Прочитайте онлайн Герцогиня-охотница | Глава 22

Читать книгу Герцогиня-охотница
2918+4226
  • Автор:
  • Перевёл: О. Н. Калашников
  • Язык: ru

Глава 22

Саймон и Сара вернулись обратно в шотландскую деревушку. Роберт Джонстон уже бесследно исчез оттуда. Мистер Эллиот, видимо уже много повидавший на своем веку, казалось, совершенно не удивился и спокойно, по всем правилам, провел обряд и обвенчал их.

Саймон торжественно произнес свою клятву. Затем, слушая, как говорит слова клятвы Сара своим нежным, спокойным голосом, он чувствовал, как бальзам разливается по его истерзанному сердцу. Все мучения последних недель исчезли, не оставив и следа, как только Эллиот перед лицом Бога объявил их мужем и женой.

После церемонии они отправились в трактир «Звездный чертог», где смыли с себя, наконец, дорожную пыль и грязь и с удовольствием пообедали бараниной и пирогами с голубиным мясом.

Потом, уединившись в комнате, Саймон раздел Сару и долго целовал ее живот, с восторгом думая о жизни, которая уже зародилась и росла в нем. Всю ночь он занимался любовью со своей молодой женой, пока оба они не выбились из сил и не заснули в блаженном истощении.

На следующий день Саймон нашел карету, на которой они могли отправиться в обратный путь до Айронвуд-Парка. Они двигались на юг, по дороге обсуждая сложности, которые ждут их впереди из-за барона Стенли. Но несмотря ни на что, Саймон отказывался спешить.

На следующее утро они встали поздно и не спеша позавтракали. По пути останавливались для пикника и обедали, любуясь пейзажами. Вечером они разместились в очень уютной гостинице. Саймон вновь с удовольствием купал свою жену, кормил ее с рук и снова и снова наслаждался ее прекрасным телом.

Наконец на четвертый день они подъехали к высоким железным воротам на границе обширных владений Айронвуд-Парка. Сара вся подобралась и неподвижно смотрела прямо перед собой. Легкие морщинки, собравшиеся вокруг рта, выдавали ее напряженность.

– Не волнуйся, – пробормотал Саймон, взяв ее за руку.

Она слабо усмехнулась.

– Я стараюсь.

Саймон знал, что у его жены было много страхов по поводу их возвращения в Айронвуд-Парк, начиная с реакции ее отца, заканчивая отношением персонала к ее неожиданному повышению. По правде говоря, Саймон думал, что последнее будет для нее самым сложным. Ведь это были люди, среди которых она выросла. Люди, которых она знала и любила и которые очень много значили для нее.

Проехав по скрипучему гравию дорожки, карета остановилась. Саймон повернулся и нежно поцеловал Сару в губы, прежде чем выйти из кареты и подать ей руку. Она нервно разгладила подол своего простого полотняного платья, которое носила еще до поездки в Лондон, и подняла на мужа глаза, полные отчаяния.

– Они возненавидят меня, Саймон. Все решат, что я специально заманила тебя в ловушку.

– Если кто-то будет так думать о тебе, значит, он не заслуживает твоего уважения и беспокойства.

– Я знаю… просто… – Сара посмотрела мимо него на величественный фасад дома и нервно сглотнула. – Миссис Хоуп ждет у дверей.

– Конечно. Вам все равно придется встретиться.

– И Эзме тоже там…

Саймон оглянулся и увидел, что все его братья вышли из дома и стояли у дверей вместе с Эзме и миссис Хоуп. Даже Люк был здесь. Саймон думал, что тот уже уехал в Уэльс на поиски матери.

Затем из дома вышел отец Сары. Он вообще крайне редко бывал здесь. Надев свою соломенную шляпу, он присоединился к остальным, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

И тут все пришли в движение. Слуги во главе с миссис Хоуп встали в одну линию, а напротив них так же выстроились все члены семьи и отец Сары. Внимание всех людей было обращено на карету и двух людей, приехавших на ней.

– О боже! – испуганно пискнула Сара.

Но Саймон лишь усмехнулся. Он понял, что его братья все уже подготовили. Они сами рассказали все отцу Сары и остальным сотрудникам. Поэтому всеобщее удивление и вопросы были уже позади и Саре ничего не грозило.

Саймон взял ее за руку.

– Все эти люди вышли, чтобы поприветствовать нас. Это наша семья.

Сара кивнула и, опершись на его руку, вышла из кареты. Они прошли между массивными колоннами и начали подниматься по ступенькам. Саймон крепко держал жену за руку, чувствуя, как его улыбка становится все шире. Это был идеальный момент, чтобы представить новую герцогиню всем обитателям Айронвуд-Парка. Все, от младшего сына конюха до светящейся от счастья миссис Хоуп, были здесь и ждали их.

Когда они подошли к домоправительнице, та выполнила безупречный реверанс и очень серьезно произнесла:

– Добро пожаловать домой, ваша светлость.

Саймон приветствовал ее кивком. Затем громко, чтобы слышали все, сказал:

– Добрый день, миссис Хоуп. Я хотел бы представить вам свою жену Сару Хокинз, герцогиню Трент.

– Ой! – всхлипнула миссис Хоуп.

Она повернулась к Саре, и на ее морщинистом лице сияла улыбка.

– Добро пожаловать и вам, ваша светлость. – Она приветствовала Сару реверансом.

Они шли вдоль ряда слуг, и все, от сурового управляющего Фредерикса и растроганного камердинера Бартона до судомойки, кланялись им, приветствуя новую хозяйку. Никто, казалось, не был удивлен или недоволен тем, что Сара вознеслась так высоко.

Братья Саймона хлопали его по плечу и по-родственному целовали Сару. Мистер Осборн, неловко обнимая дочь, едва мог сдержать слезы. И тут очередь дошла до Эзме.

Сара говорила Саймону, что она больше всего переживает о том, как ко всему этому отнесется его сестра. Ей казалось, что Эзме никогда не поймет, как герцог мог жениться на дочери садовника.

Эзме смерила Сару долгим взглядом. Затем легкая улыбка коснулась ее губ.

– Когда Люк рассказал мне, что Трент помчался за тобой, я ему сначала даже не поверила, – тихо произнесла она. – Я думала, что ты и мистер Джонстон… ну, в общем, мне понадобилось время, чтобы обдумать это. Ты и Трент, вы оба очень хорошо все скрывали. Но чем больше я думала, тем больше вспоминала разные детали, которых раньше просто не замечала. Как вы смотрели друг на друга, как разговаривали… – Она невесело покачала головой.

Однако уже через мгновение лицо Эзме осветила искренняя улыбка, карие глаза сверкнули, и она прошептала:

– Я когда-то сказала, что ты была мне ближе, чем сестра. И вот теперь ты на самом деле стала моей сестрой. Я очень счастлива!

– Я всегда мечтала иметь такую сестру, как вы, – сказала Сара, и девушки обнялись.

Эзме посмотрела через плечо Сары на Саймона.

– И слава богу, что ты не женился на этой ужасной Джорджине Стенли! Это самая наглая маленькая тварь, которую я видела в своей жизни!

Хотя заявление Эзме было чистой правдой, но слова, которыми она все это высказала, звучали так неестественно из уст скромной сестры герцога, что Саймон с братьями разразились дружным хохотом.

Затем все неспешно прошли в дом. Миссис Хоуп, уже разогнавшая всех по местам, проводила новобрачных вверх по лестнице, чтобы они могли смыть дорожную пыль и переодеться для неформального обеда, который накрывали в гостиной.

Зайдя в спальню герцога, Сара остановилась, оглядываясь вокруг, и ее голубые глаза округлились от удивления.

Саймон хмыкнул.

– Ты смотришь так, будто ни разу здесь не была.

– Конечно, я была здесь раньше, – ответила она. – Много-много раз. Я приходила, чтобы сменить постельное белье, или погладить шторы, или стереть пыль с камина…

– Но это не то же самое! – сказал он.

– Совсем не то же.

– Теперь ты узнаешь эту комнату в другом качестве. Но если вдруг ты захочешь здесь что-нибудь погладить, я возражать не буду.

Улыбаясь, Сара повернулась к мужу, но ответить не успела. В дверь постучали и вошли слуги, несущие ванну для купания и лондонскую одежду Сары. Вошел Бартон, размахивая парой начищенных сверкающих туфель, идеально подобранных к приготовленной для Саймона одежде, лежащей на кровати.

Затем камердинер взглянул на герцога, его карие глаза расширились, и он издал искренний печальный стон:

– Ваша светлость! Какой кошмар! Вы только взгляните на себя! Я обязан следить за тем, чтобы вы всегда выглядели как подобает герцогу. Это мой долг! А вы… вы сейчас выглядите так… будто кто-то валял вас по газону!

С этими словами он, с выражением отвращения на лице, вытащил из волос Саймона пучок травы и поднял его над головой, брезгливо зажав между пальцами.

Герцог ухмыльнулся и взглянул на Сару. Она покраснела и отвернулась, улыбаясь. Действительно, они сегодня валялись на траве, когда останавливались, чтобы перекусить. Они легли на одеяло, и он пробовал на вкус каждый дюйм ее загорелой кожи. Своими губами и языком он заставил ее испытать наслаждение. После этого он взял ее на спине, потом на коленях, а потом она скакала на нем, и волосы ее метались вокруг плеч, сияя темным ореолом в солнечном свете.

Саймон заставил себя вновь обратить внимание на бедного привередливого камердинера:

– Бартон, вообще-то я несколько дней был в дороге, – резонно заметил он и показал на дымящуюся ванну. – Обрати внимание, что я как раз собирался привести себя в порядок. И если ты любезно согласишься выйти, то я смогу продолжить.

Бартон фыркнул.

– Очень хорошо, сэр. Я вернусь через полчаса, чтобы побрить вас и помочь одеться.

– О нет! Ты должен будешь прийти, только когда я позову тебя. – Саймон скользнул по Саре взглядом, полным желания. – И можешь быть уверен, это случится не через полчаса, а намного позже.

– Да, сэр.

Бартон сухо поклонился Саймону, затем Саре и вышел, закрыв за собой дверь. Другие слуги в скором времени последовали за ним, и Саймон, наконец, остался наедине с женой. Сара откинула прядь черных волос со своего лица и выразительно посмотрела на такую желанную после долгого пути ванну. Саймон хитро прищурился и сказал:

– Моя ванна достаточно большая.

Сара ответила ему таким же взглядом.

– Да, это верно. Я всегда считала, что даже слишком большая. Из-за размеров всегда было хлопотно заполнять ее горячей водой.

– Как бы то ни было, ее размер дает некоторые преимущества.

С этими словами герцог подошел и начал расстегивать пуговицы на ее платье.

– Преимущества? Какие же? – невинно спросила Сара.

Да, она быстро училась. И когда дело касалось постели, становилась развратной и смелой.

– Ну, например, кое-кто может разделить эту ванну со своей женой.

Саймон расстегнул все пуговицы и начал стягивать платье с ее плеч, пока оно не оказалось на полу. За ним быстро последовали нижняя юбка, корсет и сорочка. И вот Сара стояла перед ним совершенно обнаженная, не считая чулок и туфель.

Он отступил назад, любуясь ее длинными ногами, изгибом талии и высокой пышной грудью.

– Ты даже не представляешь, как эротично и соблазнительно ты сейчас выглядишь, – сказал он мягко. – Боже, как ты прекрасна!

Румянец розами распустился на ее щеках, когда он подошел и, встав на колено, начал развязывать ленты, державшие ее чулки. И вот они уже плавно скользнули по ее стройным ногам, а вслед за ними его ладони, ласкающие ее теплую кожу. Когда чулок оголил колено и открыл маленький шрам, полученный Сарой много лет назад в борьбе с ежевичным кустом, Саймон прижался к нему губами. Он вспомнил, какой храброй и милой она была, несмотря на все царапины и порезы. Тогда, только взглянув в ее большие голубые глаза, ему захотелось защитить и спасти ее, привести домой и позаботиться о ней.

Подняв глаза, Саймон понял, что Сара тоже сейчас вспомнила о том дне.

– Держи меня за плечи, – скомандовал он.

Подняв ногу Сары, он снял с нее туфлю и стащил спущенный чулок. Затем так же и со второй ноги.

Вот теперь на ней не осталось больше ничего. Сидя на корточках, Саймон смотрел на нее снизу вверх и видел, что в ее глазах нет и тени смущения, а лишь нежность, теплота и желание.

Сара закрыла глаза и покачала головой.

– Это нечестно.

– Что?

– Я абсолютно голая.

– О да! – В его голосе слышалось довольное урчание кота, свойственное мужчинам.

– А ты полностью одет.

Он скользнул взглядом по своему телу.

– Ну да.

– Я настаиваю на том, чтобы ты разделся. Немедленно!

Саймон улыбнулся.

– А моя женушка уже начала командовать своим мужем.

– Не командовать, – ответила она. – Я просто за справедливость.

– Да, ты права. Нужно немедленно исправить эту чудовищную несправедливость, – пробормотал он.

Саймон начал подниматься. Не спеша. По пути целуя ее ноги и поднимаясь все выше. Он задержался на животе Сары, думая о ребенке, который сейчас рос там, и представляя ее с младенцем на руках. Он знал, что в отличие от Джорджины Стенли и большинства матерей из аристократических семей Сара не станет держать детей в детской комнате. Сара всегда будет любящей и внимательной, такой, какой была его мать. И Саймон точно знал, что она никогда не будет чувствовать боль от измен, как пропавшая герцогиня.

– Ни одна женщина в мире не сможет быть лучшей матерью для моих детей, – пробормотал он.

Саймон встал и быстро сбросил с себя всю одежду. Сара смотрела на него, и ее глаза потемнели от желания… и от любви.

Он шагнул в горячую воду и потянул ее за собой. Усадив Сару на колени, спиной к себе, он начал мыть ее тело мягкой тряпочкой, пропитанной лавандовым мылом, зная, что даже лаванда не сможет заглушить ее природный сладкий и свежий аромат. И вкус.

Особенно долго и тщательно он намыливал ее между ног, мягко и настойчиво касаясь крошечного пика над входом в лоно, зная, какой дикой и страстной Сара становится от таких прикосновений. Она начала извиваться, расплескивая воду, и наконец выдохнула:

– Саймон!

Он обхватил ее бедра обеими руками. Одной Саймон продолжал ласкать ее тряпочкой по поверхности, другой проник внутрь. Саймон чувствовал ее возбуждение и влагу внутри, несмотря на проникавшую туда воду.

Герцог знал, что ему никогда не надоест изучать ее тело. Его возбуждение, ноющее и пульсирующее, требовало войти в нее, взять ее снова.

Его пальцы скользили и шевелились в ней, поглаживая ее стенки. Он обращался с ней, как опытный музыкант со своей скрипкой, выводя мелодию, в которой Сара то мурлыкала от удовольствия, то начинала задыхаться и стонать. А потом она достигла пика удовольствия, выгнув спину и забившись в конвульсиях. Саймон продолжал прижимать ее к себе, ощущая дрожь и сокращения ее мышц, слушая стоны и чувствуя, как постепенно она расслабилась, удовлетворенная.

Прислонившись к нему спиной, Сара сползла вниз, поглаживая руками его бедра. Она еще периодически вздрагивала после пережитого удовлетворения, когда Саймон зарылся лицом в ее волосы и прошептал:

– Мы еще не закончили.

– М-м-м, – промурлыкала она.

С низким смехом Саймон развернул Сару, помогая ей оседлать себя. Она посмотрела вниз на его возбуждение и так сладко и бесстыдно улыбнулась, что ему показалось это самым возбуждающим и эротичным из всего, что он видел в жизни.

Где-то под водой она нашла тряпочку, которую он использовал, чтобы доставить ей удовольствие, и зачерпнула на нее большую массу пены.

Он посмотрел на ее манипуляции и спросил:

– Что ты планируешь с этим делать, любимая?

Сара не ответила. Положив мягкую мыльную тряпочку на свою ладонь, Сара погрузила обе руки в воду и обернула ею его плоть.

Он был уже очень твердым и горячим. Когда она почувствовала его твердость и длину, ее глаза расширились, и она начала медленно гладить его.

С низким стоном Саймон откинулся спиной на край ванны. Жар прокатился по всему его телу, разливаясь от ее рук во все его конечности. Не контролируя себя, он начал совершать движения навстречу ее рукам. Саймон почувствовал, как усиливается напряжение где-то у основания его позвоночника, и понял, что он может вот-вот взорваться.

Быстрым движением он оттолкнул руки Сары и, прежде чем она успела что-то сказать, одной рукой притянул к себе, другой располагая свое естество прямо у ее входа. Нащупав цель, он ввел головку, постанывая от удовольствия, когда наиболее чувствительная его часть начала движение вдоль ее горячих стенок. Обхватив ее за бедра, он плавно надавил. И тут они оба одновременно вскрикнули. Сара замерла, он – тоже. Они уставились друг на друга.

И затем она начала двигаться. Положив руки ему на плечи и наклонившись вперед, Сара поднималась и опускалась, увлекая его за собой. Саймон держал руки на ее ягодицах, направляя и поддерживая ее.

Вода плескалась через край ванны. Саймон не замечал этого, а Сара наклонилась вперед и впилась губами в его губы. Он задыхался и забыл обо всем на свете. Он видел только ее. Блаженство обволакивало его, пронизывая все тело и всю душу. Раньше Саймон не знал, что бывает на свете такое счастье, пока Сара не появилась в его жизни.

Напряжение у основания спины появилось вновь, но на этот раз гораздо сильнее, чем прежде. Оно росло и усиливалось, превращаясь в огромный ком из похоти и любви. В его центре была женщина, которую Саймон сжимал в своих объятиях, которую любил и которая любила его так же страстно и сильно. И все это взорвалось в единый миг, растворившись и проникнув в каждую часть его тела, в его сердце и душу, и принеся с собой удовольствие, освобождение и расслабление.

Тут же Сара рухнула на него, вцепившись руками в его плечи и прижавшись щекой к его голове. Саймон прижал ее к себе. Они оба дрожали.

– Я люблю тебя, Саймон. – Ее дыхание щекотало ему ухо. – Я так тебя люблю!

Он зарылся лицом в волосы Сары, прижимая ее к себе. Никогда и никуда Саймон теперь ее не отпустит!

Два часа спустя они спускались по лестнице. Саймон, благодаря усилиям неутомимого Бартона, был гладко выбрит и модно одет. На Саре было одно из ее лондонских вечерних платьев. Одна из горничных, непрестанно щебетавшая, как замечательно и романтично то, что Сара завладела сердцем его светлости, сделала своей новой госпоже элегантную прическу.

Сара смотрела на мужа и чувствовала, как теплые волны любви пробегают сквозь ее тело. Лишь только взглянув на него, можно было сразу понять, как сильно он ее любит. Саймон не скрывал ни от кого, что его сердце похищено Сарой. Не мог скрывать и не хотел. И ощущая всю силу его любви, она становилась смелее и увереннее. Сара всегда любила Саймона, но прятала это чувство на самом дне своего сердца, не позволяя себе даже мечтать о том, чтобы в один прекрасный день стать его женой.

– Давай зайдем в библиотеку на минуту, – сказал Саймон, и она последовала за ним в полутемную комнату.

Он подошел к письменному столу, открыл замок и выдвинул ящик.

– Дай мне свою левую руку, пожалуйста.

Сара протянула руку, и он надел кольцо своей матери на ее безымянный палец.

– Но это ведь принадлежало ее светлости…

Герцог приложил палец к губам жены, останавливая все возражения.

– Это кольцо принадлежит герцогине Трент. Сначала оно было у моей бабушки, потом у матери. Я знаю, где бы она ни была, она хотела бы, чтоб ты взяла его. Сейчас оно по праву принадлежит моей жене.

Он поднес руку Сары к своим губам и поцеловал кольцо на ее пальце. Когда Саймон ее отпустил, Сара почувствовала вес золотого украшения, осыпанного бриллиантами.

– Хорошо. Я буду его носить до тех пор, пока мы не найдем твою мать. И если она захочет его вернуть…

– Она не захочет. – Саймон улыбнулся и сжал ее руку. – Пойдем обедать.

Они вошли в гостиную, и сердце Сары затрепетало, когда она посмотрела на свою новую семью.

Она с детства в душе считала всех Хокинзов своей семьей, но теперь эти мечты воплотились в жизнь. Отныне все они официально были членами одной семьи, и Сара обожала их.

Выбрав у буфета понравившиеся им блюда, новобрачные присоединились к остальным, сев на шелковый диван, на котором Сара сидела так много лет назад, вся в грязи и крови после борьбы с ежевичным кустом, и отвечала на вопросы герцогини. Она первый раз увидела семейство Хокинз именно в этой комнате. Как давно это было! И именно здесь Сара узнала имя мальчика, который спас ее.

Она улыбнулась Саймону, когда он протянул ей тарелку. Несколько минут они молча ели.

Сэм заговорил первым:

– Стенли уехали.

Саймон кивнул.

– Я ожидал, что они уедут.

– Ха! Держу пари, ты и не предполагал, как они уедут! – сказал Люк с усмешкой, поднял бокал с вином и сделал большой глоток.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Саймон.

Братья переглянулись, и сердце Сары бешено забилось. Медленно она опустила вилку на тарелку.

– Ну, кто хочет первым сообщить ему эту новость? – спросил Люк, оглядывая всех.

Не дождавшись ответа, он пожал плечами:

– Я? Ну хорошо. – Люк повернулся к Саймону и продолжил: – На следующий день после того, как ты сбежал в Шотландию, твоему примеру последовала мисс Джорджина Стенли. С герцогом Дансбергом.

– Как?! – ахнула Сара.

– Вот так. Видимо, она настолько сильно хотела стать герцогиней, что с каким именно герцогом идти под венец, ей было совершенно не важно. Она схватила первого, кто попался ей под руку. Дансберг приехал сюда во второй половине дня, уже после твоего отъезда. В доме еще царил переполох. Похоже, она встретила Дансберга случайно и открыла ему свое бедное разбитое сердце.

– И что сделали ее родители, когда узнали? – спросил Саймон.

– Абсолютно ничего, – бодро ответил Марк.

– Они хотели, чтобы их дочь стала герцогиней. Когда ей это удалось, у них не было никаких претензий, – добавил Люк.

– Но ведь все вышло не так, как они планировали, – воскликнула Сара.

– И им совершенно не нужен был скандал, – добавил Саймон.

– Родителям, может, и нет, – сказала Эзме, и все удивленно повернулись к ней. Обычно она молчала в присутствии братьев, если к ней не обращались, – но Джорджину этот конкретный скандал вполне устраивает. Только представьте, ее бросил герцог Трент, и она тут же оказалась в объятиях герцога Дансберга. Всеобщее внимание гарантировано.

– Надеюсь, Дансберг понимает, во что он вляпался, – покачал головой Саймон.

Люк махнул рукой.

– О, я знаю Дансберга. Он умеет управляться с женщинами. Даже с такими испорченными, как эта мисс Стенли.

– Я видел их в ночь, когда они исчезли, – сказал Марк. – Он показался мне вполне довольным.

Саймон взглянул на брата.

– Дансберг думал о Джорджине, даже когда она была помолвлена со мной. Но боюсь, его ждет разочарование, ведь он практически не знает ее. А она – его.

Люк пожал плечами.

– Разве это важно? Он герцог, а она мечтала стать герцогиней.

– В защиту Дансберга можно сказать одно, – философски заметил Сэм. – Как может устоять сорокадевятилетний холостяк перед кознями двадцатилетней красавицы, которая обещает ему вечную любовь и преданность?

Марк ослепительно улыбнулся Саре и сказал:

– Ну, пусть Дансберг сам с ней разбирается. Мне во всем этом больше всего нравится, что Сара теперь стала официальным членом семьи.

– Я, еще будучи маленьким, считал Сару сестрой, – произнес Тео. – И мне всегда было как-то странно думать о тебе как о горничной. И даже как о компаньонке Эзме. – Он пожал плечами. – А вот сейчас все встало на свои места.

Сара тепло улыбнулась Тео.

– Благодарю вас, милорд.

– Тео. Зови меня просто Тео.

Ее улыбка стала еще шире.

– Тео. Признаюсь, я немного опасалась вашей реакции и… – Она сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с охватившими ее чувствами. – Я очень рада, что вы приняли меня.

– Насколько я могу судить, – сказал Люк, – мой брат впервые за долгое время поддался чувствам.

– Ты так думаешь? – спросил Саймон.

– Конечно.

Герцог задумчиво провел пальцем по краю своего бокала.

– А что, Стенли по-прежнему планирует предать огласке тайну вашего происхождения? – Он посмотрел на Эзме, понимая, что она может и не знать об этом. – Они рассказали тебе?

Эзме торжественно кивнула.

– Да. В ту ночь, когда ты уехал.

– Хорошо. Теперь нам всем надо решить, как мы будем бороться с последствиями слухов, распространяемых Стенли.

Сэм, все это время стоявший прислонившись к камину, сделал шаг вперед и протянул Саймону несколько листов бумаги.

– Ты получил несколько писем, Трент.

– Сэм, это может подождать. Уверен, я еще успею…

– Думаю, – перебил его Сэм, – это стоит прочесть немедленно.

С недовольным видом Саймон взял письма. В наступившей тишине он внимательно прочел первое и передал его Саре.

«Трент!

Я покидаю это ужасное место и наконец выхожу замуж за герцога, который меня достоин. Если вы или кто-либо из ваших близких когда-нибудь вспомните о существовании сумасшедшего по имени Бертрам Смит и его связи с нашей семьей, на вас обрушится гнев всего герцогства Дансберг. Запомните мои слова, Трент, и не шутите со мной.

Прощайте. Надеюсь, мы с вами больше не встретимся до конца наших дней на этой Земле.

Джорджина Стенли, будущая герцогиня Дансберг».

– Боже мой, – прошептала Сара, – но как мисс Стенли узнала о том, что тебе известно о Бертраме?

Саймон поднял глаза на братьев, которые также смотрели на него с недоумением. Все, кроме Люка – он ответил ухмылкой.

– Ну, не знаю. Может, случайно где-то проговорился…

– Люк! – предостерегающе сказал Саймон.

– Что? Прекрасная Джорджина, в конце концов, моя сводная сестра. Я просто спросил ее, что она думает о нашем старшем брате. Когда она сделала вид, что не понимает, я уточнил, что имею в виду нашего дорогого брата Бертрама Стенли, сумасшедшего, который проживает в Бордсли-Грин.

– Господи! То есть ты не только рассказал ей, что тебе известно о Бертраме, но и что ты являешься ее сводным братом? – спросил Саймон.

Люк усмехнулся.

– На самом деле было весело наблюдать, сколько оттенков зеленого цвета успело сменить ее лицо, прежде чем она вся в слезах отправилась к своему папочке.

– Мы думаем, второе письмо – результат того разговора, – сказал Сэм, передавая листок Саймону.

Саймон прочитал и это письмо.

«Трент.

Пусть и не с вашей помощью, но то, чего я желал своей единственной дочери, свершилось. Я счастлив и горд этим. Ее выбрал герцог, не такой молодой и сильный, как вы, но обладающий зрелостью и чувствами, которых у вас, видимо, не будет никогда.

Что касается неприятностей, которые должны были с вами случиться при подобном стечении обстоятельств, то я передумал. Думаю, будет лучше, если общество останется в неведении относительно происхождения некоторых людей. Я готов сохранить этот секрет. Однако, надеюсь, вы понимаете, что хранить его я буду только до тех пор, пока вы храните тайну относительно личности некоего Б. С., проживающего недалеко от Вустера. Если когда-либо вы решите раскрыть информацию об этом человеке, я, не задумываясь, обнародую известные вам доказательства о родителях определенных людей.

Я верю, что мы с вами достигнем понимания. Если у вас остались какие-то вопросы относительно нашей договоренности, вы сможете найти меня в Лондоне. Я пробуду там ровно месяц, прежде чем отправлюсь в Гемпшир, в имение Дансберга, для празднования свадьбы моей дочери. Предполагаю, вы не станете появляться в Гемпшире, где ваше присутствие было бы крайне нежелательно.

Стенли».

Когда Сара дочитала письмо, Саймон сказал:

– Они думают, что мы решили использовать против них их же оружие. Что станем шантажировать их, угрожая раскрыть личность Бертрама.

– Но мы же не станем! – воскликнул Тео.

– Нет, – пожал плечами Люк. – Но зачем говорить об этом? Зачем предоставлять Стенли возможность болтать по всей Англии о том, что он мой отец? – Его взгляд помрачнел. – Нет уж, спасибо.

– Люк прав, – согласился Сэм. – Мы поступим, как и планировали: сохраним тайну Бертрама, и Стенли также будет молчать.

– Это разумное решение, – кивнул Саймон, посмотрев поочередно на каждого из младших братьев. – Но это не значит, что наша тайна в безопасности. Слишком много людей ее знают.

Тео вздохнул.

– Иными словами, тайна нашего происхождения может быть раскрыта в любой момент. Рано или поздно общество прознает, что нас произвели на свет невесть кто.

Люк скорчил гримасу.

– Ты меня обижаешь. Про моих родителей как раз все известно. – Он пожал плечами и добавил: – Я обычный бастард.

Тео поднял глаза к потолку.

– А что насчет меня? – тихо спросила Эзме.

Все повернулись к ней.

– Только мать знает ответ на этот вопрос, – серьезно ответил Саймон.

– И мы до сих пор не имеем понятия, где она, – напомнила Сара, тяжело вздохнув.

– Но, – возразил Люк, – у нас есть зацепка. Мы знаем имя и месторасположение. Я собираюсь вернуть ее домой, чтобы она, черт возьми, все это нам объяснила!

Люк посмотрел на Сару, и она увидела нежность и заботу, вытеснившие сталь из его голубых глаз.

– Просто я хотел убедиться, что с вами все в порядке, прежде чем уехать.

– Ах, лорд Лукас, как видите, мы в целости и сохранности.

– Не зови меня, пожалуйста, так, Сара. Ты моя сестра. И я теперь для тебя просто Люк.

– Очень хорошо. Просто Люк.

Он криво усмехнулся и повернулся к Саймону.

– Я рад, что ты все сделал правильно. Но теперь мне пора в путь. Я направляюсь в Кардифф. Уеду до рассвета.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил Саймон.

Люк саркастически поднял брови.

– От вас, ваша светлость? От ваших щедрот? Конечно, спасибо, но нет. Я сделаю все сам, без чьей-либо помощи.

Саймон несколько мгновений молча смотрел на Люка. Все молчали. Наконец Саймон кивнул и сказал:

– Очень хорошо. Полагаю, все, что я могу сделать, это помолиться за твое благополучное возвращение вместе с матерью.

– Так давайте за это выпьем! – воскликнул Сэм и поднял бокал. Все выпили за удачу Люка и скорейшее возвращение матери.

Сара проснулась и увидела, что Саймон стоит у высокого окна и смотрит на извилистую дорогу, ведущую к главному входу в дом. Тяжелые бархатные шторы были приоткрыты, и свет восходящего солнца проник в помещение.

Она долго смотрела на мужа. Он стоял там, высокий и мощный. Саймон был сильным человеком снаружи и внутри.

Он мог жениться на любой леди в Англии, но выбрал Сару. Она часто спрашивала себя, когда же перестанет восхищаться этим человеком. Наверное, никогда.

Поднявшись с постели, Сара накинула пеньюар, подошла и встала рядом с Саймоном. Он протянул руку и прижал ее к себе. Она чувствовала силу и жесткость его тела.

Надежность и безопасность. Стоя в его объятиях, Сара понимала, что никогда не чувствовала себя более уверенно и защищенно, чем теперь. Это было пьянящее чувство.

Сара сразу поняла, куда смотрит Саймон. Взглянув вниз, она увидела, как Люк закончил затягивать подпругу и вскочил в седло.

Молча они стояли и смотрели, как Люк едет по дороге, ведущей из Айронвуд-Парка. Сара тихо прошептала:

– Он найдет ее.

– Ты так думаешь? – задумчиво спросил Саймон.

– Да.

Однако голос Сары звучал не настолько уверенно, как ей хотелось бы. Она почувствовала, как Саймон вздохнул у нее за спиной.

– Я снова нанял Гриндлоу и попросил его следовать за Люком. Он должен провести собственное расследование относительно этого Мортона, который увез мать из Айронвуд-Парка.

– А что Люк на это скажет? – спросила Сара.

– Думаю, он взбесится. Но я не обязан всегда потакать его самолюбию. Я хочу найти мать и буду использовать для этого любые средства.

Сара понимала его.

– И все-таки я надеюсь, что Люк найдет ее первым.

– Я тоже.

– Он изменился. Кажется, он больше не хочет вести прежний образ жизни.

– Да, – Саймон вздохнул. – Хотя мы не можем знать наверняка. Продолжит ли Люк так же пить и играть, когда уедет отсюда?

– Нет, не думаю. По крайней мере не так, как раньше, в Лондоне.

– Лучше бы он просто остался здесь. В городе для него слишком много соблазнов, которые могут вновь сбить его с пути истинного. Хотя Люк всегда жаловался, что в Айронвуд-Парке ему слишком скучно. – Саймон никогда не мог понять этого.

– Да, верно.

Они следили за удаляющимся Люком, пока он не проехал через металлические ворота и не скрылся за поворотом, исчезнув за деревьями, стоявшими вдоль дороги. А они еще несколько минут молча стояли и смотрели на пустую дорогу.

– Давай вернемся в постель, – наконец сказал Саймон.

Сара с радостью согласилась. В теплом коконе одеял Саймон вновь любил ее. Медленно и сладко. Лаская ее тело руками и губами. Он хотел Сару снова и снова. И она его. Сара никогда не устанет от этого. Саймон трогал и целовал ее тело так, точно это было самое драгоценное, что есть в его жизни.

Он довел ее до пика, затем испытал наслаждение сам. Они лежали в полудреме. Золотистые лучи солнца, пробиваясь через приоткрытые шторы, постепенно заполняли всю комнату.

Сара повернулась и взглянула на Саймона. Он лежал на боку и смотрел на нее. Протянув руку, он убрал прядь волос с ее лица.

– Наша совместная жизнь по-настоящему начинается только сегодня, любовь моя, – сказал он вполголоса. Его рука нежно гладила ее живот, где рос их ребенок. Никто в Айронвуд-Парке, кроме отца Сары, еще не знал об этом. Они решили пока держать беременность в секрете. Когда придет время, они расскажут всем. Может быть, через несколько недель.

Думая обо всем этом, Сара чувствовала, как ее душа наполняется радостью, а тело – жизненными силами. Они с Саймоном построят настоящую семью.

Она нежно улыбнулась своему мужу:

– Первый день новой жизни. Я словно очутилась в сказке. Никогда не могла даже мечтать об этом.

– И я, – сказал Саймон. – Я буду каждый день благодарить Бога за то, что у меня есть ты.

Потом они встали, умылись и вместе отправились вниз. Первый день их совместной жизни был прекрасен. Первый из множества дней, которые ждали их впереди.

Как и ожидалось, их женитьба прокатилась скандальным эхом по всей Англии, достигнув самых дальних уголков империи. Но никто не мог долго игнорировать новую герцогиню. И скоро Сара была принята в обществе так, будто родилась в нем, и их брак с Саймоном превозносился многими, как самая романтичная история любви за десятилетие.

И самыми счастливыми минутами в жизни Саймона Хокинза, знаменитого и влиятельного герцога Трента, были те, когда он засыпал ночью рядом с Сарой и, просыпаясь, видел ее лицо. Разве может быть что-то слаще и приятнее?!