Прочитайте онлайн Герцогиня-охотница | Глава 12

Читать книгу Герцогиня-охотница
2918+4238
  • Автор:
  • Перевёл: О. Н. Калашников
  • Язык: ru

Глава 12

Саймон сидел в одиночестве в гостиной, ожидая приезда лорда Стенли. Дамы были в магазине. Они не знали, что он здесь, так как обычно герцог не появлялся дома сразу после обеда. Однако на прошлой неделе отец мисс Стенли подошел к нему и попросил о личной встрече. Саймон согласился, хотя у него не было никаких сомнений в том, о чем пойдет речь: Стенли хотел, чтобы Саймон женился на его дочери.

Саймон согласился на эту встречу из вежливости и еще потому, что хотел объяснить Стенли, что ему приятно танцевать с его дочерью и сопровождать ее на званые ужины, но никаких дальнейших шагов в этом направлении он совершать пока не планировал. В другое время и при других обстоятельствах Саймон, возможно, мог бы всерьез рассматривать кандидатуру мисс Стенли. Если задуматься, она идеально подходила на роль жены герцога. Но после двух ночей, проведенных в постели с Сарой, планы Саймона изменились. Сейчас он не имел ни малейшего желания обременять себя браком, по крайней мере в этом сезоне. Он еще слишком мало вкусил наслаждений с Сарой, чтобы так скоро разорвать эти отношения.

В дверь постучали, и Тремейн доложил, что прибыл барон Стенли.

Саймон встал, поздоровался со Стенли и предложил ему выпить. Когда они уселись в кресла с бокалами бренди в руках, Саймон перешел сразу к делу:

– Так для чего вы хотели встретиться, барон?

Стенли не спешил с ответом. Он сделал небольшой глоток бренди и подержал напиток во рту, смакуя его прекрасный вкус. Проглотив, он посмотрел на содержимое бокала и сказал:

– Я думал, вы выступаете против французских напитков.

– Только против тех, которые получены незаконно. Этот бренди был завезен в подвалы моего отца еще до войны.

– А я и не знал, что старый герцог был настолько предусмотрителен.

Саймон не ответил. В комнате повисла тишина. Затем Стенли осторожно поставил свой бокал на круглый стол из красного дерева.

– Я хотел поговорить по поводу моей дочери Джорджины.

Саймон вопросительно наклонил голову и изобразил на лице глубокое внимание.

– И?

Саймон заметил, как Стенли метнул на него острый взгляд своих соколиных глаз.

– Несмотря на то что вы очень мало посещали светские мероприятия до этого сезона, всегда, когда вы присутствовали, вы уделяли много внимания моей дочери.

Саймон пригубил бренди.

– Мисс Стенли всегда присутствовала там, где я появлялся. Приятно видеть в толпе знакомое лицо.

– Приятно? – Стенли невесело засмеялся, его узкие глаза сверкнули синей сталью. – Ну разумеется! Знакомое, да к тому же красивое лицо. Вам нравится моя дочь?

Саймон тщательно подбирал слова.

– Она, несомненно, очень мила и является приятным собеседником. Она хорошо образована. Придет время, и она составит отличную партию какому-нибудь джентльмену.

Стенли откинулся в кресле.

– Ну что же, теперь ваши намерения мне ясны.

– Уверяю вас, у меня нет никаких намерений относительно мисс Стенли. Кроме дружбы, конечно.

– Я вижу.

Стенли смотрел на герцога долгим взглядом, потом заговорил:

– Джорджина действительно отличная партия, как и вся наша семья… для вас, Трент.

Саймон молчал. Они оба знали, что Стенли говорит чистую правду. У барона было много земель и денег. Положение, занимаемое Саймоном, позволяло ему находиться на самой вершине социальной лестницы и иметь в своих руках немалую власть. При их союзе зародилась бы сила, способная поколебать королей. Саймон знал, что Стенли всегда стремился к этому. Да любой, кто знал барона, мог догадаться об этом. Честолюбие было написано у него на лице. И если бы его дочь вышла замуж за герцога Трента, и он, и его наследники получили бы гораздо больший доступ к власти.

– Думаю, вам тоже был бы выгоден союз с нами.

Саймон не стал спрашивать, чем именно выгоден. Сейчас это было не важно. Все «выгоды» для герцога, которые Стенли мог бы сейчас перечислить, не имели никакого смысла, так как он не собирался жениться на его дочери, несмотря ни на что.

– Возможно, вы правы, – сказал Саймон. – Поверьте, я польщен тем, что вы рассматриваете меня в качестве потенциального супруга для вашей дочери. Я знаю, как сильно вы ее любите.

Конечно, он не знал этого наверняка, но ведь отцы всегда обожают своих дочерей.

– Как я уже говорил, она станет кому-то отличной женой. И вы сможете, выдав ее замуж, составить выгодный для всех альянс.

– Очень жаль…

– Напротив. – Саймон натянуто улыбнулся. – Так будет лучше для нее. Уверен, союз со мной вряд ли будет идеальным.

Брови Стенли поднялись.

– Да? Вы думаете, моя дочь с вами была бы несчастна?

– Вполне возможно, – сказал Саймон. – Ведь вы же понимаете, Стенли, что она меня не любит? Я ей безразличен. По-моему, это очевидно.

– Не совсем. Когда вы вместе, мне кажется, она полностью увлечена вами.

Саймон нахмурился. Конечно, Джорджина оказывала ему знаки внимания и кокетничала с ним, иногда даже чрезмерно, но он рассматривал это как естественное поведение всех благородных девиц на выданье по отношению к нему. Стенли далеко не дурак и не мог принять это за выражение истинной привязанности.

Саймон знал, что значит быть привязанным к человеку по-настоящему. Сара показала ему, каково это.

Мысли о Саре заставили что-то внутри него сжаться и сделали этот разговор о женитьбе на Джорджине Стенли просто невыносимым.

Барон наклонился чуть вперед, сцепив руки на своем плоском животе, и произнес:

– Скажите мне правду, Трент. Есть ли какая-то надежда на то, что ваши намерения могут измениться? Или я должен вернуться домой к дочери и разбить в прах все ее мечты?

Разбить все ее мечты?! О боже, какое лицемерие!

Саймон покачал головой.

– Увы, Стенли, мне очень жаль.

– Мне тоже.

Барон взял со стола бокал и сделал большой глоток, прикрыв веки. Когда он опустил бокал и вновь взглянул на Саймона, выражение его лица сильно изменилось.

– Мне жаль, что я вынужден теперь это сделать.

– Что вы имеете в виду? – спросил Саймон.

– Я не желаю разбивать мечты моей дочери. Поэтому я вынужден пойти на крайние меры.

Саймон сжал подлокотники своего кресла. Галстук вдруг начал душить его.

– Вы мне угрожаете, Стенли? В моем собственном доме? – Его голос был тих и опасно спокоен.

– Конечно, не угрожаю, – сказал барон. – Я собираюсь вам кое-что рассказать, и, боюсь, вам это очень не понравится.

Мысли завертелись в голове у Саймона. Что собирался сказать Стенли? Может быть, он что-то знал о его матери? Имел подтверждение ее смерти? Поэтому ему очень не понравится то, что он скажет? Но какое отношение это может иметь к Джорджине Стенли? И почему он решил сказать об этом именно сегодня, при личной встрече?

Саймон ждал. От напряжения на его руках побелели костяшки пальцев.

– Это имеет отношение к вашей семье. В частности, к вашим братьям, – сказал барон, немного поколебавшись, медленно поворачивая в пальцах свой, сейчас уже пустой, бокал. – Вы убедитесь, что я знаю всю правду.

Саймон ждал продолжения. Однако Стенли молчал, и тогда герцог спросил:

– Какую правду?

– О ваших братьях.

Саймон был уже на пределе.

– Что именно?

Барон наклонил голову еще дальше в сторону. Губы раздвинулись в легкой улыбке, и он тихо спросил:

– Неужели вы не знаете?

– Да о чем вы, черт возьми, говорите?

Глаза Стенли медленно округлились, и он воскликнул с неподдельным удивлением:

– Боже мой! Вы действительно не знаете! Она все скрывала от вас все эти годы! Удивительно!

– Кто и что скрывал от меня? – Саймон поднялся на ноги.

Стенли в изумлении молча смотрел на него. Саймон сделал шаг к его креслу.

– Я должен был догадаться. Герцог и герцогиня Трент были слишком хитры и, конечно, ничего вам не сказали. Они все знали.

– Объясните же, наконец, о чем вы?

Барон все еще разглядывал его, как будто видел впервые.

– Внебрачный сын, – наконец пробормотал он. – Он совсем не похож на родителей.

Саймон сжал кулаки. Если этот человек немедленно не перейдет к сути, то он за себя не ручается.

Между тем Стенли поднял свой пустой бокал и как ни в чем не бывало спросил:

– Может, повторим?

Сжав зубы, Саймон взял его бокал и пошел к буфету налить еще бренди. Пока он стоял спиной к барону, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Затем вернулся, протянул ему бокал и остался стоять на том же месте.

– Итак, я хотел бы понять, Стенли, что все это значит.

Барон сделал большой глоток, опорожнив разом полбокала.

– Поскольку вы явно не в курсе, полагаю, мне следует начать с самого начала. Садитесь, Трент. Вам лучше слушать это сидя.

Саймон молча сел в свое кресло.

– Ваш старший брат Самсон – бастард, – объявил Стенли. – Все знают, что он является незаконнорожденным сыном вашей матери и неизвестного мужчины.

Саймон скрестил руки на груди. Вообще он никому не позволял называть Сэма бастардом. Во всяком случае, в его присутствии. Сэм был старше на два года, и Саймон искренне восхищался им. Их мать также запрещала всем говорить плохо о Сэме.

– Это было неожиданностью для большинства в Англии. Но ваш отец все равно хотел вашу мать, даже не смотря на ставшую широко известной всем ее неосмотрительность. До того вашего рождения их за глаза называли «дикий герцог и его шлюха».

Саймон холодно смотрел на барона. Конечно, он все это знал. Он провел большую часть своей жизни, пытаясь очистить фамилию Хокинз от скандальной репутации, созданной его матерью и отцом.

– Вскоре после того, как родились вы, – продолжил Стенли, – ваша мать окончательно наскучила герцогу, и он завел себе любовницу в Лондоне.

Барон сделал паузу, чтобы глотнуть еще бренди.

Саймон сжал губы. Отношения между его родителями были тогда слишком сложны для понимания ребенка. К тому времени как родился Тео, они, казалось, пришли к некоему соглашению, позволяющему им жить в мире. Конечно, не как настоящие муж и жена, но по крайней мере они могли находиться в одной стране и даже порой в одном доме, обходясь без криков и ссор, которые Саймон наблюдал постоянно, когда был помладше.

– Я все это знал без вас, – проворчал Саймон. – Переходите уже к сути.

– Терпение, мой мальчик. – Стенли поставил бокал. – Ваша мать была сильно расстроена таким отношением своего мужа. И тоже нашла себе утешение в другом месте.

Саймону не понравилось, что барон сделал акцент на слове «утешение».

– Она обратила внимание на меня, – объявил Стенли.

Он дал время Саймону осознать услышанное, а затем продолжил:

– Я тогда был молодым и неженатым. Сосед. Друг. У нас был короткий бурный роман. Короткие жаркие встречи украдкой на пастбищах между Айронвуд-Парком и моими землями. – Он помолчал немного, потом добавил: – Увы, Трент, но ваш брат лорд Лукас Хокинз не совсем Хокинз. Он скорее Стенли.

Каждое сказанное бароном слово словно стальным обручем сдавливало грудь Саймона.

– Ты лжешь! – прохрипел он.

– Уверяю вас, это чистая правда.

– Я не верю.

– Придется поверить. – Голос Стенли стал низким и предвещал опасность. Он понимал, что перевес сил сейчас на его стороне. – У меня есть доказательства.

– Какие? – спросил Саймон.

– Есть документы, – сказал Стенли. – Бумага, составленная адвокатом Трента, в которой я отказываюсь от всяких прав на мальчика, до тех пор пока жив старый герцог.

Саймон нервно кусал губы.

– В этом нет никакого смысла. Если то, что вы говорите, правда, зачем было моей матери оставлять доказательства ее измены, не говоря уже о внебрачном ребенке?

Стенли ответил лукавой улыбкой.

– Я продумываю все на много ходов вперед. Герцог узнал о нашей связи и угрожал ей разводом. Их брак держался на волоске. Но она смогла убедить его в обратном. Однако герцогиня понимала, что, если я предам огласке нашу интрижку и предъявлю права на ребенка, развод и позор будут неизбежны. Поэтому я потребовал составить этот документ, зная, что смогу использовать его в будущем в своих интересах.

У Саймона голова пошла кругом. Люк точно не знал об этом. Если бы он знал, то непременно открыл бы правду во время какого-нибудь очередного пьяного дебоша, из-за которых они с ним ругались на протяжении долгих лет.

Если это было правдой, то могло просто убить его. Люк и без того балансировал на краю гибели, а такая новость наверняка столкнула бы его с обрыва.

– Разве он не похож на меня? – весело спросил Стенли. – Я думаю, что похож. Особенно если присмотреться к деталям. – Он указал на свое лицо. – Например, глаза.

Саймон внимательно присмотрелся к Стенли. Да, теперь сходство казалось очевидным. Глаза Люка были точной копией, от формы до оттенка. Но это еще не все. Похоже было лицо, и даже волосы имели тот же темно-русый цвет.

– Похоже, что вы шокированы, Трент.

Стенли расслабился. Этот ублюдок получал удовольствие, видя страдания Саймона.

– Но это еще далеко не все. Я могу рассказать намного больше.

Саймону казалось, что все его внутренности скрутились в тугой узел.

– О чем вы? Что еще?

Безусловно, одна эта новость уже могла сломать их жизни. Для одного дня вполне хватило бы.

Стенли мрачно улыбался.

– Несмотря на соглашение с вашими родителями, у меня никогда не было желания претендовать на Лукаса и признавать его своим сыном. Мне не нужен бастард, особенно такой развратный, как он.

– Тогда зачем вы мне все это рассказываете?

Стенли проигнорировал вопрос Саймона и просто продолжил:

– Через несколько лет ваша мать уехала на континент и пробыла там довольно долго. Возможно, вы это помните, она тогда оставила вас и двух ваших сводных братьев с гувернанткой в Айронвуд-Парке. Наш роман с ней к тому времени давно закончился. Она вернулась, имея на руках еще одного «законного» сына.

– Марк, – прошептал Саймон.

– Да, Маркус. И потом, два года спустя, появился Теодор.

Саймон выжидающе посмотрел на него.

– Да, оба они также являются незаконнорожденными.

– Нет, – уверенно сказал Саймон. – Это невозможно.

– Но их родила не ваша мать. Они являются плодами любви вашего отца и его любовницы Фионы Этвуд. Ваша мать отправила Фиону во Францию и хорошо заплатила, чтобы та отдала ей новорожденного сына. Затем, забрав таким же образом и Теодора, она успокоилась. Герцогиня дала Фионе достаточно денег, чтобы та никогда больше не показывалась в Лондоне и не вспоминала о герцоге.

– Вы не можете этого знать!

– Могу. – Стенли улыбался. – Видите ли, прекрасная Фиона была любовницей не только герцога Трента. Когда ему было не до нее, она делила ложе со мной.

– О боже! – пробормотал Саймон.

Был ли предел развратным играм его родителей?

Улыбка, больше похожая на гримасу, все так же держалась на лице Стенли.

– Я был с этой женщиной, когда ее живот увеличивался от семени другого мужчины, и я держал на руках ее новорожденных сыновей. Я знаю, где ее найти. Если вам действительно нужны доказательства, я скажу, где она.

Мать Тео и Марка! Нет, это просто не укладывалось у Саймона в голове. Это не могло быть правдой! Их мать – та самая женщина, которая их всех воспитала и которая исчезла более месяца назад.

Саймон смотрел на Стенли с недоверием.

– Только не говорите мне, что Эзме тоже незаконнорожденная.

– Я думаю, так оно и есть. Она не похожа на вашего отца, да и на вас тоже. К тому же ваш отец был уже смертельно болен, когда она была зачата. Со стороны вашей матери потребовалось бы сделать нечто невероятное, чтобы заставить больного герцога заняться с ней любовью. – Стенли усмехнулся. – Однако это лишь мои предположения. У меня нет доказательств незаконнорожденности вашей сестры. Но я точно могу доказать, что все три ваших «законных» брата являются бастардами.

Барон немного помолчал, наблюдая за реакцией Саймона. Затем на его лице появилась кривая усмешка.

– Ну и что вы теперь скажете, Трент?

– Это ужасно. – У Саймона кружилась голова, как будто мир сошел со своей оси и пытался уйти из-под ног, а он изо всех сил старался вернуть его на место.

– Да уж.

Саймон вновь вцепился в подлокотники своего кресла.

– Ну и зачем вы, Стенли, сейчас рассказали все эти ужасные… – «Это ложь! – думал Саймон. – Это наверняка ложь!» – …вещи?

– Если бы вся правда открылась, для семьи Хокинз это было бы настоящей трагедией, не так ли? – сказал барон мягко. – Жизнь ваших братьев, которые с рождения имели статус лордов, была бы разрушена. Особенно моего собственного чада, лорда Лукаса, ведь он потерял бы право называться вашим наследником, – он щелкнул пальцами, – в мгновение ока. А какой был бы скандал… – Стенли присвистнул и покачал головой.

Саймон смотрел на него, не отрываясь.

– Поэтому, Трент, поверьте, в ваших интересах сделать предложение моей дочери. Это единственный способ спасти от позора ваше имя. Тогда Лукас останется вашим наследником, а Теодор и Марк сохранят свои позиции в обществе и, как говорят, блестящие перспективы на будущее.

– То есть, если я не женюсь на мисс Стенли, – Саймон сам едва слышал свой голос, – вы сообщите всему миру, что мои братья незаконнорожденные?

Стенли улыбнулся, показав ряд желтых от табака и чая зубов.

– Именно так. Я также поделюсь соображениями и насчет вашей сестры. И все поверят. Очень многие помнят, – как бы это сказать? – экстравагантность ваших родителей. Кроме того, у меня есть доказательства. Жизнь ваших трех братьев будет погублена, а на сестру все будут смотреть с подозрением до конца ее дней.

– Я хотел бы увидеть доказательства, если они действительно у вас есть.

– Вы их увидите, – любезно сказал Стенли и встал. – Я понимаю, вы, вероятно, шокированы всем, что я вам рассказал. Поэтому я дам вам время осознать правду. Тщательно все обдумайте. Я вернусь в этот дом ровно через неделю в это же время, чтобы услышать ваш окончательный ответ. Я от всей души рекомендую вам выбрать женитьбу на моей прекрасной, невинной и достойной дочери вместо скандала и унижения ваших братьев и сестры. – Он направился к двери, бросив на ходу: – Всего хорошего.

Не сказав больше ни слова, Стенли вышел из комнаты, оставив ошарашенного Саймона смотреть ему вслед.

Саймон пришел к ней около полуночи. Дождь барабанил в окно, и холодный воздух просачивался в комнату через щели в оконной раме. Сара сидела в кресле в теплой фланелевой ночной рубашке и держала на коленях открытый роман. Но сосредоточиться на словах у нее не получалось. Она ждала его. Сара не видела Саймона весь день и боялась, что сегодня он не придет. Поэтому, услышав звук поворачиваемой дверной ручки, она облегченно вздохнула, а ее тело, словно по команде, напряглось в ожидании его прикосновений.

– Я скучала по тебе, – взволнованно сказала Сара, откладывая книгу в сторону.

Когда он вошел и закрыл за собой дверь, она поднялась ему навстречу, намереваясь обнять его крепкое тело и поцеловать в знак приветствия. Но увидев выражение его лица, Сара остановилась. Саймон был мрачнее тучи.

– Что с тобой? Плохие новости о герцогине?

Через два дня после того, как они обнаружили тело Бинни, Саймон нанял сыщика. Но за прошедшую неделю он не нашел ничего нового.

Саймон стоял в центре комнаты, опустив голову и закрыв глаза. Его руки безвольно висели.

– Нет. До сих пор ничего.

– Что же тогда? – выдохнула Сара.

Он перевел свой мрачный взгляд на нее. Его зеленые глаза недобро блестели.

– Иди сюда, – прохрипел он.

Она подошла, и он крепко обнял ее.

– Я не хочу говорить об этом, – пробормотал он, уткнувшись в ее волосы. – Я просто хочу быть с тобой.

Сара тихонько гладила шелковистые пряди волос на его затылке.

– Все хорошо.

Она знала, что в конце концов Саймон сам расскажет о том, что так сильно его расстроило. Его тело вздрогнуло, и Сара крепче прижалась к нему.

– Все в порядке. Не нужно сейчас говорить об этом.

– Сара, – порывисто прошептал он.

Саймон прижал свои губы к ее губам и начал страстно целовать. Когда он возьмет ее полностью, она будет погублена для любого другого мужчины. Сара понимала это, но каждый нерв в ее теле трепетал от желания и ожидания этого. Она хотела полностью отдаться ему.

Непослушными пальцами Саймон пытался расстегнуть пуговицы на ее сорочке. Наконец Сара выскользнула из его объятий, стянула рубашку через голову и отбросила ее прочь.

На ней больше не было ничего. Она подняла голову и взглянула в его глаза. Она увидела в них голод хищника. Саймон пожирал ее глазами.

– О, проклятье! Ты так прекрасна!

Сара изумленно моргала. Саймон редко ругался. А сейчас он выругался, говоря комплимент. Она стояла и молча смотрела на него.

Не отрывая от нее взгляда, он сорвал с себя рубашку, оголив бледное мускулистое тело. Затем расстегнул пуговицы на бриджах, сел на край кровати и снял их.

Дыхание Сары ускорилось. Он стоял перед ней совершенно голый. Ее взгляд медленно перешел с его лица на мощные мускулистые плечи, затем на грудь с маленькими мужскими сосками. Сара вспомнила, как он вздрогнул, когда она коснулась их. Затем взгляд перешел на плоский живот и подтянутые узкие бедра.

И на его мужское естество. Кожа на нем казалась чуть темнее, чем на остальном теле. Длинный и толстый, он шевельнулся под ее взглядом. Она снова посмотрела на лицо Саймона. Он улыбался краешками губ. Сара прикусила нижнюю губу, ее щеки пылали.

– Я никогда не видела… – смущенно пробормотала она. – Только у статуи Лаокоона. А твой… Твой больше. И длиннее… И темнее…

– Лаокоон боролся за свою жизнь, – мягко сказал Саймон. – Уверен, что скульптор верно решил, что он не может быть возбужден в такой момент.

– Ну да. То есть нет.

Его улыбка становилась шире, углубляя ямочку на подбородке.

– Иди ко мне.

Они сели рядом на край кровати, и Саймон, обняв Сару за шею, снова начал ее целовать, мягко и соблазнительно поглаживая и лаская губами и языком. Его рука медленно опустилась от шеи к плечу и ниже. Он взял ее ладонь и положил на свой член.

Когда Сара почувствовала, какой он горячий, ее дыхание сбилось. Он своей ладонью обогнул ее пальцы вокруг ствола и медленно подвигал вверх и вниз.

Стальной стержень, обернутый горячим бархатом.

– Саймон, – прошептала она.

Он оторвался от губ и остановил ее руку.

– Чего ты хочешь, любимая? – спросил Саймон, глядя ей в глаза.

Ее сердце затрепетало, как всегда, когда он называл ее «любимая». Не отводя глаз, Сара ответила:

– Я хочу быть твоей. Полностью. Сегодня. Пожалуйста.

Она просила его об этом и раньше. За прошедшую неделю Саймон смог прийти к ней три раза. Они целовались и ласкали друг друга. Он настраивал ее, как инструмент, натягивая струны до тех пор, пока ее тело не начинало петь и пульсировать, пока не отзывались звуком все ее нервы и она не взрывалась наслаждением, каждый раз поднимаясь на новую вершину, которую даже не могла себе раньше представить. Это были самые счастливые ночи в ее жизни. И это счастье накладывало свой отпечаток и на последующие дни, даже Эзме заметила это и сказала, что Сара «просто светится».

Но Саймон так и не сделал последний шаг, и Сара не понимала почему. Он не позволял доставить ему такое же наслаждение. Она хотела этого. Хотела с самой первой ночи, и с каждым разом ее желание росло.

Он наклонился вперед, пока его лоб не коснулся ее.

– Сара, – сказал Саймон тревожным шепотом, и его дыхание щекотало ее губы. – А если я скажу, что сегодня последняя ночь, когда я могу прийти к тебе? Мы могли бы быть вместе в последнюю ночь? Ты бы предложила тогда мне такой подарок?

Сара поняла, что он говорит серьезно, и немного заколебалась. Она всегда знала, что это неизбежно. Понимала, что настанет день, когда ее счастью придет конец. День, после которого Саймон больше не сможет быть ее любовником. И даже другом. День, когда она вновь превратится в обыкновенную прислугу в его глазах.

Она не могла вечно питать иллюзии. Сара впитывала его тепло, проходящее через кожу. Она запомнит это ощущение, и оно будет поддерживать ее потом, когда она останется совсем одна. Но она уже сделала свой выбор.

– Да. Я бы предложила, – сказала она тихо.

– Но почему?

– Потому что… – Сара протянула руку и погладила щетину на его щеке. – Я хочу, чтобы именно ты получил это. Если ты возьмешь мою девственность, ты запомнишь это на всю жизнь. И это не единственная причина. Есть еще просто эгоистические желания. Я очень хочу тебя.

Сара хотела узнать, каково это – отдаться любимому полностью. Отдаться ему, Саймону. И никто другой не мог быть на его месте.

Он издал низкий стон и тихо спросил:

– А ты потом не пожалеешь?

– Никогда! – прошептала она, понимая, что, что бы ни случилось дальше, это было правдой.

Саймон уложил ее на кровать. В его зеленых глазах плясал огонек лампы, висевшей на стене.

– Тогда мы не будем думать о том, что может случиться завтра. Эта ночь принадлежит нам!