Прочитайте онлайн Герцогиня-дурнушка | Глава 18

Читать книгу Герцогиня-дурнушка
5218+17754
  • Автор:
  • Перевёл: А. И. Вальтер
  • Язык: ru

Глава 18

Апрель 1815 года

Первый бал, открывавший очередной сезон, – всегда самый важный и интересный по целому ряду причин, некоторые из которых вполне очевидны, а другие не совсем ясны. На этом балу присутствуют все юные девушки, впервые выходящие в свет, но здесь же становятся общеизвестными все последние новости из жизни высшего общества. Кто находится в трауре и остался в поместье? Чей брак разладился до такой степени, что муж и жена проживают в разных домах? Кто проиграл на скачках так много, что вынужден явиться во фраке, безнадежно вышедшем из моды? Обо всем этом узнают на первом балу.

Именно на первом балу Красавчик Браммел[7] появился в безукоризненно черном и белом. Именно на первом балу Петуния Стаффорд продемонстрировала свои коротко подстриженные локоны, сделавшие ее похожей на легкомысленного, но очаровательного ребенка. А как-то раз леди Беллингем появилась в бальном зале во влажных нижних юбках (некоторые до сих пор сомневаются, что на ней была сорочка).

Но Тео предпочла пропустить первый бал сезона 1815 года. Ее появление там было бы слишком банальным. А она считала неписаным правилом: графиня Айлей никогда не бывает банальной.

Конечно, она получила приглашение. Как только заметили, что на дверь дома 45 на Баркли-сквер вернулся дверной молоток, означавший, что хозяйка возвратилась домой, приглашения посыпались дождем.

Многие не помнили Тео (она вышла замуж во время сезона 1809 года и больше уже никогда не показывалась в лондонском светском обществе) и жаждали вынести собственное суждение о ее уродстве. Но были и те, которые побывали в столице Франции или же получали известия оттуда. И все эти люди уверенно напоминали: гадкие утята – и герцогини – со временем превращаются в лебедей.

По правде говоря, Тео решила пропустить не только первый бал сезона, но и выждать еще три недели. Она задумала впервые появиться в свете – то есть вернуться в английское высшее общество – на балу, который давали Сесил и Кларибел.

Кларибел оставалась все такой же очаровательно пустоголовой, как и шесть лет назад. Ее невыразительная безликая красота почти не изменилась. Она походила на увядающую розу, которая продолжает цвести, пока все ее лепестки не опадут. И, как и Сесил, Кларибел значительно прибавила в талии.

Зато угловатая фигура и резкие черты лица Тео несколько округлились за прошедшие годы, и она вполне осознавала, что теперь выглядит гораздо лучше, чем прежде. Но каждый раз, когда она позволяла себе эту мысль, ее охватывало раскаяние – мама терпеть не могла такие бесполезные и тщеславные рассуждения. Но удивительно: мать умерла, а в ушах Тео постоянно звучал ее голос.

Когда мистер и миссис Пинклер-Рейберн открыли бал, у всех на устах была только графиня Айлей. Прошел слух, что она приняла приглашение родственников.

– Разве мы приглашали лорда Дринкуотера? – спросила Кларибел у мужа, наблюдая, как дворецкий сопровождал в зал невероятно пьяного джентльмена, которому все же хватило сообразительности разработать способ ходьбы, не требовавший чувства равновесия.

– Нет, не приглашали, – ответил Сесил. – Я вижу тут многих, кого мы не приглашали, дорогая. – Он сжал руку Кларибел и повернулся, чтобы поприветствовать лорда Дринкуотера.

Наконец хозяева решили, что новых гостей уже не будет и можно, оставив свой пост у входа, присоединиться к остальным. А леди Айлей так и не появилась… Но едва они сделали несколько шагов в сторону бального зала, как раздался ужасающий шум.

– Должно быть, это Тео, – сказал Сесил, оглядываясь. – Разумеется, она идеально спланировала свое появление. – Секунду спустя он воскликнул: – Будь я проклят!

Кларибел, уже собравшаяся сделать мужу выговор за употребление бранных слов в ее присутствии, внезапно замерла с раскрытым ртом.

Женщина, появившаяся на верхней площадке лестницы, взирала на всех с легкой улыбкой, свидетельствовавшей об абсолютной уверенности в себе; и она походила на богиню, спустившуюся на землю с заездом в Париж. Тео излучала то неописуемое очарование, которому просто невозможно научиться – в чем Кларибел, к своему горькому сожалению, убедилась на собственном опыте после многочисленных бесплодных попыток.

Ткань платья леди Айлей стоила наверняка не меньше квартального содержания Кларибел. Это была перламутрово-розовая шелковая тафта, расшитая серебряными нитями. Едва прикрывая груди, платье это спускалось до пола переливчатыми каскадами несказанной красоты.

Розовый шелк выгодно оттенял цвет ее волос – жженый янтарь с вкраплениями бренди и лютиков. Ах, если бы только она распустила их… И, может быть, даже завила бы очаровательными локонами! Кларибел решила непременно сообщить Тео в личной беседе о новейших щипцах для завивки. У нее у самой были восхитительные спиральные кудряшки.

Но даже и без этого в облике графини ощущалось нечто величественное, даже гипнотическое. И самой впечатляющей в ее костюме была накидка, сверкавшая в свете люстр, поблескивавшая и переливавшаяся, как если бы была сшита из меха.

– Проклятие… – снова пробормотал Сесил себе под нос.

Кларибел посмотрела на мужа и увидела, к своему удивлению, знакомый блеск в его глазах – блеск, обычно предназначавшийся только ей одной.

– Не вижу никаких причин сквернословить, – с обидой в голосе заметила она и направилась приветствовать гостью. – Вы выглядите великолепно, леди Айлей, – искренне сказала Кларибел несколько секунд спустя. – Ваше платье просто восхитительно! Не хотите ли отдать накидку Джефферзу? Боюсь, при всей ее красоте вам будет в ней слишком жарко.

– О нет! – возразил Сесил; он склонился над обтянутой перчаткой рукой графини, прежде чем та успела ответить. – Я совершенно уверен, что Тео собирается оставаться в этой накидке хотя бы часть вечера.

– Что ж, если вы совершенно уверены, что не перегреетесь… – нерешительно промолвила Кларибел, разглядывая накидку.

Накидка же, прикрывавшая плечи леди Айлей, спадала до самого пола и выглядела, как ни удивительно, необычайно легкой. Подкладкой ей служил блестящий розовый шелк, а верх…

– Из чего она сделана? – не удержавшись, спросила Кларибел и, протянув руку, пощупала ткань.

– Кажется, я догадываюсь, – вмешался Сесил, расплывшись в улыбке.

– О, в самом деле? – Тео улыбнулась ему в ответ. – Ох, неужели я всегда настолько предсказуема?

Сесил же громко расхохотался, потом сказал:

– Лебяжий пух. Превосходный лебяжий пух. И все мужчины и женщины, собравшиеся в этом зале, приняли к сведению ваш лебединый триумф.

– Я не смогла устоять, – призналась Тео. – Вам очень повезло с мужем, – обратилась она к Кларибел. – Редкий мужчина знаком с этими чудесными сказками.

– Я знаю, конечно, я знаю, – поспешно ответила Кларибел. Что-то в леди Айлей ее немного пугало и приводило в замешательство. Она была так элегантна… А эта ее строгая прическа, которая должна была бы по справедливости выглядеть просто ужасно, выглядела очень… соблазнительно (хотя Кларибел не нравилось это слово). К тому же она теперь поняла, что платье графини было скандально тонким. Неудивительно, что она не боялась перегреться. Когда же леди Айлей повернулась, чтобы поздороваться с лордом Скарборо, Кларибел отчетливо увидела очертания ее ноги.

Она подавила вздох. Да, конечно, она без памяти любила своих троих детишек, но вынашивание их пагубно сказалось на ее фигуре. По сравнению с Тео она казалась набитой подушкой.

– Графиня выглядит изумительно, не правда ли? – заметил ее супруг.

– Мне кажется, она несколько скудно одета, – сказала Кларибел. Вопреки желанию в голосе ее прозвучала обида.

Сесил поднес к губам руку жены.

– Дорогая, не могла же ты всерьез вообразить, что я нахожу Тео столь же привлекательной, как ты?

– У нее безупречная фигура, – с легкой завистью заметила Кларибел. – Просто идеальная.

– Мужчину это не волнует, мой нежный лютик, – отозвался Сесил.

Кларибел закатила глаза, а ее муж тихо добавил:

– Она ужасно холодная. Я обожаю ее, но не завидую мужчине, за которого она выйдет замуж. Только взгляни на нее…

Супруги повернулись и увидели графиню в окружении мужчин, тесно сбившихся в кучу, как мелкие монеты в церковной кружке.

– Они восхищены, заинтригованы, даже очарованы, – сказал Сесил. – Но я много раз наблюдал ту же самую реакцию в Париже. По-моему, именно поэтому вокруг нее не возникло и тени скандала в последние шесть лет. Ни один мужчина по-настоящему не захотел уложить ее в постель.

– Сесил, что ты такое говоришь?!

Он бросил на жену озорной взгляд.

– Вот ты – совсем другое дело. Увы, моя фигура тоже уже не та, что прежде.

– Как будто меня это волнует, – пробурчала Кларибел.

– Тогда почему же ты думаешь, что я не наслаждаюсь каждым изгибом твоего тела? – сказал Сесил, и выражение его глаз подтверждало искренность слов. – Более того, Кларибел, мне нравится, что ты с удовольствием делишь со мной постель. Ты моя…

– Мистер Пинклер-Рейберн! – воскликнула Кларибел. – Вы забываетесь! – Однако щеки ее пылали, и она с нежностью добавила: – Нам с тобой повезло, Сесил. Но хватит этих глупостей! Что там сказала леди Айлей насчет чудесных сказок?

– Все те, кто называл ее гадкой герцогиней, откажутся теперь от своих слов, – ответил ей муж. – Графиня превратилась в лебедя. И она посадила насмешников в лужу, превратив все в шутку.

– Я совсем ничего не помню об этом, – пробормотала Кларибел, наморщив нос. – Моя мама сказала, что все это ужасно грубо и недостойно. Она не позволяла нам читать газеты целую неделю.

Сесил наклонился и поцеловал жену в нос.

– Я знаю, дорогая. Вот почему ты – моя сладкая тарталетка, а Тео – великолепный, но твердый сухарь.

– Я не тарталетка, – сказала Кларибел, но не смогла сдержать улыбку.