Прочитайте онлайн Франческа, строптивая невеста | Глава 5

Читать книгу Франческа, строптивая невеста
5618+14778
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Осина
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 5

Она прислонилась к двери, закрыла глаза и глубоко-глубоко вздохнула. Как же такое могло случиться? Почему вместо красивой аристократки Аселин дю Барри Рафаэлло выбрал ее? Действительно ли потому, что это был единственный возможный вариант? Луиза полюбила другого, а француженка ему не понравилась, хотя благородное происхождение делало ее идеальной кандидатурой на роль герцогини. И все-таки жребий пал на нее, Франческу, несмотря на то что она почти не обращала на наследника внимания и не поощряла его. Да, скорее всего так и есть: иного варианта просто не существовало. До чего же прелестно! Он ее не любит, она просто вовремя подвернулась под руку. В такие дни, как сегодняшний, очень хотелось снова стать маленькой и подглядывать за Бьянкой.

Из гостиной вышла Терца.

– Услышала, как вы вернулись. Все так гордятся вашей победой! Родители будут в восторге. А мы тут уже немного попраздновали и даже успели захмелеть. – Только сейчас она обратила внимание на лицо госпожи.

– Что случилось, синьорина?

– Не хочу выходить замуж. Снова окажусь в клетке. Хуже того, придется отвечать перед мужем за каждый свой шаг, – вполголоса призналась Франческа.

Терца нетерпеливо фыркнула:

– Вот еще! Нашли, о чем переживать! В родном доме отвечали за каждый свой шаг перед матушкой, и ничего! Разве сын герцога плохо с вами обращался, грубо разговаривал, позволял лишнее?

– В том-то и ужас, что нет! Рафаэлло добр и уважителен. Что, если я ему безразлична? Что, если он так никогда меня и не полюбит?

– А вы его любите? – спросила Терца.

Франческа растерялась; мысль о любви к мужчине как-то не приходила в голову.

– Браки между знатными и богатыми далеко не всегда заключаются по любви, и вы об этом прекрасно знаете, синьорина. А еще знаете, что этот молодой человек добр и приятен в общении. К тому же очень хорош собой, что тоже немаловажно. Старый герцог доволен? Полагаю, да: вы с самого начала завоевали его расположение. Только подумайте! Сын герцога просит вашей руки. Вашей! Дочери флорентийского торговца шелком, а не девушки благородной крови! Франчески Пьетро д’Анджело. Так называемый брак Бьянки с турецким принцем не может быть признан, так что стать герцогиней – невероятная удача и лучшая партия, о которой только может мечтать девушка.

– Но…

– Вы измучены, дитя мое, и не только сегодняшним днем, но и всем нынешним летом. Сейчас же уложу вас в постель, и спите подольше. Никому не позволю разбудить. Ну а сейчас постарайтесь не разочаровывать добрых монашек, священника и даже маленькую Розу – все они вне себя от радости. И когда же герцог намерен отпраздновать свадьбу?

– В декабре, – дрожащим голосом ответила Франческа.

– Значит, надо завтра же послать за свадебным платьем, – сделала вывод Терца и повела Франческу в гостиную, где вся свита отмечала радостное событие.

– Вот наша дорогая победительница, – объявила горничная. – Синьорина примет поздравления, но за столом не останется. Слишком устала, как вы понимаете.

Падре Сильвио тут же протянул бокал вина.

– Как чувствует себя Аселин? – осведомилась Франческа.

– Бьется в истерике, – ответил священник. – То рыдает, то впадает в ярость. Так была уверена, что благородное происхождение решит исход дела в ее пользу, как будто это единственное, что важно и необходимо. А еще боится, что отец выдаст ее за богатого соседа-старика. Когда пришло приглашение герцога Тита, он уже почти согласился, но решил попытать счастья в Террено Боскозо, а первый вариант оставил про запас. По словам Ариэль, тот господин откровенно вожделеет к Аселин. А графу не терпится избавиться от дочери, потому что сам он недавно женился на молодой особе. Старшая дочь и двое сыновей уже устроены и отправлены с глаз долой, хотя наследник живет неподалеку с собственной женой. Аселин мешает отцу, но граф порядочный человек и не может выгнать ее из дому просто так, куда попало, а хочет выдать замуж и со спокойной душой наслаждаться собственным счастьем.

Франческа пригубила вино.

– За один вечер вам удалось узнать об Аселин больше, чем всем нам за несколько месяцев, – задумчиво проговорила она.

– Ариэль любит поболтать, а когда Аселин швырнула в нее марципановой фигуркой, очень обиделась и обратилась ко мне за утешением. – Святой отец говорил серьезно, но карие глаза лукаво блестели. – Вижу, как вы устали, дитя мое. Давайте-ка лучше продолжим беседу утром, после молитвы.

Франческа согласно кивнула и повернулась, чтобы принять поздравления Аннунциаты, Бенигны и молоденькой горничной Розы, которую Терца, судя по всему, успела включить в состав небольшой свиты. А спустя пару минут наконец-то вошла в спальню и без сил рухнула на постель.

Следом явилась Терца, опустилась на колени и принялась снимать туфли и чулки.

– Встаньте, пожалуйста, – попросила она, а когда Франческа выполнила просьбу, развязала юбки и спустила их к ногам. – Повернитесь. – Ловкие пальцы проворно расшнуровали корсет. Терца собрала одежду и понесла в гардеробную.

Когда она вернулась, то нашла Франческу на краю постели уже сонной. Недолго думая перекатила обессиленную госпожу в центр кровати, укрыла пуховым одеялом, подложила в камин дров и задула свечи. Немного приоткрыла одно из окон и на цыпочках вышла из спальни. Гостиная была пуста. Она с удовольствием отметила, что все уже легли спать, удовлетворенно вздохнула и отправилась в свою комнату. Роза уже сладко сопела на сундучке. Терца улыбнулась: она позволила новенькой поселиться у себя, чтобы та в любой момент была под рукой. Не спеша умылась, разделась и с удовольствием легла в свою удобную постель. Что и говорить, со слугами в Террено Боскозо обращались очень хорошо. Сладко зевнув, она мгновенно уснула.

Следующим утром Франческа проснулась поздно и долго лежала в постели, вспоминая события минувшего вечера. Неужели это правда? Неужели синьор Чезаре действительно выбрал в невесты именно ее? В это мгновение взгляд упал на мраморную каминную полку: там под изящным хрустальным колпаком стояли две марципановые фигурки – она и Рафаэлло. Матерь Божья! Да, так все и произошло. Он назвал ее имя и поцеловал. Дважды! В душе вспыхнула радость, однако тут же погасла: иного выбора у наследника просто не было.

Франческа глубоко вздохнула. Дело не в том, что она очень хотела выйти замуж. Напротив, теперь уже не сомневалась, что решительно не желает этого. Оказаться отвергнутой любимым человеком, с которым она была готова соединиться, а спустя некоторое время получить предложение от того, кто жениться на ней не хочет, но все-таки женится, было крайне унизительно. Хорошо хотя бы, что Рафаэлло не гнался за богатством, а просто выполнял долг перед семьей: винить его за это она не могла. Послушный сын подчинялся заведенному порядку.

Но почему же сама она так резко противилась в подобной ситуации? Потому ли, что после фиаско с Энцо Циани недоверие к мужчинам пустило в душе прочные корни? Но ведь сейчас она даже не могла вспомнить его лицо. Жизненное назначение женщины – быть женой и растить детей. Мама совсем не любила отца, когда вышла за него замуж и уехала во Флоренцию. Но, подобно Рафаэлло, отец проявил доброту и терпение, сумев добиться расположения супруги. И все же мысль о выборе по необходимости тревожила и разъедала душу. Рафаэлло ни разу не признался ей в любви. Не сказал даже, что она ему нравится. Собрался жениться просто потому, что пришла пора. Но этого недостаточно, чтобы она нашла в себе силы поступить так, как требовали родители. Франческа мечтала о страстной любви – такой, какую Бьянка обрела ценой утраты близких.

Дай Рафаэлло шанс – прозвучал в голове голос разума. Но он имел этот шанс и не воспользовался им, мысленно возразила Франческа. До самого конца даже ни разу не намекнул, что собирается выбрать именно ее. А потом просто встал и решительно, громко назвал ее имя. Поставил всех перед фактом, но это был его выбор, и только его. Подожди, пока уедут другие, уговаривал голос разума. Может быть, правда? Вдруг после того, как Луиза и Аселин исчезнут из поля зрения, Рафаэлло признается если не в любви, то хотя бы в симпатии? Имеет ли смысл ждать и надеяться?

– Вы проснулись! – В комнату вошла Терца. – Я уже отправила Розу за завтраком. Не поднимайтесь, останьтесь в постели. – Она помогла госпоже сесть и подложила под спину подушки.

– Что это за шум? – недоуменно спросила Франческа. – Наверное, меня разбудили громкие крики и стук.

– Аселин дю Барри собирается в обратный путь. Герцог Тит в гневе, потому что не успел приготовить подарки графу дю Барри, однако скандальная девчонка отказывается ждать дольше, чем потребует упаковка и погрузка ее вещей. Правда, Ариэль обещала, что сборы продолжатся как можно дольше. Герцог Террено Боскозо обещает щедро одарить и самого графа, и его неудачницу-дочь.

Роза появилась с огромным подносом в руках.

– Ах господи! Какая там суматоха! Когда я проходила мимо двери, француженка колотила одну из своих несчастных служанок и при этом что-то вопила во всю глотку. Подозреваю, что ругала бедняжку, но за что, не знаю: кричала она на своем языке.

Терца усмехнулась.

– Думаю, мадемуазель привыкла немедленно получать все, что захочет. – Она взяла поднос поменьше, поставила на него две тарелки и заботливо подала госпоже.

– О! Яйцо пашот со сливками, бекон и вино! – одобрительно кивнула Франческа и с удовольствием приступила к трапезе, не отказавшись от ломтика свежего хлеба с маслом и сливовым джемом.

– Да, завтракать в постели очень приятно, – призналась она. – Скорее всего маме такая радость выпадала только после рождения детей, а вот я, пожалуй, буду делать это каждый день.

– Что ж, синьорина, привычка вполне достойна титула герцогини, – с улыбкой ответила Терца.

– Проснулась? – В спальню заглянула Луиза. – О, замечательно! Хочешь, сразу после завтрака поедем кататься верхом?

– Отныне каждый день мне будут подавать завтрак в постель, – величественно объявила Франческа. Луиза рассмеялась.

– Что за чудесная идея! А ты слышала, какой шум подняла Аселин? Отвратительно! И как только ей не стыдно? Боюсь, такое поведение плохо отразится на ее семье. Валиант говорит, что здесь все будут счастливы, когда она наконец уедет. Герцог гоняет слуг, чтобы успеть собрать подарки и задобрить ее отца, хотя поговаривают, что она выйдет замуж раньше нас обеих. – Луиза хихикнула. – Когда я приехала, поначалу она обращалась со мной очень мило – пока не узнала, кто мой отец. Внезапно побочная дочь итальянского герцога оказалась неподходящей компанией для законной дочери французского дворянина. Ну ничего, мы с тобой славно ее проучили. Правда, Франческа? – Луиза самодовольно улыбнулась, и все рассмеялись. – Ну же, заканчивай скорее свой завтрак! День сегодня просто великолепный!

– Роза, – позвала Франческа. – Сходи, пожалуйста, на конюшню и скажи Адону, чтобы оседлал для меня вороного мерина, причем поставил мужское седло. Поеду верхом, по-настоящему.

Роза поспешила выполнить распоряжение.

– Ты ездишь в мужском седле? – удивилась Луиза.

– Да, мне это очень нравится, – ответила Франческа. – А в дамском чувствую себя так, будто сижу на булавочной головке. Пусть Рафаэлло узнает о моих недостатках.

Луиза со смехом пожала плечами.

– А я, пожалуй, пока подержу свои маленькие слабости в тайне от Валианта. Не тяни, жду тебя в гостиной. – Она весело помахала рукой и ушла.

Наконец Терца убрала поднос, и Франческа встала с постели. Умылась, почистила зубы сделанной из щетины кабана маленькой щеточкой с серебряной ручкой и села перед зеркалом, чтобы Терца расчесала волосы и заплела косу. После этого горничная помогла госпоже надеть белую шелковую рубашку с длинными рукавами и темно-зеленые шерстяные брюки чуть ниже колен, с широким кожаным поясом. Завершили костюм чулки, высокие черные сапоги и зеленые кожаные перчатки.

– Вы все еще бледны, – заметила горничная. – Надеюсь, верховая прогулка в погожий сентябрьский денек вернет румянец.

– Ты написала во Флоренцию? – осведомилась Франческа.

– Написала и рано утром передала двум нашим воинам, которые повезли послание герцога, – гордо отчиталась Терца. – А еще по предложению отца Сильвио отправила голубя. Хорошо, что мы захватили с собой шесть птиц. Он прилетит домой раньше, чем доедут всадники. Так что ни о чем не беспокойтесь и отправляйтесь на прогулку вместе с синьориной Луизой.

Франческа присоединилась к ожидавшей подруге; вдвоем они спустились по широкой каменной лестнице, вышли из замка и направились на конюшню. Адон уже стоял, держа под уздцы коня с красным мужским седлом и красной сбруей. Франческа легко, без посторонней помощи, села верхом. Спокойная кобыла Луизы терпеливо ждала, пока наездница поднимется по приставной лесенке и устроится в дамском седле. К немалому удивлению Франчески, к ним присоединились Валиант и Рафаэлло. Подруга ни словом не обмолвилась об этом. Вчетвером всадники выехали со двора, а когда проезжали по откидному мосту, Франческа украдкой обернулась и увидела, что Аселин дю Барри наблюдает из своего окна. Она была готова поклясться, что слышала пронзительный крик. Впрочем, больше никто ничего не заметил. В теплом воздухе ранней осени витали сладкие цветочные ароматы. Вскоре въехали в лес, и Франческа онемела от красоты, причудливой игры света на листьях и безмятежного покоя.

– Уже известно, когда поедете в Геную? – спросила она после долгого молчания.

– Завтра, – ответил Валиант. – Решили не ждать, пока упакуют вещи, а отправиться налегке. Элда и другие слуги соберут все необходимое и выедут следом. Мне не терпится встретиться с герцогом и заручиться согласием на брак с его дочерью. Поскольку невеста родилась вне священных уз, громкого торжества не предвидится. Скорее всего обвенчаемся в Генуе, чтобы на церемонии смогли присутствовать родители Луизы. А если они особого рвения не проявят, вернемся в Террено Боскозо и сыграем свадьбу здесь.

– Герцогиня не признает ни маму, ни меня, – вступила в разговор Луиза. – Если мама захочет, я привезу ее сюда. Сейчас они с отцом не столько любовники, сколько просто друзья. В Генуе ее мало что держит: мой дедушка умер в прошлом году.

– В таком случае зачем же тащить обратно все свои вещи? – удивилась Франческа. – Будем надеяться, что герцог Генуя даст согласие на брак. Почему бы сразу не перевезти багаж в дом Валианта, чтобы он спокойно ждал твоего возвращения?

– Моя невеста только что предложила прекрасный вариант! – одобрительно воскликнул Рафаэлло и повернулся к Луизе: – Поверьте, ваша матушка встретит в Террено Боскозо самый теплый прием.

– О, большое спасибо! – горячо поблагодарила Луиза. – Мне так не хотелось оставлять ее в одиночестве.

– А мне бы не хотелось жить вместе с матушкой, – призналась Франческа. – Для Орианны Пьетро д’Анджело не существует никакого закона, кроме собственного мнения. К тому же она очень красива, а потому неизменно уверена в своей непогрешимой правоте. Настолько, что даже редко повышает голос. Просто молча смотрит и считает, что этого вполне достаточно.

Спутники дружно рассмеялись.

Франческа и Рафаэлло поехали вперед, чтобы дать влюбленным возможность побыть вдвоем. Некоторое время оба молчали. Синьор Чезаре заговорил первым.

– Вы хорошо сегодня спали, дорогая?

– Очень хорошо. Даже удивительно после такого трудного, долгого, волнующего дня, – ответила Франческа. На миг умолкла, а потом, не в силах сдержать любопытства, осведомилась: – Может быть, вам не нравится, что я еду в мужском седле, синьор?

– Пока можете ездить как вам угодно, – пожал плечами Рафаэлло. – Но как только окажетесь в положении, даже забудьте о верховой езде: не разрешу, так как не хочу причинить вреда ни вам, ни нашему будущему ребенку.

– Вы поистине несносны! – раздраженно воскликнула Франческа.

– Рад, что сумел вызвать хоть какое-то чувство, – неожиданно отозвался Рафаэлло. – Не настало ли время освободиться нам обоим от этого враждебного тона? Нет ничего оскорбительного в том, что вам предстоит стать моей супругой. В оставшееся до свадьбы время попытаюсь доказать, что это большая удача. Ну а если не получится, все равно изменить ничего не удастся. Так или иначе, в первый день декабря нам предстоит сочетаться браком.

– Но мой отец должен дать согласие, – слабо возразила Франческа.

– Свое согласие он дал тогда, когда отправил вас в Террено Боскозо, – невозмутимо парировал синьор Чезаре. – Посланники уже спешат во Флоренцию, чтобы передать радостную весть. Лучшие адвокаты вдумчиво составляют брачный договор и через несколько дней представят на подпись. Вместо вашего отца распишется священник. Синьор Пьетро д’Анджело даже доверил падре Сильвио одну из своих печатей, чтобы официально скрепить документ.

– Что ж, – тихо проговорила Франческа, – прежде мне ни разу не приходилось чувствовать себя попавшим в капкан зверем, но сейчас возникает именно такое ощущение. – Надо будет выкрасть у отца Сильвио злосчастную печать, мысленно добавила она. Без печати договор не действителен.

– Ну а я чувствую себя охотником, которому удалось поймать в силки маленькую дикую кошку, – ответил Рафаэлло, и в голосе прозвучал смех.

– Вы меня еще не поймали, – поддразнила Франческа.

– Все равно рано или поздно влюбитесь, – заявил он с раздражающей уверенностью.

– Ни за что! – возмутилась она.

– Мои поцелуи вам понравились.

– Я женщина и, разумеется, приятно, когда меня целует красивый мужчина. Но это ничего не значит, – презрительно заявила Франческа.

Укол оказался болезненным, однако Рафаэлло решил не поддаваться на провокацию.

– Вы невинная девушка, и мои поцелуи стали первыми в вашей жизни.

– А если выйду за вас замуж, то так и не смогу ни с чем их сравнить, потому что после того, как священник объявит нас мужем и женой, должна буду всю жизнь хранить верность.

– Это просто невероятно! – изумился синьор Чезаре.

– Как по-вашему, если бы Луиза разрешила, Валиант смог бы поцеловать меня для сравнения? – спросила Франческа.

– Я ему строго-настрого запрещу, и ради нашей дружбы он ни за что этого не сделает, – заверил Рафаэлло, внезапно став серьезным. – Боюсь, придется довольствоваться моими поцелуями.

– Я не успокоюсь, пока не получу более широких познаний, – возразила Франческа и пустила коня легким галопом.

Рафаэлло представил очередь из дюжины молодых людей, готовых поцеловать Франческу, рассмеялся и поскакал вдогонку.

В замок они вернулись под вечер, голодные и изрядно уставшие. Когда наступил час обеда, Аселин дю Барри в большой зал не вышла. Теперь угощение оказалось значительно проще, чем накануне, во время парадного застолья: вареная форель на листьях салата, фаршированный фруктами жареный каплун, тушеные овощи, хлеб, масло, сыр и огромное блюдо со свежими фруктами – яблоками, грушами, виноградом, ломтиками сочной дыни. Аппетит разыгрался даже у Луизы. Темное вино оказалось душистым и сладким.

Вечер все провели в зале, с удовольствием танцуя простые деревенские танцы, а уже следующим утром Франческа и Рафаэлло пожелали друзьям счастливого пути: Валиант и Луиза отправились в Геную в сопровождении охранников с гербом Пьетро д’Анджело на плащах. Воины Медичи выехали раньше, еще на рассвете.

Дамы сердечно обнялись на прощание, а мужчины обменялись крепким рукопожатием.

– Желаю удачи, – сказал Валиант.

– Зачем мне удача? – рассмеялся Рафаэлло. – У меня же есть невеста!

– Точно! – с усмешкой согласился Валиант. – Вот только мне будет значительно проще добиться от герцога Генуя согласия на свадьбу, чем тебе уговорить прекрасную Франческу тихо и мирно пойти к алтарю.

Рафаэлло перестал смеяться и серьезно посмотрел на друга.

– Возможно, ты и прав. Но ведь тебе отлично известно, что я никогда не сдаюсь и не отступаю.

– Именно поэтому я и желаю тебе удачи, – повторил Валиант. – А мы постараемся вернуться как можно скорее. – С этими словами он сел на своего мощного жеребца.

Последней из гостей уезжала Аселин дю Барри. Герцог провожал ее лично и настоял, чтобы Рафаэлло и Франческа также пожелали оскорбленной мадемуазель счастливого пути.

– Но нужно ли мне это делать? – усомнилась Франческа. – Не подействует ли на нее мое присутствие как соль на рану? Не хочется быть жестокой.

– Она не примет решения моего сына до тех пор, пока не увидит, что ничего изменить уже нельзя, – возразил герцог Тит. – Поэтому наше совместное прощание окажется весьма кстати.

В глубине души Франческа не согласилась, потому что понимала: если бы она имела виды на Рафаэлло, а он выбрал другую, видеть соперницу рядом с женихом было бы больно и обидно. К тому же поражение ясно показало Аселин, что далеко не все в ней безупречно, а ведь она считала себя куда выше и побочной дочери генуэзского герцога, и дочери флорентийского торговца шелком.

– Хорошо, синьор, – покорно согласилась Франческа.

Рафаэлло слышал короткий спор между отцом и невестой. Сам он считал, что Франческа права, однако не мог не восхититься той кротостью, с какой она приняла решение будущего свекра, и выразил одобрение легким пожатием руки. Взгляды их встретились, однако никто не произнес ни слова.

Аселин фурией вылетела во двор. Повозки с ее багажом уже отправились в путь. Все служанки, кроме Ариэль, которой тоже предстояло ехать верхом, сидели в повозке, готовые пересечь ближайшую границу между герцогством Террено Боскозо и Францией, чтобы вернуться в поместье графа дю Барри. Аселин была одета в темно-синюю бархатную амазонку, богато украшенную кружевами. На кожаной перчатке сидел сокол-перегрин.

– Я готова, – объявила она, как будто это и так не было заметно, и смерила Франческу и Рафаэлло сердитым взглядом.

– Благодарю за визит, синьорина. Ваше присутствие заметно оживило жизнь в моем доме, – вежливо произнес герцог Тит. – Посылаю вашему благородному отцу подарки в знак признательности за позволение приехать. – Он сделал элегантный жест в сторону обоза с дарами. – Там вы найдете превосходного жеребца, полученного от моих собственных лошадей, двух породистых гончих, шелковый мешок с редкими луковицами тюльпанов, купленными этим летом у заезжего торговца, и несколько рулонов дорогих тканей. А еще дюжину серебряных кубков с золотой гравировкой, шесть золотых вилок, освященное самим папой распятие из золота и серебра и, наконец, рубиновое ожерелье и кольцо, которые могут понравиться вам, Аселин.

– Все ваши подарки отец немедленно отдаст своей потаскухе-жене, – ядовито прошипела Аселин. – Так что от моего провала эта дрянь только выиграет, синьор. – Она слегка повернула голову и обратилась к Рафаэлло, рядом с которым стояла Франческа.

– Вы совершили ошибку. Она с вами спит? Таким способом сумела завоевать расположение? Да и чего еще можно ожидать от торгашеского отродья? Надеюсь, что хотя бы дети окажутся действительно вашими.

– Это ложь! – воскликнула Франческа, пунцово покраснев. – Я девственница! Как ты смеешь такое говорить? Сохраню верность тому человеку, за которого выйду замуж. Утверждать что-то иное – значит совсем не понимать моего характера. И все же желаю успеха и счастливого пути. Прощай! Надеюсь, больше никогда не придется встретиться.

– Ну вот, наконец-то между нами обнаружилось что-то общее, – ответила Аселин, – потому что я тоже надеюсь больше никогда не встретить тебя! – Не произнеся больше ни слова, она сердито отвернулась, села на коня, взмахнула хлыстом и галопом вылетела со двора.

Растерянная Ариэль и повозка со служанками обреченно тронулись следом.

– Слава богу, что ты не выбрал эту мегеру, – с облегчением вздохнул герцог Тит.

– Несмотря на благородное происхождение, хорошие манеры мадемуазель абсолютно чужды, – покачала головой Франческа. – Могу понять ее разочарование, и все же столь низким словам нет оправдания. Я почти сочувствую тому несчастному, который заблуждается настолько, что готов на ней жениться.

– Если граф умен, то отдаст ему эту злюку как можно быстрее, – заметил герцог и улыбнулся. – Зато мне досталась дочка, о которой можно только мечтать.

Франческа ответила искренней теплой улыбкой. Если удастся заставить себя принять неожиданный поворот судьбы, то герцог станет лучшим из всех возможных свекров и очень надежным союзником.

– Полагаю, в замужестве Аселин ожидают многочисленные побои, – усмехнулся долго молчавший Рафаэлло. – Такого свирепого нрава не выдержит ни один супруг.

– Если бы она стала вашей женой, вы бы ее били? – уточнила Франческа.

– Я бы ее просто задушил, – ответил жених почти серьезно.

Следующие несколько недель пролетели незаметно, и теплый сентябрь сменился октябрем. Деревья в лесу уже начали желтеть и краснеть, особенно ярко выделяясь на фоне сосен. С помощью мажордома герцог Тит приступил к подготовке свадебного пира, в котором предстояло участвовать всем жителям герцогства Террено Боскозо. В замок пригласили искусного каллиграфа и поручили написать сотню-другую приглашений для самых почетных гостей. А простых граждан решили оповестить о празднике огромными плакатами на площадях.

Десятого октября из Флоренции прибыло подвенечное платье в сопровождении личной портнихи Орианны Пьетро д’Анджело, которой предстояло остаться до торжественного дня. А потом, если дороги не заметет снегом, ей надлежало вернуться во Флоренцию, чтобы подробно рассказать и о ходе приготовлений, и о самой свадьбе. Приветствуя синьору Софию, Франческа отлично понимала, что в этом и заключается основная цель ее приезда. Терца и сама смогла бы подогнать платье по фигуре, вот только возвращаться во Флоренцию она не собиралась.

– Ваша матушка глубоко огорчена, что не сможет присутствовать на радостном событии, – сообщила мастерица и улыбнулась: – Но я опишу ей каждую деталь, причем неоднократно, чтобы казалось, будто бы она видела все собственными глазами. – Синьора София рассмеялась. – Из моей памяти не улетучивается ни одна мелочь. Ни одна!

Герцог Тит пришел специально, чтобы посмотреть, как сидит платье.

– Вы невероятно прекрасны, дочь моя! – воскликнул он. – Как только подарите мужу первенца, приглашу одного из знаменитых флорентийских художников и закажу ваш портрет в образе Пресвятой Девы с младенцем Иисусом и повешу в фамильной галерее на самом почетном месте!

Франческа страдала и терзалась сомнениями, потому что отчаянно не хотела замуж. Но что же делать? Приглашения уже разосланы, свадебный пир продуман до мелочей, свадебное платье готово, а отец Сильвио даже подписал брачный договор и скрепил его печатью отца. И вот теперь герцог, добрейшей души человек, увидел в ней и в ее будущем ребенке мадонну с младенцем. С каждым днем паника охватывала ее все больше и усугублялась тем, что Рафаэлло ухаживал галантно и красиво. А минувшим вечером, когда они остались в зале вдвоем, неожиданно увлек к себе на колени. Франческа испуганно замерла, но, едва почувствовав прикосновение теплых губ, сразу успокоилась… больше того, неожиданно для себя самой горячо ответила на поцелуй. Его губы оказались пьянящими и завораживающими. Внезапно он проник в рот языком и принялся властно исследовать тайное пространство. Франческа протестующе пискнула, однако наступление продолжалось. И вот наконец она последовала опасному примеру и робко погладила его язык своим.

Ладонь дерзко проникла в корсаж и завладела грудью.

– Нет! – выдохнула Франческа.

– Да, – настойчиво возразил Рафаэлло. – Скоро, милая, мы станем супругами. Ты должна познать эти наивные ласки прежде, чем встретишься со мной в брачной постели. Все твое поведение подтверждает истинную невинность. – Он нежно сжал юную грудь. – Ах, ты так чиста и свежа, моя Франческа. – Рука продолжила смелые прикосновения, а губы вновь завладели губами.

Голова закружилась. В ушах гулко отдавалось биение сердца, но и ладонь, и губы ласкали бережно, без намека на грубое вожделение. Они были такими же нежными, как и сам Рафаэлло.

А он оставался спокойным и полностью контролировал свои действия. Целовал и ласкал не потому, что остро нуждался в поцелуях и ласках, а чтобы подготовить ее к супружеской близости, необходимой для производства на свет наследников герцогства Террено Боскозо. Все его маневры выглядели осознанными и учитывали ее ощущения. И все же, независимо от побудительных мотивов, впечатление складывалось восхитительное! Но до чего же он холоден, если способен так целовать и ласкать без малейшего чувства!

– Отпустите, – попросила Франческа.

Рафаэлло немедленно убрал руки от корсажа и отстранился.

– Я вас испугал, шокировал, дорогая? – участливо осведомился он.

– Ко мне еще никто и никогда не прикасался так дерзко и интимно, – честно ответила Франческа. – Надо привыкнуть.

– Но вам понравилось? – настаивал он.

Она на миг задумалась и ответила одним коротким словом:

– Да.

И больше ничего.

– В таком случае на сегодня урок закончен, – подытожил Рафаэлло. – Но обещаю продолжить обучение: буду ласкать вас при каждой возможности.

Он сдержал слово и из вечера в вечер стремился остаться с ней наедине.

Поцелуи и ласки увлекали все глубже, и скоро Франческа стала с нетерпением ждать свиданий. С каждым разом поцелуи становились откровеннее и горячее, наполняли лихорадочным желанием, а она позволяла жениху все больше свободы. Но чего же она желала? Это еще предстояло понять. А в тот вечер, когда он впервые сжал губами сосок, принялся тянуть и дразнить, она едва не лишилась чувств от острых, неведомых прежде ощущений. Но Рафаэлло так ни разу и не признался, что испытывает какие-то высокие чувства.

Франческа бесконечно рассуждала сама с собой, однако ответа не находила. Выйти замуж за человека, который готовится всего лишь исполнить долг перед семьей и отечеством, она не могла, особенно теперь, когда он показал, насколько чудесны сокровенные ласки. Разве они не стали бы еще прекраснее, если бы он любил ее, а она его? Правда заключалась в том, что она не могла превозмочь себя. Однако приготовления шли полным ходом, а потому выбора не было: только бежать. Придется покинуть гостеприимное герцогство Террено Боскозо и найти обратный путь во Флоренцию, причем в одиночестве, так как Терца, несомненно, попытается помешать побегу.

Франческа знала, что родители придут в ярость, особенно мать. Но знала и то, что никогда не сможет владеть собой так, как владела Орианна, которая с ненавистью, но покорно исполняла свой супружеский долг. Отец полюбил юную венецианку практически с первого взгляда, в то время как ее скромная привязанность к мужу зрела на протяжении долгих лет.

Вспомнилась старшая сестра Бьянка, когда-то носившая титул самой красивой девушки Флоренции. После гибели первого мужа – жестокого и развратного мучителя – она нашла в себе силы противостоять всем вокруг и убежала вместе с любимым. Какие бы препятствия ни чинили родители с помощью Лоренцо Великолепного, она сумела их преодолеть. Ради единственного на свете мужчины оставила родной город, семью и даже христианскую веру.

Церковь грозила ей отречением, однако Франческа не знала, приведена ли угроза в исполнение. Да и какая разница? Все равно для Бьянки рай заключался в объятиях принца Амира ибн Джема, внука турецкого султана. Ничего иного ей в жизни не требовалось.

Франческа спрашивала себя, готова ли пойти по стопам старшей сестры? Сможет ли проявить такую же смелость и твердость характера? Найдет ли силы убежать из сладкой тюрьмы, от красивого и ласкового мужчины, который собирался стать ее мужем? Да, сможет и найдет. Она должна уехать, потому что не вправе остаться. Смириться было бы несравнимо легче, если бы жених признался, что любит. Но он молчит, а значит, пора бежать. В тот же вечер, поскольку каждый новый день делал замысел все менее реальным, Франческа Пьетро д’Анджело передала в зал записку, в которой сообщила, что неважно себя чувствует и поужинает в своей комнате.

– В чем дело? – всполошилась Терца. Больной Франческа не выглядела, да и отсутствием аппетита не страдала.

– Просто немного расклеилась. Ничего страшного, – ответила Франческа. – Тихий ужин и крепкий сон все исправят.

Терца согласилась и успокоилась.

Позже, лежа в постели, Франческа долго думала, что делать дальше. Октябрь дошел почти до середины, и до свадьбы осталось всего-навсего шесть с половиной недель. Бежать надо было немедленно, но как же найти путь во Флоренцию? Если двинуться по известной дороге, то сразу найдут, поймают и вернут. Но вот если на несколько дней спрятаться в лесу, то сочтут пропавшей, прекратят поиски и оставят в покое. Да, именно это она и сделает – спрячется в лесу.

Следующим утром Франческа надела амазонку и отправила ничего не подозревавшую Розу на кухню.

– Принеси немного хлеба, сыра, яблок и, если найдешь, несколько сваренных вкрутую яиц. Хочу прокатиться одна. Только смотри, никому ни слова. Когда вернусь, за молчание получишь серебряную монетку.

– Но ведь Терца должна знать? – засомневалась девочка.

Франческа заговорщицки усмехнулась.

– Нет-нет, ни за что! Непременно начнет суетиться вокруг меня и в конце концов отправит в сопровождении двух охранников и конюха. Возможно, того самого, который тебе так нравится. – Роза покраснела и захихикала. – Просто хочу побыть наедине с собой, прежде чем приступлю к обязанностям жены и вашей герцогини.

– Понимаю, госпожа, – серьезно кивнула Роза.

– Давай встретимся на конюшне, – предложила Франческа. – А потом навестишь подружку и сможешь немного у нее погостить.

Роза снова захихикала и убежала.

Франческа надела перчатки и плащ – день выдался ясным и солнечным, однако осень уже по-хозяйски вступила в свои права и потому было холодно. Надо будет сказать Ибу, чтобы запряг гнедого мерина: в лесу его будет меньше заметно, чем белого красавца с черной гривой и хвостом. На выходе из замка не попалось ни души. В это утро герцог и Рафаэлло сидели в библиотеке и корпели над бухгалтерскими книгами. Появятся оба только ближе к вечеру, а это означает, что до самого ужина ее не хватятся. А когда начнут искать, она уже успеет уехать далеко-далеко.

Войдя в конюшню, Франческа негромко позвала Иба. Тот вышел и быстро оседлал гнедого, а потом подал кожаную фляжку с водой.

– Солнце еще греет, – заметил лаконично. Он с любопытством наблюдал, как Роза запихивает в седельную сумку запас еды, и Франческа многозначительно приложила палец к губам, а в темную ладонь сунула серебряную монету. Иб сразу занервничал, но смолчал, ведь девушка была синьорой. В его обязанности не входило о чем-то подробно ее расспрашивать, и все же интуиция подсказывала, что странные действия не получат одобрения ни самого герцога, ни его сына.

Франческа разгадала выражение смуглого лица.

– Никому ничего не говори до тех пор, пока тебя не спросят прямо. Поскольку ставить под сомнение мои действия ты не вправе, винить в содействии тебя не будут.

Она поднялась в седло и направила мерина к выходу из конюшни.

– Может быть, мне лучше поехать с вами? – робко спросил Иб.

– Нет-нет, не стоит, – ответила Франческа и посмотрела на стоявшую в дверях Розу.

– Беги к своей подружке. Я разрешаю.

Гнедой конь грациозно пересек двор. Франческа улыбнулась и, проезжая под поднятой перед ней решеткой, беспечно помахала стражникам. На подъемном мосту гнедой перешел на рысь, а едва ступив на дорогу, пустился галопом. Первым делом Франческа постаралась скрыться из виду, а потом свернула на лесную тропинку. Сдержала коня и долго ехала среди деревьев, время от времени останавливаясь на опушках, чтобы дать гнедому отдых.

Ей не встретилось ни одного человека, ни единого жилища. Лишь в зарослях шуршали зайцы, лисы и белки. Спустя несколько часов одинокого пути беглянка остановилась возле ручья, чтобы напоить коня. Вокруг перекликались птицы. Она перекусила хлебом и сыром, съела яблоко. Порой птицы умолкали, и в прозрачном воздухе повисала тишина. Такого покоя Франческе не приходилось испытывать еще ни разу в жизни. Она снова села верхом и поехала дальше, не останавливаясь до тех пор, пока лес не наполнился причудливыми тенями. Заметив небольшое нагромождение камней, решила остановиться на ночлег, отпустила коня попастись, а сама поужинала хлебом, крутыми яйцами и сыром.

Весь день она понемногу пила из фляги, а сейчас с радостью услышала журчание ручья. Решив утром пополнить запас, вылила почти всю оставшуюся воду в образованное камнями подобие большого таза, напоила гнедого и привязала на ночь. Скоро стало совсем темно. Франческа плотнее запахнула плащ и горько пожалела, что не может развести костер. Над лесом поднялся тонкий серп убывающей луны, и сон начал вступать в свои права.

Уууу! Уууу!

Неужели волки? Она вжалась в камни. Конь нервно вздрогнул.

Уууу! Уууу!

Интуиция подсказала, что безопаснее оставаться на месте. Возможно, пока волки и не чуют их присутствия, но если конь пойдет по лесу с человеком на спине, тут же заметят. Она села и напряженно прислушалась. Вой не повторился. Слава богу! Кажется, звери ушли в противоположном направлении. Больше заснуть не удалось; лишь время от времени Франческа погружалась в тревожную дремоту, пока заря не осветила лес, а золотые лучи солнца не подарили тепло и надежду.

Продрогшая, испуганная и измученная, Франческа медленно встала. Потянулась, размяла руки и ноги, чтобы кровь снова начала естественное движение. Наполнила в ручье флягу, напилась сама и напоила коня. Достала остатки зачерствевшего хлеба и прогорклого сыра, доела, а яйцо и яблоко оставила на ужин. Завтра уже можно будет выехать из леса на дорогу. Конечно, дорогу еще придется найти, но если двигаться в обратном направлении, то можно будет к ней вернуться.

Она подошла к коню, чтобы тронуться в путь. Отвязала, взялась за уздечку и хотела было подняться в седло, однако в этот миг из кустов вылетела большая птица, и гнедой испугался. Заржал, вскинулся на дыбы и отбросил наездницу. Франческа упала на спину. Некоторое время, ошеломленная, лежала неподвижно и в полной растерянности смотрела, как убегает конь. Потом вскочила и попыталась догнать, но гнедой уже скрылся из виду – так же как и тропинка, по которой она сюда приехала.

Впервые в жизни Франческа Пьетро д’Анджело испытала настоящий страх. Она оказалась в лесу в полном одиночестве. Вместе с конем исчезли последняя еда, небольшой запас воды и теплый плащ, который она успела перекинуть через луку седла. Но самую серьезную угрозу представляли волки. Чтобы спастись, до наступления темноты надо было выйти из леса или хотя бы найти надежное укрытие. Франческа попыталась вернуться на тропинку, но после часа блужданий поняла, что окончательно потеряла дорогу. Оставалось одно: идти куда глаза глядят до тех пор, пока не покажется приют или не встретится человек, способный вывести в безопасное место.