Прочитайте онлайн Германия. Свой среди своих | Часть 27

Читать книгу Германия. Свой среди своих
2916+2520
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Как вы понимаете, те, кого принято пренебрежительно называть «гастарбайтерами», приехали в страну не на день и не на два. То есть изначально-то как раз планировалось все устроить таким образом, чтобы дешевая рабочая сила быстро и эффективно подняла экономику замученной войной и послевоенным кризисом страны да и отправилась восвояси — по месту постоянной прописки. Но не тут-то было.

«Понаехавшие» граждане не только споро и качественно работали, но так же по-стахановски занимались и продлением рода. Кому-то удалось сразу привезти с собой семьи, кто-то вызвал супругу чуть позже. Некоторые стремились вопреки всем культурным традициям налаживать отношения с местным населением. На сегодняшний день в Германии растет уже третье поколение — потомки тех самых работяг, которые приехали в страну почти 50 лет назад в поисках лучшей доли для себя и своих близких.

О проблемах мигрантов в Германии, о трудностях ассимиляции написаны ученые трактаты. На эту тему защищены диссертации, сняты десятки хороших и очень хороших фильмов. Чаще всего во всех этих работах поднимается тема взаимоотношений иммигрантов и местного населения. Причем отношения эти у каждой этнической группы складываются очень и очень по-разному. Эта книга — не фундаментальное исследование, посвященное жизни мигрантов в Германии. Она — о жизни за окном, о том, как складываются взаимоотношения между людьми за пределами министерских отчетов и статей в глянцевых журналах. Я расскажу вам о быте и жизни мигрантов, увиденной глазами точно такой же «понаехавшей».

Мне бы хотелось уделить немного внимания тому, как живут представители крупнейшей в Германии диаспоры. Речь пойдет о турках.

Те семьи, которые вы можете увидеть в Германии, не имеют никакого отношения к туркам, которых вы встречаете на отдыхе в Анталии или на улицах Стамбула. Стамбул — огромный, сверкающий огнями мегаполис, современный, бурлящий, прогрессивный. Девушки там точно так же, как в Лондоне, Париже или Берлине, носят мини-юбки и брюки, красятся и ходят на дискотеки, учатся в университетах и посещают фитнес-центры.

Среди «той» турецкой молодежи вы практически не встретите женщин с покрытой платком головой и опущенными глазами. Поэтому многие иностранцы, приезжая в Германию, очень удивляются тому, что видят здесь, в самом центре Европы. А видят они усатых авторитарных мужчин, настоящих деспотов, которые держат в кулаке всю семью и слово которых является абсолютно непререкаемым. Рядом с этими мужчинами живут тихие, забитые женщины в платках и длинных, в пол платьях-плащах. Многие из них не только не знают немецкого языка, но и на своем-то не умеют читать и писать. К слову, все то же самое можно отнести и к женщинам из Иордании, Марокко или Йемена, коих в Германии тоже немало.

Но вернемся к туркам. Кто эти люди, интересуются приезжие? Почему у них даже маленькие девочки, которым едва исполнилось десять лет, закутаны в платки, даже если при этом на них надеты джинсы и модные кофточки?

Дело в том, что приехавшие сюда после войны восстанавливать разрушенную страну турецкие работяги были в большинстве своем простыми крестьянами из самых отдаленных уголков Анатолии. В своих родных селах эти люди веками жили по принципам патриархата и глубокой, фанатичной религиозности. Мужчина — царь и бог. Его мнение единственно правильное и не обсуждается никогда и ни при каких условиях. Женщина — обслуживающий персонал, и ее задача — обеспечить нормальный быт семьи.

Удел женщины — рождение детей. Ни о какой профессиональной реализации в анатолийской провинции не могло быть и речи. Девушку выдавали замуж за заранее выбранного родителями жениха, и потом она становилась практически его собственностью. За неподчинение ее можно и поколотить. За измену — убить. Думаете, эти традиции остались там, в Анатолии?

Приехав в Германию в качестве гастарбайтеров, турецкие мужчины через какое-то время перевезли сюда семьи. И стали жить… по ранее заведенному укладу. Как привыкли у себя дома. Женщины годами сидели в четырех стенах, варили обед и не знали ни одного слова по-немецки. Девочек чуть ли не с младенчества заворачивали в платок.

Сколько раз в прессе поднимался вопрос о том, что многие турецкие девочки не могут нормально вместе со своими сверстницами заниматься спортом, так как на уроки физкультуры школьники должны приходить в трико, а это противоречит религиозным чувствам родителей? Скольких детей в свое время не пускали в поездки вместе с одноклассниками, так как дети там остаются на ночь одни, по несколько человек в одной комнате… А там же турецкие девочки! Не ровен час…

В последние годы ситуация немного стабилизировалась. Постепенно, очень медленно, но происходят изменения к лучшему. Все больше турецких женщин поступают на курсы изучения немецкого языка, чтобы получить хотя бы минимальный словарный запас. Еще какое-то количество пытается пойти на учебные курсы, чтобы получить профессию. У меня нет точной статистики, но даже визуально можно сказать, что на языковых курсах все чаще можно увидеть интересных молодых женщин в платках, старательно изучающих премудрости языка той страны, в которой они прожили порой не один и не два года.

К чести немецкого государства следует сказать, что оно делает очень многое для того, чтобы интегрировать турецкоподданных. Языковые и профессиональные курсы, просветительская работа и просто общественная активность служат тому подтверждением. Но вот с одним отвратительным явлением пока справиться не удается никому.

Виновные, если их находят, караются по всей строгости закона, в прессе начинается шумиха, народ негодует, но… проходит время, и все повторяется снова. Здесь, в самом центре Европы, то и дело случается Ehrenmord — так называемое убийство чести. Да-да, вы не ослышались. Речь идет именно о поруганной (с точки зрения убийц) чести женщины.

Суть этого страшного явления в том, что ультрарелигиозные родители категорически против кровосмесительных браков. Девочка-турчанка должна выйти замуж только за турка. И только девственницей. То тут, то там в газетах появляются сообщения о том, что нашли убитой молоденькую девушку турецкого происхождения. При расследовании выясняется, что погибла она от рук… членов семьи. Братьев, дяди, бывает, что и отца. К счастью, это явление не является массовым, и прогрессивная часть турецкого сообщества в Германии делает все возможное, чтобы подобных явлений становилось все меньше, но до полного искоренения пещерных замашек пока далеко.

Еще одна дикая традиция, которую по-прежнему практикуют во многих турецких семьях, — брак по договоренности. Девушка имеет право выйти замуж только за мужчину, которого подобрали ей родители, руководствуясь своими собственными критериями — положение будущего мужа в общине, уважение со стороны соплеменников, материальный статус. Ни о каких чувствах речи не идет. Бывает и такое, что молодой женщине, выросшей в Германии, считающей ее своим домом, хорошо знающей язык (за плечами — немецкая школа) привозят из Турции «жениха» — полуграмотного крестьянина, заботливо выбранного любящими родственниками для долгой и счастливой жизни. Или того хуже — девушку отправляют назад, в Анатолию, подальше от европейских соблазнов.

Про скандалы и рукоприкладство в семье даже и говорить не приходится. Это, увы, в порядке вещей и не считается чем-то из ряда вон выходящим. Муж поколачивает? Так он воспитывает! Чтоб место свое знала. А то ишь чего удумала! Брюки носить, на работу ходить. Нельзя!

К счастью, в Германии существует сразу несколько общественных организаций, на условиях полной анонимности помогающих женщинам, которые желают вырваться из замкнутого круга и попросту убежать куда глаза глядят. Беглянкам помогают спрятаться от преследования, обеспечивают на первое время всем необходимым и по возможности подключают полицию.

К сожалению, желающих помочь не так много. Большинство предпочитают просто закрывать глаза и не реагировать на то, что происходит прямо у них под носом, в соседнем подъезде. Особенно обидно, что подобное отношение часто распространяется на детей. В обществе по-прежнему широко бытует стереотип о том, что все, кто вырос в семьях мигрантов, априори попадают в группу риска — они воруют, плохо учатся, балуются наркотиками и в конце концов становятся безработными.

В этом утверждении отчасти есть своя сермяжная правда. Турецкие, марокканские, иранские, эфиопские дети часто предоставлены сами себе. Заниматься ими некому, да и неохота. Родители не считают нужным уделять внимание воспитанию своих чад. Мальчики вырастут и пойдут куда-нибудь зарабатывать деньги. Все равно куда. Какая-нибудь простая профессия обязательно найдется. Девочки вырастут и выйдут замуж. Если сами не выйдут, то их выдадут. Такая вот простая арифметика.

Справедливости ради замечу, что в Германии очень много и вполне прогрессивных турецких семей, живущих по европейским законам и уважающих не только традиции своего клана, но и устои той страны, в которой они находятся.

При этом турецкие молодые люди, с одной стороны, стремятся жить и чувствовать себя совершенно по-европейски, а с другой… Скажем так, в поведении турецких юношей и молодых мужчин порой прослеживается стремление продемонстрировать как можно больше внешних атрибутов жизненного успеха. Самые дорогие машины (лучше всего Mercedes), самые яркие и броские часы, галстуки, предметы одежды. Если финансы позволяют, то все окружающие должны видеть, что турецкий мужчина успешен. Что-то похожее прослеживалось и в России в середине девяностых, когда в моду вошли малиновые пиджаки и золотые цепи толщиной с палец.

В качестве иллюстрации приведу небольшую зарисовку. В пункте по продаже мобильных телефонов два молодых турка лет двадцати пяти оживленно беседовали с сотрудником. Одеты ребята были в белые штаны, бейсболки, какие-то пестрые футболки. Кроме молодых людей и меня в магазине не было ни души.

Мальчики говорили, что им нужен мобильный телефон бизнес-класса. Продавец, оглядев клиентов и, видимо, что-то про себя подумав (причем так громко, что мимика его выдала), улыбаясь, предложил несколько моделей. Вот эта может то-то и то-то, вот та вот имеет еще какие-то навороты. «Нет, — перебил его один из ребят, — нам нужен только BlackBerry!» Дело происходило несколько лет назад, когда телефоны этой марки были самыми модными.

Один из молодых людей со значительным видом добавил, что у него крупный торговый бизнес, по работе ему приходится много путешествовать, причем через Атлантику, поэтому нужна супербыстрая связь. Он должен из любой точки мира прочитывать электронные сообщения, иметь качественный доступ в Интернет, скачивать из сети гигабайты полезной информации, иметь возможность делать презентации и участвовать в телеконференциях. Поэтому ему нужен только такой телефон и никакой другой.

Из подсобки вышел второй продавец и, любезно улыбаясь, подошел ко мне. Поняв, что я еще не определилась с выбором, он присоединился к группе турецкоподданных, которые снова и снова с воодушевлением обсуждали с коллегой достоинства чудо-техники BlackBerry.

При этом уже оба продавца соловьем заливались на заданную тему. Хозяин — барин, как известно. А уж клиент — так и вовсе король. В конце концов сошлись на том, что самой необходимой модели нет, но для таких клиентов ее обязательно закажут, и она обязательно будет. Потому что лучшей модели для серьезного делового человека просто не существует…

Удовлетворенные молодые люди ушли. А я еще какое-то время оставалась в магазине, продолжая изучать всякие разные телефоны. И услышала, как один продавец говорит другому: «Знаешь этих двух бизнесменов? Они здесь, за углом, кебабами торгуют…»

Но и это еще не все. Минут через двадцать, приобретя необходимый мне телефон, я вышла из магазина и на ближайшей же остановке автобуса встретила все тех же двух ребят, обсуждающих все тот же BlackBerry. Проходя мимо, уловила только обрывок фразы:

— Вот увидит Ахмет, что за телефон я себе взял, и перестанет говорить, что Эбру мне не пара!

Иначе говоря, целью многоходовой комбинации по приобретению новейшего средства связи было желание произвести впечатление на некоего Ахмета, видимо, брата или дядю любимой, чтобы тот позволил продавцу кебабов приблизиться к своей родственнице…

Это тоже особенности культуры.

Однако очень многое меняется. Все больше молодых людей из семей гастарбайтеров стремятся получить серьезную профессию порой вопреки тем традициям, которые приняты в их кругу…

Долгое время мои домашние по-доброму подсмеивались над тем, что с некоторых пор у меня завелся поклонник. Было ему лет восемнадцать-девятнадцать. Мальчик из многодетной мусульманской семьи, живущей по соседству. Мальчик совершенно неиспорченный, не уличный. Он и ребенком был таким же. Знаю я его с детства, помню, как он бегал двенадцатилетним мальчишкой по двору. А сейчас — симпатичный молодой человек, вежливый и обходительный.

С некоторых пор он начал оказывать мне совершенно очаровательные знаки внимания. Видя, что я иду с тяжелыми сумками, несся, чтобы подхватить их и донести до двери. В магазине недалеко от дома, где мы частенько пересекались, с готовностью помогал перегрузить продукты из тележки в пакеты. В период, когда я после спортивной травмы ходила по району с гипсом, не отходил ни на шаг, помогая, чем только можно.

Самое забавное, что «ухаживал» он на виду у своих друзей, таких же, как он, мусульманских подростков. Они над ним частенько подсмеивались, когда парнишка, отделившись от группки приятелей, спешил мне навстречу, но ему было все равно.

Как-то раз, когда мальчик в очередной раз подошел с предложением поднести сумки, я поняла, что совсем ничего о нем не знаю. Где он учится, чем занимается? Школу окончил давным-давно. Вроде бы, с отцом где-то работает. Мальчишка такой способный, грамотный. Ну, во всяком случае, судя по разговору, по речи.

— Слушай, — спросила, — а у тебя есть мечта?

Парень зарделся так, что я было решила, что ненароком чем-то его задела.

— Я мечтаю найти место учебы на будущий год. В этом году ничего не получилось, и меня никуда не взяли. У меня, — замялся он, — не самый лучший аттестат. Туда, куда я хочу, не берут. Я с папой работаю вместе пока, чтобы работать просто, и рассылаю резюме везде, где только можно.

Отец мальчика торговал овощами и фруктами в небольшой лавке в двух кварталах отсюда. Я и не знала, что и он там же подрабатывает.

— А кем ты хочешь быть?

— Портным хочу быть, а потом — модельером, — мальчик снова покраснел, а потом вдруг напрягся, чуть отступил назад и заговорил даже с некоторым вызовом. — Смешно, да?

Тут я не выдержала.

— А чего ты так этого смущаешься, понять никак не могу. Что тут такого стыдного или неприличного? То есть открывать передо мной дверь на глазах у своих приятелей ты совершенно не стесняешься, а в вопросе выбора профессии более робок, что ли? Гордиться надо, что у тебя такая мечта. Модельером быть — это ж надо и рисовать уметь, и вкусом отменным отличаться. Это редкий дар.

— Нет, — ответил он, — ни дверь открывать, ни пакеты носить не стесняюсь. Пусть смеются, если хотят. А с профессией — все в нашем кругу идут или в таксисты, или вон овощами торговать, как папа мой. Но у папы образования вообще никакого нет. Он приехал сюда в двадцать три года и сразу пошел на стройку. А я все же в школе учился, хоть и плохо. Мама дома с нами была всю жизнь. Она даже толком не говорит по-немецки.

— Ну так и что же тут плохого в том, что ты хочешь достичь в своей жизни большего, чем твой отец, — очень достойный человек, у которого просто не было возможности учиться?

Подумал-подумал и заявил:

— Все ребята из моего класса пошли максимум на автомехаников. Ну, или на слесарей. Типа, мужская профессия. Это те, кто вообще дальше пошел учиться. А в основном все работать сразу пошли.

— Так, а портной — какая профессия?

Он мялся-мялся, но так и не нашел нужных слов, чтобы объяснить мне, что же не так в профессии модельера.

Наконец выдавил из себя:

— У нас все живут большими семьями. Родственников много. Кланы. Папа мне говорит, что надо жить своим умом, но я же вижу, что когда его родственники спрашивают, что я буду делать дальше и какие у меня планы, он… как бы… выкручивается.

— Давай, — сказала я тогда, — загадаем, чтобы в следующем году у тебя все получилось. Чтобы ты нашел место учебы именно в хорошем ателье, а не в автомастерской, куда идут все, и чтобы потом стал модельером, и чтобы папа тобой и дальше гордился.

— Давай, — вдруг согласился он. — Папа в принципе не против.

— Ну и все. А остальные привыкнут. Не надо оправдываться за то, что ты делаешь, если ты уверен в своей правоте. Сошьешь мне что-нибудь потом?

— Обязательно! Раз обещал — сделаю.

Потом он вдруг исчез.

И попался мне на глаза только через полгода.

— Я нашел место! — первое, что он заявил при встрече. — Правда, мне пришлось уехать из города. Я теперь под Франкфуртом, в небольшом городке. Но очень хорошее место! Очень. Мне уже доверяют работать с клиентами. Я два дня в школе, а остальное время — в ателье.

— Ну видишь! Отлично же. А родители что?

Он помрачнел.

— Мама и кузены все ополчились против меня. Так и не поняли. Напрямую, конечно, не говорят, но я же вижу, что они думают. Типа, нет бы деньги шел зарабатывать. Машины чинить, или торговать, или еще куда. Да хоть в такси! А он, видишь ли, модельером хочет быть. Как баба.

Я попыталась возразить, что на востоке портняжное ремесло — это традиционный удел мужчин. И ничего в этом стыдного нет. Гордиться надо, что у тебя получилось!

— Единственный, кто гордится, — это папа! Ему плевать на чужое мнение. Он сказал, что в доме мы на эту тему больше не говорим. Сын выбрал свой путь, и так тому и быть. Мама его слушается. Но я же вижу…

Он вдруг усмехнулся.

— Девушки моих друзей радуются от души. Говорят, будет личный портной. А ребята — ну, кто как.

— Но ты счастлив?

— Абсолютно! Я так мечтал об этом, я так долго искал место. И теперь я в очень престижном ателье, могу стоять за спиной опытных портных и смотреть. И сам уже кое-чему тоже научился. Плевать на них на всех.

— Плевать не надо, — сказала я тогда, — они привыкнут и еще будут тобой гордиться…

Почему-то мне кажется, что у этого молодого мусульманина большое будущее, хотя в семье по-прежнему с недоверием относятся к роду его деятельности. Но все меняется. В том числе и традиции, и устои.