Прочитайте онлайн Франческа | Глава пятая

Читать книгу Франческа
14418+5867
  • Автор:
  • Перевёл: У. Сапцина
  • Язык: ru
Поделиться

Глава пятая

Франческа молча провела гостя в маленькую гостиную, где недавно разыгралась нелепая сцена сватовства. Но высокий, элегантный джентльмен, сопровождавший ее на этот раз, ничем не напоминал предыдущего посетителя. Франческа терялась в догадках: что нужно здесь Маркусу? Чего он ждет от нее? Она украдкой обернулась. Маркус держался невозмутимо, но в нем чувствовалась некоторая напряженность, словно ему пришлось избрать путь, идти по которому не хотелось.

— Так что же?..

— Франческа, я прошу вас стать моей женой.

Франческа опустилась в кресло как подкошенная. Чего она никак не ожидала, так это еще одного предложения руки и сердца. Осознав, что происходит, она похолодела в предчувствии разочарования. Неужели мистер Чиззл и Маркус мало чем отличаются друг от друга?

Он продолжал:

— Простите за столь неожиданное предложение. Понимаю, вы удивлены. Несмотря на то, что мы знакомы давно…

— Девять лет, — безучастно подтвердила Франческа.

— Да, целых девять лет, наше знакомство было кратким, если измерять его в часах и минутах, проведенных в обществе друг друга.

— Чрезвычайно кратким.

— Но я всегда ощущал в вас… родственную душу и потому уверен, что мы сможем составить неплохую супружескую пару.

— Так было всегда?

— О чем вы?

— Вы всегда ощущали, как вы выразились, это родство душ?

— Черт возьми, вам известно, как много общего между нами!

— Я была в этом убеждена девять лет назад. Но вы заявили, что вы бедны, что вам нечего мне предложить, поэтому каждому из нас придется идти своей дорогой. Как видите, я в точности запомнила ваши слова. В то время… я многое пережила.

— Знаю. Я отвратительно обошелся с вами, Франческа. Я не хотел причинять вам боль, но, тем не менее, ранил вас. Прошу меня простить.

Франческа продолжала, словно не расслышала его:

— А потом вы исчезли на девять лет. Мы встретились случайно, и, как выяснилось, за это время вы ни разу не попытались разыскать меня. Поначалу вы меня даже не узнали.

— Еще бы! Даже близкие друзья не узнали бы вас под таким слоем грязи.

— Конечно, вы правы. Несмотря на «родство душ», узнать меня было нелегко. И все-таки я не понимаю, чем вызвано ваше предложение. Неужели вы хотите сказать, что все это время любили меня, сами о том не подозревая?

— Разумеется, нет! Девять лет назад вы были совсем ребенком без видов на будущее, а я — нищим солдатом. О браке не могло быть и речи.

— А теперь? — осведомилась Франческа, несмотря на все усилия не сумевшая скрыть сарказм.

Но Маркус был слишком поглощен предстоящим объяснением, чтобы обращать внимание на ее тон.

— А теперь все изменилось! Теперь я сумею обеспечить вам защиту, оказать поддержку, которой вы лишены в нынешних обстоятельствах. Вам необходим близкий человек, который дал бы вам все, чего вы не имели прежде. Я буду оберегать вас, Франческа.

Внезапно перед мысленным взором девушки возник мистер Чиззл, не далее как час назад обольщавший ее точно такими же словами.

— Благодарю вас, но мне сберегатели не нужны, — заявила она. — А собственное состояние я буду оберегать сама. Вижу, слухи уже дошли до вас.

— Да.

— Хотелось бы узнать, каким образом? Значит, вам известно и то, что я получила семьдесят тысяч фунтов?

Он расплылся в прежней, чуть насмешливой и обманчиво нежной улыбке.

— Так много? — Подойдя к Франческе, он поднес к губам ее руку и поцеловал. — Дорогая моя девочка, ты ничуть не изменилась!

Франческа ждала в гробовом молчании.

Пристально оглядев ее, он произнес с оттенком восхищения:

— Признаюсь, это приятная неожиданность. Право, приятная. Говорите, семьдесят тысяч фунтов? Громадная сумма.

Франческа по-прежнему молчала. Маркус обнял ее и привлек к себе.

— Но в глубине души вы понимаете, что я женился бы на вас, каким бы ни было ваше приданое, Франческа. Я просил бы вас стать моей женой, даже если бы вы остались без гроша и влачили нищенское существование. Ну, довольно увиливать; скажите, что вы согласны позволить мне заботиться о вас до конца ваших дней. Клянусь, вы об этом не пожалеете. — Несмотря на нежный тон, в его манерах сквозило неприятное самодовольство. Очевидно, он ничуть не сомневался в том, чем кончится этот разговор.

Франческа, храбро решившая отказать Маркусу, пыталась сохранить бесстрастие, столь быстро отрезвившее первого претендента. Но Маркус, конечно, не мистер Чиззл. У него были основания надеяться, что она упадет в его объятия так же бездумно, как девять лет назад. Ошеломленной его обаянием, ослепленной непреодолимым влечением, которое способен вызвать только он, ей полагалось закрыть глаза на алчность и своекорыстие, подвигнувшие его на этот шаг. Должно быть, за время их краткого знакомства у Маркуса сложилось о ней превратное представление.

Франческа задыхалась, стараясь скрыть ярость и боль, вызванные унижением. Мистер Чиззл оказался низким человеком, но Маркус был гораздо хуже его! Внезапно Франческа проиграла битву с собственными чувствами и дала им волю.

— Я не стану делать вид, что благодарна или польщена, — выпалила она, с силой отталкивая Маркуса. — Обо мне незачем заботиться. Откровенно говоря, я уверена, что вы не отказались бы жениться на мне, будь я даже косоглазой или одноногой, — при условии, что прочие мои достоинства не изменятся.

— Что за чертовщину вы несете? Я предлагаю вам свое имя и все свое достояние.

— Вот как? Ну так слушайте: я не согласилась бы стать вашей женой, даже имей вы пятьсот тысяч фунтов и пол-Англии в придачу! Мой отец был обаятельным развратником, повесой и охотником за деньгами, он не задумывался о тех, кому причинял боль. Меньше всего мне нужен муж, как две капли воды похожий на моего отца!

— А теперь выслушайте меня, леди…

— Нет, не желаю! — Воспоминания о многолетних лишениях и горестях нахлынули на Франческу, и она взорвалась: — Я уже совершила одну ошибку, согласившись выслушать вас девять лет назад; вы вскружили мне голову, а затем заявили, что вам нечего мне предложить! В то время я была достаточно глупа, чтобы поверить в вашу искренность. Но вскоре я получила жестокий урок, который вряд ли сумею забыть. Итак, позвольте сказать вам, сэр: теперь мне ровным счетом нечего вам предложить! Можете осыпать знаками внимания своих пассий из Уитем-Корта или кого угодно. Возможно, они будут счастливы заиметь ваше имя, но я — никогда. Я мечтаю только об одном: чтобы нынешняя встреча с вами стала для меня последней!

Маркус уставился на нее так, словно она лишилась рассудка.

— Неужели я неясно выразилась, сэр? — разгневанно выпалила Франческа. — Почему вы еще здесь?

— Вы выразились более чем ясно, — отозвался Маркус, окаменев от ярости. — Если вы и вправду такого мнения обо мне, ваше поведение понятно. Но я не вижу причин для оскорблений. Мне вполне хватило бы краткого отказа. Очевидно, мы ошиблись друг в друге. До свидания, мадам. Желаю вам всего наилучшего и постараюсь приложить все усилия, чтобы ваше желание больше никогда не встречаться со мной исполнилось. — Поклонившись, он вышел из комнаты.

Франческа прижала ладони к лицу. Долгое время она неподвижно сидела в этой позе, прислушиваясь к шуму удаляющегося экипажа. Ее удивляла боль, причиненная собственным отказом. Пропасть между ними сделалась неодолимой. Некогда за один день они успели поссориться и совершить бурное примирение, а ныне, снова встретившись после многолетней разлуки, поссорились еще раз — навсегда. Странно, что до сих пор Франческа знала только имя этого человека.

— Маркус! — прошептала она. — О, Маркус! — И, наконец, разразилась горькими слезами.

Маркус вернулся в Лондон мрачнее тучи. Он злился на себя и на Франческу Шелвуд. После стольких лет, после знакомств со множеством женщин, которые с охотой приняли бы его предложение, он дождался оскорбительного отказа от нищенки, не имеющей даже честного имени! Должно быть, он все-таки спятил. Сестра уже не раз упрекала его в донкихотских наклонностях, но она доподлинно уверилась бы в его безумии, если бы узнала, что он предложил руку и сердце Франческе Шелвуд, лишь бы спасти ее не только от нужды, но и от более страшной участи.

Несправедливые обвинения больно ранили его. Он действовал из совершенно бескорыстных побуждений. Многие согласились бы, что он поступил благородно, предложив нищей Франческе стать его женой, хотя ему с радостью ответили бы согласием все самые достойные дебютантки Лондона. Что бы ни говорила Франческа, Маркус ни на минуту не поверил басне о семидесяти тысячах фунтов. Она просто солгала, как при двух предыдущих встречах. Подумать только, семьдесят тысяч фунтов! Какая дерзкая ложь! Ей досталось наверняка не больше семидесяти гиней. Но ее неблагодарность непостижима… и непростительна!

Но почему она отказала ему так гневно? Пренебрежение отца сделало ее циничной — в этом не было сомнений. И поведение самого Маркуса ничуть не прибавило ей веры в людей. Но чтобы вызвать такую злобу… Эта женщина попросту истеричка, она не заслуживает ни сочувствия, ни внимания. Пора навсегда выкинуть ее из головы. Пусть сама устраивает собственную жизнь — он пальцем не шевельнет, чтобы ей помочь!

Не подозревая о своей роковой ошибке, Франческа в последующие несколько недель всеми силами боролась с горем, сосредоточившись на бесконечных делах и обязанностях. Она взвалила на себя бремя ответственности с мрачной решимостью, ибо уже продумала план действий и теперь осуществляла его.

По милости тети Кассандры она почти ничего не знала о том, как управлять поместьем, но мистер Бартон оказался неоценимым союзником. Он нашел опытного и умелого управляющего, способного присмотреть за Шелвудом, и, сопровождая его в поездках по поместью, Франческа убедилась, что оно оказалось в надежных руках. На время Шелвуд-Мэнор был частично закрыт. Опять-таки с помощью мистера Бартона Франческа подыскала новые места для двух слуг, в которых больше не нуждалась. Их обязанности взяла на себя Бетси.

Франческа намеревалась время от времени бывать в поместье и приглядывать за ним, но и без этого на нее навалилась уйма забот. Впрочем, случались и приятные хлопоты. Франческа составила дарственную, благодаря которой мадам Элизабет получила в полную собственность коттедж, который арендовала уже много лет, и небольшое содержание.

Мистер Бартон вызвался оказать Франческе еще одну услугу. Она сообщила, что желает повидаться с отцом, если это возможно.

— Мисс Шелвуд, я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти его. Много лет он провел за границей, поэтому поиски займут некоторое время. Положитесь на меня.

Мистер Бартон вернулся в Шелвуд через каких-нибудь две недели.

— Не могу поверить в вашу удачу, мисс Шелвуд! Как вам известно, несколько недель я безуспешно пытался разыскать вашего отца. Я отправил письмо, адресованное ему, в Паккард, родовое поместье в Хартфордшире, сообщая о смерти вашей тетушки и выражая пожелание встретиться с ним. Я почти не надеялся дождаться ответа — в этом поместье уже давно никто не живет.

Но представьте себе, сегодня утром я получил письмо от вашего отца и теперь спешу уведомить вас об этом. Лорд Бодон прибыл в Англию всего несколько дней назад, сразу отправился в Паккард, обнаружил письмо и мгновенно написал ответ. Он пишет, что больше не считает нужным исполнять обещание, данное сэру Джону, и хотел бы увидеться с дочерью как можно скорее. Он спрашивает, не угодно ли вам навестить его в Хартфордшире. Ну, разве это не чудо?

Франческа охотно согласилась и попросила поверенного заняться подготовкой к поездке. Она была готова выполнить просьбу отца. Мистер Бартон рьяно взялся устроить воссоединение отца и дочери, и вскоре Франческа покинула Шелвуд, ощущая странную смесь настороженности и восторга. Чтобы чувствовать себя увереннее, она решила взять в поездку мадам Элизабет.

Погожим октябрьским днем, сидя в экипаже, катящемся по длинной извилистой аллее к Паккарду, фамильному поместью Бодонов, Франческа с любопытством оглядывалась по сторонам. Удобный и модный экипаж сопровождало двое грумов. Напротив нее на сиденье поместились мадам Элизабет и Картер, новая горничная Франчески. После смерти тети прошло совсем немного времени, поэтому она была по-прежнему облачена в траурное черное платье, правда сшитое по последней моде. Впрочем, Франческа была убеждена, что это платье ей не идет.

— Что-то ты притихла, Франческа, — заметила мадам Элизабет. — Наверное, поездка утомила тебя?

— Нет, она оказалась довольно легкой, мадам. Но вчера ночью я не выспалась. — Она смущенно улыбнулась. — Мысли о встрече с отцом после стольких лет разлуки взбудоражили меня.

— Да, вам придется заново узнавать друг друга.

— Вы думаете? Ладно, посмотрим.

Глубоко вздохнув, Франческа вышла из экипажа, остановившегося перед широким невысоким крыльцом дома. Она понимала, что ее нервозность нелепа, но ничего не могла с собой поделать. Ступени вели к внушительной двери, у которой стоял рослый мужчина. Сердце Франчески на мгновение замерло, и происходящее показалось ей сновидением. Хозяин поместья шагнул навстречу гостье. Он был почти седым и шел, опираясь на трость. Франческе он представлялся более молодым — должно быть, когда она родилась, лорду Бодону было уже под сорок. Несмотря на сохранившуюся привлекательность, лицо лорда было бледным, изборожденным морщинами, а фигура поражала болезненной худобой.

— Франческа! Милое мое дитя! — Спустившись с крыльца, он взял Франческу за руку и радостно оглядел ее. — Не могу высказать, как я счастлив вновь увидеться с тобой!

Долгие годы Франческа негодовала, думая о том, как беспечно отец бросил ее, но холодок под сердцем мгновенно начал таять от искренней радости лорда Бодона и тепла, которое излучали его глаза. Сглотнув, Франческа вежливо произнесла:

— Мне тоже очень приятно видеть вас, папа. Позвольте представить вам мою подругу и компаньонку мадам де Ромэн.

Лорд Бодон поднес руку мадам Элизабет к губам и на чистом французском произнес:

— Ну, что я могу сказать, мадам де Ромэн? Я очень рад познакомиться с вами.

Мадам Элизабет улыбнулась и заверила лорда Бодона, что он чрезвычайно любезен. И все трое направились по ступеням в дом. Чтобы достигнуть дверей, понадобилось немало времени: лорд Бодон шагал медленно, а ступени были неровными.

— Боюсь, Паккард уже не тот, каким был раньше, Франческа. Я слишком долго прожил за границей, поместье пришло в запустение. Но я сумел нанять нескольких работников из деревни и надеюсь, вскоре мы приведем дом в порядок.

— Вы жили в Вест-Индии? Я часто гадала о том, где вы сейчас.

— Не только в Вест-Индии, несколько последних лет я провел в Париже — с тех пор, как была восстановлена монархия.

Франческа задумалась о том, какую жизнь вел в Париже ее отец. Женился ли он вторично? Есть ли у него семья? Но расспрашивать об этом она постеснялась. Улыбнувшись, она попросила позволения привести себя в порядок с дороги. Лорд Бодон поручил дочь и мадам Элизабет заботам экономки, которая провела гостей наверх, в удобные и уютные спальни.

Спустя некоторое время, успев освежиться и переодеться, Франческа в сопровождении мадам Элизабет спустилась вниз. Отца она нашла в библиотеке. Лорд Бодон сидел перед камином с раскрытой книгой, но отложил ее, как только вошла дочь. Последовала напряженная пауза, нарушить которую Франческа никак не могла решиться. Наконец она пробормотала:

— Должно быть, вашим слугам пришлось немало потрудиться, папа. Наши комнаты великолепны.

— Я рад, что они понравились вам, — просто отозвался лорд Бодон и, заметив, что мадам Элизабет стоит у двери, добавил: — Прошу вас, присоединяйтесь к нам, мадам де Ромэн.

— Вы очень любезны, лорд Бодон, но, если вы не возражаете, я хотела бы подышать свежим воздухом, пока не стемнело. Уверена, вам с дочерью есть о чем поговорить. Прошу меня простить.

Франческа встревожилась, поняв, что ей придется остаться наедине с отцом, с которым она не виделась более двадцати лет, но мадам Элизабет ободряюще улыбнулась ей и скрылась за дверью.

Похоже, лорд Бодон чувствовал себя столь же неловко, как и его дочь. Он начал с обычных учтивых расспросов о поездке, с которыми обратился бы к любому гостю. Но во время этой бессодержательной беседы уверенность вернулась к нему. Он пристально наблюдал за жестами и манерой поведения дочери, почти не слушая ее ответов.

Спустя некоторое время оба почувствовали себя более непринужденно. Лорд Бодон принялся рассказывать о Шелвудах, упомянул старого сэра Джона и землевладельцев, живущих по соседству. Он даже позабавил Франческу историей вражды сэра Джона и владельцев Уитем-Корта.

— А теперь все они мертвы, — печально заключил он. — Ты — последняя из Шелвудов. У сэра Джона не было наследников, кроме Кэсси и Верити. Преждевременная смерть Верити стала для всех нас трагедией. Она была моложе Кэсси на добрых десять лет.

— На десять?

— Кэсси была старшим ребенком в семье, после нее появилось двое мальчиков, умерших во младенчестве, и наконец твоя мама. Все ждали, что я женюсь на Кассандре Шелвуд, и я чуть не оправдал эти ожидания. Такая сделка всем казалась справедливой.

— Сделка?

Лорд Бодон улыбнулся ласково и чуть насмешливо.

— Так я и думал, что ты предпочитаешь романтику и брак по любви. Но в мире, в котором я вырос, браки заключаются ради выгоды, а удовольствий ищут на стороне. Именно так я и намеревался поступить. В те времена я наверняка вызвал бы у тебя отвращение, поскольку был настроен циничнее большинства своих ровесников.

Я познакомился с Кассандрой Шелвуд как раз в тот момент, когда мое состояние таяло на глазах, а сам я подумывал о том, чтобы остепениться. По молодости я потакал всем своим прихотям, и моя репутация была такова, что ни один родитель в здравом уме не доверил бы мне свою дочь.

— Мне говорили, что вы были повесой. Вас даже прозвали «повеса Бодон».

— И недаром. А потом кто-то представил меня сэру Джону Шелвуду. Сэр Джон сурово осуждал мои выходки, но согласился выдать за меня свою старшую дочь. Когда мы познакомились, Кэсси уже перевалило за тридцать, и отец страстно желал выдать ее замуж. Оба считали, что ей удастся образумить меня.

— Значит, вы… даже не пытались сделать вид, что влюблены в нее?

— Разумеется, нет. О любви между нами не могло быть и речи. Кэсси просто-напросто желала обрести положение замужней дамы и титул. Но когда я познакомился с твоей мамой… вопреки всем доводам рассудка, я влюбился в нее и понял, что не сумею жениться ни на ком, кроме нее.

Франческа сидела неподвижно. Отец ничем не походил на бессердечного развратника, соблазнившего сестру своей невесты. Франческа понимала, что впервые слышит правду.

— Конечно, Кэсси было очень горько, и она, несмотря ни на что, продолжала надеяться, что я все-таки женюсь на ней. Она не желала слушать никаких объяснений. Сэр Джон бушевал. Он был готов принять меня в качестве мужа Кэсси, но наотрез отказывался доверить свою обожаемую младшую дочь, прелестную Верити, повесе и авантюристу! А Верити… — он невесело усмехнулся, — Верити заявила, что мы должны сбежать.

До тех пор я не сознавал, что она влюблена в меня! Пытался объяснить ей, что это немыслимо, что я разорен, что родные отрекутся от нее, не дав ни гроша. Все это ее не волновало. Я был вдвое старше и сильнее ее, но отвагой она превосходила не только меня, но и всех, кого я знал. Она была наделена не только смелостью, но и веселым нравом. Она вечно смеялась…

— Я плохо помню маму, зато ее смех сохранился в моей памяти. И ее спальня — она была прелестна.

— Да, она любила красивые вещи. У меня сохранилось небольшое имение в Вест-Индии. Мы бежали в Гретну, где поженились, и отправились в Сент-Март. А потом, вскоре после твоего рождения, Верити заболела… и умерла…

Последовала пауза, за время которой Франческа пыталась собраться с силами и задать вопрос, мучивший ее долгие годы. Старательно подавив в себе давнее раздражение, она бесстрастно произнесла:

— Почему вы отослали меня в Англию, папа?

— После того как ты лишилась матери, мне стало ясно, что я — неподходящая компания для ребенка. А тут как раз твой дедушка написал мне, что готов предоставить тебе дом…

— Но у меня уже был дом — ваше имение в Сент-Марте!

— Без Верити оно перестало быть домом. Мне было невыносимо оставаться там, но я не знал, куда деваться и как быть дальше. Возвращаться в Англию я не собирался. Мне казалось, я поступил правильно, отослав тебя к деду. Жаль только, что Мадди не смогла остаться с тобой.

— Папа, а что случилось с Мадди? Она вернулась в Сент-Март?

Помедлив, лорд Бодон произнес:

— Да…

— Я так тосковала по ней! Хотелось бы думать, что она здорова и счастлива. Я не ошиблась?

— Пожалуй, нет. — Голос лорда Бодона прозвучал натянуто, но, прежде чем Франческа продолжила расспросы о Мадди, он заговорил: — Дорогая, надеюсь, ты не сомневаешься, что мне и в голову не приходило, что Кэсси способна быть такой мстительной.

— По-моему, вы ошибались в ее чувствах к вам, папа. Мне кажется, она по-настоящему любила вас. Ваше последнее письмо она хранила до конца своих дней, даже… показала его мне перед смертью. — Голос Франчески дрогнул при воспоминании об ужасной сцене. — Возможно, вы погубили ее жизнь.

— О нет, не говори так! Жизнь Кассандры Шелвуд была погублена прежде, чем я познакомился с ней, а если бы мы поженились, наша жизнь превратилась бы в ад. Я не жалею о том, что Кэсси не стала моей женой. Горше всего мне было думать о запрете сэра Джона поддерживать переписку с тобой. Напрасно я согласился на это условие.

Франческа промолчала. Насколько счастливее протекала бы ее жизнь, если бы ей позволили переписываться с отцом!

— Что же дальше, дорогая? Чем ты намерена заняться? Чем я могу помочь тебе? Хочешь, ты будешь жить со мной в Париже?

— Благодарю, но пока я бы предпочла остаться в Англии. Я… хотела бы выйти замуж. Подобно тете Кассандре, я хочу обрести положение замужней женщины. Понимаю, это будет непросто, ибо у меня, как и у нее, есть немало недостатков.

Лорд Бодон скептически прищурился и осведомился:

— Каких?

— Я дурна собой и давно вышла из возраста дебютантки.

— Детка, прости, но это сущий вздор! Сколько тебе лет? Двадцать один, двадцать два? И потом, ты далеко не дурнушка.

— Прошу вас, папа, не надо успокаивать меня. Конечно, я тронута вашей добротой, но вам незачем обнадеживать меня. Мне уже двадцать пять, я давно свыклась с мыслью о том, что не блещу красотой. Но мое вновь обретенное богатство…

— Нет, нет, нет! Немедленно прекрати! Ты ошибаешься, Франческа. Я могу допустить, что тебя не научили одеваться так, чтобы подчеркнуть свою внешность. Тебе незнакомо чисто женское искусство извлекать все возможное из своих достоинств. Но все это лишь внешний лоск, эти упущения поправимы. Опытная горничная вскоре справится с ними. Ты должна верить мне.

— Вы очень добры ко мне, — учтиво откликнулась Франческа, но в ее голосе явственно сквозило недоверие. — Но вернемся к прежней теме — к освященному веками способу занять свое место в светском обществе Лондона, а именно — к поискам мужа. Именно ими мне и хотелось бы заняться. Вы можете мне помочь?

— Разумеется, я сделаю все, что в моих силах, но… я пробыл вдали от Лондона так долго, что одному мне не справиться с этой задачей. Тебе нужна компаньонка…

— Как вы думаете, мадам де Ромэн справится с этой ролью?

— Само собой. Но кроме нее, тебе понадобится покровительница, дама, принадлежащая к лондонскому обществу.

— Он задумался. — Разумеется, она должна вращаться в высшем свете, уметь одеваться, обучить тебя искусству подчеркивать свою красоту — словом, придать тебе немного столичного лоска… Утро вечера мудренее, Франческа. Уверен, к завтрашнему утру я что-нибудь придумаю.

Лорд Бодон не обманул дочь: на следующее утро он предложил познакомить ее с дамой, которую прочил в идеальные покровительницы.

— Думаю, она согласится опекать тебя. Ее свекор был моим близким другом. Кэнфидды состоят в родстве той или иной степени с половиной знатных семей Англии, но сами они уже не так богаты, как прежде. Муж Марии Кэнфилд погиб при Ватерлоо, оставив ее с тремя детьми и ограниченными доходами. Двое ее сыновей учатся в Итоне, а дочь начнет выезжать в следующем сезоне. Пожалуй, леди Кэнфидд будет только рада, если я предложу ей разделить расходы, неизбежные для лондонского светского сезона.

— Правда, папа?.. Вы очень любезны, но я не намерена возлагать на вас такую обязанность, — решительно заявила Франческа. — Моих денег с лихвой хватит, чтобы покрыть любые расходы.

— Дорогая, я…

— Нет, папа. Я буду благодарна, если вы поможете мне войти в лондонское общество, но все расходы я должна взять на себя.

Лорд Бодон нахмурился. По-видимому, он собирался настаивать, но Франческа смотрела на него с холодной решимостью. Наконец выражение недовольства на лице лорда сменилось грустью, и он пожал плечами, спросив:

— Ты позволишь мне договориться о встрече с миссис Кэнфидд?

— Буду весьма признательна.

* * *

Франческа немедленно прониклась дружескими чувствами к Кэнфиддам. Лидия Кэнфилд оказалась миниатюрной, смуглой, жизнерадостной девушкой, излучающей уверенность в себе и дерзкое остроумие. Ее мать, сохранившая признаки былой красоты, одевалась скромно и отличалась сдержанными манерами. Лидия была ее единственной дочерью, и миссис Кэнфилд не скрывала желания благополучно устроить ее жизнь. По этой причине она согласилась взять на себя задачу ввести Франческу в светское общество в обмен на некоторую финансовую помощь.

Но рисковать миссис Кэнфилд не желала. Не теряя учтивости, она подвергла Франческу пристальному изучению и задала несколько щекотливых вопросов. Франческа, верно истолковавшая намерения миссис Кэнфилд, ничуть не оскорбилась и постаралась ответить как можно правдивее.

— Я уже вышла из возраста, в котором юным леди полагается впервые появляться в лондонском обществе, кроме того, внешне я не гожусь на роль дебютантки — в отличие от мисс Кэнфилд. Буду с вами откровенна: моя цель — найти респектабельного мужчину с достойным происхождением и небольшим состоянием, который согласится взять меня в жены. Я не гонюсь за блестящей партией, но хочу, чтобы мой избранник был порядочным и внимательным мужем.

— Найти такое сокровище не так-то просто, мисс Бодон! Лондон кишит мужчинами, которые богаты, влиятельны, отважны, элегантны — словом, обладают всеми достоинствами, каких только можно пожелать. Но порядочности и умению заботиться о близких они почти не придают значения.

Франческа слегка оторопела, услышав, как ее назвали «мисс Бодон», но промолчала. Миссис Кэнфилд не ошиблась, несмотря на то, что еще месяц назад Франческа гневно отрекалась от отцовской фамилии. Она поняла: вскоре ей придется решить, под какой фамилией предстать перед лондонским светом.

— Мама, а тебе не кажется, что подходящей парой для мисс Бодон стал бы лорд Карн?

— Лидия!.. Я совсем забыла, что ты здесь. Этот разговор не для тебя. — Миссис Кэнфилд строго покачала головой и повернулась к Франческе. — Прошу прощения, мисс Бодон. После смерти мужа Лидия стала для меня единственным утешением, и поэтому я, должно быть, слишком много ей позволяю. Она милая, но… слишком уж пылкая девочка. Надеюсь, за год она научится сдержанности.

Франческа с улыбкой заверила собеседницу в будущих успехах мисс Кэнфилд.

— Хотела бы я хоть отчасти быть так уверена в ней! — вздохнула миссис Кэнфилд. — Лидии не следовало вмешиваться в разговор.

— Но я просто не могла промолчать, мама! Лорд Карн — чрезвычайно добрый человек, ты сама повторяла это сотни раз. И постоянно твердила, что он подумывает о женитьбе.

— Лидия справедливо упрекнула меня, мисс Бодон. Лорд Карн служил в полку моего покойного супруга, мы многим обязаны ему. После гибели Питера лорд Карн помог нам уладить дела и до сих пор принимает участие в судьбе Лидии и моих сыновей, а ведь он очень занятой человек.

— Он не бывал у нас уже целую вечность, мама. Как думаешь, он приедет в Лондон к моему дебюту?

— Надеюсь, да. Он твердо обещал выбрать время. — Миссис Кэнфилд с извиняющейся улыбкой повернулась к Франческе. — Прошу вас простить мою несносную дочь, мисс Бодон. Она обожает лорда Карна. Правда, на днях он надолго отправился в Париж.

— Интересно, знаком ли с ним мой отец?

— Уверена, ваш отец слышал о нем, но, если лорд Бодон не вращается в дипломатических кругах, лично они вряд ли знакомы. Пребывание лорда Карна в Париже главным образом связано с дипломатической миссией.

— Он дипломат?

— Не совсем… скажем, так: посол иногда обращается к нему за помощью.

Вмешалась неугомонная Лидия:

— Лорд Карн — важная персона, мисс Бодон, но по его манерам догадаться об этом невозможно. Он был бы идеальной парой для вас. Он тоже немолод.

Франческа представила себе элегантного седовласого дипломата, несколькими годами моложе ее отца.

— Ну что же… — нерешительно пробормотала она.

Миссис Кэнфилд снова укоризненно покачала головой, глядя на дочь.

— Прошу вас, не слушайте этот вздор, мисс Бодон. Лорд Карн — невероятно богатый мужчина в расцвете сил. Он считается одним из самых завидных женихов Лондона.

— В таком случае для меня он недосягаем, — с улыбкой отозвалась Франческа. — Мне придется умерять свои амбиции.

— О, простите, я не хотела оскорбить вас! Дело в том, что лорд Карн уже давно стал мишенью для самых искусных свах, но до сих пор никому не удавалось завладеть его вниманием.

— А я не стану и претендовать на сенсационный успех — звание лучшей дебютантки сезона предоставлю мисс Кэнфилд. Но я должна признаться еще кое в чем…

Миссис Кэнфилд насторожилась, и Франческа поспешила успокоить ее:

— Надеюсь, моя беда поправима. Видите ли, миссис Кэнфилд, до сих пор я вела затворническую жизнь. Как ни досадно признаваться в этом, но я ухитрилась дожить до двадцати пяти лет, не имея ни малейшего представления о том, как следует вести себя в светском обществе, не говоря уже об изысканных манерах, танцах и так далее. Вероятно, ваша дочь не нуждается в подобных уроках, но мне придется как можно скорее приступить к обучению…

— Моей дочери настоятельно необходимы уроки хороших манер, мисс Бодон…

— Мама!

— …и не только манер. К сожалению, Лидия никогда не училась ни иностранным языкам, ни рисованию. Это всерьез огорчает меня.

— Я буду рада помочь вам в этом. В сущности, я надеюсь, что вы примете в дом мою бывшую гувернантку, а мадам де Ромэн с удовольствием начнет давать уроки мисс Кэнфилд. Думаю, до следующего мая мы обе сумеем достигнуть значительных успехов.

— Превосходно! Пожалуй, мы найдем с вами общий язык, мисс Бодон. А Лидия обретет светский лоск, о котором я всегда мечтала.

— Так решено, мама?

— Что скажете, мисс Бодон? — с улыбкой осведомилась миссис Кэнфилд.

Франческа молча кивнула.

— Итак, если вы согласны, нам предстоит много хлопот: прежде всего необходимо подыскать приличное жилье и нанять слуг. Подобные поиски занимают больше времени, чем можно предположить. Кроме того, после смерти вашей тетушки прошло совсем немного времени — покамест вы в трауре, вам не стоит появляться в обществе. И все же мы могли бы устроить один-два скромных приема до Рождества. У вас обеих появилась бы возможность познакомиться с лондонским светом еще до начала сезона. Ну и, разумеется, нам предстоят визиты к модисткам и портнихам.

— Заманчивая перспектива!

Франческа пересказала этот разговор своему отцу, с юмором упомянув о воодушевлении Лидии, и поблагодарила его за новых знакомых.

— Я не прочь навестить тебя в городе, дорогая, и полюбоваться тобой во всей красе.

— Пусть краса останется другим, папа. Кстати, ты слышал о человеке по фамилии Карн, лорд Карн? Ты знаком с ним?

— С Карном? Нет, лично мы не знакомы, но я наслышан о нем. Карн давно стал притчей во языцех. Иной раз мне кажется, что только благодаря ему во Франции была восстановлена монархия! В кампании союзников против Бонапарта он сыграл скрытую от многих, но весомую роль.

— Но ведь кампания была выиграна давным-давно, еще при Ватерлоо!

— Она продолжалась и после войны. Бурбоны не пользуются любовью у жителей Франции. Лишь некоторые французы откровенно заявляют, что будут рады восстановлению на престоле короля Людовика и его приспешников. А кое-кто предпочел бы привезти Наполеона с острова Святой Елены, представься им только случай… Словом, это запутанная история, Франческа!

— Я и понятия не имела… Но при чем тут лорд Карн?

— Разумеется, переговоры ведут дипломаты, но Карн пользуется доверием представителей всех сторон — Франции, Пруссии и, конечно, Англии. Можно назвать его своего рода связующим звеном. Видишь ли, ему доверяют все. Но почему его деятельность так заинтересовала тебя?

— Миссис Кэнфилд старательно восхваляла его на протяжении всего разговора, а Лидия заявила, что лорд Карн будет подходящей парой для меня.

— Карн? Девочка моя дорогая, да ведь он Несравненный! Предел марьяжных мечтаний! У тебя больше шансов выйти замуж за человека с луны, чем за лорда Карна! Все дамы Лондона готовы на любые жертвы, лишь бы привлечь его внимание! Вдовушки, дебютантки, богатые наследницы — красавицы на любой вкус! А Карн игнорирует их всех. Разумеется, для тебя это был бы триумф, но… нет, тебе придется довольствоваться меньшим. Боюсь, Карну и в голову не придет просить твоей руки.