Прочитайте онлайн Франческа, строптивая невеста | Глава 13

Читать книгу Франческа, строптивая невеста
5618+15897
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Осина

Глава 13

Граф Рауль дю Барри, вернулся из Флоренции в одиночестве и поблагодарил молодую герцогиню за помощь в устройстве безумной дочери и ее ребенка в монастырь Санта-Мария дель Фьоре. Монахини отнеслись к ним тепло, а он, в свою очередь, оставил настоятельнице деньги, предназначавшиеся Аселин в приданое. Несмотря на печаль, граф испытывал глубокое облегчение.

Франческа вспомнила слова Аселин о том, что отец мало интересовался ее жизнью и судьбой. Исполняя волю покойной супруги, хлопотал о выгодном замужестве, однако новая жена увлекала его куда больше, чем единственная дочь. Впрочем, саму молодую герцогиню заинтересовали главным образом новости о том, что происходило в мире за пределами крошечного герцогства Террено Боскозо.

С тех пор как Франческа уехала из Флоренции, жизнь не стояла на месте, а в своих немногочисленных письмах Орианна рассказывала, например, о том, что торговцы шерстью испытывают серьезные трудности, так как англичане развели овец и наладили производство собственных тканей. Еще она поведала, что Милан начал соперничать с Флоренцией в изготовлении шелка, однако отцовские шелкопряды заплетали нити плотнее, и от этого ткань становилась мягче. С другой стороны, миланский шелк стоил дешевле. О политике мама предпочитала предусмотрительно молчать.

Еще до возвращения Франчески из Венеции, а значит, до отъезда в Террено Боскозо, семейство Пацци, издавна соперничающее с Медичи и получившее поддержку папы, попыталось убить братьев Медичи во время службы в соборе. Джулиано, младший из них, пал жертвой заговорщиков, сам же Лоренцо, хотя и был ранен, сумел отразить нападение. В заговоре приняли участие архиепископ и несколько священников. Клан Пацци не сомневался в поддержке населения Флорентийской республики, однако по призыву огромного колокола, прозвучавшему с башни Палаццо Веккьо, граждане поднялись против смутьянов. Каждый из жителей города отождествлял себя с Медичи, и поэтому нынешний правитель пользовался огромной популярностью. Пацци, в свою очередь, происходили из древнего патрицианского рода и всячески подчеркивали свою знатность и благородство. Народ поддержал своего Лоренцо Великолепного.

В результате восстания всех, кого сочли участниками и сторонниками заговора, в том числе и архиепископа, повесили прямо на окнах Палаццо Веккьо. Ни жалости, ни сочувствия смутьяны не вызывали. Лишь некоторых приговорили к тюремному заключению. Родная сестра Лоренцо была замужем за одним из Пацци, но, к счастью, ее муж не принимал участия в попытке переворота и отделался легким наказанием: недолгим домашним арестом. Из истории Флоренции были изъяты все упоминания о Пацци. Члены старинного рода оказались навеки опозоренными, а об участии в заговоре папы стало известно всем.

Разгром семейства Пацци вызвал негодование в Риме. Жившие там флорентийские банкиры и купцы были арестованы, однако вскоре отпущены на свободу, поскольку папе поспешили напомнить, что во Флоренции живет его родственник, кардинал Ринарио. Однако это обстоятельство не помешало святейшему конфисковать все обнаруженное в Риме имущество Медичи – как в виде недвижимости, так и в виде золота, – а затем аннулировать огромный долг Ватикана перед неугодным семейством.

Правителю Флоренции оставалось лишь беспомощно скрипеть зубами, однако папа римский не остановился в своей мести. Он отправил в республику нунция с приказом об отлучении от церкви как всех Медичи во главе с Лоренцо, так и членов городского совета. Все отлученные должны были немедленно предстать перед папским судом; дома их подлежали уничтожению, а имущество – неизбежной конфискации. Разумеется, осуществить приговор на практике оказалось невозможно, а нападение на юг Италии турецкого войска мгновенно сплотило все враждующие государства полуострова в борьбе против общего врага. В результате конфликт закончился тем, что в Рим прибыли делегаты из Флоренции, пробормотали себе под нос невнятные извинения, которых никто не разобрал, выслушали столь же туманное прощение папы и удалились. Турецкое войско покинуло Италию сразу после смерти султана, и на Апеннинах воцарился долгожданный покой.

Обо всех этих бурных событиях в Террено Боскозо узнали лишь после того, как Рауль дю Барри вернулся из Флоренции и привез новости. Герцогство было настолько мало, что никто из соседей не обращал на него особого внимания, а потому и не трогал. В крошечном государстве не существовало ни армии, ни прочих институтов власти. Однако прежде чем отправиться домой, во Францию, дю Барри вскользь упомянул, что банковская система Медичи серьезно зашаталась и грозит рухнуть.

– Ничего удивительного, – заметила Франческа в разговоре с мужем и свекром. – Лоренцо не обладает безошибочной деловой хваткой своего деда.

– Хорошо, что мы никогда не пользовались услугами их банка, – отозвался герцог Тит. – Медичи не хотели возиться с мелким клиентом, хотя я при случае непременно поблагодарю Лоренцо за то, что прислал нам тебя, дочка.

– Если банковская система Медичи рухнет, – с тревогой заметила Франческа, – бизнес моего отца неизбежно пострадает. Он давно хранит деньги только у них. Надеюсь, верность не обернется серьезными потерями.

Однако подобно многим жителям Флоренции, Джованни Пьетро д’Анджело отказывался верить, что надежный банк Медичи находится в критическом положении, ведь он всегда служил им верой и правдой. К сожалению, отсутствие во главе финансового предприятия человека с математическим складом ума и твердой хваткой сыграло роковую роль: руководители отделений получили чересчур много свободы, а главный управляющий вообще был выбран с недостаточной степенью ответственности и предусмотрительности. Ключевой пост занял человек, не способный говорить с хозяином откровенно и прямо, а потому предпочитавший замалчивать дурные новости. От этого положение ухудшалось с каждым днем.

Подвела и непродуманная политика займов: английскому королю Эдуарду VI был выдан неоправданно крупный кредит, отчего лондонское отделение банка лопнуло. То же самое случилось и с филиалом в Милане, а отделения в Неаполе, Лионе и Риме переживали нелегкие времена. Люди, которых Лоренцо назначил на руководящие посты в семейном деле, то и дело проявляли вопиющую некомпетентность, а сам он признался, что многого в деятельности финансовой империи просто не понимает. Прослышав о нависшей опасности, Джованни Пьетро д’Анджело предусмотрительно забрал свои деньги из пошатнувшегося финансового гиганта и поместил в небольшой и очень консервативный банк, принадлежавший еврею-ювелиру по имени Якопо Киро.

Флорентийское отделение банка Медичи не могло отказать торговцу шелком в возвращении значительной суммы. Что ни говори, а Джованни Пьетро д’Анджело возглавлял профессиональную гильдию и обладал солидным весом в обществе. Свои действия он предпочел не разглашать, а опасения сохранил в тайне, ведь клан Медичи издавна благоволил его семье. И все же Джованни не мог позволить Лоренцо утянуть на дно и себя самого, и своих близких, тем более что еще предстояло выдать замуж двух младших дочерей.

Горькая правда заключалась в том, что экономическая обстановка больше не благоприятствовала торговле шелком. Даже богатые покупатели тратились все меньше и меньше. Забрав деньги из ненадежного банка, Джованни попытался защитить семью в трудные времена. В целях экономии он даже рекомендовал жене максимально сократить хозяйственные расходы. Хорошо, что второй сын, Джорджио, уже определился в жизни: в девятнадцать лет он окончил курс обучения, был рукоположен в священники и недавно получил место секретаря кардинала. Должность стоила очень дорого, но Джованни был рад, что выгодно вложил деньги: будущее Джорджио не вызывало тревоги. Заметное сокращение торговли шелком оставляло место в семейном деле лишь для старшего сына, Марко. В письмах Орианна скупо делилась с дочерью своими опасениями.

– Мама волнуется, – сказала молодая герцогиня мужу. – Мир меняется слишком стремительно.

– У нас в Террено Боскозо мир не меняется совсем, – с улыбкой ответил Рафаэлло. – Что бы ни происходило вокруг, мы остаемся все теми же.

– Это успокаивает, – согласилась Франческа. – Однако может наступить момент, когда даже нам не удастся остаться в стороне от событий. Если изменится Флоренция, изменится и весь мир.

Рафаэлло рассмеялся:

– Право, ты слишком серьезно относишься к жизни, любовь моя. Так и голова может заболеть.

Все же Франческа продолжала тревожиться, ведь супруг не мог взглянуть на события трезвым женским взглядом. Он жил в собственном мире: беспристрастно и справедливо улаживал споры между подданными, охотился, играл в шахматы с отцом. Герцогиня тем временем замечала весьма неприятные признаки, например: слышала на рынке разговоры о том, что урожай в этом году оказался не столь обильным, как в прошлом, что в дальних землях французы нередко нарушают границы герцогства. Пока, правда, вторжения ограничиваются лишь появлением отдельных патрулей. Она поделилась переживаниями с мужем, однако тот лишь равнодушно пожал плечами:

– Границы прозрачны. Французы и савояры не впервые появляются на нашей стороне. Наверняка без злого умысла.

Франческа удивилась столь спокойной реакции и только теперь поняла, насколько благополучную и безмятежную жизнь вел в своем маленьком герцогстве ее красавец супруг. Никто никогда не нападал на Террено Боскозо и даже не угрожал, но Франческа знала, что большие сильные державы не вторгаются на территорию маленьких и слабых просто так, случайно. Из многочисленных наставлений Орианны она твердо запомнила главное: всегда внимательно относись к обстоятельствам, способным повлиять на твою жизнь. В отличие от обворожительного мужа и милого свекра, сама она восприняла действия французов настороженно.

Герцог Тит заметил тревогу невестки и попытался развеять опасения:

– На протяжении многих лет соседи время от времени проникают на нашу территорию, однако никогда не задерживаются. В Террено Боскозо им просто нечего делать.

– Но ведь это наша земля, – возразила Франческа. – Король Людовик XI недавно унаследовал и укрепил провинцию Анжу, присоединил также Мэн и Прованс. Не забывайте, что его жена родом из Савойи. Захват герцогства Террено Боскозо обеспечит французам легкий доступ к границам итальянских государств. Если Франция начнет наступление с севера и запада, то Милан сразу почувствует опасность и начнет движение с юга, чтобы не допустить приближения угрозы. В результате наше герцогство окажется в тисках неприятелей и может погибнуть.

– Мы верим в милость Бога, ведь мы никогда не угрожали своим соседям, – покачал головой герцог Тит и посмотрел на сына: – Ну а что думаешь по этому поводу ты, мой мальчик?

– Полностью с тобой согласен, отец, – ответил Рафаэлло, к огромному огорчению жены.

– На дворе уже осень, – успокоил свекор. – Зима не заставит себя ждать, а зимой никто не воюет.

Франческе пришлось смириться с беззаботностью мужчин, однако в глубине души она продолжала волноваться: жизнь во Флоренции научила принимать во внимание и уроки истории, и политические маневры. Однако свекор был прав в одном: войны редко начинались зимой.

Дни становились все короче, с севера задули холодные ветры, и молодая герцогиня вспомнила приключения минувшей зимы. Алонза скорее всего давно вернулась в лесную гостиницу, да и охотники уже потянулись к теплу и сытной еде. Интересно, удалось ли хозяйке найти подходящую помощницу? Франческе очень хотелось предложить мужу навестить приют и его добрую, заботливую хранительницу, однако она боялась возбудить подозрения относительно Карло. И все же в глубине ее души теплилась искра интереса к охотнику, который на короткое время стал почти любовником.

Настало Рождество, а это означало, что они с Рафаэлло женаты уже полгода. Франческа тревожилась: никаких признаков беременности до сих пор не появилось. В замок ненадолго приехал Валиант и гордо сообщил, что Луиза подарила ему одного ребенка и уже ждет второго. Даже несчастная Аселин дю Барри понесла сразу после похищения и надругательства. Матушка родила семерых здоровых детей – случай достаточно редкий. А вот она, судя по всему, оказалась неспособной к зачатию. Чувство вины не давало покоя: не секрет, что одним из достоинств ее как невесты считалась плодовитость Орианны. Но что, если она бесплодна? Немыслимо! Франческа поделилась сомнениями с Терцей.

– Вы же недавно вышли замуж, – успокоила верная горничная. – К тому же старому герцогу потребовалось десять лет, чтобы родить единственного ребенка. В отсутствии детей всегда винят женщину, но ведь бесплодным может оказаться семя мужа!

Слова Терцы, однако, принесли мало утешения. Франческа твердо знала, что обязана произвести на свет наследника Террено Боскозо, а потому неспособность к зачатию не только огорчала, но и раздражала.

Зима заявила о своих правах и оказалась на редкость суровой. С севера постоянно дул ледяной ветер. Снег шел каждый день, и скоро все вокруг покрылось белой пеленой: горы над замком, крыши башен, город. Работники непрестанно чистили двор, чтобы можно было пройти на конюшню и накормить лошадей. Когда ночью замерзли две курицы, всю домашнюю птицу перевели в кухню.

Все в замке страдали от холода, сопели и чихали. Согреться было нелегко, и вдруг старый герцог начал кашлять. Поначалу он крепился, однако недомогание не проходило. Кашель все усиливался, становясь глубже, и уже приносил больному страдания. Франческа лечила свекра всеми доступными средствами: поила горячим бульоном, растирала грудь смесью гусиного жира и перечной мяты. Постоянно следила, чтобы он одевался теплее, а когда у старика хватало сил посидеть в зале, укутывала его меховым пледом.

Однако, несмотря на заботу, старый герцог слабел на глазах. Стал непривычно тихим, утратил интерес к жизни и аппетит. Пришел день, когда Франческе не удалось уговорить его проглотить даже горячее вино с настоем трав, чтобы хоть ненадолго облегчить кашель. Синьор Тит похудел и утратил остаток сил.

– Он умирает, – сказала Франческа Рафаэлло. – Я больше ничего не могу сделать, мой господин.

Молодой герцог угрюмо кивнул. Он и сам все видел и понимал, а сожалел лишь об одном: отец так и не увидел внука.

– Как по-твоему, сколько он еще протянет? – грустно спросил Рафаэлло. – Если доживет до весны, то, может быть, на солнце окрепнет.

Франческа покачала головой.

– Терца говорит, что конец может настать в любой момент. Батюшка очень слаб, а до весны еще целых два месяца. Простите, мой господин. Я сделала все, что могла.

– Знаю, – ответил Рафаэлло и посмотрел полными слез глазами.

Взгляды встретились, и в этот миг Франческу пронзило поразительное ощущение. Удивительные глаза – зеленые с золотыми искрами – что-то напомнили, вот только она не поняла, что именно. Прогнав странное чувство, она крепко обняла мужа и попыталась успокоить.

– И все же мы постараемся помочь отцу. Вдруг случится чудо?

Однако чуда не случилось, и герцог Тит умер спустя несколько дней. Прежде чем навсегда закрыть глаза, он позвал детей и благословил. Колокола городского собора оповестили жителей об уходе любимого правителя, а молодой герцог объявил двухмесячный траур. Похоронили усопшего в семейном склепе, расположенном в недрах замка. Франческа порадовалась, что не пришлось копать могилу: долбить промерзшую землю – тяжкий труд.

Шло время, и мало-помалу зима начала отступать, с каждым днем ослабляя свою мертвую хватку. На ближайших холмах начал медленно таять снег, хотя вершины гор не спешили сбрасывать белые шапки. На солнечных склонах кое-где появились зеленые островки. Иногда по утрам дул южный ветер, а солнце светило все ярче и ярче. И вот когда снег окончательно сошел, путешественники, проезжавшие по главной дороге, рассказали, что французы ввели в Террено Боскозо небольшой вооруженный отряд.

– Я знала, что рано или поздно это произойдет! – воскликнула Франческа. – Прошлогодние вылазки служили разведкой: окажем ли мы сопротивление? Разумеется, никакого сопротивления не последовало, потому что герцогству никто никогда не угрожал.

– Это какая-то ошибка, – продолжал упорствовать Рафаэлло.

– Нет, не ошибка, – возразила Франческа. – Французы явно преследуют какую-то цель. Им известно, что вам нечего противопоставить вторжению. Остается лишь ждать и пытаться понять, что именно им нужно, однако долго бездействовать нельзя. Если вы хотя бы не заявите протест против их агрессии, они решат, что герцогство уже принадлежит им.

– Может быть, все-таки уйдут сами, – неуверенно предположил герцог.

О Господи! До чего же он наивен и доверчив! Что ж, придется проявить терпение: Рафаэлло не виноват в том, что вырос не во Флоренции, в доме ее отца, а в тихом безмятежном краю, и потому просто не мог представить бесконечных интриг, плотной сетью оплетающих мир.

– Во-первых, – начала Франческа, – необходимо узнать, кто именно отдал приказ о вступлении на нашу территорию. Если это сделал какой-то мелкий, но не в меру тщеславный дворянин, заявим протест французскому королю и попросим помощи у Милана. Ну а если сам Людовик, то проблема окажется серьезнее, и надо будет срочно известить Милан, чтобы там не подумали, что мы вступили в сговор с Францией. Не забывай, что герцог Милана – совсем еще ребенок, а его мать и дяди сражаются между собой за регентство. Новость о французском вторжении не понравится и испанцам.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Рафаэлло.

– Если бы вы выросли во Флоренции, мой господин, то наверняка тоже знали бы, – пожала плечами Франческа. – Мы живем в суровом мире, и только ваше маленькое герцогство осталось в стороне от борьбы за место под солнцем. Те, кто обладает богатством и властью, всегда хотят получить еще больше богатства и еще больше власти. Установим на главной дороге слежку и посмотрим, как будут развиваться события. Не забывайте, господин мой, что ничто не стоит на месте. Мир постоянно меняется, причем меняется независимо от нашей воли.

Ждать пришлось недолго. Спустя несколько дней в замок явилась небольшая группа французских дворян во главе с графом дю Барри, что немало удивило Франческу. Что задумал этот человек? Ей казалось, что участие и доброе расположение к его дочери были приняты с благодарностью. Выяснилось, однако, что это не так.

Прежде чем приветствовать делегацию, Франческа улучила минуту, чтобы побеседовать с мужем наедине.

– Не выдвигайте обвинений, а спросите, с какой целью он пришел на нашу землю, – посоветовала она. – Пусть поймет, что вы знаете о присутствии вооруженного отряда и обеспокоены нарушением границы.

Рафаэлло кивнул, и они вместе спустились в парадный зал, чтобы встретить непрошеных гостей.

– Господин дю Барри, – вежливо произнес герцог, намекая на необходимость объяснений.

Граф поклонился.

– Я привез вам наилучшие пожелания от короля Франции Людовика XI, ваша светлость.

– Польщен и в то же время озадачен: что заставило его величество вспомнить о том, кто не представляет для него ни малейшего интереса?

– Ошибаетесь, – возразил граф. – Земли Террено Боскозо представляют чрезвычайную важность для нашего короля.

– И в чем же причина столь неожиданно возникшего интереса? – уточнил Рафаэлло.

– Герцогство предоставляет свободный доступ к итальянским государствам, куда стремится проникнуть Испания. Король Людовик желает заручиться вашей поддержкой и узнать, смогут ли его войска в случае необходимости пройти по вашей земле, – ответил граф дю Барри.

– Герцогство Террено Боскозо никогда не вмешивалось в чужие конфликты, – уверенно возразил Рафаэлло. – Если я поклянусь в верности Франции, Милан сразу ощутит угрозу и проявит агрессию. Вряд ли ваш король придет мне на помощь, и тогда враги обступят нас со всех сторон. Если Людовику угодно вновь напасть на итальянские государства, как он сделал это несколько лет назад, пусть отправит своих солдат теми же дорогами, что и прежде.

– Северные пути дольше и сложнее, а время дорого, – продолжал настаивать граф. – Франции необходимо пройти через Террено Боскозо, а вам не позволено отказывать королю Людовику!

Герцог подал знак слугам, чтобы те принесли вино и закуски, в надежде, что гостеприимство охладит пыл посланника. Французы приняли угощение.

– Удивительно, что Людовик вообще знает о нашем существовании, – негромко заметила Франческа. – Герцогство веками жило тихо и мирно, не принимая участия ни в дипломатических спорах, ни в военных противостояниях. Так каким же образом королю Франции стало известно о существовании крошечного государства?

– Наш монарх прекрасно информирован по всем вопросам, – заявил граф дю Барри, услышав реплику, и снова посмотрел на герцога: – Я привез на подпись важный документ, ваша светлость. В обмен на сговорчивость его величество обещает впредь защищать ваши права и права ваших наследников на управление этой территорией.

Герцог рассмеялся.

– Семейство Чезаре ведет родословную от Цезарей и владеет своей землей с незапамятных времен, когда предков вашего короля еще не было и в помине. Первым правителем этого герцогства стал римский генерал Тит Флавий Цезарь. Я не нуждаюсь в снисхождении Людовика и уж тем более в его разрешении властвовать. Не будут нуждаться в подачках и мои наследники. Мы владеем этими горами и долинами на протяжении многих веков, мсье, и я не позволю втягивать своих подданных в распри чуждых государств.

– У вас нет армии, – напомнил граф дю Барри.

– Мы в ней никогда не нуждались, – парировал Рафаэлло со спокойной уверенностью. – Всегда сохраняли нейтралитет.

– Если не согласитесь выполнить волю короля Людовика XI, захватим Террено Боскозо силой, – пригрозил посланник.

– В таком случае я заявлю протест и обращусь за помощью к Милану и Флоренции. – Терпение молодого герцога подходило к концу, а гнев нарастал с каждой минутой.

– И ни одно из этих государств вам не поможет, – злорадно ухмыльнулся граф. – Герцог Милана – ребенок, зажатый в тиски раздора между матерью и его дядьями. Ну а что касается Флоренции, Медичи слишком заняты спасением разрушающейся банковской системы и даже не подумают обратить внимание на какое-то мелкое, едва заметное на карте герцогство.

– Если объяснить, что ваш король стремится захватить мои земли, чтобы получить беспрепятственный доступ к государствам Апеннинского полуострова, Флоренция и Милан обязательно отзовутся на призыв о помощи, – возразил герцог.

Граф дю Барри пожал плечами:

– В настоящее время между нами царит мир. Наш король думает о будущем. Поверьте, Милан и Флоренция слишком далеко, чтобы заботиться о вашем благополучии. Так подпишите же договор и живите спокойно.

Франческа что-то шепнула мужу на ухо, и герцог ответил:

– Подумаю, мсье. А пока готов предложить свое гостеприимство, однако только на одну ночь. Завтра и вам, и всем вашим спутникам придется покинуть территорию герцогства.

Граф дю Барри вежливо поклонился, но не произнес ни слова.

Франческа извинилась и вышла из зала: похотливые взгляды некоторых членов делегации чрезвычайно ей не понравились. Французы смотрели так, как будто считали герцогиню чем-то вроде приза, который предстояло завоевать. Ситуация складывалась опасная. Она вызвала мажордома Пьеро и распорядилась, чтобы непрошеных гостей хорошо накормили и поместили на ночь в зале – всех, включая графа дю Барри.

– Позаботься о безопасности герцога. Эти люди доверия не внушают, – предупредила она.

Мажордом понимающе кивнул, и Франческа поспешила в свои апартаменты.

– Что происходит? – взволнованно спросила Терца, едва завидев госпожу. – Роза рассказала, что видела в парадном зале графа дю Барри.

– Да, это он и есть. Собственной персоной, – подтвердила герцогиня. – Король Франции прислал его, чтобы потребовать от Рафаэлло вассальной покорности Франции.

– С какой стати мелкий захолустный помещик вдруг превратился в королевского посланника? – возмущенно воскликнула горничная. – Каким образом его величество вообще узнал о существовании нашего государства и с чего бы это ему внезапно понадобилась преданность нашего герцога?

– Пока не знаю ответа ни на один из твоих вопросов, – покачала головой Франческа, – однако ясно, что ответы необходимо найти, причем как можно скорее. Как только супруг угостит назойливых постояльцев и устроит на ночь, обязательно придет ко мне, чтобы обсудить неожиданный визит. – Она не сказала Терце, что французы настойчиво требуют предоставить свободный доступ к итальянским государствам, чтобы в случае новой войны беспрепятственно топтать землю Террено Боскозо. Отпустила отдыхать обеих служанок и приготовилась ждать мужа. Пришел он на редкость хмурый. Франческа наполнила вином два кубка, и супруги устроились рядом возле камина.

– Оказывается, французы требуют не только права прохода по нашей территории, – поделился Рафаэлло, но и возможности размещать у нас свои войска. И это при том, что ни разу в своей долгой истории Террено Боскозо не подвергался оккупации. Согласиться с претензией я никак не могу, однако если откажу, они силой добьются своего. Дю Барри даже имел наглость намекнуть, что в случае отказа мы рискуем жизнью. Признаюсь честно: абсолютно не понимаю внезапного интереса со стороны французского монарха.

– Можно было бы скрыть от подданных тот факт, что вы подписали договор с Людовиком и поклялись уступить его требованиям, но спрятать оккупационные войска никак не удастся, – задумчиво произнесла Франческа. – Отсутствие собственной армии ставит нас в неравное положение с соседями. Но вы, мой господин, все равно отвергнете их необоснованные притязания, не так ли?

Герцог коротко кивнул.

– Пока граф дю Барри не сможет навязать мне волю своего короля, потому что не обладает достаточной военной силой. Даже если назову требования Людовика блефом, ему придется смолчать и стерпеть. Правда же заключается в том, что, если бы французскому монарху действительно вздумалось провести войска по нашей территории, воспрепятствовать мы не смогли бы. Не понимаю, зачем понадобилась лицемерная игра с клятвой верности. – Рафаэлло сокрушенно вздохнул.

– Не исключено, что идея принадлежит вовсе не Людовику, а самому дю Барри: он вполне мог обратить внимание короля на выгоду фактического обладания нашей землей, – предположила герцогиня. – Хорошо помню, как Аселин хвасталась нам с Луизой, что ее отец – кузен королевы Шарлотты Савойской. Разумеется, это родство позволяет свободно обращаться и к самому королю.

– Но зачем ему все эти интриги? – растерянно спросил Рафаэлло. – Ты можешь понять логику его действий?

– Скорее всего граф просто стремится отомстить за дочь. Я надеялась, что твоя очевидная непричастность к рождению ребенка и наша помощь в устройстве Аселин и младенца в монастырь утихомирят его воинственный пыл. Оказалось, что это не так: он злится оттого, что дочь представляла для семьи ценность именно как товар на брачном рынке. На случай неудачи с тобой у него был заготовлен запасной жених. Об этом Аселин тоже не без гордости нам поведала. Отец прислал ее сюда в надежде заполучить в зятья герцога, однако, по ее словам, второй вариант тоже сулил богатство.

Граф дю Барри чувствует свою вину в том, что пожадничал и не обеспечил дочери надежную охрану на время путешествия. Ведь экономия на эскорте и послужила причиной трагедии. Отец несчастной жертвы прекрасно это понимает, однако пытается переложить вину на Террено Боскозо. Мы ни в чем не виноваты, но сейчас дю Барри не в состоянии это понять. Месть не повернет время вспять и не изменит судьбу Аселин, правда, к огромному сожалению, убедить в этом ее отца не удастся.

– Я откажу королю Людовику, – без тени сомнения заключил Рафаэлло. – Выбора у меня нет. Террено Боскозо – суверенное государство, и ни одной стране мира не позволено его захватывать. Придется рискнуть в надежде, что, получив решительный отказ, французы отступятся от своих необоснованных требований.

– А если не отступятся? – с тревогой спросила Франческа. – Что делать тогда? Вы подумали об этом, мой господин?

– Подумал, но ответа не нашел, – признался Рафаэлло. – Не знаю, что делать в этом случае. Ты заметила верно: можно было бы утаить от народа пакт о вассальной зависимости, но спрятать вступившие на нашу территорию французские войска не удастся.

Прав ли супруг в оценке ситуации? Этого Франческа не знала, однако понимала одно: положение чрезвычайно опасное. Опыта управления она не имела, а значит, не могла дать мужу надежный совет, хотя и понимала, чем он рискует, отказываясь подчиниться требованиям французов. Дело в том, что дю Барри был прав, утверждая, что ни Милан, ни Флоренция не пожелают прийти на помощь крохотному соседу, поскольку глубоко увязли в собственных неурядицах. Она мысленно прокляла Рауля дю Барри, чья скупость стала причиной несчастья дочери, а теперь грозила разрушить привычное благополучие Террено Боскозо.

Той ночью ни герцог, ни герцогиня не думали о любовной близости. Оба спали нервным, тревожным сном и проснулись на заре. Приняв ванну и надев торжественные наряды, супруги спустились в парадный зал. Рафаэлло хотел отправиться на переговоры в одиночестве, однако Франческа настояла на своем участии, заявив, что ее место рядом с мужем.

– Беседа будет не из приятных, – предупредил Рафаэлло.

– Ничего. Зато мы вместе отразим удар, – спокойно ответила Франческа.

Гости уже завтракали. Завидев герцога и герцогиню, граф дю Барри вежливо встал.

– Приняли ли вы окончательное решение, ваша светлость? – осведомился посланник, дождавшись, пока хозяева сядут за стол, и снова заняв свое место.

– Принял, – лаконично отозвался правитель Террено Боскозо.

– И каково же оно? – продолжал настаивать граф.

– Вы уже знаете. Находясь в здравом уме и твердой памяти, не считаю возможным подписать с Францией какой бы то ни было договор. Террено Боскозо является суверенным государством со времени его первого правителя Тита Флавия. На протяжении многих веков залогом нашего выживания в окружении сильных держав оставался нейтралитет, так что моя святая обязанность – сохранять его и впредь. Так же как и прежде, мы не станем поддерживать ни одну из сторон. Я вовсе не желаю оскорбить короля Людовика, но точно так же не могу обидеть других соседей. Если бы во время войны вашему повелителю потребовалось пройти по моим землям, я не смог бы ему в этом воспрепятствовать, однако, даже направляясь на юг, французские войска всегда выбирали маршруты к северу от нас. При всем уважении к его величеству сдать ему свое герцогство я не готов.

– Прошу вас снова подумать, – произнес граф дю Барри с наигранной вежливостью.

– Вы требуете от нас невозможного, – возразил герцог. – Надеюсь, что, закончив завтрак, и вы, и ваши спутники покинете замок.

Посланник отреагировал сдержанным кивком и повернулся к герцогине:

– Скажите, мадам, вы согласны с мнением супруга?

– Полностью согласна, – ответила Франческа. – Если позволите говорить откровенно, мсье, считаю нелепым то обстоятельство, что король Людовик пытается отобрать герцогство у его законного правителя. Террено Боскозо никогда не несло угрозы своим соседям. – Вопрос дю Барри ее удивил: неужели посланник ожидал, что она начнет возражать мужу при посторонних?

– Монарх собирает свои земли, – ответил граф. – В этом году он уже аннексировал Бургундию, а скоро завладеет Артуа и Франш-Конте. К тому же после смерти брата он позаботился о возвращении себе провинции Гиень. Франция – могущественная держава.

– Настолько могущественная, что вынуждена терроризировать мирного и безобидного соседа? – любезно уточнила Франческа.

– Ваша супруга проявляет острый ум и завидное хладнокровие, – заметил дю Барри, обращаясь к герцогу. – Какая жалость, что у вас до сих пор нет наследника!

– Семейство Чезаре известно тем, что не спешит размножаться, однако, когда приходит время, у нас рождаются сильные сыновья, – ответил Рафаэлло. Он уловил намек на то, что если бы вместо Франчески выбрал Аселин, то уже стал бы отцом. – Возможно, вам неизвестно, что мать моей супруги родила мужу семерых здоровых детей.

Он заметил, что тарелка гостя опустела, и продолжил:

– Должно быть, вам не терпится отправиться в путь: утро только начинается, а дорога до Франции займет не один день. Не сомневаюсь, что передадите королю Людовику мое почтение.

Недвусмысленная рекомендация завершить визит не оставила посланнику выбора. Он встал из-за стола, поклонился хозяину и хозяйке и сделал знак своим людям. От внимания Рафаэлло не укрылось, что сам он путешествовал в сопровождении хорошо вооруженного отряда, численностью значительно превосходящего тот, который в прошлом году охранял его дочь. Герцог сделал знак Маттео, и слуга тут же подошел.

– Проследи, чтобы граф дю Барри немедленно покинул замок, – распорядился он. – И пришли ко мне капитана Арналдо.

– Сию минуту, синьор. – Маттео отправился выполнять поручение.

– Зачем тебе капитан? – удивилась Франческа.

– Прикажу, чтобы он не выпускал графа из виду, – пояснил герцог. – Хочу, чтобы дю Барри как можно скорее покинул нашу землю. Совершенно ему не доверяю.

– Может быть, имеет смысл отправить французскому королю письмо и спросить, действительно ли граф наделен полномочиями? – предложила Франческа. – Что, если идея узурпировать власть не имеет к Людовику никакого отношения? Не исключено, что о Террено Боскозо напомнил именно граф дю Барри. Дальний родственник королевы, он имеет доступ во дворец, а потому вполне мог предложить его величеству завладеть нашими землями в числе многих других. Разрушение семьи и герцогства он считает лучшей местью за позор дочери, однако не скажет об этом ни слова, потому что подобное поведение недостойно человека приличного и порядочного.

– Если он действительно поступил так, как ты говоришь, то о чести не может быть и речи, – покачал головой Рафаэлло. – Попытка лишить человека его законных прав позорна, а тот, кто опускается до подобных действий, не достоин ни сочувствия, ни презрения.

– Возразить нечего, господин мой, однако ваше утверждение не отменяет того факта, что благополучие Террено Боскозо оказалось под угрозой внешних сил, – ответила Франческа. – Вам предстоит выяснить, кто именно стоит за опасным маневром: сам король или же граф дю Барри.

– Если отправить к Людовику гонца, чтобы выяснить, насколько правдива история, а она окажется вымышленной, мы рискуем привлечь внимание жадного монарха, – пояснил Рафаэлло. – Ну а если все придумал сам граф дю Барри, тогда мы не услышим больше ни слова.

Явился капитан Арналдо, и Франческа вышла из комнаты, чтобы не мешать их беседе.

Герцог объяснил, чего именно хотел от него граф дю Барри, и сказал, что решительно отклонил бессовестные требования.

Капитан внимательно выслушал инструкции.

– Непременно проследи за посланником и его людьми вплоть до самой границы и убедись, что все до единого перешли на территорию Франции, – распорядился герцог. – Отправь за ним только одного из своих надежных людей, чтобы не привлекать внимания.

– У меня есть человек, отлично подходящий для выполнения задачи, – доложил капитан Арналдо.

– Как только он убедится, что дю Барри покинул герцогство, пусть как можно скорее вернется и подробно доложит о выполнении задания, – продолжил наставления Рафаэлло.

– Очень хорошо, синьор, – отозвался капитан, быстро поклонился и поспешил выйти из комнаты.

В этот момент вернулся Маттео с докладом.

– Граф уехал вместе со своим отрядом, ваша светлость. Я прошел вслед за ним по городу и собственными глазами видел, как посланник свернул на главную дорогу.

– Отлично! – отозвался герцог.

Несколько дней спустя направленный капитаном Арналдо разведчик вернулся и доложил, что граф дю Барри беспрепятственно пересек границу с Францией. Оставалось одно: ждать, что произойдет дальше. Если король Франции действительно планировал вырвать государство из рук законного правителя, ожидание могло затянуться надолго. На границе был организован наблюдательный пункт, чтобы герцог мог немедленно узнавать о любом движении или маневре французов. Предстояло томительное бездействие.