собственного эгоистичного желания поболтать пальчиками ног в шелковистых водах жизни высшего общества.

И самое главное, она сделает это, чтобы быть рядом с Саймоном.

Сара еще раз обняла отца, так же быстро, коротко и крепко, как он ее, и поспешила к одному из двух приготовленных экипажей, в котором Роберт Джонстон уже сидел на месте кучера. Она открыла дверцу и поставила ногу на подножку, когда услышала громкий окрик «Сара!». Она остановилась и посмотрела в сторону второй кареты.

Там стоял Саймон, и брови его были нахмурены. Он оглянулся вокруг на суетящихся слуг и несколькими длинными шагами преодолел расстояние от одной кареты до другой. Он наклонился к Саре и сказал тихо, чтобы никто другой его не услышал:

– Ты поедешь в одной карете с нами.

Румянец мгновенно вспыхнул на ее щеках при виде Саймона.

– Ох, – пробормотала она. – Конечно!

Сара по привычке предположила, что поедет с Эми, горничной леди Эзме. Но теперь она была компаньонкой. Конечно, Сара могла бы и сама догадаться, что компаньонка должна быть рядом с леди во время долгого путешествия в Лондон.

Она состроила Саймону гримасу, а он, усмехнувшись в ответ, пожал плечами и показал в сторону первой кареты:

– После вас, мисс Осборн.

Мисс Осборн. Он никогда не называл ее так раньше. Конечно, к компаньонке сестры он должен обращаться именно так. Она последовала за ним к первому экипажу и оперлась на его руку, залезая внутрь. Эзме уже сидела на переднем сиденье, обитом сиреневым бархатом, и Сара устроилась рядом с ней. Саймон забрался внутрь следом и сел на противоположное сиденье.

Поприветствовав Эзме, Сара посмотрела в окно. Сэм и Тео уехали рано утром. Отъезд Саймона был отложен на более позднее время из-за необходимости упаковать весь багаж Эзме. Сейчас Марк и слуги собрались на лужайке перед домом, чтобы пожелать им счастливого пути. Чуть поодаль Сара увидела отца, сжимавшего в руках свою широкополую шляпу. Он поднял руку и помахал ей.

– Прощай, папа, – прошептала она.

Должно быть, Саймон подал сигнал, потому что карета тронулась с места. Сара ощутила рывок, и что-то щелкнуло внутри нее. Она почувствовала, как рвется ее связь с этим местом. Она была свободна. И пресловутые нити, связывавшие ее с родным домом, оборванные летели по ветру позади. Лошади шли бодрой рысью, унося ее прочь.

Сара любила своего отца, и ей совсем не хотелось оставлять его одного. Однако такова жизнь. Он остался стоять в облаке пыли от удаляющейся кареты, а она отправлялась исследовать новый мир, охваченная радостным волнением, поднимавшимся из глубин ее души. И все же, когда Айронвуд-Парк скрылся за поворотом дороги, Сара тяжело вздохнула.

Саймон смотрел на нее понимающе.

– Мы ведь еще даже не доехали до деревни.

– Я знаю… Мы проедем через нее? – спросила Сара затаив дыхание. – Просто я уже не помню, что там за пределами парка.

– Правда? – Эзме смотрела на нее, округлив глаза.

– Когда мы с папой приехали сюда, мне было всего восемь лет, – объяснила Сара. – Помню, мне было очень грустно оставлять наш старый дом в Манчестере, в котором умерла мама.

Глубокая складка появилась на лбу Эзме. Она была из тех редких счастливых людей, которые никогда не теряли близких, поэтому всегда чувствительно реагировала на разговоры о смерти. Сейчас, учитывая, что мать Эзме исчезла, говорить о собственной матери в прошедшем времени было не слишком умно.

– Я дулась на отца всю дорогу из Манчестера, – продолжила Сара. – Меня пугало новое место, где я никого не знала, и я не представляла, как мы там будем жить.

– Думаю, тогда ты не предполагала, что окажешься в ежевичном кусте, – сказал Саймон.

В его улыбке промелькнуло нечто такое, от чего у Сары перехватило дыхание, и ей пришлось отвести взгляд, прежде чем ответить.

– Конечно, нет. В первые дни по приезде папа был очень занят, и я бегала везде одна.

Эзме нахмурилась.

– Ты гуляла и попала в ежевичный куст?

Эзме никогда не слышала эту историю.

– Я случайно упала в один из кустов, что растут у ручья, и застряла. Мне повезло, что его светлость обнаружил меня раньше, чем я получила глубокие раны, пытаясь выбраться сама.

Однако на колене Сары остался маленький шрам, который каждое утро, когда она надевала чулки, напоминал ей о том дне.

– Тогда я привел ее к нам в дом, чтобы миссис Хоуп обработала ее раны своей чудо-мазью. И именно в тот день Сара познакомилась с нашей мамой.

– И мама сразу полюбила Сару, – закончила Эзме. Она знала, что так и было.

– Точно, – сказал Саймон.

Сара улыбнулась. Но эти воспоминания отозвались болью в ее душе, напомнив о том, что герцогиня бесследно исчезла. Она встретилась глазами с Саймоном, и его лицо приняло серьезное выражение.

– Мне интересно, понравится ли тебе в Лондоне.

Сара почувствовала, как вздрогнула сидящая рядом Эзме. Она считала Лондон грязным и дурно пахнущим городом, но ее брат не разделял этого мнения.

Эзме все еще была очень застенчива в присутствии Саймона. Такая же проблема была с Люком и Сэмом. Но никто не мог оставаться застенчивым рядом с Марком, который мог уговорить даже самую скрытную черепаху выглянуть из своего панциря. Однако из всех своих братьев Эзме была наиболее близка с Тео, младшим из братьев; их роднил схожий темперамент: оба все держали в себе и предпочитали научные достижения социальным.

Эзме также не стеснялась Сары. Поэтому Сара очень хорошо знала, что юная леди думает о Лондоне. Но если Эзме хотела скрыть свое отвращение к этому городу от своего брата, Сара не могла обмануть ее доверие и рассказать об этом.

– Я верю, что Лондон мне понравится, – сказала она Саймону.

Если бы Саймон спросил ее сейчас, почему она так думает, она не смогла бы ответить. Сара просто верила, и все. Лондон должен был сделать нечто действительно ужасное, чтобы поколебать эту веру.

И как может ей не понравиться город, в котором жил Саймон?

Следующую часть пути Саймон и Сара проделали в полной тишине. Эзме пыталась читать, но от движения кареты ее укачивало. Когда она, наконец, уснула, ее щека покоилась на шелковой подушечке сиденья кареты.

Сара обладала безграничным любопытством ребенка. Она впервые открывала для себя новую часть мира, и Саймон не мог оторвать от нее глаз. Она рассматривала каждое строение, которое они проезжали, и любое, самое незначительное изменение ландшафта вызывало ее интерес.

Она так сильно отличалась от пресных и циничных людей, составлявших круг общения Саймона. В основном это были мужчины, которые в силу своих положения и должности думали почти исключительно о политике. Все их мысли занимал тот факт, что Америка вот-вот объявит войну Британии. Или что Веллингтон вел боевые действия где-то на полуострове в глубине Испании. Мужчины, которых больше не радовали ранние нарциссы, поднимающие свои головки из травы. Мужчины, такие же, как он сам.

Восторг, который вызывал у Сары окружающий мир, напомнил Саймону о простых человеческих радостях. О мелочах, которые стоят того, чтобы любоваться ими. И Саймон непременно тоже замечал бы их, если бы не был так поглощен Сарой. Ему нравилось следить за ее восторженным взглядом на пастбища, луга и холмы Котсуолдса.

– Какая бескрайняя зелень! – пробормотала Сара, не глядя на него, тихо, чтобы не разбудить Эзме. – Есть все оттенки, от желтого до синего.

Саймон глянул в окно.

– Да, – просто сказал он.

Действительно, все пейзажи между Айронвуд-Парком и Лондоном были типично английскими и приятными для созерцания.

Кареты выехали на высокий каменный мост у городка Берфорд.

– А что это за река? – спросила Сара.

Она сегодня задавала очень много вопросов, и Саймон не всегда находил на них ответы. Но на этот ответить он мог.

– Эта река называется Уиндраш. Приток Темзы.

Когда они проезжали через городок, Сара молчала, разглядывая достопримечательности, церкви и другие строения из песчаника. Для Саймона Берфорд был лишь одним из многих населенных пунктов на пути в Лондон. Единственной его особенностью было то, что он находился совсем рядом с Оксфордом, где можно переночевать.

Но для Сары этот городок был новым и удивительным. Ее большие выразительные голубые глаза, казалось, впитывали каждую мелочь. Ее губы приоткрылись, и она рассеянно накручивала темный локон на палец. А движения лифа выдавали ее возбужденное дыхание.

Кончик ее языка пробежал по розовым пухлым губам. О боже, Саймон так хотел попробовать, по-прежнему ли они такие сладкие, как он помнил.

Сара лишь взглянула на него и тут же отвернулась обратно к окну. Ее щеки залил легкий румянец.

Это было так мило!

Внутри Саймона что-то сжалось. В течение нескольких лет он думал о Саре как о прелестной милой девушке, но как-то отстраненно. Она нравилась ему, но нравилась, как красивая картина или даже как симпатичная сестренка.

Но сейчас его симпатия была совсем другой. Она заставляла твердеть его плоть. И если Сара вдруг заметит эту твердость, получится чертовски неудобно. А если заметит сестра… Саймон очень надеялся, что Эзме действительно спит.

Саймон оторвал взгляд от Сары и уставился в потолок кареты, желая, чтобы его пыл поскорее остыл.