Прочитайте онлайн Флорис. «Красавица из Луизианы» | Часть 35

Читать книгу Флорис. «Красавица из Луизианы»
3518+3935
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. М. Розенберг
  • Язык: ru

35

— Эй, вы! Пьяницы! Чертовы свиньи! Просыпайтесь! Наши корабли несет прямо на скалы! — кричал кто-то, с трудом ворочая языком.

Тяжелые удары кованых сапог сыпались на пиратов. Морские разбойники со стонами и охами поднимались, подтягивали штаны, таращили глаза, плохо соображая, что происходит и почему такой шум.

А картина их глазам открылась воистину ужасная: корабли, будто по мановению волшебной палочки разом лишившись якорей, дрейфовали по бухте. Некоторые из них уже перевернулись вверх дном и затонули, другие, с печально поникшими парусами, жалко уткнулись носами в песок, третьи застряли на скалах. Судна, еще державшиеся на плаву, почти все накренились набок и напоминали огромных больших птиц. Один из кораблей погрузился до половины корпуса как раз посреди прохода, и теперь в бухту невозможно было пройти, но невозможно было и выйти из нее.

— Чертовы потаскухи!

— Поганые негры!

— А девки-то! Девки! Нет! Каковы!

— Черт побери!

— Вот дьявольщина!

— Поймать! Догнать! Схватить!

— Она! Это все она! Ее рук дело! — орал Пилон Шери, выбегая из хижины. Его шатало из стороны в сторону, да еще он постоянно хватался за голову. Трясущимися от бешенства руками пират указывал на неотвратимо удалявшуюся «Красавицу из Луизианы», шедшую под всеми парусами к открытому морю.

Батистина, стоявшая на палубе с развевающимися на ветру волосами, разразилась хохотом, поняв, какой ужас охватил оставшихся на острове пиратов. Мстительная радость переполняла ее. Она даже слегка захмелела. В голове у нее пронеслась мысль, что даже если пиратам удастся каким-то чудом схватить их, даже если она сама погибнет, одно сознание того, какую славную шутку она сыграла с этими мерзавцами, послужит ей утешением. Да, действительно, шутка оказалась недурна! Ведь под покровом ночи Жанно и Батистина с помощью Жоржа-Альбера перерезали все якорные канаты! И теперь весь пиратский флот превратился в жалкие обломки! Да и через проход разбойники еще долго не смогут проводить корабли!

Батистина с радостью ощущала у себя под ногами надежную палубу «своего» корабля. Горячая кровь Картуша пульсировала в ее венах.

Стоя на юте, Батистина старалась предугадать любую опасность, чтобы вовремя отвести корабль в сторону. Далеко позади замелькали огни: пираты разожгли фитили и приготовились палить из пушек.

— Внимание! Слева большая скала! — кричала девушка. — А теперь — справа!

— Господи! Всевышний! Помоги твоему бедному Жанно! Плислушайся к его мольбам, доблый Боженька! — смешно и трогательно причитал огромный чернокожий парень, стоявший за штурвалом.

— Смилуйся над нами, Господи! Только бы он не спал сейчас! Только бы он услышал нас! — вопила насмерть перепуганная Дядюшка.

Жорж-Альбер надвинул треуголку себе на глаза. Он предпочел не видеть, как пенятся волны вокруг острых рифов.

Должно быть, Жанно очень внимательно следил за тем, как управлялся со штурвалом рулевой на «Красавице», и оказался весьма способным учеником — он ловко обходил все скалы. Возможно, здесь и правда был Божий промысел!

— Эй! А ведь эти мерзавцы стреляют в нас! — хором заорали девицы.

— Заткнитесь, дорогие подружки! Лучше помогите неграм управляться с парусами! — рявкнула Батистина — стоны и причитания девиц вывели ее из себя.

Грохот пушек сотряс бухту: пираты хотели во что бы то ни стало помешать беглецам выйти в Мексиканский залив. Негодяи предпочли бы пустить «Красавицу» на дно вместе с живым грузом, чем снести подобное оскорбление от каких-то девиц и негров, которых они и за людей-то не считали. Ядра свистели над палубой и тяжело плюхались в воду.

Девицы беспрекословно подчинились приказу Батистины. На них благотворно подействовал властный тон девушки, Они на время забыли про все свои страхи и бросились со всех ног помогать неграм управлять парусами. Это было совсем не легким делом, ибо рук для осуществления маневров явно не хватало. Но бывшие рабы, опьяненные воздухом свободы, легко взбирались по вантам и, как опытные матросы, лезли на реи. Эти простые, добрые и честные парни были у себя на родине рыбаками, они знали, любили и почитали морскую стихию. Сейчас их недостаток опыта в обращении со снастями с лихвой компенсировался врожденным знанием и умением. По цвету волн они легко определяли глубину под килем корабля, быстроту течения и скорость ветра. Выручал их сейчас и неистребимый инстинкт самосохранения, который порой заставляет людей творить настоящие чудеса.

Одна только Иностранка осталась сидеть на горе канатов, безучастная ко всему. Она даже открыто насмехалась над Батистиной, бросая на нее наглые и злобные взгляды. Напротив, шевалье д’Обинье, к великому удивлению Батистины, работал не покладая рук вместе со всеми и зачастую давал весьма дельные советы.

«Должно быть, талант мореплавателя развился у Него в то время, когда он нежился в постели Смерти-в-штанах!» — мелькнула у Батистины ехидная мыслишка, когда она увидела, как ловко шевалье вместе с Неграми поднимает бом-брамсель.

— А-а-а-а! — завопил Жорж-Альбер, указывая на беловатый дымок на берегу.

— Право руля, Жанно! — приказала Батистина, верно угадав, куда упадут ядра. Она машинально наклонила голову. Ядра со свистом пронеслись над палубой, некоторые не долетели до цели и плюхнулись в воду за кормой, подняв тучи брызг. Корабль задрожал, но остался на плаву: ни одно ядро не попало в цель.

Девушка заметила, что шевалье д’Обинье подает знаки всем подниматься и вновь браться за работу. Слава Богу, все были целы, никто не ранен!

«А я?.. Боже мой! А я-то кто такая? Какое право я имею осуждать д’Обинье?» — подумала с раскаянием Батистина. Ей стало тяжело дышать. Едкий горячий пот заливал лоб, щипал глаза, тек по спине между лопатками. Она взглянула на Жанно: высоченный негр весь подался вперед, словно всадник на ретивом коне, и без устали повторял свою молитву, ибо сейчас им предстояло преодолеть последнюю гряду рифов.

— Внимание, Жанно! Слева очень сильное течение! Как бы нас не снесло на скалы… — прошептала Батистина пересохшими от волнения губами и положила руку на мощное плечо друга. Тот улыбнулся, и при виде этой белозубой улыбки Батистина утратила всякий страх. Теперь она была уверена в победе. Корабль миновал мыс и вышел в открытое море. На мысу тоже стояли пушки, там бегали и суетились пираты. Батистине даже показалось, что до нее доносится прерывающийся от ярости голос Пилона Шери:

— Огонь! Огонь! Сукины дети!

Но ядра летели мимо, еще не протрезвевшие пираты не могли как следует прицелиться и палили наугад.

Батистина взобралась на бак и, позабыв про смертельную опасность, издевательски захохотала, запрыгала и замахала руками.

— Мы еще вернемся! Мы разорим ваше осиное гнездо!

Жорж-Альбер отплясывал на вантах какой-то дикарский танец и скалил зубы.

Затрещали мушкетные выстрелы. Пули со свистом проносились мимо Батистины и впивались в деревянную обшивку корабля. Во все стороны летели щепки, а Батистине все было нипочем, она только хохотала, ибо чувствовала себя неуязвимой. Соленый ветер свободы наполнял ее легкие. Она и не заметила, как одна из шальных пуль слегка задела Жоржа-Альбера, и тот заверещал, почесывая зад.

В ответ на смех Батистины с берега донесся бешеный рев раненого зверя: Пилон Шери в бессильной ярости потрясал руками и топал ногами; богатая добыча ускользнула у него прямо из-под носа. «Красавица из Луизианы» уже была недосягаема для пушек и мушкетов. Корабль под гордо развевающимися парусами продолжал свой путь. Легкий утренний бриз нес «Красавицу» в открытое море.

Тишина, нарушаемая только плеском волн, хлопаньем парусов да криками птиц, обрушилась на беглецов и подействовала на них даже угнетающе. Девицы и негры смущенно поглядывали друг на друга, все еще не веря, что им удалось вырваться из лап пиратов.

— Да здравствует наша Красавица! — вдруг во все горло заорала Дядюшка. Она бросилась на шею Батистине и влепила ей два звучных поцелуя в щеки.

Это и разрядило атмосферу. Все разом заговорили, заулыбались, засмеялись и заплакали.

— Да уж! Славную шутку сыграла она с этими мерзавцами!

— Мало им досталось! Хорошо бы на этих гадов еще и оспа напала! Чтобы они все передохли! — с надеждой в голосе промолвила Золотая Ляжка.

— Проклятые собаки! — с презрением бросила Нене.

— Да за кого они нас приняли, сволочи! — заревела Свинья.

— Да ну их к черту! Чего теперь про них вспоминать! Ура Красавице!

— Да здравствует Жанно! — выпалила Макрель.

— Ох и ловкий же плут, этот негр! Без него мы бы погибли! — с восторгом подхватили все девицы, окончательно приходя в себя. Они бросились поздравлять Батистину с победой, обнимать и целовать ее… Они тормошили и тянули в разные стороны Жанно, всячески выказывая свою признательность и восхищение тому, кто, проявив ловкость и отвагу, сумел преодолеть коварные рифы.

— Это все благодаля маленькой плинцессе! — улыбался Жанно, принимая со свойственной ему скромностью знаки внимания, сыпавшиеся на него со всех сторон. Он дико таращил глаза и сам дивился тому, как все удачно получилось. Его чернокожие друзья, плясали и громко пели на своем языке. Они хлопали в ладоши и предавались буйному веселью, Шевалье д’Обинье тоже на свой лад демонстрировал радость. Он с восхищением поглядывал на мощную, блестяще-черную спину гиганта и уже собрался сказать тому несколько слов, но вдруг вспомнил, какая пропасть лежит между ним, изысканным и рафинированным вельможей, и чернокожим великаном, и решил сохранять дистанцию.

Батистина смеялась, плакала, опять заливалась счастливым смехом, чтобы тотчас же вновь зарыдать в голос. Она задыхалась от счастья… Она бросилась на шею Жанно и принялась осыпать его поцелуями.

Жорж-Альбер, сочтя себя единственным пострадавшим во время битвы, да к тому же несправедливо обиженным всеобщим невниманием, протестующе завизжал и запрыгал по плечам и головам девиц, показывая всем рану на заду. Он получил свою порцию сочувственных охов и ахов и немного успокоился.

— Ну хорошо, сударыня! Теперь, когда вам удался ваш маленький бунт, не скажете ли вы нам, что мы будем делать посреди океана? — зло и ехидно спросила Юлия Менгден.

Все головы повернулись в сторону Иностранки. Она восседала на юте, скрестив ноги и задрав юбку до колен. Женщина обвела всех презрительным и властным взглядом.

— Ох! Заткни-ка глотку, Иностранка! — благоразумно посоветовала ей Дядюшка.

Среди девиц поднялся одобрительный рокот. Батистина резко взмахнула рукой, приказывая прекратить болтовню. Она сделала два шага по направлению к негодяйке, вызывавшей у нее не меньшее отвращение, чем Пилон Шери, и уставилась на соперницу.

— Но если вам так не нравится наше общество, зачем же вы вообще отправились в это трудное и опасное путешествие? Не лучше ли было бы вам остаться с этими галантными господами? — издевательски прищурившись, спросила Батистина. Она задрала кверху нос и уперла руки в бока, как простая рыночная торговка или уличная девица, чем привлекла на свою сторону симпатии товарок.

— Ваш вид, сударыня, вызывает у меня тошноту! — прошипела Иностранка.

— Раз так, прыгайте в воду! — покатилась со смеху Батистина. За ней загоготали и девицы.

— Я буду делать то, что мне нравится! — выпалила Иностранка, побелев от бешенства.

— Ну уж нет! За кого вы принимаете себя и всех остальных? Вы что же, считаете, что вы сделаны из другого теста? Я видела, как вы тут посиживали, пока мы выбивались из сил, чтобы спасти наши жизни, а заодно и вашу, хотя она, быть может, и не стоила этого! Только вы одна ничего не делали! — упрекнула Иностранку Батистина, нисколько не смущаясь и не желая ничего прощать противному созданию.

— Такая дама, как я, не может подчиняться приказам глупой самонадеянной девчонки и не менее глупого черномазого парня! — заскрежетала зубами Иностранка, потряхивая спутанной гривой волос, точно необъезженная кобылица.

На секунду время повернуло вспять, и Батистина вновь увидела себя в пансионе: как она бросилась на маленькую гадкую ломаку Фондодеж, защищая честь Жанны-Антуанетты. Да, сколько деньков миновало, но Батистина осталась самой собой! Девушка, будто разъяренная кошка, прыгнула вперед и вцепилась Иностранке в щиколотки. Не предвидевшая ничего подобного отвратительная мегера потеряла опору и повалилась навзничь, но тотчас же собралась в комок, извернулась, словно змея, поднялась и вонзила Батистине ногти в горло, оставляя на белой коже кроваво-красные полосы. Девушка сумела разжать мерзкие руки и схватила Иностранку за волосы. Противницы покатились по палубе, царапаясь, кусаясь и нещадно колотя друг друга по физиономиям.

— Маленькая плинцесса! Маленькая плинцесса! — в ужасе закричал Жанно и бросился вперед, чтобы разнять дерущихся.

— Нет, мой шоколадный, оставь их! — приказала Дядюшка, невозмутимо наблюдавшая за происходящим, словно римский сенатор.

— Но эта большая злая девка убьет ее! — завопил негр.

— Ничего не поделаешь, приятель! Таков закон нашего мира! Мира воров и убийц! — проворчала Макрель и прикрыла свой косой глаз, чтобы лучше видеть здоровым.

— Все верно! Эй, девки! Мы подчинимся той, что победит! Той, что как следует набьет морду противнице! Вот так-то! — сказала Крючница, которая вообще-то редко раскрывала рот, но очень любила порядок и справедливость во всем, даже когда речь шла об убийствах, а уж в этой сфере она была признанным мастером!

Негры ничего не поняли из этой словесной перепалки и, согласно кивая головами, окружили Жанно, которого, по-видимому, считали своим предводителем.

Шевалье д’Обинье не двинулся с места и молча смотрел на ожесточенную схватку, только нечто вроде нервного тика искажало черты его лица, когда он видел полуобнаженные женские тела.

Юлия Менгден была выше, крепче и тяжелей Батистины, но на стороне неугомонной девчонки были молодость, бесстрашие, ловкость и быстрота реакции, которые помогали ей отражать удары. Девушка дралась только для того, чтобы публично унизить соперницу и наказать ее, но она вовсе не думала причинять Иностранке серьезный вред. Вдруг Батистина громко закричала от нестерпимой боли: Иностранка злобно вцепилась ей ногтями в грудь и рвала нежное тело. Батистина увидела над собой безумные глаза с расширенными от ненависти зрачками и поняла, что Иностранка намерена драться не на жизнь, а на смерть. Батистина ударила отвратительное создание коленом в живот, почти не надеясь на успех, но Иностранка неожиданно завалилась на бок. Батистина гордо выпрямилась, и напрасно: ее противница просто изменила тактику и, сделав какое-то непонятное, неуловимое движение рукой, захватила голову девушки и прижала к себе локтем, изо всех сил пытаясь задушить. Она вытянула руку, пытаясь выцарапать Батистине глаз, и тут же потащила дергающееся тело к борту. Видимо, негодяйка задумала избавиться от соперницы, утопив ее в волнах. Батистина боролась отчаянно, она чувствовала, что погибнет, если Иностранке удастся перебросить ее через поручни и скинуть за борт. Она судорожно цеплялась за канаты, хваталась за мачты, выгибалась дугой, чтобы помешать своей противнице двигаться дальше. Она тоже вонзила ногти в живот Иностранки и пыталась рвать его, но тело этой женщины было твердым и неподатливым, как у мужчины. Жорж-Альбер в отчаянии выдергивал волоски у себя из бородки, тщетно пытаясь найти способ помочь Батистине, да такой, чтобы никто не смог его упрекнуть. Внезапно его будто осенило, и он стремительно помчался по вантам. Батистина уже почти висела на поручнях над сине-зеленой пучиной, вцепившись в волосы Иностранки, а та по-прежнему была непреклонна в своем стремлении спихнуть девушку за борт. Батистина сделала невероятное усилие, извернулась и изо всех сил укусила Иностранку за руку. Та взревела и резко ударила Батистину кулаком в живот. Девушка от боли согнулась пополам. Иностранка с торжествующим криком схватила Батистину за лодыжки, чтобы перекинуть ее через борт, но… Горячая, липкая, вонючая струйка ударила Иностранке в нос и глаза. Она вскинула голову и яростно завопила:

— Сукин сын! Гаденыш!

Жорж-Альбер, не имея возможности воспользоваться каким-либо оружием, с превеликим удовольствием использовал свой естественный краник как раз над головой проклятой обезумевшей от ненависти самки и оросил ее, скаля зубы в невиннейшей улыбке.

Иностранка на секунду отвлеклась и потеряла драгоценное время. Батистина воспользовалась неожиданным даром судьбы и ловко вырвалась из смертельных объятий противницы. Схватив связку канатов, она бросила тяжеленный узел в лицо Иностранке. Та не ожидала ничего подобного, посчитав, что Батистина уже совершенно обессилела под градом обрушившихся на нее ударов. Иностранка зашаталась, запутавшись в бесконечных веревках. Роли переменились. Теперь Батистина, опьяненная запахом крови и сознанием того, что ей грозит неминуемая гибель от рук этой гадины, если она сама не сломает змее хребет, набросилась на Иностранку. Она принялась отвешивать гадюке такие оплеухи, что у той только голова моталась из стороны в сторону. Она била и пинала мерзавку ногами, топтала изо всех сил ненавистное тело. А Иностранка, задыхаясь под грудой канатов, рычала, ревела и визжала от бессильной ярости. Из носа у Батистины лила кровь, но она не обращала на это внимания, а надавила коленом на грудь соперницы. Потом резко дернула ее за волосы и прошипела:

— Итак… Кто здесь командует? А? Отвечай!

— Я… Я вас ненавижу! — проскрежетала Иностранка, ерзая под опустившейся на нее всей тяжестью Батистиной. Иностранка помутившимся взором обвела девиц в поисках помощи и вдруг, вытянув руку, стала шарить по палубе.

— Осторожней, Красавица! Берегись! — хором завопили девицы.

Батистина мгновенно откинулась назад: в руке Иностранки ослепительно сверкал острый клинок кинжала. Батистина тут же заподозрила, что это Золотая Ляжка потихоньку подсунула своей любовнице грозное оружие. Еще секунда, и кинжал вонзился бы ей в лицо!

Батистина, легкая, как пушинка, и быстрая, как молния, вскочила и прыгнула обеими ногами на руку Иностранки. Раздался сухой треск, и мерзкая тварь зарычала от боли: сломанная рука повисла плетью. Батистина нагнулась, подобрала кинжал и, опустившись на колени, провела острием по шее противницы. Иностранка молчала. Она и не думала молить о пощаде. В ее глазах светилось презрение ко всему белому свету, она отказывалась просить прощения. Батистина осознавала: будь она сейчас на месте Иностранки, та не задумываясь вонзила бы кинжал ей в горло. Две женщины, ставшие смертельными врагами, пристально смотрели друг другу в глаза. Батистина прерывисто задышала… Она колебалась и никак не могла принять решение, в душе ее шла борьба. Она обвела взглядом подруг и негров, плотной стеной окружавших соперниц и затаивших дыхание.

— Довольно! — заявила Батистина, поднимаясь с колен и пытаясь унять нервную дрожь. Повинуясь какому-то неведомому порыву, она бросила кинжал за борт.

— А не швырнуть ли следом и ее, Красавица? — услужливо осведомилась Макрель.

— Нет! Она получила хороший урок! Помогите ей подняться и поухаживайте за ней! — великодушно повелела Батистина, сама близкая к тому, чтобы без чувств рухнуть на палубу. Все плыло и кружилось у нее перед глазами: мачты, паруса, лица подруг, даже море и небо.

— Теперь ты командуешь на корабле! — заревела от восторга Дядюшка.

— Да! Ты — наш капитан! И мы последуем за тобой, куда захочешь!

— Мы все будем делать, что ты ни прикажешь!

— Ты — наша принцесса! — вопили девицы.

— Да, да! Маленькая плинцесса! Мы все сделаем, как ты пликажешь! Мы тебе велим! — радостно кивал головой Жанно.

Батистина всем этим восторженным крикам предпочла бы мягкую постель, но она понимала: сейчас не время ей, только что названной капитаном корабля, падать в обморок или нежиться на мягких перинах.

— А что делать с неграми, Красавица? Они, может, теперь станут нашими рабами? — закричала Нене.

— Да, неплохая идея! — одобрительно зашумели девицы.

— А что? И в самом деле! Мы будем госпожами, а они будут нам прислуживать! Чем плохо?

Соленый ветер ударил Батистине в лицо. Она поправила волосы и вскочила на ют.

— Вам должно быть ужасно стыдно за подобные мысли! Кем вы все были? Кто вы такие? Узницы французских тюрем! Отверженные! Изгнанницы! Никто не хотел вас знать и иметь с вами дело! Вы были жалкими отбросами общества! Посмотрите на лилии, выжженные у вас на плечах! И посмотрите на этих парней! Они такие же отверженные и несчастные, как и вы! Только у вас на телах красуются лилии, а у них — номера! Я тоже бежала от людей, у меня были на то свои причины… Мы будем бороться все вместе за свою честь и достоинство! Никто больше не будет рабом! Никто и никогда! — кричала Батистина и поражалась тому, как внимательно ее слушают. С лицом, перемазанным кровью, с развевающимися на ветру волосами, Батистина представляла собой великолепное и немного пугающее зрелище. Буквально на глазах эта чуть жеманная ветреная девчонка превратилась во взрослую женщину, решительную, опасную, умную, очень властную и справедливую. Шевалье д’Обинье смотрел на нее со смешанным чувством ужаса и восхищения.

— Да здлавствует маленькая плинцесса! — закричали Жанно и его чернокожие приятели.

Немного смущенные и пристыженные девицы опустили головы.

— Ну да, Красавица… Ты права… Не сердись на нас! Мы ведь говорили не всерьез, а так, чтобы посмеяться! Какие уж из нас госпожи! — загрохотала девица по прозвищу Людовик, обычно хранившая молчание.

— А теперь скажи, что нам делать, Красавица? — ворчливо спросила Дядюшка.

Батистина посмотрела вперед. Вдалеке едва обрисовывались песчаные берега Миссисипи.

В это же время парусные суда под французскими флагами пересекали океан, взяв курс на Новый Орлеан. На одном из них стоял у борта молодой человек и не мог оторвать взгляда от горизонта. Его зеленые глаза сияли.

Батистина улыбнулась.

— Мы отомстим нашим обидчикам… А затем мы обо всем забудем… и будем жить… жить… жить…

Над морем всходило солнце. На горизонте появились красноватые пятна, похожие на пятна крови. «Красавица из Луизианы» шла навстречу своей судьбе.

Онлайн библиотека litra.info